Битва за экстрасенса

Простояв на крыльце до тех пор, пока эмоции не улеглись, а тело окончательно не продрогло на ветру, Илья вернулся внутрь. Таня предусмотрительно ушла чуть раньше, давая ему возможность прийти в себя без посторонних глаз, за что он был бесконечно благодарен. Она, наверняка, заметила его слезы, но виду не подала, чем еще сильнее тронула его. Визажистка уже ждала ведущего и быстро, не задавая лишних вопросов, мастерски загримировала последствия внезапной истерики. Ларионов, преодолевая неловкость, зашел на площадку, извинился перед командой за задержку и встал рядом с героиней испытания. - Все в порядке? - участливо спросила она. - Да, спасибо, плохо себя почувствовал, простите за ожидание, - как можно спокойнее ответил Илья. - Не мудрено, - усмехнулась женщина, - магия кругом, кого угодно скосить может. Уж не Влад ли на вас порчу наслал? Что-то больно грустный он отсюда убегал. Илья нервно кашлянул, но, взглянув на героиню, заметил искорки смеха в ее глазах и тоже улыбнулся. - У меня к порчам Влада иммунитет. - Начинаем! - прервал их беседу громкий голос за кадром, и Ларионов подобрался, возвращая все свое внимание рабочему процессу. Марианна тотально провалила испытание, и Илья невольно подумал о том, что, если бы не она, в черном конверте сегодня стопроцентно оказался бы Череватый. Линда отработала по классике, четко и уверенно, но по-настоящему семью погибшего мальчика, как, впрочем, и ведущего, на этот раз удивил Максим. Илья так впечатлился его методами работы и точностью в мельчайших деталях, что даже на время забыл о стычке с Владом и своих переживаниях. - Совет жюри снимаем сразу, - объявила Таня, как только колдун покинул зал. - Марат может только сегодня. Илья устало вздохнул, но выбора у него не было. Перехватив на ходу сэндвич и чашку чая, он отправился на обсуждение. Он собрал в кулак всю свою выдержку, чтобы дать адекватные комментарии каждому экстрасенсу, но не преминул поддержать героиню в ее возмущении относительно поведения Влада. - Я считаю, что это неприемлемо, - заметил Ларионов, - это можно расценить как оскорбление людей и абсолютное неуважение к их трагедии. - Да, к сожалению, Владислав не всегда отдает себе отчет, - согласно кивнул Марат. - Можно списать это на так называемого Толика, что мы наверняка и услышим в готическом зале, но я бы не стал поддерживать эту легенду. В конце концов, взрослый человек, кем бы он ни был, должен себя контролировать. Я обязательно подниму эту тему. "Кто бы сомневался," - усмехнулся про себя Илья, давно оценивший провокаторские способности ведущего. Он собирался уехать в отель сразу после совета, но обещание Марата заинтриговало, так что он решил остаться и посмотреть съемку в зале без монтажа. В аппаратной царило оживление: после дневного эксцесса все ждали, что же устроит "звездочка" на выгоне. Илья притулился на табуретке рядом с Таней и уставился в монитор. Все начиналось стандартно: выстроившиеся в шеренгу экстрасенсы, очевидно уставшие после долгого ожидания, но все же собранные, отблески теплого света люстр на сосредоточенных лицах и Башаров, уверенным шагом входящий через высокие двери. Традиционно поприветствовав участников, он показал два конверта. - Мне не терпится сообщить новости - для кого-то хорошие, для кого-то не очень, - он обвел взглядом присутствующих. - Но сначала мы должны обсудить один весьма непростой вопрос. По залу пронеслись тревожные шепотки, экстрасенсы напряглись. - Марат умеет нагнать жути похлеще любого колдуна, - со смешком заметила Таня. - Влад! - громко обратился к чернокнижнику Башаров. - Как прошло сегодня ваше испытание? Камера выхватила лицо Череватого с приклеенной улыбкой. - Прошло - и слава Господи, - криво перекрестился он. - Я бы хотел, чтобы вы отнеслись серьезно к тому, что я сейчас скажу, - напустил на себя важности Марат. - Дело в том, что герои наших испытаний обращаются, в первую очередь, за помощью. И они не должны слышать в свой адрес упреки, а уж, тем более, отборный мат. - Послушайте, вы знаете, как я работаю, как моя бесовщина говорит, - закусился чернокнижник. - А то, что