Рыжий лис, обратившийся в золотой цветок

Утро началось не с привычного оповещения системы, а с лёгкой паники. За все время, что Цзинь Хуа прожил на пике Сышен, от стука в дверь он просыпался всего один раз. Когда Сюэ Мен пришел проводить его на уроки. С тех пор его таким образом не беспокоили. Просто не было необходимости. Немного растерянный, он накинул верхнее ханьфу поверх ночной одежды и на цыпочках подошёл к двери. Сердце громко колотилось в груди, напоминая то время, когда от каждого неравномерного стука становилось ещё страшнее. — Кто там? — спросил он не открывая двери. — Мо Жань. — бодро ответили с той стороны. «Система, что он здесь делает? Это точно не Тасянь-цзюнь?» — Цзинь Хуа вцепился в ручку, решая следует ли открывать или лучше не стоит. С одной стороны ему нужно поддерживать хорошие отношения с Мо Жанем. Честно говоря Цзинь Хуа он даже понравился. Но стоит ли? Вот в чем вопрос? Мо Жань по сути является главным источником проблем в книге и пытаться кого-то изменить в хорошую сторону бесполезно. С другой стороны он добрый и не пытался никого задеть. Даже с Сюэ Меном был добр… Глубоко вздохнув Цзинь Хуа открыл двери. Мо Жань уже был одет в форму клана и ему она даже шла больше, чем те вещи, в которых он был вчера. Но куда более приятная была счастливая улыбка, которая мигом прогнала многие тревоги.

[Плюс два балла симпатии от Мо Жаня] — оповестила система.

«Что? Это с какой стати?» — Цзинь Хуа непроизвольно дернулся, глядя на вспыхнувшее окошко. — А-Хуа, пойдем в город. — Мо Жань протянул руку к Цзинь Хуа и тот невольно шарахнулся в сторону. Мо Жань не обратил на это внимание, лишь мимолётно задевая ухо юноши. Цзинь Хуа нахмурился и вытащил из волос белоснежный цветок. — Тебе очень идёт. — Спасибо. — Цзинь Хуа растерянно улыбнулся, вставляя цветок обратно за ухо.

[Плюс пять баллов симпатии]

Ну сейчас хотя бы понятно за что. — Не за что. Он рос неподалеку от моей комнаты. Я почему-то сразу подумал о тебе. — Братец, я немного нервничаю, перед тем как выбирать себе учителя и не могу усидеть на месте. Это очень ответственное решение и все такое… В общем, не хочешь прогуляться в город? — Прогуляться? — переспросил Цзинь Хуа, словно не веря своим ушам. Он перевел взгляд на небо. Едва светало, а это значит, что до начала уроков оставалось как минимум три часа. Чтобы добраться до города уйдет примерно сорок минут, а назад и того больше, так как предстояло идти в гору. С программой тренировок Чу Ваньнина такая прогулка не была утомительной, зато совершенно бесполезной. — Зачем куда-то ходить, если можно просто поспать? — Если можно поспать с тобой, то я не против. — Мо Жань хитро улыбнулся и шагнул вперед, словно намереваясь зайти в комнату. — Эй, стой. — Цзинь Хуа положил ему руки на плечи и аккуратно отодвинул обратно. Пусть он не сформировал золотое ядро до конца, но духовными силами уже мог пользоваться, пусть и не на полную. — Почему бы тебе не пригласить Ши Мэя? — Мне кажется Ши Мэй не в восторге от моей компании. А с тобой можно поболтать. Не трусь. — Я не боюсь, просто подумал, что это странно. Ладно, давай прогуляемся. Я только оденусь. Мо Жань сияюще улыбнулся, от чего на щеках появились ямочки, а в глаза сверкнули фиолетовые смешинки: — Хорошо. Жду. Цзинь Хуа захлопнул перед ним дверь и схватившись за бешено колотящееся сердце, медленно сполз на пол. Щеки ужасно горели и хотелось ударить себя из-за непонятно от куда взявшегося стыда. Впрочем Цзинь Хуа так и сделал, отвесив себе лёгкую пощечину. Собирись!

