По осколкам

—

— Смотри на меня, — но Эндрю тут же жалеет о своих словах, когда Нил поднимает взгляд. Что за гребаная магия? Почему тело Эндрю тут же перестает двигаться, как только попадает в ловушку этих ледяных глаз? И каждый раз, зрачок Нила увеличивается до каких-то невообразимых размеров, что Эндрю начинает видеть в нем свое отражение. — Не смотри на меня, — просит Эндрю. — Я не знаю что делать, — пальцы Нила впиваются в запястья Эндрю, а ноги начинают разъезжаться. Они синхронно поворачиваются на шум, когда Аарон опирается на ограждение. Скользит по Нилу и Эндрю насмешливым взглядом, подпирая подборок рукой. Выглядят они наверное крайне глупо. Вцепились друг в друга, как морские выдры, чтобы не потеряться. Аарон поднимает телефон к уху, не отрывая взгляда от того, что происходит перед ним: — Элисон, ты сидишь? Лучше сядь… Интересно, еще не поздно отказаться от брата и подруги? — Так, ногу на меня… от меня, то есть, — Эндрю на пару секунд прикрывает глаза, выдыхая. — Ногу назад, корпус вперед и кружимся, — наконец-то вспоминает он все необходимое. Нил повторяет, плавно опускаясь и поднимаясь на одной ноге. Затем снова и снова, пока не повторяет все то же самое, но только без поддержки Эндрю. Их выступления становятся лучше, и даже жюри начинают это замечать. Эндрю уже давно понял, что им плевать на сложность элемента, главное, чтобы в кадре красиво смотрелось. Хоть кто-то на этом шоу оценивает фигурное катание, как спорт? Что за неуважение. Искры, эстетика, гармоничность, — все что угодно, но не идеально выполненный трюк. А Эндрю между прочим старается! Скачет, как антилопа перед этими умниками. — Мистер Миньярд, в вас так много, — пожилая женщина вытягивает ярко накрашенные губы «уточкой», ища подходящее слово. — Экспрессии, страсти. Вам бы научиться доносить это зрителю и своему партнеру. — Чего она только что сказала? — вырывается у Эндрю раздраженный шепот. — Говорит, доносить мне экспрессию и страсть, — отвечает Нил на вопрос, на который Эндрю не то чтобы ждал ответа. — Я слышал, что она сказала, — сквозь зубы шипит Эндрю. — А зачем тогда спрашивать, раз слышал, — передразнивает Нил. Если бы не камеры, Эндрю бы вцепился ему в глотку прямо сейчас. Исключительно для того, чтобы «доказать свою страсть и экспрессию». Эндрю каждый день спасает Нила от смерти. Все его железный самоконтроль. Эндрю правда старается. Но сделать из Нила великого фигуриста за такой короткий срок наказание за все его прегрешения. Теперь Эндрю понимает, почему у его тренера в термосе был не чай. После того, как Эндрю ерошит свое прошлое, колено дает о себе знать. Он не против быть честным с собой и Нилом, но зацикленность на этом может стоить им победы. Эндрю возвращается к обезболивающему. Иначе не может, — страх, что его травма напомнит о себе в самый ответственный момент, душит его. Но время проведенное с Мэлоди помогает немного расслабиться. Эндрю рассказывает ей о звездах. Мэл рисует их в своем альбоме. Они играют в настольные игры, где команда МэДрю громит Нила в пух и прах. — О, нам нужно сыграть в видеоигры, уж там-то я надеру тебе задницу, — угрожает Нил. — Фу, как некультурно, Нил, — Мэлоди морщит нос. — Мама говорит, что нельзя выражаться. — А что еще мама говорит? — Что они нашли тебя в лисьей норе и едва одомашнили, — фыркает Мэл. И Эндрю поддерживает ее, под неодобрительный взгляд Нила. Арена погружается в полумрак. Эндрю и Нил как всегда остаются до поздна, не замечая, как проходит время. Нил лежит на скамейке, болтая ногой, высматривает что-то на потолке. А Эндрю не может оторвать взгляда от его шрама, что рассекает лицо. — Это последствия аварии, — вполголоса говорит Нил. — Извини, — отводит взгляд Эндрю. Под руку попадается шнурок от спортивных штанов, который Эндрю теперь будет трепать, пока не оторвется эглет. Конечно Эндрю догадывался откуда эти шрамы у Нила, после его рассказа о сестре. Это вечное напоминание о самом страшном дне в жизни Нила. Оно ведь никогда не забудется. Стоит ему взглянуть в зеркало или на сестру и… Тяжелый вздох Эндрю нарушает тишину. И эхо еще какое-то время танцует печальный танец по поверхности льда. — Мое лицо это мелочи, — Нил поднимается, подгибая одну ногу под себя. — Ты все равно, — Эндрю замолкает, вовремя прикусывая язык. Вот-вот и снова ляпнет какую-то кринжовую хрень. — Что? А Нил только этого и ждет. Наклоняет голову, обезоруживая своей улыбкой. И глаза. Специально ведь прищуривает глаза, чтобы те выглядели опасно-притягательными. Эндрю тупит взгляд в скамейку, продолжая катать шнурок между пальцев. — Твое лицо даже шрамы не портят, — он себя так неловко даже в школе не чувствовал, когда пытался признаться девочке в любви. Да, девочке. Каждый ошибки совершает. Слушаем и не осуждаем. — Ты тоже очень красивый. Хочется посмотреть на него, но Эндрю продолжает тупить, считая потертости на деревянной скамейке. — Я не это сказал, — ну вот Эндрю прям переломится промолчать. Нет, все норовит испортить. — А я это, — хорошо, что Нил такой упрямый. — Идем, есть хочу. Эндрю что-то упускает тот момент, когда беспрекословно начинает исполнять пожелания Нила и следует за ним. Это все виноваты каждодневные тренировки. Определенно они. И тесный контакт. Да, именно. Еще эти выступления, где они играют влюбленных. Да, точно. Ну на самом деле, Эндрю сам виноват в этом, — истории-то его. Хотя причем тут Эндрю? Это все жюри, которые хотят страсти. Да, во всем виноваты они. Но, стоит учитывать, что все это начала Элисон. Эндрю найдет время ей позвонить и высказать все, что думает. А сейчас он продолжит держать свою руку в ладони Нила и идти за ним за очередным самым калорийным ужином на свете.

