Теория вероятности и ты

      Большой зал был полон до отказа. Столы ломились от ужина, и в воздухе витал терпкий аромат подрумяненного мяса, горячего тыквенного пюре и корицы, которая особенно ощущалась в поданных на десерт яблочных пирогах. Над головами учащихся, как всегда, медленно плыли тысячи свечей, создавая мягкое, почти заколдованное освещение. Потолок, зачарованный отражать вечернее небо, на этот раз показывал чёрную глубину, в которой недвижно висела полная луна — большая, как серебряная монета, и звёзды, сверкавшие с холодной ясностью.       Гермиона сидела за столом Гриффиндора, между Гарри и Джинни, и ловила себя на том, что в третий раз за минуту теребит край салфетки. Она пыталась не обращать внимания на гул в зале — смех, громкие разговоры, звон посуды и стук столовых приборов — но что-то в воздухе подсказывало : вот-вот должно произойти что-то важное. Гарри только что закончился третий кусок пирога, и теперь с ленивым удовлетворением откинулся назад, положив руки на живот. Рон ковырял вилкой в остатках картофельного пюре, а Джинни, щурясь, смотрела в сторону преподавательского стола.       — Думаете, он уже скоро скажет? — вполголоса спросила она.       — Профессор Макгонагалл что-то ему только что шепнула, — заметила Гермиона, на секунду забыв о своей салфетке. — И смотрите, как он улыбается... Определённо что-то будет.       — Ставлю пять кнатов на то, что он объявит, что отменил занятия до Рождества, — сказал Рон с надеждой в голосе.       — Ставлю десять, что он наконец-то выгонит Снейпа, — буркнул Гарри.       — О, неужели вы ничего не слышали? — Джинни подалась вперёд, в её глазах блеснул озорной огонёк. — Говорят, будет бал.       Рон поперхнулся.       — Бал?! Фу, нет. Танцы? Это худшее, что может случиться перед каникулами.       — Ой, ну конечно, — фыркнула Джинни. — Просто у кого-то проблемы с чувством ритма. И с девчонками.       Гарри хихикнул, а Гермиона внезапно почувствовала, как щеки её начали окрашиваться в красный цвет. Бал… Удивительно, как быстро всего одно слово могло напомнить о том, что случилось совсем недавно. Поцелуй с Седриком прошлым днём. Его пальцы, закрывшиеся в её густые кудри, дыхание, смешанное с её собственным, мягкий, осторожный поцелуй… Она отвела взгляд, словно кто-то мог прочитать её мысли по выражению глаз.       — А у кое-кого, — вдруг протянул Гарри, изо всех сил стараясь сделать голос максимально невинным, — уже есть вполне подходящий партнёр. Правда, Гермиона?       — Да-да, — подхватила Джинни, глядя на неё с выражением абсолютной невинности. — Очень даже привлекательный, популярный, обаятельный чемпион Турнира…       — О чём это вы? — Гермиона попыталась изобразить недоумение, но чувствовала, как пылают её уши.       — Ты ведь не будешь притворяться, что между вами с Диггори ничего нет? — фыркнул Рон, разглядывая вилку, как будто ему вдруг стало очень интересно, сколько у неё зубцов.       — Мы просто разговариваем, — с достоинством произнесла она, высоко подняв подбородок. — И между прочим, он очень умный.       — Конечно, — многозначительно протянула Джинни, — особенно когда целуется, да?       Гермиона чуть не уронила свою ложку в компот. Гарри прыснул от смеха, а Рон, наконец, оторвал взгляд от вилки и уставился на сестру.       — Джин! Ты что, следила за ними?       — А надо было? — совершенно невинно вскинула брови Джинни. — Это же так очевидно. Да и вообще-то, мне Фред и Джордж рассказали.       Гермиона уже хотела возразить, но тут в зале воцарилась полнейшая тишина. Звук ложек стих. Кто-то негромко кашлянул. За преподавательским столом стало на одного человека меньше, профессор Дамблдор поднялся со своего места с той же неторопливой грацией, что всегда отличала его движения. Словно сам воздух расступался перед ним, даря пространство и тишину. Его длинная серебристая мантия переливалась в свете свечей мягкими отблесками, как будто в её складках таились звёзды.       