Безумие в два голоса.

Солнце Пальметто, словно злорадствующий глаз, выжигало своими лучами дыры в прогнившей крыше заброшенного склада. Жара, влажная и липкая, как паутина, заставляла воздух дрожать, смешивая запахи плесени, крысиного помета и въевшейся в бетон ржавчины. Но самым ощутимым был запах… чего-то сломанного. Чего-то гниющего не только физически, но и в самой своей сути. В центре этого ада, на старом, продавленном диване, обитом когда-то бархатом цвета гнилой сливы, сидел Эндрю Миньярд. В его глазах плескалось не безразличие, нет. Скорее, там была пустота, выжженная ярость, тщательно скрытая за маской холодной отстраненности. Он был одет в свою привычную броню: черные, словно сажа, джинсы, темную футболку, едва скрывающую тонкие шрамы на предплечьях, и затертую кожаную куртку, которая видела больше ночей, чем большинство людей. На его худых, аристократичных пальцах поблескивали серебряные кольца с чернением, каждый – как молчаливое обещание расплаты. В руках он вертел небольшой складной нож, отточенный до бритвенной остроты, его движения были плавными и медитативными, словно он молился ему. Эндрю был известен в криминальном мире Пальметто как Фантом. Не из-за любви к дурацким костюмам или кричащему макияжу. Нет. Его прозвище – это эхо его непредсказуемости, зловещего спокойствия, предшествующего взрыву насилия, и его маниакальной, почти религиозной преданности одному человеку: Натаниэлю Веснински, Джокеру Пальметто. Тишину склада, густую и липкую, как патока, разорвал звук, от которого задрожали прогнившие балки. Дверь, сколоченная из старых досок, с грохотом распахнулась, пропуская внутрь порыв горячего, пропитанного выхлопными газами и безысходностью, городского воздуха. Вместе с ветром в помещение ворвался безумный, режущий слух смех. Натаниэль. Он всегда приходил с этим смехом, как предвестник урагана, как символ грядущего хаоса. Его лицо, обрамленное прядями рыжих волос, которые, казалось, жили своей собственной, неистовой жизнью, было искажено безумной, торжествующей улыбкой. Глаза, обычно цвета туманного неба, горели сейчас нездоровым, лихорадочным огнем. Он был одет в фиолетовый костюм, сшитый на заказ из дорогой, лоснящейся ткани. Костюм выглядел совершенно чужеродным в этой грязной обстановке, словно насмешка над нищетой и безнадежностью, царившими вокруг. Костюм кричал о деньгах, о власти, о пренебрежении к любым правилам. –Эндрю, мой дорогой, мой драгоценный Эндрю! Ты просто не поверишь, какую феерию я сегодня устроил! –воскликнул Натаниэль, размахивая руками в воздухе, словно дирижируя оркестром безумия. Его движения были резкими, нервными, выдающими возбуждение, которое переполняло его. Эндрю не шелохнулся. Он просто смотрел на Натаниэля своими холодными, как арктический лед, глазами. Он знал, что сейчас начнется. Излияние безумных планов, рассказ о каком-то изощренном злодеянии, приправленный безумными шутками и взрывами хохота. Он слышал это много раз. Он знал, что Натаниэль нуждается в его внимании, в его одобрении, как наркоман нуждается в дозе. –Представляешь, я посетил благотворительный бал мэра! Все эти богачи, напыщенные индюки, думающие, что они лучше всех! Они жрали омаров, попивали шампанское, рассказывали друг другу о своих успехах… Меня просто затошнило от их самодовольства! Я просто не мог удержаться, Эндрю! Я подсыпал им в шампанское… знаешь что? – Натаниэль театрально замолчал, наклоняясь ближе к Эндрю, словно делился самым сокровенным секретом. Его дыхание опалило щеку Эндрю запахом дорогого коньяка и безумия. –…мощнейшее слабительное! Представь себе эту симфонию позора, Эндрю! Этот взрыв диареи в прямом эфире! Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, бегущие к туалетам, снося все на своем пути! Это было великолепно! Просто великолепно! Натаниэль расхохотался, хватаясь за живот, словно его шутка была самой смешной вещью на свете. Слезы выступили у него на глазах, лицо покраснело от возбуждения. Эндрю же оставался невозмутимым. Он видел это уже много раз. Натаниэль был мастером хаоса, гением разрушения, художником, рисующим свои полотна кровью, слезами и красками безумия. И Эндрю был его верным соратником, его правой рукой, его… любовником. Слово, которое Эндрю ненавидел, но которое, тем не менее, отражало суть их связи. –Ты доволен? – сухо спросил Эндрю, нарушая безумную какофонию смеха. Его голос был ровным и тихим, но в нем звучала стальная нотка, заставляющая Натаниэля замолчать. Натаниэль резко замолчал, его улыбка дрогнула, словно маска, готовая вот-вот треснуть. Он посмотрел на Эндрю, и в его глазах на мгновение мелькнула тень, что-то похожее на уязвимость. Что-то человеческое, спрятанное глубоко внутри, за слоями безумия. Но она тут же исчезла, сменившись привычной маской безумия. –Конечно, Эндрю! Я всегда доволен, когда вижу, как рушатся устои, когда мир погружается в хаос! Разве не этого ты тоже хочешь? Разве не в этом смысл? Эндрю ничего не ответил. Он не знал, чего он хочет. Он хотел… тишины. Покоя. Но он знал, что эти вещи недоступны для него. Он знал только то, что Натаниэль был его якорем, его причиной быть. Он встретил Натаниэля, когда тот был еще просто сломленным мальчиком, полным ненависти и боли, мальчиком, которого мир предал и растоптал. Эндрю увидел в нем родственную душу, отражение своей собственной тьмы. И он решил, что защитит его, даже если для этого придется сжечь весь мир дотла. Даже если это означало, что он тоже сгорит вместе с ним. –У нас есть работа, – сказал Эндрю, откладывая нож в сторону. Лезвие с тихим щелчком вошло в рукоять, словно подчиняясь его приказу. –Банк Пальметто. Завтра ночью. Натаниэль снова расплылся в улыбке. Глаза заблестели от предвкушения. –Отлично! Я уже приготовил несколько… сюрпризов. Они будут просто взрывными!

