Сказка о небожителе

      Крупная капля дождя сорвалась с листа, приземляясь на голову дремлющему филину. Птица встряхнула головой и осмотрела круглыми глазами ночной лес. Моросил дождь, и грызунов, что решались вылезти из норок, было очень мало.       Вдали послышался треск веток, от чего филин пошевелил лапами с острыми когтями, готовясь в любой момент сорваться вниз. Но, к сожалению, живность, что приближалась сюда, была для птицы слишком большой, и на неё уже нашёлся свой охотник.       Маленький мальчик бежал вперёд, подстрекаемый рычанием, которое доносилось из-за спины. Полусгнивший мертвец с трудом переставлял одеревеневшие конечности, но продолжал преследовать свою жертву. Будь его целью взрослый человек, тогда у нечисти не было бы и шанса его догнать. Но семилетний ребёнок – это другое дело. Иногда рычание немного отдалялось, но мальчик не переставал бежать. Он понимал: остановишься – погибнешь.       Судорожно оглядываясь по сторонам, Цзян Чэн заметил поваленное дерево, под которым, если сильно пригнуться, можно прошмыгнуть. Весьма кстати вспомнился разговор старших адептов: – Так ведь обычные мертвецы не могут даже через высокий порог переступить, мышцы слишком деревянные. Наш шиди только зря форму порвал, пока на дерево взбирался, – и трое адептов дружно посмеялись с младшего ученика, который побывал на своей первой ночной охоте.       Юный наследник тогда случайно услышал этот разговор, пока шёл к отцу, который должен был как раз приплыть домой. Не останавливаясь и напрягая уставшие мышцы перед рывком, мальчик чуть склонился, выставив одну ногу вперёд. Подошва сапожек заскользила по мокрой траве, позволяя ему весьма удачно нырнуть под бревно. Или почти удачно. Ткань рукава зацепилась за торчащую ветку, и хлёсткая боль опалила левое плечо. Ноги неконтролируемо дрожали, но мальчик быстро утёр выступившие слезы и продолжил бежать.       Позади послышались глухой удар и сдавленное рычание. Цзян Чэн повернул голову, чтобы взглянуть, сработала ли его маленькая стратегия. В тот же миг под ноги будто нарочно подвернулся торчащий из земли корень. Споткнувшись, ребёнок кубарем покатился с небольшого склона прямиком в овраг, по пути ударяясь о всевозможные препятствия. – Боль-но...       Превозмогая звон в голове и подступившую тошноту, мальчик с трудом поднял голову. Из-за почти полного отсутствия света Цзян Чэн скорее почувствовал, как всё вокруг закружилось, и в следующую секунду он потерял сознание. ***       Утренние сумерки уже понемногу окрашивали небо розовой дымкой у самого горизонта, пока два человеческих силуэта пробирались через лесные заросли. Молодой мужчина резко повернулся к своему спутнику, едва не хлестнув того копной волос по лицу. Больше всего он желал сейчас оказаться вдали от вечно недовольной рожи Фэн Синя. – Напомни, почему ты всё ещё продолжаешь слоняться за мной? – в голосе Му Цина звучало неприкрытое раздражение. – Уж явно не от большой любви. Если ты не забыл, нам сейчас надо вернуться на Небеса и доложить о выполненном задании, а не слоняться по лесу, отстреливая мелкую нежить, – тетива чёрного лука резко натянулась и очередная стрела попала точно в цель. – Мелкую, значит?! Хочу напомнить, что это ты зазевался и упустил тогда злого духа, – разрубив очередного Цзянши, Му Цин раздраженно цыкнул. На подол юбки попала зловонная кровь, её потом попробуй ещё отстирай. – Так что я не уйду, пока эта нечисть не будет уничтожена. А совершенный владыка Наньян может катиться хоть в Призрачный город, хоть в Небесную столицу. Всё равно от него никакого толку!       Обруганный владыка Наньян покрепче сжал в руке лук, борясь с желанием отправить следующую стрелу прямо в голову одного невыносимого генерала. Он бы не упустил духа, если б не отвлёкся на мертвеца, который выпрыгнул на Му Цина из-за спины. Спасать его не пришлось – сам справился, но упущенного времени было не вернуть. «И волнуйся после такого о нём. Да ни в жизни!» – в сердцах подумал Фэн Синь и сказал: – Если такой умный, чтобы всех поучать, чего ж тогда сам не расправился с нечистью? – И как бы я её достал? Моя сабля не умеет рубить сквозь деревья, – огрызнулся генерал Сюаньчжэнь, нанося рубящий удар, который рассёк трупа на две части. – Пф, незачем тогда затевать ссору на пустом