По осколкам

—

Это конец. Ноги скользят по гладкому льду, но дрожь в них никуда не исчезает. Это не неуверенность. Не страх. Это ощущение и понимание того, что как только нога коснется льда после тройного акселя, — Эндрю больше не вернется сюда. Когда он приземляется, сердце подскакивает вверх, словно ударяется о горло и возвращается обратно. Тишина. Она так оглушительна, но в следующее мгновение трибуны взрываются криком и громоподобными хлопками. Грудь Эндрю высоко вздымается. Это конец. Его последняя золотая медаль.

―

— Почему вы решили уйти, мистер Миньярд? Вы всегда говорили, что покинете лед — цитирую — «если меня вынесут отсюда без сознания», — задает вопрос очередная журналистка. Эндрю растягивает губы в улыбке, вспоминая одно из своих первых интервью, когда он был молод. — Я считаю, что правильнее уйти сейчас, чем позориться своими проигрышами и выжимать из себя последнее. Я многое сделал за эти годы, самое время уступить поле молодым фигуристам, — спокойно отвечает Эндрю. — Вы совсем уйдете из фигурного катания? Или может вы думали о работе тренера? — звучит следующий вопрос. Эндрю на мгновение подвисает. Да, он думал. Но пришел к выводу, что это не совсем то, чем ему хочется заниматься. — Я пока не знаю, что буду делать. Но могу сказать точно, что в качестве тренера вы меня не увидите. По залу проносится расстроенный гул шепота. Вопросы сыпятся с ошеломительной скоростью, Эндрю лишь успевает поворачивать голову в разные стороны, как болванчик. Некоторые вопросы он тактично пропускает, на другие же отвечает, растягивая время. Когда конференция подходит к концу, Эндрю выдыхает так тяжело, будто откатал три полные программы без перерыва. Очень утомительно держать лицо при всех этих пираньях, которые готовы вцепиться тебе в ногу при любой удобной возможности. За годы в профессиональном спорте Эндрю удается с легкостью лавировать между неудобными вопросами, так же плавно, как его коньки рассекают… рассекали лед. Он выдавливал улыбку из себя при фанатах, но на деле в душе такая пустота. Он не хотел уходить. Но и мучать себя не вариант. Все когда-то приходит к своему логическому завершению. Но никто не сказал, что покидать спорт будет так сложно. Эндрю буквально зависим от побед. Да, ему нравится фигурное катание. Да, он горит этим делом, проносит через себя каждое выступление. Проживает историю, которую показывает через танец. Но когда трибуны взрываются криками, на лед летят цветы, мягкие игрушки, люди выкрикивают его имя, — вот тогда Эндрю понимает, что не он один проходит через это. Он показывает людям историю, а они… заинтересованы. Эндрю смотрит на свои медали и понимает, что все не зря. И это лучшее чувство. Но эти трибуны, эти крики и смех, поле, покрытое льдом, — все это остается позади, закрывается за спиной на большой увесистый замок, когда Эндрю объявляет о своем уходе. Он все сделал правильно, но от этого болеть меньше не стало.

