Битва за экстрасенса

Работа, конечно, помогала отвлечься, но каждый вечер Илья снова прокручивал в голове последний разговор с Владом. Как он ни пытался, забыть жестокие слова не получалось, и он с каким-то мазохистским упоением раз за разом повторял про себя брошенную напоследок фразу. "Было ошибкой связываться с тобой." Вот так просто. Илья вспоминал их недавний разговор в машине, который теперь казался таким далеким и будто из другой жизни. Тогда он сказал, что не хочет проблем, и чернокнижник прицепился к формулировке - мол, не он ли эта "проблема". Влад не был проблемой - Ларионов, несмотря ни на что, чувствовал это до сих пор очень отчетливо. Но произошла "ошибка", и ей неожиданно стал сам Илья. Все прошедшие с того звонка дни он постоянно чувствовал себя каким-то нездоровым, словно у него резко отняли часть сил. Из-за тревожных мыслей он плохо спал, что не могло не сказаться на настроении и концентрации. На репетициях выступлений он допускал промашки, сбивался и в итоге просто бросал все, не доведя до ума. Водоворот переживаний утягивал глубже, и выплыть никак не получалось. Илья полностью отстранился от соцсетей и чатов "Битвы", чтобы ненароком не наткнуться где-то на новости о Череватом, но слишком живой образ чернокнижника то и дело всплывал перед глазами. Он всерьез опасался, что совсем поехал крышей из-за взбалмошного экстрасенса, настолько прочно тот обосновался в его голове и не спешил оттуда убираться, как бы ни старался Ларионов. У него уже возникали закономерные сомнения в том, кто из них двоих, в конце концов, одержимый. Он и представить не мог, что успел настолько глубоко влипнуть в эти неоднозначные отношения, в этого неоднозначного человека. И, что хуже всего, он отлавливал в своих реакциях отголоски того, прошлого себя - нервного, вспыльчивого, истеричного, каким никогда больше не намеревался быть. Влад умудрился разворошить его сердце, словно осиное гнездо палкой, и теперь оттуда рвался рой неконтролируемых чувств и эмоций, который надрывно гудел в груди, не находя выхода. Илья нарочно взял на субботу дополнительную подработку, чтобы не было соблазна посмотреть новый выпуск "Битвы". Как бы он ни уговаривал себя включиться в роль отстраненного ведущего, которому просто нужно оставаться в контексте, ничего не выходило - он знал, что не сможет беспристрастно оценить работу участников, ведь по-настоящему важен для него был только один из них. Ларионов старательно избегал мысли о том, что неотступно близится день, когда ему придется присутствовать на испытании - он уже вписался вести следующее. Чтобы заранее не накручивать себя, он предпочел просто не думать об этом до самых съемок, а там - будь что будет. Илья прилетел в Москву неудобным ночным рейсом, чтобы до встречи с экстрасенсами на площадке оставалось как можно меньше времени. Он урывками подремал в самолете и был таким вымотанным, что, оказавшись в отеле, мгновенно заснул - сказалась накопившаяся усталость. Зато утром он ощущал себя куда менее разбитым и после контрастного душа и раннего завтрака был вполне собран и бодр, чтобы выполнить свои обязанности как полагается. Съемки в этот раз проходили в том же особняке, где совет жюри и финальное вынесение решений. Ларионов не стал выяснять, что этому способствовало, но был рад, что не пришлось далеко ехать или торчать на улице - погода оставляла желать лучшего. Пока дела складывались неплохо, и Илья всеми силами гнал малейшие мысли о неуклонно приближавшейся встрече. Он познакомился с героинями испытания - матерью, потерявший сына-подростка при непонятных обстоятельствах, и ее сестрой. Женщины держались стойко, но тяжелая тема сулила непростое расследование. Бросив короткий взгляд на свое отражение в зеркале гримерки, Илья остался доволен выбранным по случаю темно-синим костюмом и, отринув все посторонние мысли, отправился на площадку. Первой задание выслушала Ольга Якубович. Она внимательно оглядела присутствующих и столики перед собой и попросила ведущего "показать" содержимое трех абсолютно одинаковых черных коробок ее помощнице-куколке - своеобразному талисману, с которым она не расставалась на испытаниях. Илья выполнил просьбу, хоть и чувствуя себя несколько странно. Но чему было удивляться - он уже столько здесь повидал, что должен был выработать иммунитет к любым нестандартным вещам. Ведьма выбрала коробку с фотографией погибшего мальчика. Она долго и обстоятельно рассказывала родственницам свою версию случившегося и даже усмотрела некое подобие проклятия, коснувшегося семьи много лет назад. Когда Ольга покинула площадку, женщины, хоть и впечатленные точными деталями, засомневались и предложили подождать вердикт следующих участников. Дальше шел шаман