Стихийное бедствие

Бельфегор обожал покрасоваться. И, честно сказать, Джек каждый раз чувствовал, как внутри все замирает. Да и немудрено, когда его муж входит в комнату вроде бы на пару секунд, бегло выискивая какую-то вещь, в джинсовых не слишком длинных шортах, сетчатых колготках, длиннющих ботфортах, которые невероятно, невероятно сильно подходили ему. Клайн невольно стал кусать губы, чтобы сдержать восторженный вздох. Вроде видел уже подобный образ на муже, а ведь все равно торкает от восхищения. Это далеко от возбуждения, то совсем непохожее чувство. Эстетическое наслаждение, заполняющие легкие сладким трепетом, то самое, что вызывает вдохновение, то чувство, когда хочется остаться в моменте навсегда. Честное слово, Джек бы просто усадил Бельфегора напротив и смотрел. Взгляд поднимается выше и тут уж Клайн не сдерживается: вздыхает, улыбается, скользя взглядом по чужому торсу. Бел снова в излюбленном топе, с цепями на шее и кожанке поверх. — Ты по делам? — сипло спрашивает Джек, тут же откашливаясь и смущенно улыбаясь обернувшемуся Бельфегору. А тот глядит с веселым прищуром, глаза серые так и сверкают, губы, очевидно, слегка подкрашены, блестят красиво, завораживающе. Клайну на миг кажется, что он совсем забывает как дышать. — В магазин. — легко отвечает Бел, обернувшись и слегка вильнув бедрами. Джек почувствовал, как щеки обдает жаром. Эти движения — еле уловимые, плавные, пока мужчина подходит поближе и просто склоняется, чуть расставив ноги, чтобы оказаться лицом к лицу с Джеком. Улыбка не иначе — лисья, хитрющая, проскакивает мимолетно, миг, когда Бельфегор заглядывает в глаза, чуть приближается, почти касаясь губ Клайна своими, выбивает из колеи. Парень вымученно подается вперед, но Бел тут же слегка отстраняется и мягко чмокает его в щеку. Джек чувствует, что натурально дрожит от нетерпения. Хочется просто коснуться, поцеловать уже, но что-то внутри останавливает. Он просто ни слова не может сказать под этой привычной ухмылкой, с коей на него глядит Бельфегор. — Ты не видел мою подводку? — тянет он вдруг, меняя выражение лица на задумчивое. Клайн молча показывает на ящик. Парень почти уверен, что Бел знал, где она лежит. Просто решил поиздеваться, снова рассеять его внимание. Всего пара шагов в сторону тумбы, шумных, отдающихся в тишине, пожалуй, слишком уж громко, чуть отрезвляют рассудок Джека. Но он все равно смотрит только на Бела. Он не знает, как мужу удается так качать бедрами. Не манерно, не чрезмерно пошло, а как-то… Как-то правильно это выглядит. Клайн все также молча отслеживает передвижения возлюбленного. Так хочется что-то сказать, но слова совсем не идут, восторг не дает говорить, чуть не сбивает дыхание. Обычные слова «тебе идет, ты прекрасен, невероятен, красивый…» так и застревают в горле. Здесь слов не хватит. Встать бы, подтянуть к себе его, прекрасного, поцеловать долго, чувственно, так, чтобы Бел точно понял те эмоции, что нахлынули на Джека. А потом усадить это стихийное бедствие на постель, завалить на спину, да целовать везде, шептать комплименты, пока губы не устанут или Бельфегор не станет молить о пощаде. Но это кажется чем-то греховным — нарушить эту идиллию. Растрепать идеально лежащие волосы, смазать макияж, примять так шикарро сидящую на Беле одежку. Кощунство, попросту преступление… Джек так задумался, что вздрогнул, когда Бел опустился перед ним на корточки, для равновесия руками опершись ладонями о его бедра. — Тебя напугали мои кривые стрелки? — промурлыкал Бельфегор, щеку укладывая на колено к Клайну. Тот не сдержался, с кратким выдохом зарылся пальцами в мягкие волосы, прочесывая их и широко от того улыбаясь. — Как бы Мэг или Чарлс меня не учили… Плохой я ученик, Джеки. — Не говори глупостей, у тебя все ровно и красиво. В самый раз. — Джек, не смотря на состояние, сказал в этот раз твердо, четко. Бел прикусил губу и приподнялся, наконец-то чмокнул мужа в губы. Тот сразу вернулся в прежнее состояние. Он не представлял, как можно дышать, когда Бельфегор смотрит так, когда строит глазки, когда снова едва касается губ своими, дразнит, не дает поцеловать. — Если ты через две минуты не уйдешь в магазин — я за себя не ручаюсь. — вдруг шепчет Клайн, уже не открывая глаз. Сердце колотится так, что в ушах стучит. Бел молчит, не двигается. Джек приоткрывает глаза и тогда чуть не прикусывает губу, созерцая то, как смотрит на него возлюбленный. Томно, из-под полуприкрытых ресниц, жаждущий, видимо, сам изрядно измучившийся после своей маленькой игры. Еще несколько секунд в таком молчании