***

Подготовка к ограблению шла полным ходом. Натаниэль расхаживал по складу, словно генерал, отдающий приказы своим войскам, раздавая указания своим приспешникам – сборищу отбросов и психопатов, которых он умудрился собрать вокруг себя. Бывшие уголовники, наркоманы, просто психически неуравновешенные люди, готовые на все ради денег и дозы адреналина. Эндрю стоял в тени, наблюдая за происходящим. Он доверял Натаниэлю, но никогда не опускал бдительности. Он знал, что безумие заразно, и его нужно держать под контролем. –Эндрю, мой дорогой, у меня есть для тебя кое-что особенное, –сказал Натаниэль, подходя к нему с хитрой улыбкой. В руках он держал небольшую коробку, перевязанную широкой фиолетовой лентой. Лента была из шелка, дорогая и блестящая, словно насмешка над грязью и нищетой, окружающими их. Эндрю с подозрением посмотрел на коробку. Он не любил подарки. Они всегда означали, что за ними последует что-то плохое. Они были символом долга, привязанности, контроля. –Что это? –спросил он, сохраняя бесстрастное выражение лица. Его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась настороженность. –Открой и узнаешь, мой молчаливый рыцарь! - Натаниэль подтолкнул коробку к нему, словно предлагая запретный плод. Эндрю медленно развязал ленту. Его пальцы были ловкими и сильными, несмотря на кажущуюся хрупкость. Он не спешил открывать коробку, словно оттягивал неизбежное. Внутри лежала маска. Белая, фарфоровая маска, изображающая клоунское лицо с безумной, преувеличенной ухмылкой. Глаза были прорисованы черной краской, словно бездонные провалы, заглянув в которые, можно было потерять рассудок. Губы были ярко-красными, размазанными по краям, словно кровь. –Тебе нравится? –спросил Натаниэль, глядя на Эндрю с нескрываемым восторгом. Его глаза сияли, словно у ребенка, получившего долгожданную игрушку. –Я сам ее сделал. Я потратил целую неделю, работая над ней. Я хотел, чтобы она была идеальной. И, мне кажется, у меня получилось. Она идеально подойдет тебе. Эндрю взял маску в руки. Она была холодной и гладкой на ощупь, словно кусок льда. Он посмотрел на Натаниэля, и в его глазах читался невысказанный вопрос. –Надень ее, Эндрю. Стань моим Фантомом. Стань моим отражением, –прошептал Натаниэль, беря его лицо в свои руки. Его пальцы были горячими и нервными, словно огонь. Он смотрел на Эндрю с такой интенсивностью, что тому стало не по себе. –Позволь мне увидеть, как ты становишься тем, кем я тебя вижу. Эндрю колебался. Он никогда не носил маски. Он всегда был открытым, честным, даже в своей тьме. Он не прятался за личиной. Но он не мог отказать Натаниэлю. Не тогда, когда тот смотрел на него с такой надеждой, с такой любовью. Или с тем, что он называл любовью. Он надел маску. Когда он посмотрел в отражение мутного, разбитого зеркала, висевшего на стене, он не узнал себя. Клоунское лицо исказило его черты, сделав его похожим на безумного двойника Натаниэля. Он почувствовал, как что-то внутри него ломается, как его личность растворяется в этой маске. Как он перестает быть Эндрю Миньярдом и становится просто инструментом в руках Натаниэля. Натаниэль обнял его сзади, прижимаясь щекой к его щеке. –Теперь ты мой, Эндрю. Только мой. Навсегда. В этот момент Эндрю понял, что он попал в ловушку. Он отдал себя Натаниэлю целиком и полностью, и теперь он не сможет выбраться. Он стал частью его безумия, частью его игры. Он стал Фантомом Пальметто. И обратного пути не было.