месте. Вот же... – Фэн Синь приложил два пальца к виску, отвечая неожиданному собеседнику по духовной сети. – Кто это был? – не из любопытства, а скорее для галочки спросил Му Цин. – Лин Вэнь выходила на связь. Владыка интересуется, сколько ещё времени потребуется на поимку того Свирепого призрака, – Фэн Синь хлопнул себя по бедру, возле которого покачивалась ловушка для порождений тьмы. Внутри неё уже пылал зелёный огонёк – нечисть бесновалась, желая выбраться. Дух, за которым их посылали, полшичэня назад был пойман. – И на что ты намекаешь? – резким движением генерал Сюаньчжэнь стряхнул кровь с лезвия своей сабли, возвращая её в ножны. – Мы должны возвращаться, а с мелкой нечистью справятся и заклинатели. Тут их территория. – Тогда иди к Владыке один. Я останусь, – такой вариант не очень понравился генералу юго-восточных земель, и он уже хотел возмутиться по этому поводу, но был грубо прерван. – Даже не начинай! Будь тут лишь мертвецы, можно было б не беспокоиться, но Яогуай может унести много жизней. Так что не закатывай в очередной раз сцену. – А сам то справишься? – сложив руки на груди, Фэн Синь недоверчиво посмотрел на растрёпанного товарища. – Это уже я сам решу. Если Владыка будет спрашивать, можешь сказать всё, как есть. А теперь вали отсюда.       Наньян ещё пару минут гипнотизировал взглядом старое дерево, что стояло за спиной Му Цина. После хмыкнул, активировал печать и без каких-либо слов перенёсся в Столицу. – Ну, наконец-то.       Теперь, когда рядом больше нет никаких отвлекающих факторов, Небожитель мог полностью сосредоточиться на злом духе. Едва заметный след из тёмной энергии уходил на запад. Там и стоит искать. ***       Размашистые листья папоротника слабо качались, встревоженные редким ветерком. Россыпь крохотных капелек росы поблёскивала в лунном свете, словно драгоценные камни. В них отражались ветви вековых дубов и сосен, а также клубы чёрного тумана.       Создание, что когда-то рассекало лес, дыша с ним одним воздухом, сейчас едва ли нуждалось в этом. Вместо горячей крови теперь по его венам текли обжигающе-холодные потоки первородной тьмы. Змеи тёмной ци расходились от злого духа во все стороны в поисках источника жизненной энергии. Одна из так называемых «змей» задержалась возле крутого склона – в овраге лежало ещё живое тельце.       Злой дух уже было собрался спрыгнуть вниз, но сработало звериное чутьё, вынуждая метнуться в другую сторону. На месте, где только что стояло порождение тьмы, вспыхнул талисман. Яогуай утробно зарычал, но его судьба была уже предрешена. Атакуя существо сзади, прилетело ещё несколько талисманов, которые соединились в сияющий золотой барьер.       Бой был недолгим. Не успела прогореть и половина палочки благовоний, как отрубленная голова Яогуая упала под куст дикого шиповника. Тело убитого злого духа медленно возвращалось в свою прижизненную форму. – Так это была самка..., – совсем тихо сказал Му Цин, смотря на почти в клочья разорванное брюхо серой волчицы. – Люди своими же руками создают чудовищ, а после заливаются слезами, виня во всём тьму.       Небожитель уже собирался перенестись в Небесную столицу, когда первые рассветные лучи пробились через густую крону деревьев. У самого оврага, зацепившись за нижнюю ветку куста, висела фиолетовая ленточка. Прислушавшись к потокам энергии, Му Цин уловил совсем слабый отклик: «Неужели кому-то удалось выжить?».       Пройдёт, по меньшей мере, несколько часов, прежде чем солнце осветит дно оврага. «К черту, придётся спускаться так», – подошва дорогих сапог то и дело скользила на рыхлой земле, пока генерал юго-запада продирался вниз. Одна из веток даже хлестнула мужчину по щеке, от чего тот громко ругнулся. Когда крутой склон сменился относительно ровным дном, Му Цин зажёг на руке огонёк. «Ребёнок?!»       Мальчишка лежал на животе. Понадеявшись на удачу, Небожитель коснулся маленького запястья и влил в меридианы немного своей ци. Фундамент был крепкий, ядро ещё не успело сформироваться. Дышал ребёнок очень поверхностно, но главное – был жив. Проверив его состояние, Му Цин неутешительно закусил нижнюю губу: повреждённая нога, сильная лихорадка, множество царапин и синяков. Если сейчас ничего не предпринять, то ребёнок за несколько часов просто сгорит.       