—

— Привет, — Элисон залезает на пассажирское сиденье машины Эндрю, когда он собирается отъезжать от стадиона. Он только что собрал все свои вещи, по-мужски, несколько часов поностальгировав над ними. Хорошо, что не поплакав. Было бы позорно, если его менеджер увидела с заплаканными глазами. — Я устал, Эл. Давай в следующий раз, — Эндрю заводит машину, но Элисон ее покидать не спешит. Эндрю со вздохом вновь поворачивает ключ. — Ну что? — Пока ты не сросся с диваном от внезапно хлынувшего расстройства, я хочу тебе кое-что предложить. Эндрю уже не нравится тон, с которым Элисон произносит эти слова. В ее голосе слышатся какие-то шаловливые нотки, а уж после этого от Элисон не жди ничего хорошего. Эндрю-то знает, — они со школы знакомы. — Я могу уже отказаться? Или мне для приличия надо послушать хотя бы две минуты? — Эндрю складывает руки на руле, переводя недовольный взгляд на Элисон. Он спал сегодня несколько часов. Все никак не мог сомкнуть глаз, постоянно прокручивая в голове момент, когда твердо решил покинуть спорт. Кажется теперь это его личный кошмар, который будет преследовать Эндрю до конца дней. — Не спеши отказываться, — машет руками Элисон. — У меня тут возникла идея. Мои друзья устраивают ледовое шоу, которое будут крутить по телевизору. Может быть ты знаешь, они раньше занимались шоу «Танцевальный Олимп». О да, Эндрю хорошо знает эту программу, которую Аарон смотрел каждые выходные, пуская слюни на Кевина Дэя. И ведь допускался, — поженились в прошлом году. А Эндрю еще ржал над братом, когда тот говорил, что обязательно добьется Дэя. Получается: фанатка, которая смогла. Аарон теперь так и записан в телефоне у Эндрю. Эндрю лишь кивает на слова Элисон, ожидая продолжение ее «гениальной» идеи. Но, если честно, это просто для вида, — Эндрю уже догадался, к чему она клонит. Но просто хочет посмотреть, как же будет его уговаривать. — Так вот, те же ребята теперь устраивают танцы на льду, и вот я подумала… — она поднимает неуверенный взгляд на Эндрю. — Что ты бы мог… поучаствовать? — Зачем? — Ну это хорошая реклама. На «Танцевальный Олимп» они звали Кевина Дэя в качестве звезды, а тут спросили, может на ледовое шоу ты захочешь прийти? — и Элисон замолкает, ожидая ответа Эндрю. Эндрю выстукивает пальцем по рулю, блуждает взглядом по подземной парковке, тем самым нервируя Элисон долгим ответом. Кажется, в машине даже окна запотевают от того, насколько тяжело она дышит. — Не знаю, надо ли мне это… — неуверенно начинает Эндрю. — А что тут думать? — не выдерживает Элисон. Никогда не может удержать себя в руках. — Ты ведь не знаешь, чем хочешь заниматься. А тут на год еще занятие найдется. Эндрю и правда было бы интересно попробовать что-то столь новое. Всю свою сознательную жизнь он занимался лишь профессиональным спортом, а в шоу, главное не техника, а эстетика. Без сомнения, техника тоже важна, но жюри на таких шоу в основном оценивают красоту. Эндрю конечно не нарцисс, но с красотой у него все в порядке. Даже очень. — Ладно, ты права, все равно заняться нечем. А от долгого отдыха я с ума сойду, — соглашается Эндрю, поймав довольное выражение лица Элисон. — Только… — и от улыбки ни остается и следа. Эндрю так и знал, что во всем этом есть какой-то подвох. — Тебе придется выступать в паре и… — И кто она? — цедит сквозь зубы Эндрю. Все что угодно, но только не это. Парные выступления сплошная морока. Нужно постоянно следить за тем, чтобы партнер ничего не запорол. Еще это постоянное общение с незнакомым человеком, который будет тревожить идеальное личное пространство Эндрю. Ему после общения с Элисон надо несколько часов подышать эфирными маслами, чтобы вытравить злой дух из головы, а тут… — Ты не единственная звезда, которую пригласили, — Элисон заламывает руки. — Твоей парой будет…