задание было дурацкое, так это к сценаристам претензии, а не ко мне. - О, и нам прилетело, - хохотнул позади Ильи кто-то из команды. - Я не сомневался, что услышу именно это - все дело в вашем Толике, - продолжил Башаров, - но вы - это вы, и сейчас я говорю именно с вами. Речь не о том, как вы преподносите информацию. Вы позволили себе откровенное хамство по отношению к незнакомым людям. К матери, потерявшей сына. А теперь еще и к сотрудникам программы. И вы абсолютно точно понимали, что делаете. - Ой, все, Череватый вселенское зло, а все белые и пушистые, - махнул рукой нахмурившийся Влад. - Мне уйти с проекта прямо сейчас? - Влад, успокойтесь, - тихо произнесла стоявшая рядом Ольга и осторожно коснулась его руки. - Нет, я не хочу это слушать, - кипел чернокнижник. - Плевать мне на эти испытания, на этих людей и на эту сраную синюю руку. Я сильнее всех, кто здесь стоит, а меня просто хотят убрать за то, что кто-то там обиделся. Я даже догадываюсь, кто это был. - И кто же? - невзначай поинтересовался Марат, наблюдавший за истеричным экстрасенсом с таким видом, будто перед ним взбалмошный ребенок. - Ведущий, Илья Ларионов, - ухмыляясь, ответил Влад. - У него на меня зуб. - И тебе досталось, - ближайший к Илье оператор дружески хлопнул его по спине, а Таня бросила короткий взволнованный взгляд. - Признаюсь, - тем временем вещал Марат, - узнав о вашем поведении на совете жюри, я настаивал на том, что покинуть проект сегодня должны именно вы. Он сделал театральную паузу, а Череватый закатил глаза. - Но, вопреки всему, наша героиня и Илья, которого вы совершенно напрасно обвиняете, убедили меня, что здесь, - Башаров показал черный конверт, - должно лежать фото другого участника. Я начну с белого конверта, чтобы немного поднять всем настроение. А вам, Влад, дам небольшой совет: если вы действительно обладаете большой силой, вам необходимо ее обуздать. Грубость и инфантильность не делают вам чести. Перейдем к лучшему участнику этой недели. Илья смотрел на экран, где Максиму вручали белый конверт, а Марианну провожали домой с черным, но видел только Влада, который, словно выпав из реальности, топтался на своем месте, опустив глаза в пол, нервно кусал губы и потирал длинными пальцами подбородок. Его лицо было бледным и измотанным. Когда Башаров попрощался и вышел за двери, чернокнижник резко опомнился и сорвался с места, спешно покидая площадку. Ларионов тоже заторопился в отель. На дворе стояла ночь, и он уже еле держался на ногах от перенасыщенного эмоциями дня. Спустившись по главной лестнице особняка, он заметил, как за коваными воротами мелькнули и скрылись в темноте задние фары знакомого черного седана. Илья решил остаться в Москве до следующего испытания. Днем он был уверен, что откажется, и даже предлагал на замену Веру Сотникову, но Тане удалось переубедить его. Девушка настаивала, что именно Илья собирает больше всего восторженных отзывов в качестве ведущего, а желание зрителей - закон, и в итоге он сдался. К тому же, он уже построил планы на ближайшую неделю в столице, и менять их с бухты-барахты было бы глупо. Лежа на кровати в гостиничном номере, он засыпал с мыслью о том, что, на удивление, уже не так злится на Влада и на самого себя за некрасивый срыв. В течение недели Илья занимался рабочими делами, всячески абстрагируясь от "Битвы" и всего с ней связанного. Он встретился с парой друзей и отлично провел время на вечеринке в честь открытия нового ресторана в центре, где даже позволил себе немного вина. Он выпивал редко, предпочитая не терять голову от алкоголя, а следующий день - от похмелья. Но была суббота, было весело, его окружали красивые лица и приятная музыка, а вино оказалось действительно неплохим. Ларионов втянулся в ни к чему не обязывающую беседу с симпатичной брюнеткой, которая, как назло, оказалась поклонницей "Битвы" и не преминула расспросить ведущего обо всей внутренней кухне шоу. Илья держался в рамках, помятуя о контракте, но на вопросы все же отвечал - внимание и интерес девушки грели душу. Новая знакомая живо реагировала на его рассказы о смешных случаях на съемках и делилась собственным