Он встал, сложил руки на груди и оглядел зал поверх своих полумесяцеобразных очков. Глаза его блестели тем особым, озорным блеском, каким светятся глаза у тех, кто вот-вот скажет что-то одновременно важное и очень приятное.       — Друзья мои, — начал он, и его голос разнёсся по залу, как лёгкое эхо, не громкий, но отчётливо слышный в каждом углу. — Приближается Рождество.       В зале поднялся небольшой гул : кто-то вздохнул с предвкушением, кто-то тихо захлопал, кто-то — скорее всего, первокурсник — даже подпрыгнул на месте.       — В этом году, в честь Турнира Трёх Волшебников, в нашем случае – Четырёх, — продолжил Дамблдор, улыбаясь уголками губ, — у нас будет особенное празднование. Традиционное для турнира мероприятие...и это Святочный бал.       В зале раздался взрыв восторга. Лаванда и Парвати вскрикнули. Несколько хаффлпаффцев, сидевших ближе к выходу, громко захлопали. Парни, особенно со стороны Гриффиндора и Слизерина, издали возмущённый звук. Даже преподаватели, кажется, не удержались от улыбок. Профессор Флитвик зааплодировал, а Трелони восторженно всплеснула руками.       Дамблдор поднял руку, жестом прося тишины, и, когда шум стих, продолжил, всё с той же мягкой серьёзностью :       — Святочный бал состоится вечером двадцать четвертого декабря. Он начнётся в восемь часов и закончится, если нам повезёт, не слишком рано. Зал для бала будет подготовлен в соответствие с самыми волшебными традициями, и я уверен, вы почувствуете себя героями сказки.       — Ох, ну всё, — прошептала Джинни, — Гермиона точно уже представила, как танцует с ним под омелой.       Гермиона пихнула её в бок, но неуверенно. Потому что…ну да. Представила.       Дамблдор между тем продолжал, с той же добродушной строгостью :       — Ученики четвёртого курса и старше имеют право прийти на бал. Однако… — и тут он прищурился с особым выражением, которое многие ученики уже выучили : «сейчас будет подвох» — ...ученики младших курсов могут быть приглашены, если старшекурсник пожелает взять их с собой в качестве партнёра.       — Это что, кто-то с седьмого курса может позвать первокурсницу? — прошептал Рон с ужасом.       — Формально да, — отозвалась Гермиона, — но, по сути, никто так не сделает. Это уж точно.       — Слава Мерлину.       — А теперь, — продолжал Дамблдор, — немного о дресс-коде. Это официальный вечер. Прошу вас надеть мантии соответствующие случаю. Что это значит? О, мои дорогие, это значит, что для одного вечера мы позабудем о простых школьных мантах и примерим образы настоящих волшебников и волшебниц, достойных представлять свои школы. Вместо мантий также можно быть в платьях и костюмах.       Снова волнение в зале. Кто-то из слизеринцев обсуждал, можно ли прийти в зелёном бархате. Девочки рядом с Гермионой принялись вполголоса обсуждать цвета, фасоны, заколки и украшения.       Но Гермиона всё это слышала как сквозь воду.       Она сидела неподвижно, чувствуя, как что-то внутри дрожит и поднимается к горлу, будто радость и тревога взялись за руки и закружились в танце прямо в груди. Святочный бал… И она действительно могла пойти туда с ним. С Седриком. Если он её пригласит.       «А если не пригласит?» промелькнуло резкое, обжигающее. «Если тот вечер был просто минутной слабостью?».       — Ты уже знаешь, что наденешь? — вдруг спросила Джинни, выныривая из разговоров с Парвати.       — Что? — Гермиона вздрогнула. — А, нет. Я…ещё не думала.       — А зря, — хмыкнула Джинни. — У тебя будет один из самых лучших кавалеров на вечере. Все девчонки будут смотреть с завистью.       Рон скосил на неё взгляд :       — Только если он её пригласит. Может, он уже пообещал прийти с Чжоу Чанг. Она в него втюрилась давным-давно.       