Эрденесан, которому удалось тронуть наблюдателей своими словами, но вот досконально разобраться в деле, увы, нет. Все с нетерпением ждали третьего. Влад появился в зале явно в прекрасном расположении духа, если не сказать в легкомысленном. Одетый в яркий горчичный свитер с высоким воротом, он широко улыбался, подходя к столикам с коробками. Илья глубоко вздохнул, надевая маску профессионального ведущего, и наконец посмотрел чернокнижнику в глаза. - Здравствуйте, Владислав, какой вы сегодня солнечный. - Здравствуйте, - Череватый не уступал ему в демонстративной вежливости, - спасибо, настроение хорошее. Поработаем! Ларионов объяснил задание и отошел немного в сторону, наблюдая, как чернокнижник выбирает коробочку. От него не укрылся его нездоровый вид, мастерски загримированный визажисткой. "Не думать, не думать, не думать," - повторял он про себя, продолжая исподлобья следить за процессом. Наконец Влад определился и указал на один из столиков. - Эту, говорит, берем. Внутри оказалось фото захламленного сарая, где нашли тело паренька. Влад непонимающе смотрел на картинку и вдруг рассмеялся. - Вспоминаю свой ремонт, - пояснил он странную реакцию, - такой же бардак был. Нет, серьезно, вот прямо как там. Он принялся бормотать призывы, изредка поглядывая в свое грязное зеркало. - Вообще хуйня какая-то, - усмехнулся он, не стесняясь в выражениях, - зачем вы это даете? Это просто сарай, рядом кладбище какое-то показывают. Бред полнейший, а не фотография. Ларионов с недоумением посмотрел на мать мальчика рядом с собой - женщина была ошарашена резкими замечаниями не меньше него. - Вот мне бы кто из клиентов такое принес - сразу бы нахер отправился, - не унимался чернокнижник, - даже смотреть бы не стал. - Влад, задание одинаковое для всех, - Илья начинал раздражаться, но удерживался в рамках своей роли. - Вы можете сказать что-то об этом месте? И почему оно важно для нашей героини? Череватый недовольно хмыкнул и снова зашептал. - Даже придумывать не буду, мне это место ни о чем не говорит, - с него давно слетел весь изначально позитивный настрой, и улыбка, которую он вымучивал, выглядела отталкивающе. - Давайте вас просто посмотрю. Он подошел к женщине, не удостоив Илью даже мимолетным взглядом, и какое-то время всматривался в ее лицо. - Плечо болит, скажи, - Ларионов узнал низкий голос. - И работу пусть поменяет, на этой ничего не добьется, только заебется. Череватый оскалился от неожиданно всплывшей рифмы, усмехнулась и героиня, которая уже явно не рассчитывала на какую-то пользу от экстрасенса. - Расскажем, что произошло на самом деле? - вклинился в этот театр абсурда Илья, у него только что дым из ушей не валил от напряжения. Женщина кивнула, и они, дополняя друг друга, посвятили Влада в трагедию ее семьи. Тот, казалось, совершенно не проникся. Он то и дело поглядывал на фото с сараем и нетерпеливо крутил в руках зеркало. - Слушайте, ну это полная чушь, - запальчиво заговорил он, как только ведущий замолчал, - если нужна помощь - давайте нормальный материал, а не какую-то ебанину, простите. Ну сарай, и что? Там сколько всего могло быть за это время? Я точно говорю, что никогда бы клиента с таким фото не принял. - Вы сами выбрали именно эту коробку, так что никто из нас не виноват, - попытался осадить разбушевавшегося чернокнижника Ларионов, но тому едва ли нужны были его замечания - он злобно сверкал глазами и нетерпеливо переминался на месте, стремясь скорее уйти. - Спасибо, Владислав, если вы закончили - мы с вами прощаемся. Ведущему стоило немалых усилий произнести все это сдержанно и оставаться в рамках приличия, хотя внутри он закипал от негодования. Череватый состроил кислую мину и, не прощаясь, отправился прочь из зала. - Перерыв! - крикнул кто-то из команды. - Извините, я сейчас, - бросил Ларионов героине и устремился к выходу. В груди клокотало от возмущения и злости на буйного экстрасенса. Он выскочил в полутемный коридор и успел заметить, как высокий силуэт скрывается в гримерке. Илья в два десятка широких шагов преодолел расстояние до комнаты и распахнул дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену. - Ты что, блять, такое творишь?! - с ходу накинулся он на обернувшегося на шум Череватого, хватая за грудки. Не ожидавший нападения Влад не успел среагировать и был оттеснен к столу разъяренным ведущим, несмотря на то, что был выше и крепче. - Я повторяю, - уже не сдерживаясь, орал Ларионов, - какого хуя ты, блять, себе позволяешь?! Люди пришли за помощью, а ты выебываешься: фото ему не такое, задание не такое! Он сжимал в кулаке натянувшуюся ткань свитера и сверлил глазами лицо перед собой. Лицо выглядело растерянным, но вдруг губы растянулись в улыбке, и она не предвещала ничего