Прощение

Ужасная боль резко пронзает все тело. Тяжело дышать, в ушах отвратительный звон, в носу стойкий запах крови, а в глазах резко темнеет. Что происходит? Сатору опять преследуют фантомные боли? Он пытается встать, но ноги словно атрофировались, а по телу проехалась фура. Зрение возвращается так же резко, как и пропало. Сатору открывает глаза и видит над собой лишь чистейшее небо. Ясность мигом озаряет разум: он сейчас умрет. Почему-то эта мысль абсолютно не пугает Годжо, и он спокойно разглядывает небо в последние минуты жизни. Вдруг рядом слышится шум прибоя, становится теплее и комфортнее, словно Сатору все это время дремал в гамаке на пляже и видел кошмар. Оу, так и есть! Годжо подскакивает с гамака на ноги и оглядывается: Сугуру по-прежнему сидит на берегу в тени деревьев, Курой загарает, а Рико в одиночестве купается в океане. И как он вообще уснул? Видимо уже слишком долго использует бесконечность… «Хватит думать», — повторяет себе Сатору и направляется к освежающей воде, где Рико уже вовсю исследует морской мир.

***

Нежные лучи солнца забавно перебегают по лазурным волнам. Свежий бриз приятно освежает мокрое тело и развевает белоснежные волосы. Мягкий песок, прогретый ласковым солнцем, комфортно ощущается под ногами. Сегодня великий Годжо Сатору может позволить себе резвиться в океане во время миссии, любоваться красотой Сугуру, пить охлаждающие лимонады и смеяться над Рико. Лучший день за последний год. Уже завтра Годжо и Гето должны вернуться в техникум и отправить девушку на верную смерть ради спасения шаманского мира. Нет, они так не поступят, потому что у каждого должен быть выбор. Яга четко дал понять: «единение» с Великой подразумевает смерть. Неужели кто-то осознанно согласиться умереть ради абстрактной высшей цели? Особенно, когда есть и другие кандидаты на слияние с Тенген. Сатору долго сомневался в своей идее, но Сугуру резво поддержал позицию друга: по возвращении Рико должна сама решить свою судьбу. Если она не захочет умирать, то юноши смогут защитить ее от старейшин, Тенген и от всего мира. Но сейчас не об этом. Нужно насладиться моментом, потому что предчувствие чего-то плохого не покидает Годжо с самого начала миссии. Он старается игнорировать его, но легкая тревога не покидает душу ни на минуту. Умиротворение пляжа Окинавы старательно наводит сонливость, когда Сатору чуть дольше нужного фокусируется на полученной от техники информации. Поблизости по-прежнему никого нет - можно ненадолго расслабиться. Награду за голову Аманай скоро отменят, они вернутся в техникум и все будет хорошо. Назойливая тревога исчезнет. Сатору только что вылез из океана, где последние полчаса забавлялся, обливая Рико морской водой и пугая моллюсками. Он легкой походкой направился к Сугуру, который все время наблюдал за ними с берега. Сатору, дурачась, игриво повел бедрами и подмигнул другу, проведя рукой по мокрым волосам. – Хватит меня провоцировать, – усмехнулся Сугуру и, ловко схватив Сатору за свободную руку, усадил рядом с собой. – Это уже какой-то абьюз! – шуточное возмущение позабавило Гето, вызвав легкую полуулыбку. – Сато, – эта форма имени с уст Сугуру вызывает приятную дрожь по коже, – Ты беспрерывно используешь технику два дня и почти не спишь. Как ты себя чувствуешь? – Все хорошо, – а что еще ответить? Признаться, что Сатору ужасно устал, потому что никогда так долго не использовал технику без перерывов? Сказать, что он все отдал бы, чтоб прямо сейчас эта миссия закончилась, и они оказались в комнате Сугуру на его кровати, лежали и обнимались, шепча друг другу всякие глупости. Нет. Годжо Сатору не может устать, он же сильнейший! Сугуру словно почувствовал внутреннее смятение Сатору: он приобнял друга и положил голову ему на плечо. – Сато, – это какой-то отдельный вид персональной пытки для сильнейшего? – Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать? Годжо нечего ответить. Сугуру всегда разоблачал даже малейшую его ложь! – Смотри, кажется, она рада, – лучший способ избежать ответа на неудобный вопрос – перевести тему. Сатору на самом деле доставлял неподдельное удовольствие вид счастливой Рико. Девушка тоже покинула воду и теперь активно пыталась уговорить Мисато поплескаться вместе. Было в ней нечто живое, вдохновляющее. Рико с рождения знала о своей судьбе, но ее уверенность, неисчерпаемая энергия, безграничный энтузиазм, какая-то детская искренность – все это давало студентам мимолетную надежду на счастливое будущее, веру в исправление мира шаманов. Сугуру тоже начал наблюдать за Аманай, которая уже продвинулась в своем деле: Курой вяло поплелась за девушкой к воде, выражая слабый протест и активно жестикулируя. Шум прибоя перекликался со звонкими голосами девушек и заливистым смехом, свежий ветер по-прежнему развевал волосы, теплые лучи ясного солнца согревали лазурную гладь, вдалеке маленький краб куда-то забавно бежал по рассыпчатому песку, а на собственном теле ощущалось самое родное тепло. Хотелось вот так застыть в этом моменте навечно: любоваться природой, наблюдать за радостью маленькой девочки и обниматься с Сугуру. Сатору больше ничего не нужно для счастья. Оба молчали. Была между ними какая-тоневидимая связь, позволяющая улавливать мысли другого – Сатору уверен. – Знаешь, я тоже рад, – Сугуру нарушил молчание первым. Сатору, отвлекшись от размышлений, спросил: – Чему? – Тому же, что и ты. Сатору повернулся к другу. Сейчас их разделяли лишь несколько сантиметров. Ужасных, бесконечно длинных сантиметров. Наверное, он слишком влюблен. Сатору смотрит в иссиня-черные глаза напротив и не может подобрать слов. Сердце решает бешено ускориться и норовит выпрыгнуть из груди, а в голове ни одной мысли, только это до тошноты приторное: «Люблю-люблю-люблю». У них впереди еще вся жизнь вместе, за которую Сатору точно успеет признаться в своих чувствах лучшему другу, а сейчас нужно спасти одну очень важную жизнь полюбившейся обоим шаманам девочки.