—

Шутки про то, что Нил собирается искать Эндрю хобби, оказываются вовсе не шутками. Этот псих целый список составляет. И после того, как они завершают вполне удачно два этапа шоу, поднявшись на седьмое место, Нил тащит Эндрю в студию. И его даже не смущает, что у них катастрофически мало времени на подготовку. Нельзя расслабляться. Но Эндрю помнит: нужно находить время и выдыхать, а не гонять себя до смерти. Но там же полуфинал скоро, черт возьми! Костюмы, постановка номера, репетиция поддержек, курс успокоительных, — это индивидуально. Эндрю нужно как-то держать себя в узде, иначе он начнет швыряться всем, что под руку попадется в Нила. Это невероятно обидно, когда пытаешься втиснуть себя в график тренировок, забиваешь на свое здоровье, и все ради чего?! Чтобы вдруг на предпоследнем этапе, когда до победы остается всего шаг, оступиться и полететь вниз? Ничего нет хуже того, когда стоишь на втором месте и понимаешь, что чего-то не хватило. Чего-то, что есть у первого номера. Но чего? Первым в списке Нила оказывается рисование. Как будто Эндрю недостаточно раздражается в этой жизни. Теперь это раздражение будет запечатлено на холсте в виде агрессивных клякс. — Отпусти себя и начни творить, — толкает Нил вдохновляющую речь, размахивая руками в разные стороны. Может он и прав. Давно Эндрю не выходил куда-то развеяться, повеселиться. Всегда тренировки, выступления, разъезды, интервью. От одного дня ведь ничего не будет?! Рядом стоит открытая банка с краской. Ядовито-зеленый цвет так и манит. Эндрю окунает кисть, набирая побольше краски, чтобы увековечить идею, так кстати пришедшую в голову. И пока Нил разглагольствует на тему, чем же полезно хобби, и как оно влияет на нервную систему, Эндрю замахивается. Нил чертовски прав. Это действительно весело, до того момента, пока Эндрю через пару минут не начинает отплевываться от желтой краски, что прилетает в ответ. — Я сказал на холст выплеснуть свои чувства, — доносится жалобный голос Нила из-за мольберта, за которым он трусливо прячется. — Ты сказал отпустить себя. Я художник — я так вижу. — А вот я ничего не вижу, ты мне в глаз попал. — Тебе пойдет пиратская повязка, — усмехается Эндрю, но на миг появившееся тяжелое ощущение в области груди, заставляет сделать шаг вперед. — Дай посмотрю. Нил выпрыгивает из своего укрытия, припечатывая к белой рубашке Эндрю свои ладони испачканные все в той же желтой краске. Какое-то время они молча смотрят на прижатые к груди Эндрю руки Нила. Интересно, о чем он думает? Потому что в голове у Эндрю обезьяна в панике ищет свои тарелки. А потом оступается и падает на барабаны, где-то там еще и струны у гитары рвутся. И этот оркестр из похоронной музыки не дает мыслям Эндрю формироваться. — У тебя сердце бьется. Что это вдруг за шепот, мистер Холмс? — Это значит, что я живой, придурок! — отпихивает его руки Эндрю. — Жарко здесь. — Да, — соглашается Нил. — Я так и думал, что у тебя поэтому лицо все красное. Он хоть раз может промолчать? — Это аллергия, — взгляд Эндрю проходится по телу Нила, со вздохом возвращаясь от ширинки брюк, на которой самое большое пятно зеленой краски. — На пыль. — Жаль они тут влажную уборку антисептиком не делают. Эндрю видит, как губы Нила дергаются, — вот-вот и рассмеется. Но Эндрю не собирается отводить взгляд, чтобы заставить Нила страдать от сдерживаемого смеха.