—

— …Нил, мать его, Джостен? — взрывается Эндрю, наблюдая за этим ебанутым, бегающим за мячиком по полю, как псина. — Ты издеваешься, Элисон Рейнольдс? — Ой, только не надо фамильярничать. Ничего ведь страшного, — пожимает плечами Элисон. — Чтобы я, с этим неандертальцем? Да в пару? Я по-твоему кто? Отчаявшийся мазохист? Элисон закатывает глаза, но при этом нервно закусывает губу. Она знает, как Эндрю относится к экси и экси-игрокам. Спорт для неотесанных мужланов, которые умудряются устраивать драки прямо на поле, во время матча. А Джостен там у них за главного, у которого больше всех в заднице свербит желание кому-то врезать. Он может и быстрый, но совсем не создан для фигурного катания. Как бешанная обезьяна, скачущая по лианам и размахивающая палкой. — Послушай, ну это всего на год, — тянет Элисон. — Ты представляешь какие рейтинги будут? Два популярных спортсмена, вместе… — …ненавидят друг друга и пытаются убить посреди шоу, — Эндрю разыгрывает воодушевленность, подражая Элисон. — С чего ты взял, что он тебя ненавидит? Мир не крутится вокруг тебя, — фыркает Элисон. — Вообще он душка, в отличие… — Ну продолжай, раз начала. В отличие от меня, да? Но Элисон поджимает нижнюю губу и переводит взгляд обратно на поле, где проходит тренировка «Лисов». Эндрю недовольно сопит, от чего ограждение из стеклопластика перед ним запотевает. Взгляд следит за десятым номером, и его агрессивной игрой. Даже против своей команды он использует жестокие приемы, которые впечатывают его товарищей в ограждение. Как эта ходячая катастрофа вообще связана с эстетикой? Он загубит своим видом всю программу. И ладно бы только ее, а то ведь и Эндрю будет также кидать, как своих сокомандников. Последний гол, и зал заполняется одобрительными криками. Джостен снимает шлем, показывая свою спутавшуюся темно-рыжую шевелюру. Улыбается, — нет, — скалится, радуясь тому, что забил последний гол. Что ж, ну рвение к победе у него определенно есть. А еще какая-то дикая озлобленность, как у голодной псины, болеющей бешенством. Отсюда не видно, но может там уже пена изо рта идет?! Элисон куда-то убегает, оставляя Эндрю в этом гадюшнике, где под ногами валяется попкорн. Они что, в кинотеатре? Здесь вообще убирают? Жвачки налеплены на трибуны. Эндрю морщится, прижимая руку к груди, как будто этот пожеванный кусок белой субстанции способен на него напасть. Сплошная антисанитария, под стать экси-спортсменам. — Вот, знакомьтесь, — слышит он звонкий голос Элисон через какое-то время, за которое на Эндрю вполне успели налипнуть все микробы этого мира и отложить яйца на его коже. А микробы откладывают яйца? А как они тогда размножаются? Надо спросить у Аарона и надеяться, что в этот раз брат его снова не заблокирует. — Это Эндрю Миньярд. Эндрю, это Нил. Эндрю поворачивается, оценивающим взглядом проходясь по Джостену, который успел уже переодеться. Его повседневная одежда ничем не отличается от рванного мешка, где-то в темной подворотне у мусорки. На серых спортивках Эндрю замечает пятно от чего-то жирного. Это какой-то кошмар рипофоба перед ним, честное слово. Очень сильное желание пшикнуть на него антисептиком. — Привет, — Нил широко улыбается, от чего шрам на его лице, пересекающий щеку, натягивается. Эндрю тут же отводит от него взгляд, наверняка Нилу неприятно, что на его шрамах заостряют внимание. Они пожимают руки, — Нил уверенно, Эндрю со страхом. Но все проходит хорошо, рука у него сухая, крепкая, вроде ничем не испачканная, но Эндрю все равно продезинфицируется антисептиком с ног до головы, после посещения этого стадиона. Не помешало бы еще на пару секунд зайти в огонь. — Я уже сказала Нилу, что тренировки начинаются со следующей недели, — Элисон заглядывает в телефон. — Только уточни время, Эндрю. — Шесть утра, — выдыхает сквозь зубы он, как будто если откроет рот пошире, то еще и ротовирус подхватит. — Шесть утра? — плечи Нила опускаются, как и уголки губ. Эндрю приподнимает бровь. — Какие-то проблемы? Нил неуверенно качает головой, и его мокрые кудряшки подпрыгивают при этом движении. Эндрю думает, что надо загуглить сколько ему лет, потому что выглядит он очень молодо. Да, спросить Эндрю не переломится конечно, но не хочет. — Вот и договорились, — Эндрю поднимает руку, собираясь похлопать Джостена по плечу, но в последний момент передумывает. Слишком уж дружеский жест для первого знакомства. — Жду в машине, — бросает он Элисон и протискивается между ней и Нилом.