Гермиона почувствовала, как сердце неприятно сжалось, но тут Гарри вмешался, уверенно говоря :       — Он пригласит. Это же Седрик. Он не из тех, кто оставляет чувства повисать в воздухе.       И в этот момент Гермиона, сама не зная почему, подняла взгляд и встретилась глазами с ним.       Седрик сидел за столом Хаффлпаффа, чуть наклонившись вперёд, вслушиваясь в чей-то шёпот. Свет свечей отражался в его волосах, делая их ещё более золотистыми. И он вдруг поднял глаза. Посмотрел прямо на неё.       И улыбнулся.       Просто, чуть искоса, почти неуловимо. Но именно ей.       Гермиона чуть не перестала дышать. Мир замер. А потом, как будто что-то внутри неё мягко, но неумолимо распустилось. Как красивый и нежный цветок.       Когда Дамблдор опустился обратно в своё кресло, зал словно ожил. Шорохи, голоса, всплески смеха — всё смешалось в радостной какофонии. Рон, нахохлившись, вертел в руках ложку и без особого энтузиазма разглядывал поверхность яблочного пирога.       — Ну вот, — проворчал он. — Бал. Танцы. Костюмы. Прекрасно.       — Это не ужасно, Рон, и уж точно не наказание, — фыркнула Джинни. — Это весело. Не все же обязаны ненавидеть музыку и праздник.       — Ты бы тоже не радовалась, если бы у тебя не было партнёрши, — отрезал он, даже не глядя на неё.       — А у кого-то, — вновь начала Джинни, — возможно, уже и есть партнёр.       — Джинни, — прошептала Гермиона, вспыхнув, — прекрати уже. Ты мне долго ещё будешь говорить подобное?       — Не говори ерунду, — вмешался Гарри с едва сдерживаемой усмешкой. — Это очевидно. У кого-то уже были…скажем так, практические репетиции в заброшенном классе? Ах, да, близнецы рассказали и мне.       Рон с интересом поднял голову :       — Что? Так Джин не шутила пару минут назад? Гермиона, ты что, целовалась с ним? Почему это вам двоим они рассказали, а мне нет!       — Да нет же! — она вспыхнула ещё сильнее и сделала вид, что сосредоточена на чашке чая. — И вообще, оставьте вы меня в покое наконец.       Но это было бесполезно. Их с Седриком поцелуй наедине остался бы их тайной, если бы только Гермиона умела лучше скрывать блеск в глазах и полуулыбку, всплывавшую каждый раз, когда произносили его имя. И если бы тогда к ним не ворвались Фред и Джордж.       — Ты только скажи, если он начнёт репетировать танцы прямо в коридоре, — подмигнул Гарри. — Мы придём посмотреть.       — Зато у Рона ещё ничего не решено, — невинно заметила Джинни, обратив на брата пристальный взгляд. — Гарри, может, ты ему подскажешь? У тебя ведь иногда бывают гениальные идеи.       Гарри усмехнулся, но затем подался чуть ближе к Рону, понизив голос :       — А может, ты пригласишь Луну?       — Чего? — Рон чуть не уронил ложку. — Луну Лавгуд что ли?       — А есть ещё Луна, о которой мы не знаем? Ну, конечно, да. Она милая. И забавная. Она тебе ведь нравится, по-своему.       Рон задумчиво потёр затылок. Пожал плечами.       — Ну…может быть. Но она странная. Говорит про шепчущих нарглов и носит редиску на ушах.       — Но зато она всегда добрая и слушает, — заметила Джинни, уже чуть мягче. — И у неё чудное платье для бала есть на примете, я слышала.       — Серьёзно? — Рон нахмурился. — Откуда ты знаешь?       — Не скажу.       Они продолжили добродушно поддразнивать Рона, пока за окнами вечер не окрасил небо в густой синий цвет, и студенты начали подниматься из-за столов, собираясь уходить. К тому моменту каждый факультет уже вовсю обсуждал, кто с кем пойдёт, и даже Крэб с Гойлом, похоже, совещались, как завоевать благосклонность слизеринских девочек.       Гарри, Джинни, Рон и Гермиона вышли из-за стола, направляясь к выходу из Большого зала. Рон мял в руке салфетку, Гарри лениво зевал, а Джинни вполголоса обсуждала с Гермионой, какая ткань лучше для бального платья — бархат или шифон.       — Думаю, шифон, — сказала Джинни. — Он лёгкий, и когда ты танцуешь, создаётся ощущение полёта.       — Я не уверена, что у меня получится танцевать, — пробормотала Гермиона, — даже если меня кто-нибудь пригласит…       — Ну не будь смешной, — поддела её Джинни. — Вон как ты сияешь.       Но прежде чем Гермиона успела возразить, кто-то позвал её по имени, слегка прикоснувшись к локтю.       — Гермиона?       Голос был мягкий, приятный. Узнаваемый.       Она обернулась — и сердце её сделало небольшой скачок.       Седрик.       Он стоял совсем рядом. Его тёмная мантия подчёркивала цвет глаз, а в руках он держал…красивую розу. Но не обычную. Её лепестки были цвета ночного неба — глубокого, чарующего синего с мерцанием, будто на них осела пыль звёзд.       — Гермиона, — произнёс он, тише, чем до этого, и в его голосе было что-то неожиданно трепетное. — Можно тебя на минутку?       Гарри, Рон и Джинни тут же замерли, переглянулись, но промолчали. Гермиона кивнула скорее по рефлексу, чем осознанно. Она чувствовала, как сердце глухо стучит в груди, словно предупреждая её о чём-то очень важном.       Он шагнул в сторону, в боковой проход у стен, и Гермиона пошла за ним в полумрак коридора, где факелы бросали золотистые блики на тёплый камень стен. За спиной остались шорохи студентов и приглушённые голоса.       Седрик повернулся к ней лицом и, на мгновение помедлив, опустил глаза, будто собирался с мыслями. В его ладони до сих пор аккуратно лежала роза глубокого сапфирового цвета, с тончайшими, будто бархатными лепестками. По ним пробегало лёгкое мерцание, словно их задел ночной свет или пыльца звезды.       Он протянул её Гермионе.       — Я не очень силён в красивых речах, — тихо сказал он. — Но ты...каждый раз, когда я смотрю на тебя — ты заставляешь меня улыбаться. И не только. Ты заставляешь меня останавливаться. Замечать, слушать. Быть лучше. С тобой невероятно приятно и комфортно находиться рядом,       Он посмотрел на неё, и глаза его светились той самой открытой, искренней теплотой, от которой у неё теперь дрожали колени.       — Я хотел бы, чтобы в этот вечер рядом со мной была ты. Если ты не против, пойдёшь со мной на бал?       Её пальцы замерли, сжимая розу. Она кивнула, не в силах говорить сразу, просто посмотрела на него, растерянная, счастливая, смущённая до дрожи.       — Я…конечно. Да.       Он шагнул ближе. Очень бережно, почти невесомо, его ладонь коснулась её щеки. И в следующее мгновение его губы — мягкие, тёплые — прикоснулись к её коже. Короткий поцелуй был как дыхание. Как благодарность.       Он не сказал ни слова, просто посмотрел ей в глаза, и этого было достаточно.       Сопровождая её обратно к друзьям, он не отпускал её руки до самого конца коридора. А когда они приблизились, он чуть склонил голову в прощании, затем взял её за ту руку, в которой была роза, и, опустив голову, осторожно поцеловал тыльную сторону её ладони. С такой лёгкостью и теплом, что у Гермионы перехватило дыхание. И он ушёл, исчезнув в толпе студентов, словно растворившись в воздухе.       — Ну-ну, — с видом эксперта произнесла Джинни, сложив руки на груди. — Поцелуй в щёку и в руку. Седрик Диггори, дамы и господа. Он ставит новую планку.       — Я даже не знал, что у нас в школе есть такие…джентльмены, — добавил Гарри, хмыкнув. — Это уже почти нечестно. Видишь, нас и приглашать не пришлось на шоу с танцами, оно само нас нашло.       — Да, — буркнул Рон. — Он бы ещё какую-нибудь безделушку блестящую наколдовал, и притворился, будто не репетировал всё это сто раз перед зеркалом.       — Ну вообще-то, — слабо возразила Гермиона, прижимая розу к груди, — это было…совсем не так.       — Конечно не так, — усмехнулась Джинни. — Это было волшебно. Буквально.       Гермиона не ответила. Она только слегка улыбнулась и мягко кивнула головой.       Да, Седрик Диггори определённо приносит, в её и так волшебную жизнь, самое настоящее волшебство.