—

Они делали все по рецепту, но как говорится «ожидание-реальность». Нил совсем помешался на том, чтобы найти Эндрю хобби. Уже голова кругом идет. Эндрю еще от рисования периодически ловит микро панические атаки, теперь их будет сопровождать запах горелого пирога. — Ну, выглядит неплохо, — он кого пытается утешить? — Это просто кусок угля, — Эндрю не собирается делать вид, будто они великие кондитеры. Он реалист. Готовка это не их профиль. Все что в силах Эндрю — это приготовить простой салат, смешав готовые ингредиенты. Нил вообще кажется питается только доставками. И кровью Эндрю. Нил тем временем берется разрезать их шедевр высокой кухни. Эндрю бы этого не делал на его месте, мало ли какой сюрприз их ждет внутри. — Как вообще так вышло? — Нил задумчиво стучит ножом по столу. И они продолжают смотреть на то, как сырая начинка медленно вытекает из горелой корочки. — Не знаю, может потому что кто-то выставил слишком высокую температуру? — предполагает Эндрю. — Точно, — быстро кивает головой Нил. — А я тебе говорил, что надо было на меньшую ставить. Это он-то говорил? Эндрю помнит совсем другое. То, как он следовал рецепту из интернета, взвешивая все ингредиенты на весах, а Нил со словами: «выпечку мукой не испортишь», сыпанул туда пол пакета. А потом стоя у Эндрю за спиной, пока тот пытался раскатать этот резиновый ком, дышал в ухо, как псина. У Эндрю ушная раковина вспотела, если такое возможно. — Ну, пробуй, — жестом приглашает Эндрю к столу. — Да я не голодный вроде, — и стоит вырисовывает спирали на столе, засыпанном мукой. Эндрю нарочито громко вздыхает. — Так и знал, что ни на что я не годен, — какие ужасные слова вылетают из его рта. — Даже выпечку мою не хочешь попробовать. — Неправда, вот, — и отправляет кусок себе в рот так быстро, что Эндрю не успевает среагировать. — М-м, — тянет Нил, — а у самого челюсть дергается. — Это ужасно, — Эндрю даже по внешнему виду недо-пирога может сделать такой вывод. И даже в каком-то смысле сочувствует Нилу, который решается это попробовать. — Очень вкусно, — если Нил продолжит говорить, его точно стошнит. И скорей всего эта масса будет один в один, как начинка их творения. — Если следующий этап шоу ты проведешь сидя на туалете, я тебя не прощу. Это работает. Нил срывается к мусорке, выплевывая этот комок из… чего-то. Эндрю сейчас самого стошнит. — Ладно, никакой готовки больше, — опустошает стакан с водой Нил. — Это даже хуже твоих батончиков из пережеванной овсянки. — Ты сказал они тебе нравятся! Эй! Эндрю две недели покупал ему батончики с разными вкусами, а он их даже не ел?! Тогда пусть не жалуется на следующей тренировке, когда Эндрю ему случайно на ногу наступит. Или… к примеру, будет тренировать его скорость, гоняясь за ним на машине для уборки льда. Батончики ему не нравятся…

