Дракон без Песни

      Красный Замок, Королевская Гавань 268 год от З.Э.       Рейгар проснулся до рассвета. Комнаты Красного Замка оставались тёмными и холодными, воздух стоял тяжело, как в усыпальнице. В этот час даже тени затаивались, будто что-то чуют.       Ему снился сон. Пепельная фигура без лица и языка пела у костра. Песня не имела слов, но он знал её. Рейгар проснулся с дрожью — не от страха, а от острого ощущения: нечто важное было с ним, но ускользнуло. Смысл ускользал, как вода сквозь пальцы.       Встав с постели, он не стал звать слуг и не зажёг свет. В рубашке и тёплом плаще, босиком, он прошёл через комнату к письменному столу, возле которого лежали стопки книг и старых свитков. Ему нужно было найти ответ.       Покои Рейгара находились в башне, недалеко от опочивален короля и королевы — но обособлены достаточно, чтобы в них царила тишина. Через стену находились покои Эйриона.       Просторная комната с высоким потолком и гобеленами, на которых драконы вились в бою, встретила Рейгара привычным, почти родным холодом.       У стены стояла арфа. Стол был завален книгами, рядом — кресло, шкаф со старыми манускриптами и полки с книгами на валирийском.       В шкафу и на полках Рейгар долго перебирал всё на ощупь, пока пальцы не нашли нужный переплёт. Старая, в кожаном переплёте: «Легенды Долгой Ночи».       На полу у камина, с книгой в руках, он начал читать.       — Рейгар? — раздался голос за спиной.       Он вздрогнул. В дверях стоял Эйрион, в ночной рубашке. Свет от камина отбрасывал на его лицо странные блики. Он выглядел как ребёнок из сказки — белая рубашка сбивалась на плече, волосы были спутаны от сна.       В проёме за Эйрионом стояли Талла и сир Барристан. Няня подошла ближе, наклонилась к Рейгару и тревожно прошептала:       — Простите, мой принц. Он проснулся, начал ворчать из-за шума. Я пыталась его снова уложить… но он пошёл к вам.       Рейгар посмотрел на Эйриона:       — Ты почему не в кровати?       — Ты шуршишь в такой час, и я всё слышу, — сказал Эйрион, почти с упрёком. — Я вообще удивлен, почему тебе разрешают не спать по ночам.       От этой фразы Рейгар приподнял бровь. Учитывая, как орала по ночам его няня, мысль была одна: «Он меня через стену слышит, а её храп — нет? Удивительно.»       — Нас отделяет стена толщиной в два человеческих роста, а ты всё слышишь?       — У меня чуткий сон. К некоторым звукам я привык, — Эйрион бросил косой взгляд на Таллу; та быстро отвернулась. — Но другие мне мешают. Твоё барахло с книгами стоит прямо за моей стеной, а на той стороне моя кровать.       Мальчик подошёл ближе и бросил взгляд на раскрытую книгу.       — Ты хоть одну из них дочитал до конца? Или снова просто листаешь, чтобы казаться мудрым? — пробурчал Эйрион.       Рейгар вздохнул, снял плащ и накинул на плечи младшему. Эйрион несознательно прижался к нему.       — Это легенды, — сказал он, указывая на текст. — О ночи, которая тянулась как вечность. Без солнца. Без огня. Без надежды.       — Я, конечно, тоже люблю страшилки… но может, читать их до заката?       — Иногда полезно помнить, как было. Чтобы не забыть, каким всё может стать.       — Честно, я думал, ты начнёшь разговаривать с камином. Но ты, похоже, болтаешь с книгами.       Талла с Барристаном улыбнулись в ответ, почти незаметно. Это вызвало у Рейгара лёгкую улыбку, и он обернулся к слугам:       — Вы можете идти, — сказал он спокойно. — Я побуду с ним сам.       Те кивнули и бесшумно удалились, оставив их вдвоём.       Они сидели на полу между книгами. Вокруг — пыль и запах старого клея. Эйрион решил остаться с братом и уже не хотел идти обратно в кровать. Он слегка засыпал, но при этом задавал различные вопросы.       