[Цзинь Хуа, чтобы успокоиться, вам не нужно себя избивать. Вы же знаете. Поищите вокруг себя пять предметов и скажите их названия…]

Уже спустя десять минут, благодаря системе Цзинь Хуа смог прийти в себя и собраться для прогулки, едва не забыв захватить вэймао. Сейчас она была не нужна, но в городе превращалась в необходимость. На пике Сышен учеников не запирали в клане и они могли уходит от туда, когда вздумается, лишь предупредив о своих планах стражу. Исключением мог быть только официальный запрет в наказание от учителей. Ни у Цзинь Хуа, ни тем более у Мо Жаня таких запретов не было, поэтому стража могла попрепятствовать лишь неодобрительными взглядами. По дороге к городу Мо Жань расспрашивал про учителей с пика, но мало чего смог добиться. Обычно Цзинь Хуа не интересуется, жизнью других людей. Все что он знает, просто мимолётно слышал от Сюэ Мена и сейчас пересказывал Мо Жаню. — Хм, а что насчёт твоего учителя? — по итогу спросил Мо Жань. — Ну он… строгий. — охарактеризовал его Цзинь Хуа. — Серьезно? Даже про старейшину Таньлана ты рассказал, больше, чем про Юнхена. Рассказывай. Ты же у него учишься, значит знаешь про него больше. — Мо Жань, проблема в том, что я не могу ничего рассказать о учителе, кроме того что он строг. Он ни с кем не общается кроме главы клана и живет уединенно. Он очень умный и хорошо объясняет тему урока, однако не будет повторять по десять раз одно и тоже. Может показаться что он жестокий, но на самом деле он очень добрый. — Ты его любишь, да? — спросил Мо Жань. — Люблю? Как учителя, да. И уважаю. Он… сделал мне ручку, когда узнал что у меня проблема с каллиграфией. Так что он очень заботливый. — Ручку? — Да, это такая штука, куда заливают чернила и они вытекают через отверстие снизу когда касаются бумаги. Цзинь Хуа прекрасно знал, что Чу Ваньнин увлекается механикой, но никогда не думал, что он смастерит для него ручку. А все из-за очередной истерики Цзинь Хуа над сочинением. Сюэ Мен просто зашёл в комнату, не в самое удачное время и естественно захотел узнать что случилось, а после рассказал учителю. Чу Ваньнин ничего не сказал, но уже через день молча положил на парту перед ним пару ручек. — Отлично. Тогда возьму в учителя Чу Ваньнина! В ответ Цзинь Хуа пробормотал что-то невнятное и покачал головой. Остаётся только надеяться, что Мо Жань не будет винить Цзинь Хуа в том, что Чу Ваньнин будет его избивать. А то мало ли, что у него на уме будет. — Учитель ещё должен согласиться тебя обучать. Так что взять учителя, не так просто. — Поняв, что это прозвучало как-то не так, Цзинь Хуа перефразировал. — Я хотел сказать, что стать учеником Чу Ваньнина сложно. Мо Жань фыркнул от смеха заметив оговорку, которой по сути и не было бы, если бы Цзинь Хуа сам не акцентировал на этом внимания. — Да? Взять тоже? — Мо Жань! — Цзинь Хуа неосознанно замахнулся на него, что ещё больше повеселило юношу. — Мы же договорились, ты зовёшь меня А-Жань, а не Мо Жань. — уворачиваясь выкрикнул он. — Не злись. Я же пошутил. — Я не злюсь. — Цзинь Хуа прекратил попытку избиения и спрятал ладони в рукава, решив перевести тему. — Тебе не нравится свое имя? — Нравится. Но «Мо Жань» звучит как-то… угрожающе. А «а-Жань» ласково. Понимаешь? — Нет. — Какой ты непонятливый. — Просто ты не умеешь объяснять. Вскоре вдалеке показались первые здания. Так уж повелось, что вокруг стен города расположить небольшие поселения, в которых нередко можно найти заведения для путников. В частности, они стояли для заклинателей, ведь не каждому захочется заходить в город просто так. Цзинь Хуа поправил вэймао закрывая лицо. — Зачем тебе это? — Мо Жань несильно дернул его за вуаль. — Скрыть волосы. Обычно люди от меня шарахаются или наоборот пристают. Это неприятно. К сожалению