Стирая

Цзюнь У, стоит отметить, уже который день ходит злой, словно черт. Неудивительно — впервые в жизни его кинули, и кто? Тот, кто беспрекословно раньше терпел все его желания! Се Лянь всегда считался игрушкой, собачкой Цзюнь У,  а сейчас сорвался с поводка, побежав за мимопроходящей шавкой. Хотя Хуа Чэна назвать шавкой было сложно. Слишком красивый, слишком элегантный и учтивый, но вместе с тем опасный, новенький быстро заткнул все рты, говорящие что-то против его «гэгэ». Косых взглядов все же не удавалось избежать, но ни Се Ляню, ни Хуа Чэну они особой погоды не делали. Особенно сейчас — когда стены не пропускают чужих взглядов. Обычно они просто весело проводили время в обществе друг друга — играли в настолки, смотрели фильмы или разговаривали о том о сем. За два с лишним месяца такого досуга принц многое узнал о Хуа Чэне: его привычки, его любимые вещи и его самые сокровенные тайны. Но сегодня вечер обещал быть особенным.

***

— Гэгэ, только аккуратно! Дай руку! — осторожничал Хуа Чэн, уже влезший на крышу по шаткой лестнице. — Сань Лан, я не немощен, — коротко рассмеялся принц. Подобная забота была ему в новинку — Цзюнь У чаще озвучивал, чем показывал свои «чувства». Наконец, оба парня оказались на крыше. С нее открывался великолепный вид на целый город. — Ва-ау! — восторженно протянул Се Лянь, подходя ближе к краю. — Отсюда видно даже школу! — Гэгэ, не свались, — мягко приобнял принца за талию Хуа Чэн. Словно зефирное, небо так и манило своей красотой — нежно-розовый мягко переходил в персиковый. А белые облака и вовсе хотелось съесть — так они походили на сахарную вату. Как оказалось, сидеть на пледе, разговаривать обо всем на свете и смотреть на живой город — лучшее развлечение. — Интересно, а люди заметили, какое небо красивое? — А ты сам замечал? — усмехнулся Хуа Чэн. — До того, как встретился с тобой — нет, — немного смущенно ответил Се Лянь, кладя голову на плечо парня. — Я тоже. Принцу казалось, что сейчас его разорвут чувства внутри: так хотелось осыпать Сань Лана поцелуями, рассказать о своей любви, сделать хоть что-то, чтобы выразить преданность. — Спасибо. — Слишком просто, не находите? Но Се Лянь был уверен, что его поняли. — Гэгэ, как же я тебя люблю, — хрипло произнес Хуа Чэн. Се Лянь приподнял голову, улыбаясь — в глазах парня едва ли не звездочки блистали. Поцелуй вышел спонтанным, но таким теплым и правильным. Темнота заботливо укрыла их своим покрывалом от чужих глаз. А прятать было что — разгорячившись, парни уже не стеснялись ни в касаниях, ни в желаниях. Отбросив стыд, стирая последние границы между ними. — Сань Лан, пойдем?

***

Утро заявляло о своих правах, настойчиво пробиваясь через неплотно задернутую штору. И светя прямо в глаза принцу. Чувствуя себя необыкновенно бодро, Се Лянь хотел было подняться... пока не понял, что находится в чьих-то обьятиях. Сонный мозг мигом пробудился, давая хозяину вспомнить события вчерашнего вечера. Мысли словно в вихре, закружились в голове — от «Это правда случилось или это просто сон?» до «Все же останется как прежде?». Но, несмотря на все эти вопросы, сердце отнюдь не волновалось. По версии этого органа, все случилось так, как надо и прошло успешно. От тела рядом послышалось сначала глухое сонное мычание, а после и вопрос: — Мммм... Гэгэ, ты проснулся? — Ага... — голос после сна неприятно хрипел. Повисло молчание, но вовсе не гнетущее — просто каждый пытался разобраться в своих, да и в чужих чувствах. — Ты ешь яичницу? Настолько повседневно-бытовой вопрос насмешил Се Ляня. И правда, чего это он накручивается? Разве с Хуа Чэном нужно волноваться хоть о чем-то? — Ем.