паранормальным опытом, который, хоть и был весьма посредственным, позабавил менталиста. Ларионов давно не позволял себе алкоголь, так что быстро почувствовал непривычную легкость в теле и едва заметное головокружение. На этой стадии такое состояние ощущалось приятным и не тяготило, а, скорее, расслабляло. Тревожащие всю неделю мысли отошли на второй план, давая ненадолго забыться в эйфории праздничного вечера. К ним подскочил фотограф, который то и дело сновал поблизости и делал кадры с гостями вечеринки для соцсетей. - Будьте любезны, - улыбчивый парень продемонстрировал им фотоаппарат, призывая позировать. Илья порадовался, что выбрал для такого случая нарядный черный костюм по фигуре, и, повернувшись к камере, ослепительно улыбнулся, деликатно приобнимая свою собеседницу одной рукой и салютуя бокалом в другой. Фотограф сделал несколько разноплановых кадров, дежурно поблагодарил их и растворился в толпе. Вскоре Ларинова перехватили знакомые, и веселую брюнетку, очень кстати встретившую подругу, он тоже потерял из виду. Время близилось к полуночи, когда разгоряченный развлечениями Илья подумал, что пора бы в отель. Он не планировал терять контроль, но терпкий вкус вина на языке напоминал, что еще немного - и его планы пойдут прахом. Распрощавшись с приятелями, Илья забрал свое пальто и вышел на улицу. Первые редкие снежинки вспарывали темно-синий полог столичного неба, подсвеченный ночной иллюминацией. Илья запрокинул голову, которая изрядно гудела от шума и выпитого алкоголя, и с удовольствием ощутил на лице освежающую прохладу. Он наслаждался воздухом после душного помещения еще несколько минут, пока не подъехало такси. Сидя в машине, Ларионов решил скоротать время в соцсетях. Директ пестрел сообщениями и отметками. Он пролистал их, наспех кидая ответные реакции, и тут заметил фото, сделанное ранее в ресторане - в профиле заведения выкладывали репортаж "по горячим следам". Кадр с брюнеткой получился по-настоящему удачным, и Илья сразу репостнул запись в сторис, оставляя отметку места и пару слов благодарности за хороший вечер. Оказавшись в номере, Ларионов скинул в коридоре пальто и пиджак и завалился на накрытую покрывалом кровать. В машине немного укачало, да и спать почему-то не хотелось. Размышлять о чем-либо - тоже, поэтому он снова зашел в инстаграм и стал бездумно листать ленту. Ранее он все-таки не удержался и подписался на экстрасенсов с "Битвы", поэтому их свежие посты теперь регулярно всплывали у него в новостях. Он лайкнул фотографию Ольги с ее коллекцией кукол-помощниц и пост Марианны, где она прощалась с шоу. Он прокрутил еще немного вниз и наткнулся на новый рилс Влада. Не включая звук, Илья всматривался в осунувшееся лицо на видео. Чернокнижник очевидно схуднул и выглядел уставшим, но держался, как обычно, с нагловатой самоуверенностью. Он эмоционально жестикулировал и широко улыбался, но в наигранной радости сквозила фальшь - менталист считывал это безошибочно, даже будучи не совсем трезвым. В углу высветилось новое сообщение. Илья ткнул на значок директа. - Вспомнишь солнце, вот и лучик, - хмыкнул он, открывая переписку с Череватым. "Красивая, твоя?" - послание, которое тот отправил реакцией на сторис с брюнеткой из ресторана, было крайне емким. "Праздный интерес или есть другие причины для вопроса?" - среди вороха смешанных эмоций Ларионов четко отследил одну - разгорающийся азарт. "Какие у меня могут быть причины? Если ты про ревность - то я, кажется, уже несколько раз сказал о своем отношении." - Вот же сукин сын, - выругался вслух Илья и быстро настрочил ответ. "Да, я помню, тебе похуй на всех и на меня тоже. Зачем пишешь тогда?" "Любопытно стало, что за девка тебя оседлала," - нарочито грубые слова только веселили своей нелепостью. "Никто меня не оседлал, как ты выразился. Случайная знакомая с мероприятия." "У меня почти получилось," - прилетело через секунду, и Илья почувствовал, как кровь прилила к лицу. "Ты о чем?" - на всякий случай спросил он, впрочем, уже и так догадываясь, к чему клонит его собеседник. "Тогда, в машине, помнишь? Были все шансы, согласись! Будь я