—

— Ой да ладно, — Эндрю подскакивает с дивана, сжимая джойстик со всей силы. Вибрация ощущается почти болезненно, но не физически, а морально. На большом экране вспыхивает «Game over», почти как насмешка. По выражению лица Нила читается, словно ему уже неловко выигрывать в… Эндрю сбился со счета часа два назад. И может быть Эндрю стало бы легче, выиграй он хоть раз, но когда Нил начинает поддаваться, это сразу заметно. Нет, такая победа Эндрю не нужна. — А есть игры про фигурное катание? — может в этом ему повезет? — Есть про хоккей, — отзывается Нил, листая список игр. — Она сюжетная правда. Как интерактивное кино. — Что за название такое? — Эндрю откидывается на спинку дивана, случайно задевая Нила плечом. Но тот будто и не замечает, листает скриншоты из игры. — «Жаркое соперничество», — зачитывает Эндрю. — Она точно про хоккей? — Конечно, — как-то неубедительно отвечает Нил. Что за подозрительное растягивание гласных? Эндрю не впервые у Нила дома, и как тут оказался уже и не помнит. Слово за слово и все как в тумане. Сначала чай, потом кино, а потом они вообще начали смотреть сериал из восьми сезонов. Откуда столько свободного времени? Теперь вот, Нил учит Эндрю играть в видеоигры. Это одно из хобби в его списке. Что за хобби вообще такое? А потом Нил рассказывает, сколько зарабатывают киберспортсмены, и Эндрю задумывается сменить специальность. Из травм тут только сломанные пальцы и отсутствие какой-либо личной жизни. Не то чтобы у Эндрю вообще была активная личная жизнь. Поэтому, киберспорт отличный вариант. Эндрю ничего не теряет. За исключением своего достоинства, проигрывая Нилу из раза в раз. — О, я зайду на минутку в игру, нужно забрать ежедневную награду, — говорит Нил, параллельно нажимая на кнопки. Эндрю откладывает джойстик, разминая пальцы. За окном уже темно, а приехал он к Нилу ранним утром. Они что-то слишком ленятся в последние дни. Комнату освещает лишь большой телевизор напротив, и Эндрю переводит задумчивый взгляд на профиль Нила. — Вот это повезло, — улыбается Нил, а затем высовывает язык, проводит им по верхнему ряду зубов, оборачиваясь к Эндрю. А Эндрю слишком поздно осознает всю трагедию, которая происходит на его глазах. — Вот это нихуя себе, — вырывает у Эндрю слишком поспешно, перед тем, как он прикрывает рот рукой. — Ух ты, — выдает Нил шокировано. — Никогда не слышал от тебя… такого, — прочищает горло, потирая нос. Эндрю даже на тренировке не позволяет себе ругаться. Это все замыленный взгляд, перегруженной мозг и усталость. Ему уже мерещится. — Домой пора, завтра тренировка утренняя, — вроде это говорит Эндрю, или что-то типа: «Вот это меня вштырило, что неожиданно член встал». Эндрю надеется, что все-таки говорит про тренировку. Уже обуваясь, Эндрю ловит «вертолеты» от того, как резко наклоняется. А потом снова жалеет, что встречается взглядом с Нилом. — Что ты делаешь? — почему голос Эндрю такой севший?! Нил толкается языком в щеку с внутренней стороны и бесстыдно пялится на Эндрю, как будто ничего не происходит. Тут происходит непозволительно много! — Застряло что-то, — показывает Нил пальцем. — Вытащить не могу. Еще немного и кажется, что попросит Эндрю вытащить. — Пока, — бросает Эндрю. Даже куртку не надевает, выскочив из квартиры. — До завтра! — и зачем Нил каждое слово поет?! Он что, оперная певица?!

