Прощение

– Сатору! – Гето не успел ничего предпринять: клинок убийцы шаманов уже пронзил спину Годжо. Холодный ужас мурашками пробежал по позвоночнику. Рядом вскрикнули Рико и Курой. Ужасная боль резко ударила в грудь. Захотелось закричать. Нет, он не может расслабиться. Нужно спасти Рико, миссия еще не завершена. – Все нормально, уходите отсюда! – Сугуру, очевидно, не поверил ему: лицо брюнета выдало все переживания. Что ж, в другое время и в другом месте Сатору непременно бы пошутил что-то про безупречную любовь между ними, но не сейчас. Сейчас из него хлещет алая кровь, которую нужно хоть как-нибудь остановить и не сдохнуть. Техника позволяет спасти себя от неминуемой смерти: Сатору останавливает кровотечение с помощью бесконечности. Теперь он буквально выглядит как пончик, но ничего – Шоко подлатает. – Ну че, шестиглазый, меня ты не заметил. – Сатору был поражен подобной наглостью и бесстрашием. Мужчина, представившийся Тоджи, достал проклятого духа, из которого вытащил оружие. Он не стал приближаться к Годжо, атакуя издалека. Занимательно… Сражение обещает быть ожесточенным. Быстрый анализ ситуации позволяет сделать несколько выводов: 1. Противник не обладает проклятой энергией, так как в ином случае Сатору заметил бы его присутствие до входа на территорию техникума; 2. Он осведомлен о технике Сатору; 3. Отсутствие проклятой энергии делает Тоджи невидимым для шаманов; 4. Он знает, что Годжо вымотан беспрерывным использованием техники. Пара ударов, неудачная попытка использовать бесконечность, а затем из ниоткуда возникли мухоголовки. Их проклятая энергия скрыла того ручного духа Тоджи. Разворот – удар… Нет. Сатору ошибся. С ужасом в глазах он обернулся навстречу клинку Тоджи. Остался один выход – обратная проклятая техника. Сейчас она недоступна Годжо, но выбора нет: попытаться или умереть здесь. Нельзя умирать. Нужно спасти Рико. Нужно защитить Сугуру. Сатору же сильнейший! Он сконцентрировал все усилия на представлении обратной техники.

***

В нос ударил резкий запах крови. Годжо открыл глаза. Голубое небо казалось таким же спокойным, как на Окинаве. Секундное воспоминание согрело душу. Безмятежные облака словно призывали последовать их примеру: расслабиться и спокойно плыть по течению Сколько прошло времени? Что случилось? Где Сугуру и Рико? – Блять. – Воспоминания нахлынули потоком. Эмоции накатывали одна за другой. Нельзя прохлаждаться: Сугуру наверняка пострадал, сражаясь с этим типом. Рико должна была где-то спрятаться, нужно найти ее. Ватное тело не слушалось, вся одежда была в крови, перед глазами плыло. Кое-как Сатору добрался до входа в святилище. Перед ним открылся далеко не самый прекрасный вид: все было разрушено. Всюду валялись обломки строений, Аманай нигде не было, иначе Сатору почувствовал бы. Рано думать о плохом, потому что Сугуру наверняка сказал ей спрятаться. Годжо ощутил знакомую проклятую энергию поблизости. – Сугуру! – никто не ответил. Насмешливое эхо пронеслось по святилищу, оставив за собой поглощающую тишину. Тревога нахлынула неконтролируемой волной. Все вокруг резко прояснилось, и Сатору, не чувствуя тела, понесся к источнику энергии. С помощью техники он оперативно разобрал завал. Ужас сковал каждую клетку тела при виде Сугуру: вся его грудь была изрезана, голова разбита, а обе ноги, судя по положению, сломаны. Нужно срочно доставить его к Шоко. Быстрее, чем осознание произошедшего настигнет Годжо, быстрее, чем неискоренимое чувство вино зародиться в его душе.

***

Шоко исцелила Сугуру за пару минут. Теперь ему оставалось только как следует отоспаться. Лучшим качеством подруги Сатору всегда считал умение подмечать неочевидное и не задавать лишних вопросов, ну, или задавать их позже. Шоко открыла форточку в палате и закурила, оперевшись на больничную койку друга. Она всегда плевала на правила, особенно на запрет курить где-либо. Ее оценивающий взгляд пробежался по угрюмому Сатору и его окровавленной одежде, на лице Иери с каждой минутой проявлялось все больше задумчивости. В такие моменты Годжо казалось, что их подруга что-то скрывает: на самом деле ей уже больше сорока. Невозможно обладать такой проницательностью взгляда с рождения. – Так значит научился все-таки, – Шоко не выразила ни капли удивления и не стала комментировать побитый вид Сатору, за что последний был крайне благодарен. – Пришлось, – он слабо улыбнулся, склонив голову набок. – Кто тебя так? – вот он, первый ненужный вопрос. – Тот же, кто и его, – в голосе Сатору звучало неприкрытое раздражение. – Значит, еще и жив остался, – она затянулась и выдохнула горький дым в открытое окно. – Занятно. – Знаешь, сейчас я больше всего хочу, чтобы он не остался жив, – сказанное не было полностью правдой, потому что больше всего Сатору хотелось вновь увидеть Сугуру прежним, таким же радостным, но интуиция подсказывала, что как прежде в их жизни больше никогда не будет. Сейчас самым вероятным казался вариант смерти Рико. От мысли об этом внутри разлилось отвратительное чувство вины. – Иди, я позабочусь о твоей принцессе, – фраза отразилась слабым румянцем на щеках Сатору. Как же хорошо, что он уже стоит в дверях и Шоко не заметит эту мимолетную слабость.

***

Ощущение невесомости. Запах цветов. Звук водоема поблизости. Шелест листьев на деревьях. Кажется, что весь мир Сатору чувствует одновременно. Тысячи ощущений смешиваются где-то внутри, вызывая безумное чувство наслаждения. – Прости меня, Аманай, но я делаю это не ради тебя, – он обращается к безмолвному небу. Кажется, что взгляд голубых глаз охватывает весь мир. Сейчас он вездесущ, ему доступен каждый уголок вселенной, каждое живое существо этого мира. Внизу стоит Фушигуро Тоджи, который еще недавно мог убить Сатору. Теперь оставшаяся часть его тела покорно наблюдает за самым могущественным шаманом современности. Тоджи проиграл, потому что посмел считать себя лучше Годжо Сатору. Через пару минут все уцелевшие органы в теле Фушигуро окончательно прекратят функционировать, его больше ничего не спасет. Сатору знает: Аманай Рико умерла, а вместе с ней и надежда на чудесное исправление шаманского мира. Великий Годжо Сатору не смог спасти беззащитную девочку, он больше не имеет права называть себя сильнейшим. Он просто ничто.