Несколько мгновений они сидели молча. Языки огня лениво скользили по поленьям, будто шепча о чём-то своём. Эйрион, не отрывая взгляда от огня, тихо произнёс:       — Слушай, а драконы… бывали такие, что не сжигали?       Рейгар повернулся к нему, но не ответил. Тогда сонный Эйрион добавил, почти шёпотом:       — Я бы хотел стать настоящим драконом. Летать. Чувствовать свободу. Но не тем, что сжигает. Хотя, кажется, таких не бывает.       Он замолчал на мгновение. Казалось, уснул. Но спустя секунду прошептал уже почти во сне:       — Не хочу быть монстром, даже если так проще. Просто... — он почти свернулся в комок, как будто хотел стать меньше. — Если дракон не хочет жечь... он вообще дракон?       И только тогда окончательно затих.       Рейгар продолжал читать. Валирийские строки складывались в узоры. Они глядели на него.       Он наткнулся на фразу: «Zaldrīzesse māzīlzi. Bōsa sōnar amāzis.»       Драконы вернутся. И грядёт Долгая Зима.       Потом — ещё: Когда звезда окровавится, и тьма опустится на мир, родится Пламя, что принесёт рассвет.       Он прочитал это вслух. Шёпотом. Словно заклинание. Эйрион не проснулся.       — Песнь Льда и Пламени, — сказал он впервые. И слова эти жгли язык.       Закрыв книгу, Рейгар несколько мгновений просидел в молчании. Он поднялся и направился к арфе. Серебряные струны поблёскивали в свете камина.       Он сел и провёл пальцами по струнам. Музыка родилась сама собой — нежная, как дыхание, но внутри неё что-то дрожало. Песня была без слов. Мелодия звала — тонкая, почти неслышная, будто на грани между сном и воспоминанием.       Он играл долго. И заметил — спящий Эйрион в полусне отвернулся, спрятав лицо в складках плаща.       — Не нравится?.. — шепнул Рейгар, скорее себе, чем брату, стараясь не разбудить его.       — Слишком грустная. Прямо как ты, когда читаешь про конец света, — буркнул Эйрион. Видимо, его слух действительно был хорош.       Пальцы замерли на струнах.       Взгляд скользнул вниз — на полу лежала тень. Она была похожа на крылья. Не его, не Эйриона — чьи-то иные. Возможно, это был лишь отблеск огня, и всё же в груди что-то сжалось.       — Не переживай… когда ты станешь королём… мы сможем спасти мир… — пробормотал Эйрион во сне.       Рейгар ещё немного посидел с арфой на коленях. Потом он поднялся, взял младшего брата на руки — тот не проснулся, только тихо вздохнул — и положил его в свою кровать. Лунный свет скользил по стенам, и Рейгару казалось, что в каждом повороте коридора его подстерегают тени будущего.       Когда он, наконец, остался один, Рейгар вновь открыл книгу. Положил ладонь на страницу и закрыл глаза.       Ответа на то, кого касалось это пророчество, у него не было. Но был уверен: однажды оно сбудется.       Рейгар представил, как однажды, спустя годы, в другой ночи он вновь услышит знакомую мелодию — не музыку, а ощущение, будто память ожила и тихо кивнула из прошлого.       И он вспомнит это лето. Этот свет. И как брат уснул рядом с ним.       И если ему суждено будет сгореть в огне — он хотел бы знать, что хотя бы в одну ночь он был жив по-настоящему.       Он прилёг рядом с братом. Пространства вокруг хватило бы на целую семью.       На мгновение Рейгар будто что-то понял — и заплакал. Бесшумно, сдержанно, но слёзы всё же стекали по щекам. Эйрион, проснувшись, приподнял голову и посмотрел на него.       — Рейгар? — спросил он сонным шёпотом, в его глазах было явное удивление. Эйрион никогда не видел, чтобы его брат плакал. — Братец... ты чего?       Рейгар не ответил. Только покачал головой и крепче прижал брата к себе. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — с эхом грядущих потерь, о которых ещё никто не знал.