—

— Ого, сам Нил Джостен, — присвистывает Аарон, болтая ногами, сидя на ограждении катка. — Что за «сам Нил Джостен» еще? — Эндрю уже минут пять пытается зашнуровать коньки, но, то не получается их как следует затянуть, то шнурки путаются в пальцах, или пальцы в шнурках. Эндрю поднимает голову, пытаясь не словить при этом потемнение в глазах. Повышение давления. Упадок сахара. Аарон увязался за Эндрю на первую их с Нилом тренировку, потому что: «Кевин уехал на соревнования, а мне скучно». Скучно ему, бедняга. Аарон просто знает, как Эндрю ненавидит работать в паре, поэтому хочет посмотреть, как тот будет вести себя с Нилом. Эндрю и сам не знает. Он даже не уверен, с чего стоит начать. С нормального знакомства, или же сразу с тренировки? С убийства своего менеджера? С себя, который согласился на все это? С Аарона? Просто за компанию, Эндрю будет скучно на том свете, кого-то же надо донимать вопросами, откладывают ли микробы яйца на коже. Нил вообще умеет кататься на коньках? Кажется он способен только бегать и перебрасывать клюшку из одной руки в другую. Голова начинает болеть от такой резкой смены мыслей от яиц микробов до, теперь главного микроба в его жизни. А еще оказалось, что Нил младше Эндрю на шесть… шесть, мать его, лет. Хотя в свои тридцать он выглядит на все шестнадцать. Удивляет и поражает лишь одно, — что в таком возрасте Нил все еще носится по полю, как ошалевший. Да, Эндрю не может отрицать, что Нил неплохо играет. Пусть в экси Эндрю разбирается ровно настолько, насколько Нил в неагрессивной игре и чистоплотности. — Волнуешься? — спрашивает Аарон. Эндрю фыркает, наконец-то зашнуровав несчастные коньки. Рука привычно тянется в рюкзак за упаковкой антисептика. — С чего бы? Начало шоу через две недели, а я даже не знаю уровень подготовки своего партнера. Позориться, так вместе, — спиртовой запах касается носа, когда Эндрю растирает руки, не забывая как следует промазать между пальцев. Аарон морщится, Эндрю уже привык. И именно тогда, Эндрю замечает приближающегося к ним Нила. — Привет, — он протягивает руку сначала Эндрю, затем Аарону. — А я тебя знаю, — говорит он Аарону. — Как брата знаменитого фигуриста Эндрю Миньярда, или как мужа вошедшего в историю танцора Кевина Дэя? — усмехается Аарон. — Ты доктор, который оперировал моего сокомандника, — Жана Моро, в прошлом году, — к удивлению Эндрю отвечает Нил. Аарон удивлен не меньше. Похоже он привык быть известным только потому что чей-то брат или муж, но это его нисколько не «парит», — как отвечает всегда сам Аарон. Но по смущенной улыбке, которая на мгновение появляется на его лице видно, что ему стало приятно, когда Нил узнал его, как доктора. «Не смей нравиться моему брату», — думает Эндрю. Этого еще не хватало, может его еще с мамой познакомить? Нет, нельзя. Маме он точно понравится, еще на пироги каждое воскресенье звать будет. — Ладно, — хлопает в ладони Эндрю, привлекая к себе внимание. — Начнем тренировку. Коньки можешь взять там, — указывает он на скамейку рядом. Нил оглядывается, затем запускает руку в волосы, почесывая затылок. — Поможешь завязать? — переводит взгляд на Эндрю. Он ему что тут, мамочка? Но со страдальческим вздохом все же отзывается на зов помощи. Надо научить Нила завязывать шнурки, а то как-то глупо они будут выглядеть. Две недели, черт возьми. — Ты когда-нибудь раньше выходил на лед? — спрашивает Эндрю, закончив. — Никогда, — честно признается Нил, но его глаза уже поблескивают от взгляда на лед. Эндрю упирает руки в бока, низко опуская голову. Чего он ожидал после этого вопроса, если Нил даже не знает, как коньки завязывать?! Поднимает взгляд, а Нила рядом уже нет. Полудурок поперся сразу кататься, даже не прослушав технику безопасности! — Он не умеет кататься… — шепотом произносит Эндрю, смотря, как Нил неуклюже выходит на лед. — Аарон, скажи, что он пошутил, — Эндрю оборачивается к брату, обхватывая того за плечи, слегка трясет. — Скажи, что он пошутил. — Я так не думаю, — качает головой Аарон, указывая пальцем в сторону катка. Эндрю переводит взгляд на Нила и хватается за голову, когда видит, что тот, опираясь на опору для начинающих, еле-еле скользит, или пытается скользить по льду. Эндрю и Аарон бросают друг на друга потерянные взгляды. Это какой-то пиздец.