—

Ладно, в списке нелюбимых видов спорта Эндрю появляется хоккей. Только потому что теперь он не сможет спокойно на него смотреть и не вспоминать те кадры из игры. Кто вообще в здравом уме делает такие игры? Для кого они? Для сильных и независимых женщин, которые скрывают любовь к слэшу за спортом? Эндрю вспоминает комментарии под своими фотографиями, где разгорался спор о том, правда ли, что все фигуристы мужчины геи? Нет, не правда! Эндрю не поленился выкатить огромный пост об этом. Если фигурист, так сразу гей?! Не смешите. Нет, Эндрю конечно гей, но это скорее исключение, чем закономерность. — Ну вот, вроде бы неплохо, — комментирует Нил. Он на все отвечает так, что Эндрю ему ни показывает. Как мама, которая хвалит ребенка за кривую поделку из шишек. — Ты вообще разбираешься в фотографии? — Не нужно быть шеф-поваром, чтобы оценить блюдо, — такой умный вид делает, как будто по меньшей мере философ. — Да, тем более шеф-повар из тебя так себе, — бубнит себе под нос Эндрю, кажется, что тихо, но Нил оборачивается, одаривая тяжелым взглядом. Фотография как хобби может быть и неплохо, но на улице жуть как холодно, пальцы скоро отвалятся. А Нил скачет впереди, останавливаясь около каждого столба, чтобы встать в «модельную» позу. Не показывайте это моделям, им еще нужны глаза. И может быть у Эндрю даже получались бы неплохие фото, если бы каждый раз, как он видит Нила в объективе, руки не начинало потряхивать. Это все от холода. Определенно. Это не потому что улыбка Нила бьет прямо в височную область Эндрю, заставляя вести себя, как полудурок. Эндрю даже Элисон избегает. Потому что не может выдержать ее подозрительного взгляда, который следует за ним по пятам. — А ты чего такой веселый? — спрашивает однажды Элисон. И зыркает в сторону Нила, улыбаясь. — О, это остаточная реакция с того времени, пока я тебя не видел, — ехидничает Эндрю. А затем они с Элисон, как два абсолютно взрослых человека, на протяжении нескольких минут корчат друг другу рожи, передразнивая. Да, от возраста, что указан в документах, у Эндрю только давление.

—

С фотографией тоже ничего не складывается. И вечером, листая фото в телефоне, на Эндрю вдруг находит озарение. С ним такое редко, но бывает. Палец застывает над их с Нилом общей фотке, на фоне огромного круассана. Эндрю должен признать, эта пластмассовая выпечка с глазами, стремная. Но на фото он улыбается, и только сейчас замечает, каким взглядом на него смотрит Нил. Не понятно, то ли это поздний ужин назад лезет, то ли что-то иное. Но чувство, будто желудок к горлу поднимается, таща за собой кишки. Эндрю блокирует телефон, пока тот не выскальзывает из мокрых ладоней. Так не кстати Эндрю думает, как мало хвалит Нила на тренировках, а ведь тот действительно старается. А Эндрю ищет способ докопаться до малейшей неточности. И если так подумать, никакой Нил не неряха; всегда задерживается, чтобы прибраться. И играет он не агрессивно, просто очевидно по-другому в экси нельзя, а Эндрю берется судить то, в чем не понимает. В руках оказывается почти исписанная тетрадь. Листы приятно шуршат, когда Эндрю их перелистывает. Скоро финал шоу. Нужно придумать что-то необычное. И даже если они не займут первое место, их последнее выступление должно запомниться надолго. — Спасение, — вслух размышляет Эндрю, и забытые осколки прошлого начинают неприятно шевелиться, царапая внутренности. Эндрю чувствует себя маленькой пчелкой на заполненном стадионе. И есть вероятность, что он оглох на левое ухо, пока рядом сидящая компания выкрикивает название команды Нила. С другой стороны сидит Элисон. И если бы была возможность, Эндрю отсел бы от нее. На лице Элисон гримм лисы, вся она в ярко-оранжевом. Не эта ли девушка громче всех когда-то кричала, что оранжевый ей совсем не к лицу?! И когда это она успела стать преданной фанаткой «Лисов»?! Почему Эндрю пропускает самые важные события в этой жизни. Стадион взрывается оглушительным визгом, когда на поле появляется команда Нила. И Эндрю замирает, почти не дыша, дожидается десятый номер. Еще в машине, по пути сюда, Эндрю настраивал себя. Он справится. Это просто игра. Это просто Нил. Это просто они. Но стоит Нилу показаться на поле, как все обрывается. И взгляд Эндрю моментально приклеивается лишь к одной фигуре. Грудную клетку сжимает от недостатка кислорода. Кровь шумит в ушах, заглушая даже истеричные крики фанатов. Кто бы сказал Эндрю год назад, что он однажды испытает то, что прописывает своим героям. Эндрю бы рассмеялся, сказав, что это всего лишь выдумки. Невозможно чувствовать раздирающую изнутри пустоту. Что Эндрю даже не может объяснить, каково это. Это лишь красивое драматичное описание, не более. Эндрю прикрывает глаза всего на мгновение, словно проваливаясь в бездну, перестает слышать окружающие его звуки. Они настолько разные, что даже смешно. У его героев никогда не бывает финалов. Эндрю не знает почему, но страх того, что что-то закончится, крепко держит его за руку. Или же он просто боится плохих финалов. Ведь это кажется более реальным, чем «и жили они долго, и счастливо».