Завернув мальчишку в своё верхнее одеяние и перед этим зафиксировав поврежденную ногу, Му Цин начал выбираться. Почти на самом верху из-за осыпающейся земли мужчина поскользнулся, больно впечатываясь коленями в мелкие камешки. Стоя почти на четвереньках, одной рукой прижимая к себе пока ещё живую ношу, Небожитель вспоминал последними словами всех известных ему демонов и пытался опять принять вертикальное положение. «Да уж Му Цин! Так себе из тебя спаситель!» *** Постоялый двор небольшого городка на землях Юньмэна. – Отец! Ты опять не следишь за своим здоровьем, – молодая девушка отчитывала сгорбленного старика, который перетащил тяжелый мешок за стойку. – Лекарь Лю говорил тебе поберечь спину. – Твой лекарь не будет за меня работу делать. Вот пусть сидит себе и дальше травки перебирает.       Не обращая внимание на новые причитания, владелец постоялого двора попытался закинуть на спину очередной мешок с углем. Как вдруг поясницу прострелило такой сильной болью, что ноша с грохотом упала на пол. От мешка во все стороны разлетелась чёрная пыль. – Отец! – Аи подбежала к родителю, обхватив того рукой за пояс. – Говорила же... Давай я отведу тебя в постель, отдохни сегодня, а я обслужу людей. – Не нужно, я только посижу немного. Скоро новые постояльцы начнут приходить, а уголь всё ещё стоит в проходе, – старик тяжело дышал, но не собирался так просто идти на поводу у дочери. – Иди. Я попрошу помощи у сына старосты. Он говорил, что сегодня будет с отцом дома, – девушка медленно уводила отца от проклятых мешков. – Этого тощего труса?! – стоило Чжу Хенгу услышать о юноше, кто уже два года увивался возле его единственной дочери, как боль отошла на второй план. – Даром, что родители дали ему такое «говорящее» имя, если он не может даже чётко обозначить свои намерения к тебе! Только топчется и вздыхает, как влюбленная девица. – Ну, не говори так. Ты же сам его вечно гоняешь от меня. Что тогда произойдет, если А-Юн отправит нам первое письмо? – Гм, ты, верно, преувеличиваешь, я ведь его почти не трогаю. Могу только припугнуть иногда.       Девушка на это тихо рассмеялась. Кому как не ей приходилось спасать своего почти жениха от крутого нрава родителя. – В самом деле? Год назад ты едва не сломал ему руку своей тростью. – Это когда он лез к тебе целоваться? – старик стал разговаривать немного мягче, вспомнив, как тогда гонял этого юнца по улицам их деревушки. – Он только в щёку хотел..., – девушка в смущении отвернула голову. – Я твою мать тоже лишь в щеку хотел поцеловать. Потом пришлось в спешке к свадьбе готовиться.       За неспешной беседой они дошли до комнаты главы семейства. – Отец, отдохни пожалуйста. Я потом сбегаю в аптеку за мазью. – Эх... Куда ж я денусь от тебя, – старик чисто из вредности продолжал ворчать, но позволил усадить себя на кровать. – Хорошо, можешь позвать этого тру... кхм, молодого человека. Пусть поможет тебе. Обещаю, бить не буду. – Спасибо, ты лучший! – на радостях девушка крепко обняла единственного родителя. – Можно ещё одну просьбу? – Не многовато будет? – от легкой улыбки в уголках глаз Хенга собрались старческие морщинки. – Я лишь хотела потом послушать твои рассказы о матушке и старшем брате. Можно? – Вот же, маленький чёртенок. Иди давай, – трости рядом не оказалось (наверно, осталась где-то у входа), так что пришлось пригрозить кулаком. Послышался звонкий девичий смех и быстрые отдаляющиеся шаги. ***       Девушка скучающе облокотилась на стойку, подперев щёку кулаком. Сейчас было ещё рано для первых посетителей, а успело произойти столько всего. По счастливой случайности Юн как раз гулял недалеко от постоялого двора (случайно, ну да, верим). Не прошло много времени, и все мешки были убраны с прохода, а сам юноша остался в подсобке, чтобы передвинуть их в более дальний угол.       В очередной раз вздохнув, Джу Аи взяла тряпку, дабы ещё раз протереть столики. Но дверь резко открылась, с грохотом ударяясь о стену. Девушка вскрикнула, испугавшись хмурого лица незнакомца. От него исходил запах крови.       Словно поднявшегося шума было мало, из подсобки донёсся грохот и звон медных котелков. Юн, с головы до ног перепачканный в саже или какой-то другой ерунде, выбежал, держа перед собой метлу, словно та могла защитить их не хуже любого меча или сабли.