—

— Тебе нужно не бежать по льду, а скользить, — говорит Эндрю, крепко держа Нила за руку. Это немного проблематично. Нил не пушинка, а когда неуклюже заваливается на бок, то тянет Эндрю за собой. — Это тебе не поле для экси. — Я пытаюсь, вот, — и Нил показывает свое невероятное «вот», цепляясь передней стороной лезвия о лед. И конечно же заваливается вперед. Эндрю просто отпускает его руку, наблюдая, как Нил падает в, кажется, двадцать восьмой раз?! Надо спросить у Аарона, если тот еще не сбился со счета. Эндрю наворачивает круги вокруг лежащего кверху задницей Нила, словно акула. Как за две недели превратить эту желешку в достойного фигуриста? Ну или хотя бы, — человека, который умеет стоять прямо на коньках. — Вставай, — если бы тренер Эндрю слышал его сейчас. Наверняка гордился бы. То, как уничтожительно для психики он это сказал, может отбить все желание выходить на лед до самой старости. — Ты слишком жесток, — канючит Нил, но послушно поднимается. — Зачем ты вообще согласился на участие, если кататься не умеешь? — Я сам вызвался. — Зачем? — удивляется Эндрю. — Ты мог найти много других вариантов, как опозориться. — Не важно, у меня свои причины для участия. Ты можешь мне не помогать, я могу нанять тренера. Эндрю закатывает глаза и сдувает прядь, упавшую на лоб. Нил выглядит, как ребенок, которого потеряли в торговом центре. Стоит, опустив взгляд на лед, варварски ковыряет его передней частью конька. Как бы надавать подзатыльников. — Считай, что ты его уже нашел. Отплатишь мне нашей победой на шоу, — Эндрю берет обе его руки в свои. — Поставь ноги на ширину плеч и не двигай ими. Я скажу, когда можно начинать. Нога плавно отталкивается, и вот Эндрю уже скользит по льду, спиной вперед, утягивая Нила за собой. Они проезжают полный круг, во время которого с лица Нила не сходит улыбка ни на секунду. Такой радостный и удивленный, как будто Эндрю его по поверхности океана протащил. Если Нил так и не научится кататься до начала шоу, они могут сыграть сценку: отец впервые привел ребенка на каток, семейное времяпрепровождение. Цените своих родителей. Телефон психологической помощи: плюс три один… — Теперь осторожно начинай скользить, поворачивая ноги чуть в разные стороны. Когда отталкиваешься одной ногой, переноси вес на другую. И согни колени, на прямых ногах далеко не уедешь, — дает наставления Эндрю и отпускает одну руку Нила, но все еще оставаясь рядом в случае чего. Нил делает неуверенный первый толчок, затем еще один, и снова запинается. — Не наклоняй ногу вперед, если не собираешься тормозить. Держи параллельно льду, ты катаешься, а не лед рубишь. — Легко говорить, когда ты катаешься всю свою жизнь, — бурчит Нил, уже изрядно запыхавшись. — Ты думаешь, что как только я встал на лед, то сразу поехал? — усмехается Эндрю. — Я падал точно так же, как и ты. Разбивал коленки, задницу отбивал. Так же запинался об лед и чуть носом не проезжался по нему. Различие между нами лишь в том, что в детском возрасте научиться кататься проще, нежели во взрослом. Но при усиленных тренировках мы сделаем из тебя фигуриста. И откуда в Эндрю этот мотивационный текст внезапно сгенерировался?! Просто Нил ему напомнил его в начале карьеры. Он пришел в фигурное катание не фигуристом, а просто человеком, который катался на коньках. Эндрю много работал, чтобы получить желаемое. А в спорте без взлетов и падений никуда. Падаешь — поднимайся. А если будешь лежать, — тебя затопчут. — Ты правда думаешь, что у меня получится? — спрашивает Нил, опустив голову и медленно скользя вперед. — Если готов много и упорно работать, то да, — и Эндрю не врет, он действительно считает, что у Нила получится. Он спортсмен, у него хорошая выносливость. Правда он немного неуклюж, но и это поправимо. Нил широко улыбается, открывает рот, пытаясь что-то сказать, но… Но вновь запинается и летит на лед, выставляя задницу кверху. Эндрю уже неуверен, что им хватит две недели на подготовку.

