Ты уже не так противен мне, как раньше.

Ни один день не мог пройти спокойно. Каждый день в цирке происходили какие-то ситуации, которые не позволяли его обитателям чувствовать себя одиноко или хоть на минуту заскучать. Цирк был давно заброшен, покинут и это стало местом обитания троицы - Поппи, Кедамоно и Папи. Кажется, что никого особо не беспокоил тот факт, что всё произошло именно таким образом. Кроме Поппи. Каждый день уже на протяжении долгого времени он с грустью и одновременным теплом вспоминал дни, когда он выступал на огромную публику, как веселил сотни людей, а иногда даже пугал своими выступлениями. Но всё рухнуло. Не только цирк, но и его мечты, надежды и желания. В этот день всё происходило своим путём. Никаких войн, драк или предложений Поппи исполнить новый номер, чтобы отвлечься и наконец-то погрузиться в свои мечтания, что вот, он вновь среди своих поклонников, дарит им улыбки и яркие воспоминания после. Ничего. День прошёл слишком нудно, часы тянулись слишком долго, да и Поппи не покидал свой укромный уголок среди реквизитов цирка. Кедамоно всячески пытался найти способ провести время с лучшим другом, но видя пустоту в его ярких, голубых глазах, он лишь с тяжестью в груди гладил его по спине и скулил, не в силах что-то сделать в этой ситуации. Папи в свою очередь весь день молча наблюдал за сыном, не сводя с него почти взгляд. Он до безумия любит сына и, естественно, беспокоился как ни кто другой. Но подойти он не мог, ведь ожидал лишь агрессию со стороны своего родного сына, думал, что тот лишь оттолкнет его и покроет матом, а что хуже - просто прибьёт его на месте. Но должным образом у него это не выходило никогда, ведь Папи был куда выше и сильнее него. Обычно Папи молча терпел все издёвки сына в его сторону, ведь он заслужил это. Не по своей воле оставил своего сына еще маленьким, а после припёрся в его жизнь, словно тяжелый груз. Это было болью для старшего. Он осознавал свою вину и каждый день пытался сделать всё возможное для своего сына, чтобы стать хоть немного ближе к нему. Ночь наступила уже совсем скоро. Кедамоно уснул с большим трудом на свежем воздухе, но Поппи вышел тогда, когда полная луна стала освещать цирк своим приятным, холодным светом. Встав напротив луны, он обнял свои плечи и, не отрывая свои глаза , не сдержавшись, пустил слёзы , чуть ли не взвывая от боли, что била по грудной клетке. Схватив ладонями свои уши на шапке, он стал плакать уже громче. Но через пару секунд он резко был развернут и заключён в крепкие, отцовские объятия. Папи обнимал его так крепко, как только мог, показывая в своей силе всю свою любовь и тревогу за свою родную кровь. Одна рука легла на макушку сына, начиная нежно пальцами ласкать голову, а нос его был уткнут в мягкую, розовую шапку, обжигая ее своим горячим дыханием. Поппи застыл как столб. Его тело дрожало, внутри смешались все возможные эмоции и желания. Хотелось оттолкнуть, наорать и отмыться от чужого запаха, но всё же вверх взяла "слабость". Он резко обхватил отца руками и, уткнувшись в сильное, мужское плечо, стал навзрыд плакать, сжавшись от ощущения собственной ничтожности. –Я не могу, не могу так! Я хочу стать лучше, я хочу сделать так, чтобы всё было как раньше! Я хочу, чтобы цирк был вновь таким же популярным, я хочу быть в центре внимания людей, я хочу.. Я.. Слёзы и боль не позволяли связать слова здраво, голос дрожал как осиновый лист, а зрение было размыто от количества слез, которые текли по горячему, румянному лицу. Папи осторожно поднял лица сына на своё. Взгляды сразу же встретились. Впервые за всю свою жизнь Поппи увидел отцовские глаза совсем в другом свете. Увидел, сколько в них любви , искренности и нежности. Ощущая всё это, он растаял в моменте. Он не мог больше издать ни звука, ни слов, он просто молча смотрел прямо в эти глаза. Такие родные. Впервые он увидел в полном отце самое родное и любимое, а не врага или объект для издёвок и мести. В ту же минуту теплые губы отца коснулись щеки сына, оставляя теплый поцелуй. Второй поцелуй был отдан мокрому носику Поппи, а после этого старший ощутил на своей шее чужой вес. Для удобства он обхватил талию сына и, подняв его, он уткнулся в его шею. –Не смотря на всё это - ты до сих пор моя гордость, Поппи. Ты - мой сын, моя родня и самое ценное, что у меня есть. Мне ужасно жаль, что всё сложилось таким образом. Прошу, прости меня , если ты сможешь. Я никогда не посмею позволить себе потерять тебя... Эта ночь прошла слишком быстро и.. Впервые так легко. Следующие несколько часов разговоров были для Поппи чем-то новым, неизведанным и.. Теплым. С этого момента отец стал для него нечно большим, чем просто ненавистный человек.