понастойчивее, затащил бы тебя к себе домой как нехер делать." Илья сглотнул вязкую слюну с привкусом вина. Перед глазами вихрем пронеслись воспоминания о том случае, заставляя ладони вспотеть. Он с ужасом понимал, что в смелом заявлении была доля истины. "Какая наивная самоуверенность," - напечатал он вопреки своим мыслям. "Не строй из себя дурака, тебе не идет. Сам знаешь, что так бы все и было. А зря ты отказался - тебе бы понравилось," - Влад сопроводил сообщение подмигивающим эмодзи. Илья пялился в экран, разрываемый противоречивыми эмоциями. Его разумная часть кричала о том, что нужно просто прекратить этот глупый фарс, кинуть наглеца в бан и спокойно лечь спать. Другая же, подстегиваемая алкоголем и природной любознательностью, категорически отказывалась соглашаться с первой и, кажется, побеждала. "Видишь, как удачно получилось - не поехал и не узнал, а то вдруг разочаровался бы, было бы обидно," - Ларионов призвал на помощь свой сарказм. "Смешно, - ответил Череватый. - Поверь, я бы мог заставить тебя кончить, даже не раздеваясь." Илья, не веря своим глазам, несколько раз перечитал сообщение и даже по-детски зажмурился в надежде, что оно исчезнет, если не смотреть. Но послание никуда не делось - наоборот, к нему добавилось еще одно. "В принципе, я и сейчас мог бы, из праздного интереса." Илья не мог не заметить, как чернокнижник скопировал его же слова. Но быстро забыл об этом, переключаясь на первую половину фразы. Он заерзал на кровати, нервно провел рукой по волосам, растрепав их окончательно, и сделал глубокий вдох в надежде успокоиться. Получалось плохо, а Влад только усугублял ситуацию. "Кстати, в этом костюме на фотке ты очень горячий. Даже жалко было бы снимать его с тебя." "Ты же сам сказал, что и снимать бы не пришлось," - попытался свести все к стебу Ларионов, но интуиция подсказывала, что тщетно. "Да, можно было бы обойтись и без этого. Уверен, в этих узких брюках твоя задница отлично смотрится." "Серьезно? Мы обсуждаем мою задницу?" - напечатал Илья, а вслух усмехнулся абсурдности происходящего. "Пока нет, до нее еще дойдем. Ты очень нетерпеливый, я догадывался, но не думал, что настолько. Я бы начал с твоих губ. Ты отзывчивый на поцелуи, я заметил в тот раз в гостинице. Как ты тянулся за лаской, открывался мне. Я бы целовал тебя сначала нежно, аккуратно, только касаясь губами. Пока не почувствовал бы, как ты приоткрываешь их, требуя большего." Илья читал, и с каждым словом сердце стучало сильнее, отдавая в ушах бешеным ритмом. Он потянулся к вороту и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке - дышать стало чуть легче. "Влад, прекращай," - настрочил он. "Я бы провел по ним языком, а затем проник внутрь, медленно, чтобы ты чувствовал, как он касается твоего, сплетается с ним, как скользит по твоим зубам и глубже, до неба. Я бы слушал, как ты тихо стонешь от удовольствия, когда я ласкаю пальцами твою шею, веду ниже, к ключицам, которые так соблазнительно выступают под тонкой тканью твоей рубашки..." Илья с силой закусил губу, но стало только хуже, когда подсознание провело параллель с похожим действием Влада тогда, в машине. "Влад, достаточно," - очередная бестолковая попытка остановить. "Я бы зацеловал твое лицо, твои блядские скулы и снова губы, вылизал каждый уголок твоего рта, слушая твое сбившееся дыхание, твои нетерпеливые стоны." Фантазия и образное мышление в который раз не подвели Ларионова. От ярких картинок, плясавших перед глазами, окончательно пересохло во рту, на лбу выступила испарина. Возбуждением сладко сводило низ живота, хотелось коснуться себя, и сдерживаться было все труднее. "Знаешь, у меня в прихожей висит большое зеркало. Я бы развернул тебя к нему лицом, чтобы ты видел, как я обнимаю тебя со спины, как мои руки гладят твое тело. Я бы прижимал тебя к груди и шептал, какой ты красивый, какой горячий, как я хочу тебя здесь и сейчас, такого открытого, такого доступного..." Илья крупно задрожал, представив, как высокий чернокнижник склоняется к его уху, как низко звучит его нашептывающий нежности голос, как блуждают по стройному телу его крупные руки. "Я бы целовал