хорошего. - Ну наконец-то, - хрипло проговорил чернокнижник, который все это время даже не пытался оттолкнуть Илью или дать сдачи, - идеальный Ларионов показывает себя настоящего. А то весь такой правильный, просветленный, зож-хуеж, но я знаю, какой ты на самом деле. - Ты мне зубы не заговаривай, - Илья встряхнул несопротивляющееся тело и в тот же миг невольно подумал, буквально на секунду, каким податливым и нежным оно могло бы быть совсем в иной ситуации. - И мысли у тебя далеко не светлые, - довольно скалился Череватый, прищуривая темные глаза. - Не лезь мне в голову, тварь! И не смей на меня влиять! - воскликнул Ларионов, теряя контроль. - Совсем спятил со своей чертовщиной! Ты о людях бы подумал, мать сына потеряла, а он ржет стоит ей в лицо! Совести ни на грамм, бездушная ты скотина! От бешенства горело лицо и сводило челюсти. - Давай, - низко шептал Влад, нагло вскидывая подбородок, - давай, отпусти себя, не сдерживайся! Посмотри, какой я, уже не нравлюсь? Похуй на этих людей, на эти задания, на всех. И на тебя мне похуй. Илья чувствовал, что дрожит. Пальцы на свитере свело судорогой и костяшки побелели, контрастно выделяясь на фоне горчичного трикотажа. Жгучая ненависть, которой он давно не испытывал, красной пеленой застила глаза. - Ну, что молчишь? - смеясь, поддразнивал чернокнижник. - Тебе же так хочется ударить, так хочется сделать больно. Будь мужиком, наконец, давай! Я даже не сопротивляюсь, смотри. Сквозь слепящее марево ярости Илья видел, как Череватый поднимает вверх руки, словно сдаваясь. Пульс оглушающе стучал в ушах, перекрывая ядовитые слова, которые продолжал изливать в его сторону чернокнижник. - Тебе место в аду, - зашипел Ларионов, занося руку для удара. - Илья, ты здесь? Пора на площадку, - прервал его внезапный девичий голос за спиной. - Выйди! - рявкнул он на автомате, оборачиваясь, и натолкнулся на испуганный взгляд Тани, ошеломленно замершей в дверях. Илью флешбекнуло, резко и сильно, как если бы он долго летел с высоты и в конце концов приземлился на голый асфальт. Эти округлившиеся от страха глаза, в которых разливались паника и неверие. Они были так похожи на другие. Те, которые он когда-то узнал бы из тысячи, а сейчас почти не помнил. Но навсегда сохранил в памяти взгляд, полный разочарования в нем. Он любил ту девушку всем сердцем. А потом, не справившись с эмоциями, поднял на нее руку. Теперь этим взглядом на него смотрела Таня - всегда дружелюбная и внимательная к нему, но ставшая невольной свидетельницей его падения в пропасть, от края которой он бежал столько лет. Илья разжал пальцы, до сих пор сжимавшие свитер чернокнижника, и сделал шаг назад. - Ребят, что у вас произошло? - тихо спросила Таня, не решаясь подойти ближе. Илья вдруг очень ясно понял, что она боялась их. Она боялась его. Осознание обрушилось на него каменной плитой, погребая под собой так тщательно выстроенные фантазии: он не смог, не изменился, все было напрасно. Он сделал иллюзию своей профессией, но в итоге обманул сам себя. Самоконтроль, который он по крупицам собирал столько лет, разлетелся вдребезги, стоило чувствам вмешаться в его жизнь. Чувствам и Владу. - Илья? - осторожно повторила Таня. - Извини, я сейчас приду, буквально пару минут, - быстро заговорил Ларионов, неверным шагом приближаясь к двери. Таня чуть посторонилась, пропуская его. Ноги сами понесли во двор особняка. Илья выскочил на улицу через черный ход и замер на крыльце, запрокинув голову и прикрыв глаза. Он не чувствовал холода, хотя рубашка и тонкий костюм едва ли от него защищали. Сбившееся дыхание постепенно успокаивалось. Ларионов прислушался к себе и понял, что ощущает только пустоту. Но не ту блаженную пустоту, которая наполняет чистотой и умиротворением, а другую - такую, что бывает после урагана, разметавшего все на своем пути и оставившего одни обломки и израненную землю. Сначала Илья услышал тихие шаги, а потом его плеча осторожно коснулась рука. - Ты как? - голос Тани звучал озабоченно. - Уже иду, сейчас продолжим, - ответил он, не открывая глаз. Маленькая ладонь проскользнула под его локоть и крепко обхватила, и в этом жесте больше не было страха, не было разочарования - только поддержка и искреннее участие. - Прости, что тебе пришлось это увидеть, - произнес Ларионов, по-прежнему не решаясь взглянуть на девушку. - Не хотел тебя напугать. - Да ты чего, я просто за вас переживала, драки нам только не хватало, - усмехнулась Таня и как-то по-детски, по-простому прижалась лбом к его плечу. - Тебя я точно совершенно не боюсь. Илья стоял на крыльце, подставив лицо холодному осеннему ветру, чувствовал под боком Танино дружеское тепло, и на его щеках остывали бегущие из-под прикрытых век слезы облегчения.