это не пустые слова. Он был по-настоящему белой вороной среди людей. Насколько он знал из книги и по спойлерам, в “эрхе” было всего два светлых персонажа братья Мэй Хансюэ. Но в отличии от Цзинь Хуа они любили внимание и умели создавать хорошее впечатление. Или это все же один персонаж? Но это не важно. — Допустим я могу понять, почему пристают, но почему шарахаются. Ты же красивый. Даже очень. — Ты мне льстишь. — Цзинь Хуа искренне порадовался, что его лицо закрыто вуалью, иначе довольное выражение лица, было бы невозможно скрыть. — Светлые волосы и глаза, по поверьям, являются признаком мертвеца или демона. — По сути, они были не настолько уж и неправы. Демоном он был лишь наполовину, но они уж слишком сильно акцентировали на этом внимание. А большая часть населения и вовсе об этом не знала и все равно относилась к нему как к диковинному зверьку. — А-Жань, ты всегда так легко раздаешь комплименты? — Конечно. Если человек красивый, то почему бы ему об этом не сказать. А если урод, то зачем молчать, что он урод? — Логично. — Цзинь Хуа призадумался, а затем произнес на одном дыхании. — Ты тоже очень красивый. — Я знаю. — хмыкнул Мо Жань. — Кстати мы уже пришли. Улыбка с лица Цзинь Хуа тут же исчезла. Сказать вслух то, что он думал о нем было ужасно сложно и понадобилось столько моральных сил, чтобы произнести это, а он… он отмахнулся простым «я знаю»? Ни спасибо, ни пожалуйста, ни прибавки к балам? Однако мысли о неудавшемся комплименте быстро вылетели из головы стоило лишь узнать, куда его вели. Большое, и даже симпатичное предорожное здание, сияло яркой алой вывеской. Цзинь Хуа тут же схватил Мо Жаня за запястье и потянул назад, прикладывая небольшой поток духовной силы в руки. Мо Жань все еще был простым юношей, без сил, и сопротивляться не смог. — Мы не пойдем в бордель! — Цзинь Хуа сделал шаг назад утягивая Мо Жаня за собой. — Да почему? В этом нет ничего плохо. Я хочу есть, и насколько мне известно там подают вкусную еду. — искренне негодовал Мо Жань. Цзинь Хуа на мгновение задумался, если ли в его словах какой-то подтекст. Иногда люди в этих словах могут видеть другие смыслы. Например голод может быть обычный, а может быть… личный. Но все же голос у Мо Жаня звучал совершенно обыденно. — Нам нельзя туда заходить даже ради еды. — Все же решил не рисковать Цзинь Хуа. — Это… грязное место. Если кто-то увидит, у нас могут быть проблемы. У меня уж наверняка. Меня учитель убьет. — Никто никого не убьет. Ты же сам говорил, что Чу Ваньнин добрый. Пойдем. — Мо Жань слегка поморщился, словно услышал что-то неприятное и упрямо потянул Цзинь Хуа обратно к зданию, но не смог сдвинуть его с места и когда это осознал восторженно засмеялся. — Ты сейчас используешь духовные силы, да? А без них можешь меня удержать? — Не бери меня на слабо. Не прокатит. Мы не пойдем туда. Мо Жань без лишних объяснений, как-то выкрутил руку из хватки Цзинь Хуа, затем обнял парня за плечи одной рукой и уверенным шагом направился к барделю. Мягко говоря удивленный таким выкрутасом, Цзинь Хуа бесприкословно последовал за ним. Обычно люди не могут, так просто освободиться от заклинателя. За все то время, что Цзинь Хуа прожил в этом мире, он не разу не заходил в подобные места, да и в целом не стремился. Как и большинство заклинателей, он считал бардели самым отвратительным, что когда-либо придумывали люди. Но в отличие от них, ему это не было привито наравне с понятиями чести и благородства. Скорее одно из тех качеств, которое передается в детстве, на уровне понимания где хорошо, а где плохо. При понимании того, что подобные заведения здесь обыденность, его скручивало от отвращения. Стоило лишь войти внутрь, увидеть яркие оттенки красного и оранжевого, а так-же почувствовать запах дешевой