—

Тишина оглушает. Прогуливается в голове, путая мысли и не может найти пристанище. Звук лезвий по льду кажется раздражающим, потому что Эндрю не так часто его слышит. А сейчас он один на один с ним, и ощущение, будто царапает поверхность костей, а не свежий лед. Трибуны тонут в безмолвии. Непривычно. Страшно. Эндрю останавливается посередине, тяжело дыша, хотя проехал всего ничего. Взгляд сосредоточен на том, как темнота пожирает пустые пластмассовые сиденья, которые Эндрю привык видеть заполненными, живыми. Всего несколько раз ему казалось, что все кончено: когда у него ничего не получалось в спорте, когда он его покидал и это мгновение. В ночь перед финалом, когда их пути с Нилом разойдутся. Да, слова Нила там, в машине, дали надежду, что они продолжат общение, но… Сердце стучит сильнее обычного, Эндрю рискует оступиться не перед сотнями зрителей, а перед самим собой, — что в разы хуже. Разгоняется. Чувствует, как прохладный ветер обхватывает лицо, стискивает щеки. Эндрю так сильно сжимает челюсть, что слышит щелчок. Остается последний рывок, но Эндрю разворачивается, упираясь ребром конька в поверхность льда. — Блять! Под ладонями жгучий холод. Эндрю падает на колени, прямо как тогда. Взгляд мечется, не в состоянии на чем либо сфокусироваться. Неужели Эндрю никогда не сможет сделать этот трюк до конца? — Говорят, это один из самых сложных элементов, — голос Нила разносится по катку. — Даже сам Эндрю Миньярд не смог его выполнить. Нил наворачивает круги вокруг Эндрю, так непринужденно меняя одну ногу на другую, расслабленно держа руки в карманах. Неужели этот тот самый человек, который год назад не умел даже завязывать шнурки на коньках? — Что ты здесь делаешь? — вздыхает Эндрю и падает на задницу. Команда Нила победила. Разве они не должны были праздновать? — Ты так быстро ушел и даже не попрощался, вот я хотел узнать, как ты? Хреново. — Хорошо, — вместо этого озвучивает Эндрю. — Вот, готовлюсь морально к финалу. Нил молчит, но смотрит так проникновенно, что Эндрю хочется провалиться под лед. Вот только под ними увы не студеная вода, а вполне себе жесткий пол, об который Эндрю с удовольствием сейчас разбил бы себе голову. — Мы ведь партнеры, — протягивает Нил руку. — Временно, — отвечает Эндрю, но все же хватается за протянутую ладонь. И снова это молчание, которое заставляет Эндрю прислушиваться к своим мыслям и чувствам. Он ловит движение губ Нила, замечает его слегка прищуренный глаз. Тень, что рассекает лицо, создавая ощущение, что один глаз Нила темно синий, а другой все такой же светло-голубой. — Неужели так хочется поскорее от меня избавиться? Эндрю не думает. Тут же отрицательно качает головой. Год, проведенный с Нилом — оказалось слишком мало для Эндрю. Но сам он никогда в этом не признается. Эндрю чувствует сквозь костюм дрожь в руках Нила. Так близко, и мучительно далеко. Ладонь Нила скользит по спине, между лопаток. Эндрю ведь не кажется, правда? Это не его сознание играет с ним. Нил правда тянет Эндрю к себе, прижимая к груди. А Эндрю ему это позволяет, но собственные