***

Ограбление банка прошло по плану, вернее, по тому хаотичному, безумному плану, который придумал Натаниэль. Все было взорвано, разгромлено и перекрашено в цвета безумия. Дым, крики, звон разбитого стекла, запах крови и денег – все смешалось в один адский коктейль. Натаниэль танцевал среди обломков, разбрасывая деньги в воздух и заливаясь смехом. Он был в своей стихии. Эндрю следовал за ним, как тень, устраняя любые препятствия на их пути. Он был его защитником, его палачом, его верным псом. Внутри банка царила паника. Люди кричали, плакали, умоляли о пощаде. Натаниэль, казалось, наслаждался этим хаосом. Он подходил к жертвам, шептал им что-то на ухо, а потом взрывался смехом, когда они начинали истерически рыдать. Эндрю не чувствовал ничего. Он был машиной для убийства, запрограммированной на защиту Натаниэля. Он стрелял, бил, калечил, не испытывая ни капли сожаления. Он видел только Натаниэля, слышал только его смех. Все остальное не имело значения. Когда они вышли из банка, их ждала толпа полицейских. Завязалась перестрелка. Пули свистели вокруг них, словно злые осы, но Натаниэль и Эндрю, казалось, были неуязвимы. Они танцевали между ними, словно смерть была их партнером по танцу. Адреналин бурлил в их венах, делая их бесстрашными и неуязвимыми. В какой-то момент Натаниэль упал. Пуля попала ему в плечо. Эндрю почувствовал, как его сердце сжалось от ужаса. Он подбежал к Натаниэлю, закрывая его своим телом от града пуль. –Ты в порядке? –спросил он, его голос дрожал от страха. Он никогда не боялся за себя, но мысль о том, что с Натаниэлем может что-то случиться, вызывала у него панический ужас. Натаниэль засмеялся. –Конечно, Эндрю! Это всего лишь царапина! Но знаешь что? Я думаю, нам пора уходить. Я что-то устал от этой вечеринки. Эндрю поднял Натаниэля на руки и побежал к машине, которую они оставили неподалеку. Он сел за руль и вдавил педаль газа в пол. Они умчались от банка, оставляя за собой след хаоса и разрушения.