пудры и сладких духов, в животе что-то перевернулось, вызывая легкое головокружение и дурноту. Их встретил высокий человек, настолько измазанный косметикой, что на первый взгляд и не скажешь какого он пола. Лишь посмотрев на слишком широкие плечи и узкие бедра, можно было понять, что это мужчина. И то, одежда на нем была настолько пышной и яркой, что это было трудно рассмотреть. — Прошу, проходите. Чего желают гости? — Уйти. — Буркнул Цзинь Хуа. Улыбка на лице мужчины едва заметно дрогнула, но тут же просияла с новой силой, когда Мо Жань заказал какую-то еду и прошел вдоль столиков, заняв тот, что стоял возле стены, почти что отгороженный, от общего зала. Цзинь Хуа опустился напротив, положив руки на колени и уставившись на них. Он ни за что не пошевелится, пока они отсюда не уйдут. — Да ладно тебе, я вырос в подобном месте. Здесь нет, ничего страшного. По крайней мере для посетителей. Расслабься. — Ты… серьезно? — Цзинь Хуа поднял на него ошарашенный взгляд. — Но как… подожди… ты вырос здесь? — Не здесь конкретно, но… — Это же ужасно! — Воскликнул Цзинь Хуа, схватив Мо Жаня за руки. Теперь то он понял, откуда у него настолько распущенное поведение. Он вырос там где разврат является частью жизни и не считается чем-то плохим. Естественно, что после того, как стал одним из адептов пика заклинателей, он бегал к ночным бабочкам и не понимал почему его за это осуждают. Ему не объяснили, что такое отношения и любовь и… — Ничего в этом ужасного. — Мо Жань рассмеялся, высвобождая свои руки. — Тебе говорили, что ты любишь драматизировать, а, лисенок? — На самом деле, я вообще редко с кем разговариваю, и… почему лисенок? — вспоминая постоянный каламбуры Мо Жаня, Цзинь Хуа невольно задумался, если ли в этом какой-то смысл. Может быть Мо Жань уже знает о том, что сидит рядом с потомком хули цзинь или просто хотел оскорбить. — Знаешь, некоторое люди похожи на животных. Например Сюэ Мен ассоциируется у меня с павлином, а ты похож на лиса. — Ответил Мо Жань. — А ты кто? — Волк. — Прям волк? Может быть… хаски? — Хм… думаешь я похож? «Не знаю что думаю я, но Пирожок определенно так думает» — подумал Цзинь Хуа, но вслух ответил: — Думаю ты похож на балбеса. И не обижай Сюэ Мена. Феникса с павлином не путают. — Какая разница феникс или петух, оба поют отвратно. — Петух, звучит ещё обиднее. Пусть лучше павлин. Цзинь Хуа так увлекся разговором, что даже забыл где они находятся и вспомнил лишь тогда, когда им принесли заказанные Мо Жанем блюда и все как один очень жирные и мясные. У Цзинь Хуа были у таким блюдам не самые приятные впечатления. Однажды он ослушался рекомендаций врача и наелся жирного, по итогу очень долго приходил в себя. Родители, после этого случая начали есть подобные блюда отдельно и не дома, чтобы не соблазнять его на нарушение диеты. Сейчас он мог себе это позволить, однако упрямо не прикасался к таким блюдам, да и аппетитными они вовсе не казались. А ещё более не аппетитными покачались груди подавальщицы, которыми она упорно пытался сбить шляпу с Цзинь Хуа. Юноша отодвинулся от нее подальше и кинул на Мо Жаня беспомощный взгляд, но тот не обратил на это внимание, накинувшись на еду. — Девушка, отойдите. — тихо попросил Цзинь Хуа, вновь почувствовав себя ужасно некомфортно. Девушка надула губки, пробежала пальчиками по краю вэймао и звонко рассмеялась: — Молодой господин, не стесняйтесь так. Совершенно не понимая отказа, она попытался сесть парню, на колени и это пожалуй было последней каплей. Обычно Цзинь Хуа не поднимает руку на девушек и сейчас не стал, он просто отодвинул ее и встал из-за стола. Сделал он это настолько резво, что едва не перевернул стол, и выскочил на улицу. С него хватит. Он и так продержался в этом пестром аду достаточно долго.