—

— Так? — Нил приподнимает одну ногу, плавно скользя на другой. — Не разговаривай, опять грохнешься, — Эндрю отпивает кофе, насвистывая мелодию из какой-то тупой рекламы хлопьев. Пять дней прошло, а Нил только удивляет Эндрю своими способностями. Способностями, как упасть разными способами за полчаса тренировки. Надо сказать, Нил достаточно крепкий. Единственная серьезная травма была на второй день, когда Нил разбил нос, нарисовав на льду великолепный кровавый орнамент. Нос благо оказался не сломан, — вернее, сломан, но уже давно, по словам Нила. А еще нога, вторая, рука, копчик, голова, — что не удивительно, — шея, сорок две трещины, почти столько же вывихов. Спустя полчаса этих невероятных историй, Эндрю захотел засунуть Нилу кусок ваты не только в нос, но еще и в рот. Теперь Нил катается, освещая себе дорогу фиолетовым синяком посреди лица, который начинает зеленеть. — Из Таноса в Зеленого фонаря, — Аарон ржал, как в последний раз. Эндрю думал, что и его откачивать придется. Но кроме шуток, Нил действительно многому научился за неполную неделю. Вот, даже почти на одной ноге ездить умеет. Раньше едва-едва на двух мог… ходить. От мыслей Эндрю отвлекает глухой стук и прилетевшие колючие кусочки льда. Он переводит взгляд на растерянного Нила, лежащего у его ног. Знакомая сцена. Теперь он падает исключительно на задницу, оберегая свое драгоценное лицо. И после каждого падения такое удивленное выражение лица, как будто действительно не ожидал от себя, что снова грохнется. Невероятно, это ведь происходит так редко. — Прежде чем тормозить ребром, научись просто тормозить, — комментирует Эндрю, стряхивая с плеча ледяные частички. — Готов к парной тренировке? — остатки холодного кофе оказываются внутри, а стаканчик на ограждении, которое сегодня не занято нахальной задницей брата, потому что у того дежурство. — А как же отдых? — Нил думает, что если будет пытаться повторить взгляд кота из «Шрека», то Эндрю расплывется тут лужицей. Но взгляд Эндрю, которым только ворон распугивать на кукурузном поле, по словам брата и его менеджера, быстро приводит Нила в чувства. — Готов, — сдавшись, поднимается Нил, плетясь несчастной тенью за Эндрю. Тормозить посреди льда у Нила получается с трудом, поэтому Эндрю останавливает его, уперевшись ладонью в грудь. Каждый раз удивляясь, какого черта она такая твердая. — В шоу будет всего двенадцать этапов, — начинает Эндрю, включая свой лекционный голос. — На первом и втором можем похалтурить, но не слишком, чтобы позорно не вылететь. Нам достаточно войти в двадцатку лучших. За это время ты должен стать фигуристом олимпийского уровня, — Эндрю, сложив руки за спиной, плавно разъезжает перед Нилом туда-сюда. — Ты мне предлагаешь добиться такого уровня за два месяца, когда у тебя ушло пятнадцать лет? — переспрашивает Нил, и Эндрю улавливает в его голосе нотки иронии. — Да. Серьезный тон Эндрю вызывает у Нила приступ шока, от которого у него расширяются глаза. А что он думал? Что Эндрю позволит ему кататься, как пятилетний ребенок на замерзшей луже. — Ты хуже моего командира в армии, — бубнит Нил себе под разбитый нос, который делает звук глухим. — Может и хорошо, что ты не хочешь быть тренером, дети хотя бы не будут тратить деньги на психотерапевта. — Все сказал? — спрашивает Эндрю, доставая перчатки из кармана. Нил неуверенно кивает, бросая обиженный взгляд из-под нахмуренных бровей. Эндрю лупит его по плечу одной из перчаток, а Нил хватается за место травмы так, как будто ему руку ледозаливочной машиной переехало. Но убежать он все равно не сможет, Эндрю быстрее на льду. — У меня еще нет плана на первое выступление, но обойдемся без поддержек, а то будем, как два идиота с разбитыми носами ходить, — фыркает Эндрю, когда лицо Нила багровеет, толи от стыда, толи от гнева. — Твоя главная задача — не падать. Хоть с этим-то он сможет справиться?! Судя по выражению лица Нила, он тоже задумывается над этим невероятно сложным вопросом. — А теперь… — Эндрю протягивает Нилу руку. — Покажи, чему ты научился. Надо было крестик надеть перед тренировкой, честное слово…