***

Они скрылись в своем убежище, в старом заброшенном парке аттракционов на окраине города. Карусели, покрытые ржавчиной, сломанные американские горки, пустые павильоны – все это создавало жуткую атмосферу. Натаниэль лежал на диване, а Эндрю обрабатывал его рану. –Спасибо, Эндрю, –прошептал Натаниэль, глядя на него с нежностью. –Ты всегда меня спасаешь. Эндрю ничего не ответил. Он просто продолжал обрабатывать рану. Он знал, что Натаниэль не был искренним. Он говорил это, чтобы манипулировать им, чтобы удержать его рядом. Но Эндрю это не волновало. Он все равно останется с ним. –Эндрю, –сказал Натаниэль, беря его за руку. –Я люблю тебя. Эндрю посмотрел на него. Он не верил в любовь. Он думал, что это всего лишь еще один способ манипулировать людьми. Но когда он смотрел в глаза Натаниэля, он видел там что-то другое. Он видел там безумие, да, но он также видел там… что-то похожее на любовь. Что-то искреннее, что-то настоящее. Он не ответил Натаниэлю. Он просто наклонился и поцеловал его. Это был безумный, отчаянный поцелуй, полный боли и страсти. Они целовались, пока у них не перехватило дыхание. Когда они оторвались друг от друга, Натаниэль снова засмеялся. –Мы сумасшедшие, Эндрю. Мы оба сумасшедшие. Но это делает нас идеальной парой. Эндрю ничего не сказал. Он просто обнял Натаниэля, прижимая его к себе. Он знал, что они обречены. Они были королем и королевой Пальметто, королями хаоса и безумия. И они упадут вместе.

***

В последующие месяцы они продолжали свои злодеяния. Они грабили банки, взрывали здания, терроризировали город. Они были неуловимы, как призраки, всегда на шаг впереди полиции. Их имена стали легендой, их поступки – символом анархии. Но в конце концов их удача закончилась. Полиция устроила облаву на их убежище в парке аттракционов. Завязалась ожесточенная перестрелка. Натаниэль и Эндрю сражались бок о бок, как всегда. Но на этот раз их было слишком много. Натаниэль был ранен несколько раз. Он лежал на земле, истекая кровью, но все еще смеялся. –Эндрю, –прохрипел он, –Я думаю, это конец. Но не грусти, мой дорогой. Мы прожили яркую жизнь. Мы оставили свой след в этом мире. И это главное. Эндрю опустился на колени рядом с ним. Он не мог говорить. Он чувствовал, как его мир рушится вокруг него. Он потерял все. Сначала семью, потом надежду, а теперь и Натаниэля. –Не волнуйся, Эндрю, –сказал Натаниэль, беря его за руку. Его пальцы были холодными и слабыми. –Мы умрем вместе. Как и должны были. Натаниэль закрыл глаза и перестал дышать. Эндрю остался сидеть рядом с ним, обнимая его бездыханное тело. Он не плакал. Он не кричал. Он просто сидел там, в тишине, пока полиция не схватила его. Он не сопротивлялся. Он больше не видел смысла. Эндрю был заключен в психиатрическую больницу Аркхем. Его признали невменяемым и неспособным отвечать за свои действия. Он стал просто пациентом, еще одним безумцем в стенах этой лечебницы.

***

Он сидел в своей камере, уставившись в пустоту. Он больше не носил маску. Она была забрана у него, как и все остальное. Он был просто Эндрю Миньярдом, сломленным человеком, потерявшим все. Он часто видел Натаниэля. Тот приходил к нему во снах, улыбался ему, звал его с собой. И Эндрю хотел пойти с ним. Он хотел снова быть с ним, в их безумном, хаотичном мире. Где не было места правилам и законам. Но он знал, что это невозможно. Натаниэль ушел. Он оставил Эндрю одного, в этом мире боли и страдания. Он предал его. Однажды ночью Эндрю взял осколок стекла из разбитого зеркала в своей камере. Он посмотрел на него, и в его отражении он увидел Натаниэля. Натаниэль улыбался ему, звал его. Эндрю поднес осколок к запястью и полоснул. Он умер с улыбкой на лице. Он, наконец, воссоединился со своим королем. Вместе они правили хаосом. Вместе они стали легендой. Вместе они были королем и королевой Пальметто. И боже сохрани обидеть королеву… или короля. Потому что месть будет страшной. Даже после смерти.