твою шею, все нежные местечки, прикусил бы тонкую кожу, оставил свои следы, которые ты не сможешь спрятать. Ты бы, конечно, ругался, что кто-то заметит, что придется носить свитер с горлом на съемках, но просил бы еще, подставляясь под мои губы, откидывая голову мне на плечо, чтобы мне было удобнее зализывать красные метки..." Илья сжал пальцы на ремне, хрипло выдыхая. В узких брюках было невыносимо тесно, он расстегнул пряжку, что, впрочем, никак не изменило положение. Натянувшаяся ткань давила на пах, причиняя дискомфорт, но он не решался ничего с этим сделать и продолжал полулежать, не отрывая взгляд от экрана. "Я бы провел ладонями по твоей груди и почувствовал, какими твердыми стали твои соски, коснулся бы их через рубашку. Ты же помнишь, что мы не раздеваемся? Но ты бы хотел, очень хотел. Скинуть к черту эти ненужные тряпки, чтобы быть еще ближе, кожа к коже. А пока я бы ласкал их через ткань, то сильнее пощипывая пальцами, то едва касаясь подушечками..." Илья елозил на кровати, сгорая от накатывающего волнами возбуждения вперемешку со стыдом, и собственной рукой повторял описанные чернокнижником действия. "Влад, завязывай с этим," - все-таки напечатал он, едва попадая в буквы, когда понял, что слишком давно ничего не отвечает Череватому. "Я бы спустился ниже, гладил твои ребра, притягивал к себе, чтобы ты тоже чувствовал, как сильно я хочу тебя. Ты такой худой, ты знаешь? Это все твое тупое вегетарианство." Ларионов фыркнул на это замечание. "Но мне даже нравится эта твоя хрупкость, - продолжал чернокнижник. - Теперь я знаю, что она обманчива, что в тебе кипит сила и страсть. Я чувствовал их, когда ты накинулся на меня тогда, в гримерке. Ты был таким взбешенным, таким яростным, даже грубым. Меня это пиздецки заводило." "Влад, остановись," - Илья уже сам не понимал, зачем это пишет. "Рано) Я еще даже не добрался до главного. Я бы провел ладонью по твоему животу, ощутил, как сокращаются мышцы под моими пальцами, как ты дрожишь от нетерпения и подаешься назад бедрами, теряя контроль..." "Влад!" Илья больше не мог сдерживаться. Он метался на постели, гладил себя, так и не снимая рубашку, задевал напряженные соски и тихо стонал, представляя, что это не его собственные руки сейчас доводят до исступления его тело. Он, как наяву, слышал в голове сбивчивый шепот чернокнижника, толкающий в порочную бездну. "Нравится звать меня по имени? Меня так бесит это твое "Владислав" на испытаниях, слишком официально. Ты бы не стал меня так называть, когда я расстегнул бы на тебе ремень и запустил пальцы за пояс твоих блядских брюк. Спорим, ты бы не удержался и подсмотрел в зеркало перед собой, чтобы увидеть эту картину?" "Влад!" Илья скользнул пальцами по животу, огладил тазовые косточки, подцепил пуговицу на штанах и следом расстегнул ширинку, млея от долгожданной свободы в паху. Было недостаточно, но уже гораздо легче. "Представь, как развратно ты бы выглядел с моей рукой в твоих брюках. Взмокший, возбужденный, сгорающий от желания, с торчащими под рубашкой сосками и засосами на шее." Ларионов задыхался, все тело содрогалось от напряжения, стремясь к разрядке. "Я бы провел пальцами по твоему члену, даже через трусы чувствуя, как там влажно и горячо. Как он пульсирует под моей рукой, как ты дрожишь, готовый кончить от самой простой ласки..." Совершенно дезориентированный Илья повторил описанное чернокнижником, ощущая под пальцами мокрую ткань и напряженную плоть. "Я бы обнял тебя крепче, оставил несколько коротких поцелуев за ухом, втянул носом запах твоей вспотевшей кожи, слизывал бы ее соленый вкус и смотрел в отражении, как ты выгибаешься в моих руках, когда я обхватываю ладонью твой член. Всего пара коротких движений - и ты бы кончил, выстанывая мое имя." - Влад! - сдавленно вскрикнул Илья, проваливаясь в ослепляющий оргазм, так толком и не прикоснувшись к себе. И не раздеваясь, как и обещал Череватый. "Спокойной ночи, Илья, и не забудь в душ сходить, а то с утра будет крайне неприятно. Считай это благодарностью за то, что избавил меня от черного конверта," - с экрана Илье подмигивал знакомый фиолетовый чертенок.