и Клайн не выдерживает, мягко поднимает мужа с колен, укладывает на спину и залезает сверху, целует глубоко, сам мычит невольно, пальцы сжимает на плечах лежащего. Бельфегор под ним лишь податливо гнется навстречу, дышит чаще. Когда Джек отстраняется — его обдает новой волной жара. Потому что Бел в любом виде красивый. Со сбившимися растрепанными кудрями, с зацелованными губами, смазанной помадой. Теперь хочется только больше. Теперь хочется видеть, как вся та идеальность сбивается, создает новый головокружительный вид… — Ты прекраснее любого Божества… — выдохнул Джек, склоняясь губами к обнаженной шее, которую Бельфегор так старательно подставлял. Одно касание губ к чувствительной коже и Бел вздрагивает, улыбается и жмурится. Клайн едва не мычит от восторга, когда замечает проступивший на привычно бледных щеках румянец, трепещущие светлые реснички. — Если бы красота имела облик… Он делает паузу, обдавая горячим дыханием шею, чуть смещаясь, снова целуя. — Ее сосредоточение непременно бы оказалось тобой… Джек продолжает целовать, ладонями с явным удовольствием проходясь по бедрам, оглаживая их, проводя выше, к обнаженному животу скользя теплой ладонью. Бельфегор все молчит, только дышит часто, прерывисто, все улыбается, да жмурится, стараясь приластиться ближе. Комплименты превращают его в лужицу, что весьма заметно. — Во всем мире не найдется слов, чтобы передать все мое восхищение… — Джек, переведя дыхание после поцелуев по всей шее, продолжил говорить. — Ты сам по себе невероятен… Ты замечательно владеешь своим телом, я не знаю почему каждое твое движение, — будь то взмах рукой или походка, — вызывает столько эмоций… Бельфегор натурально заскулил, совсем зажмурив глаза. Как бы ни старался прятать улыбку — она все равно объявлялась на лице. А Клайн тому только был рад, любуясь, продолжая целовать шею, проглядывающие ключицы, лицо, губы. Он знал, что Бельфегор над ним издевался. Знал, что Бел добивался того, что происходит сейчас. И теперь с упоением Джек издевался над мужем сам. По меньшей мере прошло полчаса с того момента, как Клайн стал целовать Бельфегора. Кожанка давно слетела — Бел сам попросил ее снять заплетающимся языком, ботинки тоже улетели на пол, потому что парни уже переползли полностью на постель, цепи, во избежание травм, тоже были закинуты куда-то за подушку. А лежащий на спине Бельфегор уже совсем с трудом соображал, только цеплялся за Джека, мучимый возбуждением. Он дрожал весь, да что уж, и глаза уже на мокром месте после таких долгих ласк — одних лишь поцелуев, да невинных касаний. Но Клайн все продолжал. Если сначала не было ни намека на возбуждение, лишь восторг, навеянный видом возлюбленного и желание обычных касаний, чтобы ослабить охватившее его восхищение, то теперь Джек сам едва держался. Ему невероятно сильно хотелось дать желаемое Белу. Но пока рано. Он весь исцелованный красный, растрепанный, еле соображающий и совсем измученный, но не молящий. Клайн сам не понимал откуда в нем это желание довести Бела до этого, до того, чтобы он просил, чтобы понял — его поймали, заласкали и впредь так будет каждый раз, когда он будет приходить дразниться. — Я больше не могу… — жалобно, дрожаще произнес разгоряченный Бельфегор, чувствуя, как невыносимо тянет низ живота, как сильно давят эти дурацкие шорты, которые он проклял сто сорок тысяч раз. — Джек, пожалуйста… — Погромче… — хрипловато произнес парень, с явным удовольствием разглядывая Бела. У мужчины брови дернулись вверх, очевидно, он такого ответа не ожидал. — Когда ты стал таким садистом? — проканючил он, в конце срываясь на стон от легкого укуса в шею, почти закружившего голову. Бельфегор чувствовал себя едва ли не оголенным проводом, — его выбивало из калеи любое касание, любой поцелуй, тем более укус. — Когда перестал выдерживать твои дразнилки… Я ведь всегда тебя отпускал, Бель… — Джек быстро облизнул губы и поцеловал возлюбленного, невольно вжавшись бедрами в его. Тут уж Бел весь задрожал, стал что-то бормотать, потом нежданно всхлипнул. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…— повторял он одно слово в самые губы, едва дыша, смаргивая слезы, ластясь немного, практически покорно. Клайн отстранился, тут же уполз ниже. Внутри все сладко крутило от происходящего. Джеку показалось, что он никогда не испытывал такого возбуждения. Он не медлил, больше не дразнился, дрожащими пальцами стараясь приспустить шорты сразу вместе с колготками и нижним бельем, стянуть, выкинуть. Получилось не сразу. Бел, откинув голову, прикусил запястье, дыша громко. Клайн мог бы поклясться, что Бельфегор просто попытался заткнуть себя, чтобы не слышать собственных бормотаний. По затылку прошлись мурашки, Джек старался не медлить, решив, что налюбуется позже, будет время, обхватил стояк ладонью, большим пальцем сразу обвел мокрую головку. Бельфегор сразу поперхнулся воздухом, видимо задрожал, говоря что-то еле различимое, убрал руку от своего рта. Клайн уловил только «Джек», «прошу» и «пиздец». Возможно, это и было все, что сказал Бел. Джек сразу ткнулся губами в чужие, не целуя, просто ласково пободался носом к носу, сам же стал двигать рукой по члену, очень быстро набирая темп. Мужчина захныкал, стал кусаться, чуть качать бедрами навстречу. Долго это не продлилось, оргазм настиг сильно, беспощадно, так, что Бельфегор приоткрыл губы и лишь голову откинул, беззвучно задрожав. Он лишь ногтями впился в чужие плечи, после постепенно ослабляя хватку. Клайн удовлетворенно поднял голову, облизывая покусанные Белом губы, замер восхищенно. Бельфегор выглядел шикарно. Еще отходящий от оргазма, исцелованный, с немного припухшими губами… Мокрые глаза с потекшей подводкой — и то смотрелись сейчас невероятно. Джек мягко улыбнулся, аккуратно стер следы под глазами у мужа. Бел шустро подтянул его вплотную и перевернул под себя, пусть сам еще не отошел. — Садист… — хрипло, еще дрожаще, выдохнул Бельфегор на самое ухо Клайну. — Мучитель… Джек не смог возражать, тонко мыкнул, потеряв всякое самообладание, подставился под укусы, поцелуи, то и дело хныча, вздрагивая, толком не сдерживаясь. Да и при всем желании сдержаться бы не смог. На него накатила такая эйфория, что он решил просто расслабиться. Бел не мог долго над ним издеваться. Его, в свою очередь, застигла такая нежность при виде довольного личика Клайна, что он медлить не стал. Бельфегор разобрался с одежкой, губами ткнулся чуть повыше лобка, мокро поцеловал. Джек всем телом дрогнул, в предвкушении зажмурился, зарылся в растрепанные кудри пальцами, кажется, даже задержал дыхание, стараясь подготовиться к дальнейшему. Но к такому подготовиться совершенно невозможно. Когда Бел только лизнул головку и сразу же взял в рот, губами обхватил, языком при том обводя ее, — Клайн выгнулся, задышал прирывисто, то и дело выдыхая стоны, кусая губы, пытаясь контролировать руки, чтобы не сжать чужие волосы сильно. Удовольствие яркой вспышкой разошлось по телу, да так и продолжало волнамм расплываться, собираясь внизу живота. Теперь бессвязно что-то говорить пришла очередь Джека. Он в обычном-то состоянии весьма ярко реагировал, а сейчас вовсе скатился в какой-то бредовый шепот, почти задыхаясь, с каждым вдохом выгибаясь все больше. Когда Бельфегор вобрал до половины и втянул щеки — Клайна окончательно унесло. Глаза обожгли слезы, так сильно его накрыло, так резко долгожданная разрядка обрушилась, мир, кажется, на миг вовсе перестал существовать. Когда Джек стал приходить в себя, Бел уже плюхнулся рядом, точно также пытаясь отойти. — Я такого не ожидал. — признался тихо мужчина, приоткрыв один глаз. — А чего ты ожидал, дразнилка? — Клайн медленно повернулся лицом к Бельфегору, улыбнулся ласково. — Знаешь, я ведь ничего такого не планировал… Честно, меня просто настигло такое яркое восхищение, что я в себя прийти не мог. Просто хотел тебе отомстить, зацеловать и отправить в магазин так… Но что-то меня повело. Да и разве я мог тебя оставить, когда тебя так расплавило? Бел расфырчался, нахохлился сразу, но спорить и выдавать колкости не стал, только носом ткнулся в шею мужу. — На тебе все смотрится идеально… — продолжил Джек, влюбленно расплываясь в улыбке. — Ты аккуратный, как с картины, — и наоборот, растрепанный, в хаосе… Мне понравилось доводить до того самому… — Извращенец. — констировал Бельфегор. — Совращаешь невинную душу… Клайн фыркнул, а заслышав второе предложение вовсе расхохотался. — Ты черт во плоти, и я не про имя говорю, какая уж там невинность? Совратил меня ты. Вообще-то. — Джек весело улыбнулся, зачесывая немного мокрые кудри Белу. Его муж фыркнул и потянулся, показал язык. Что правда, то правда — Бел такой сахарок только рядом с возлюбленным и иногда с Чарли или Мэг. Конечно, стихийное бедствие он везде и со всеми. Просто проявляется это по-разному. — Еще красоваться так будешь? — Клайн приподнялся, улыбчиво глядя на Бельфегора. — Буду. — просто ответил мужчина. В прочем, Джек в этом нисколько не сомневался. Спросил только в надежде смутить возлюбленного. Более того, Клайн был уверен, что Бел будет теперь так делать в два раза чаще.