руки отказываются подчиняться. — На самом деле я был просто в ужасе, когда меня допустили к участию в шоу. Когда я предлагал свою кандидатуру, я не задумывался, что ничего не смыслю в фигурном катании. И… — Эндрю прикрывает глаза, чувствуя невесомое прикосновение руки Нила к своей щеке. — Выступать с тобой казалось несбыточной мечтой, о которой я и не подозревал до встречи с тобой. То, как ты отдаешь всего себя. Как одними лишь движениями даришь людям надежду, меня очень восхищает. Ты великолепен, Эндрю, — Нилу не хватает воздуха, и конец предложениями он произносит лишь одними губами. Но эти слова звучат слишком громко в голове Эндрю. Настолько громко, что кажутся нереальными. — Во всей этой мерзлоте ты стал моим единственным источником тепла. Стук сердца Эндрю разбивает тишину, и раздражающий звон сменяется сбившимся дыханием Нила. — Это что же, слова одного из моих героев? — заинтересованно наклоняет голову Эндрю. То как меняется выражение лица Нила его забавляет. Он поджимает губы, отводя взгляд. Будто знает, что напакостил, но нисколько об этом не сожалеет. — Правда? А я то думал, наконец-то научился красиво говорить, — с этими словами Нил достает из заднего кармана тетрадь Эндрю. — Я не хотел читать, но она лежала открытой в раздевалке, — оправдывается Нил. — Ты говорил, что у тебя нет хобби. — Может я стеснялся, — закатывает глаза Эндрю. И раньше вероятно он бы разозлился на Нила, но сейчас Эндрю даже рад, что тот нашел его записи. Это то, чем Эндрю хочет поделиться с Нилом. — Я взял на себя смелость дописать финал, — руку он и не собирается убирать с талии Эндрю, открывая тетрадь. — Не так красноречиво, как ты конечно, но хотя бы хэппи-энд. «И жили они долго, и счастливо», — читает Эндрю. — Мне нравится, — кивает Эндрю. — А мне нравишься ты, — и как у Нила всегда получается так легко говорить подобные вещи?! У Эндрю лучше получается писать и выражать чувства через действия, а когда дело доходит до слов, язык примерзает к нёбу. — Нравишься даже когда пытаешь меня своими тренировками, — брови Нила надламываются, делая его лицо таким несчастным. — Правда? — Эндрю осторожно забирает у него тетрадь, скручивая в плотный рулон. — Это я еще к тебе со всем радушием, а ты мои тренировки к пыткам приравниваешь? На Нила обрушивается град из легких ударов, и если бы он лучше тренировался, мог бы убежать. Но его ноги путаются и разъезжаются в разные стороны. — Ладно, ладно, — пытается закрыться Нил. — Не пытки. Так-то. Эндрю словно надзиратель возвышается над ним. — Всего лишь каторга. Он точно не доживет до финала, Эндрю ему сейчас устроит. Но пока Эндрю обдумывает план сокрытия убийства, Нил поднимается. А мыслей-то в голове уже нет, только ощущение горячих губ Нила на щеке. Эндрю смотрит на удаляющуюся спину Нила. Замечает, как тот оборачивается, подмигивает. Сердце пытается достучаться до головы Эндрю слишком активно, еще чуть-чуть и взорвется. Но Эндрю не позволяет этому случиться, глубоко вдохнув. Колющей боли в груди вполне достаточно, чтобы вовремя очнуться и не умереть прямо на месте.

—

Финал. До победы совсем немного, но Эндрю отчего-то не чувствует знакомого предвкушения. Ему кажется, что они с Нилом могли провести это время иначе: не изнуряя себя тренировками, не гонясь за идеалом, которого на самом деле не существует. Раньше Эндрю хотел победить потому что иначе он не может; теперь, у него есть мотивация — победить ради Мэлоди, которая верит в них. — Волнуешься? Вопрос Нила вызывает улыбку, навевая воспоминания об их первом выступлении. — Последнее выступление, — тихо продолжает Нил. Эндрю ничего не отвечает, он разделяет эту грусть, что проскакивает в голосе Нила. Они столько прошли вместе за этот год. Столько сил потрачено ради того, чтобы подняться в таблице. Несколько раз они были на волоске, едва-едва не вылетели. И сейчас у них одинаковое количество очков с их соперниками. Он машинально достает упаковку антисептика, которая удивительным образом хранится у Эндрю уже пару месяцев. Нил протягивает ладонь, скорее ради того, чтобы чем-то занять руки. — А они хороши, — Нил растирает между собой ладони слишком сильно, скоро дым пойдет. Да, Эндрю согласен, что их соперники знают, что делают. Постановка, музыка, свет. Выступление десять из десяти без единой помарки. — Я не справлюсь, — Нил резко останавливается, во все глаза таращась на зрителей из-за кулис. Ну начинается. У Эндрю самого мандраж, тут еще Нил наворачивает круги, бормоча себе под нос молитвы, судя по всему. — Больше уверенности! — вот только в голосе Эндрю ее что-то совсем нет. — Я уверен, что не справлюсь, — поправляет себя Нил. — Оставить неуверенность, или уверенность, — задумывается Элисон. — Я запуталась. Эндрю кажется, что они все слегка свихнулись. Элисон чуть больше, но она начала еще в университете. — Не думайте о победе, думайте о том, что я с вами сделаю, если вы не выиграете этот кубок, — улыбка Элисон слишком хищная, чтобы начать сомневаться в ее угрозах. Эндрю никогда и не сомневается. Первые аккорды пускают по телу Эндрю колкие мурашки. Он останавливается в центре, на виду у всех, под одним единственным источником света. Грудь высоко вздымается, натягивая серебряные цепочки, сдерживающие вырез черной рубашки. Драгоценный металл холодит кожу, и Эндрю едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Мелодия утягивает Эндрю в бауэр. Он отклоняет голову, чувствуя жар от софитов, бьющих прямо в прикрытые веки. Опирается на здоровую ногу, сгибая, чтобы использовать в качестве опоры для прыжка. Тройной аксель закончил его профессиональную карьеру, но сейчас открывает их с Нилом номер для финала. И когда нога касается льда, на лице Эндрю проступает улыбка, под оглушительные крики публики. Вся суть этой истории во спасении. До встречи с Нилом, до того, как Мэлоди вселила в него уверенность, Эндрю считал, что его историю ждет печальный конец. Ведь вместе с фигурным катанием ушел и смысл жизни. Рука Нила обхватывает Эндрю поперек талии, приподнимая и закручиваясь вместе с ним. Это словно другой человек, — не тот, что был за кулисами, нервно истаптывая покрытие. Взгляд Нила сосредоточен на Эндрю, передавая свою уверенность. Эндрю бы с удовольствием провел в этом мгновении всю оставшуюся жизнь, но под стихающую мелодию, лезвие касается льда. Эндрю больше не чувствует тепла рук Нила, но ощущает его присутствие. Отдается на волю музыке и своего тела, которое точно знает как ему действовать. Первый прыжок Нила, который зеркалит Эндрю, заставляет замереть даже прохладный воздух вокруг. Ладони на щеках Эндрю горячие, слегка влажные от волнения. Но эта безмолвная поддержка успокаивает сбившееся дыхание. Под тихую, разливающуюся по арене мелодию, которая тягучим потоком путается в холодном свете, они кружат, прижавшись друг к другу. Затихает музыка, забирая с собой и последние лучи софитов. Арена погружается в мягкую темноту, в которой растворяется их размеренное дыхание. Эндрю определенно по душе хэппи-энды. И даже если замирает сердце, оно не чувствует боли от впивающихся в него осколков. Эти осколки тают, стоит вручить сердце правильному человеку.

—

— Ты ведь не собираешься умирать, правда? Вроде и волнуется, а вроде и в наглую ржет над тем, что у Эндрю чуть спину не заклинило, пока он садился в машину. — Я тебя еще переживу, не надейся. Что-то Нил чересчур радостный. Пирог ему что ли еще один приготовить. — Ну раз у тебя появилось столько свободного времени, может сходишь со мной на свидание? — точно, еще смелости где-то дополнительной отхватил. — Я не встречаюсь с неотесанными экси-спортсменами, — хмыкает Эндрю, пытается пристегнуться, но ремень клинит. Что сегодня за день? Неужели вся его удача куда-то подевалась?! Ну да… Эндрю переводит взгляд на Нила, который и не думает прятать свой пылающий радостью взгляд. — А как насчет победителя ледового шоу и перспективного фигуриста? — Там из ближайшей перспективы только сломанный копчик, если попытаешься снова повторить сальто, — Эндрю до сих пор вздрагивает по ночам. Он пообещал, что больше не подпустит Нила ко льду. — Тогда уж лучше экси-спортсмен, но со здоровой задницей. — Ну и правильно, они выносливее. — Кто сказал? — Хочешь поспорить? — приподнимает бровь Нил. — Я не проигрываю! — и Эндрю зеркалит его выражение лица, наклоняясь вперед. — Я тоже… — парирует Нил, повторяя его движение, и они почти сталкиваются носами. — Но придется. Нил выдыхает прямо в губы: — Придется…

—