Моя Амортенция

Иллюзорные огни мерцали вокруг них, полумрак окутал два силуэта. Музыка тихо звучала где-то на задворках их мира. Глядя друг на друга, словно видя впервые, они не упустили возможность запечатлеть этот образ в памяти навсегда. Его тёплые руки ощущались через тонкую ткань блузки, а дыхание робко касалось румяных щёк. Девушка комфортно разместила ладони на крепких, хоть и узких плечах. Они стояли так близко, что она могла различить крошечные серебристые крапинки в его серых глазах — обычно холодных как зимняя стужа, но порой теплеющих, подобно первым лучам солнца, пробивающимся сквозь утренний снегопад. Дыхание Гермионы сбилось, когда она почувствовала, как пальцы на её талии чуть сильнее сжались и соприкоснулись, едва заметно притягивая ближе. Драко медленно наклонился вперед, его взгляд скользнул по алым губам. Гермиона непроизвольно облизнула их, невинно искушая мягким блеском влаги. Кончиком носа он провел по нежной щеке и потянулся к своей цели. Вдох, секунда на раздумье и ближе на дюйм... Грохот в коридоре заставил отпрянуть друг от друга, словно обожженных. Драко выпрямился, поспешно отступив на шаг назад, а Гермиона пошатнулась немного вперед, лишившись опоры. Распущенные волосы упали на лицо, скрывая пылающие щёки. — Пивз, — пробормотал Драко, бросив быстрый взгляд в сторону двери, проведя одной рукой по волосам и засунув другую в карман брюк. — Похоже, опрокинул доспехи. Концентрация утеряна, и магия атмосферы начала таять, словно хрупкие льдинки в тёплых ладонях; звёзды вокруг них медленно гасли, а музыка исчезала подобно утреннему туману под первыми лучами солнца. — Уже поздно, — Гермиона первой нарушила молчание, нервно поправляя волосы. Её вторая рука инстинктивно обвилась вокруг талии в защитном жесте, пальцами придерживая локоть поднятой руки. Плечи девушки чуть опустились, словно под невидимой тяжестью момента. — Мне... нужно идти. Драко оставалось лишь наблюдать за поспешными сборами книг и пергаментов волшебницы, не имея ни единого права на то, чтобы остановить, удержать рядом с собой. Он видел: у неё на лице было написано, что она жалеет об этом моменте и не хочет больше его видеть. И кто он такой, чтобы винить её за это? — Увидимся, — робко сказала она, уже стоя у двери полубоком и держась за спасительную ручку. — Да, пока, — ответил он тихо, но она так быстро ушла, что его голос просто рассеялся в пустоте аудитории. Драко медленно сполз по стене и, сложив руки на коленях, опустил на них голову. Что только что произошло? Или, точнее, что не произошло? И почему часть его жалела, что их прервали?

***

Гермиона чуть ли не бегом возвращалась в башню своего факультета, несясь словно замковое привидение. Щёки горели огнем, а мысли путались. Она чувствовала себя потерянной, словно только что очнулась от кошмара: сердце так же бьется, а лоб покрывается испариной. Только это не был сон — несколько минут назад она действительно хотела поцеловать Драко Малфоя. Глупо отрицать очевидное. Сбавив шаг, девушка прислонилась к холодной каменной стене коридора плечом, затем повернулась спиной. Твердый, восстановленный камень давал опору как для тела, так и для души. Всё должно быть не так, её не должно тянуть к бывшему врагу, ведь он столько плохого ей сделал, просто за то, что она подруга Гарри Поттера. Ах, да, Гермиона к тому же грязнокровка, которая, даже если бы хотела, не могла бы претендовать на сердце чистокровного. Или это всё уже в прошлом? Они сумели сработаться за это несчастные полмесяца. Понимали друг друга с полуслова, а интеллектуальные перепалки приносили настоящее удовольствие. Кто знает, возможно, именно такого человека она и хотела бы видеть рядом с собой. Драко совсем не похож на Рона; рыжий паренек навсегда останется для неё другом, самым близким и родным, но лишь другом. А кем был для неё Драко? Врагом? Точно нет. Другом? Спорно. Возлюбленным? Нет, нет и нет! Почему он? Возможно, она просто себя накручивает, они совершеннолетние, но всё же подростки. В таком возрасте легко влюбляться, целоваться и даже хотеть чего-то большего. Не удивительно, что можно так просто поддаться моменту и искушению, особенно когда видишь такие красивые серые глаза… Хватит! Пора перестать думать об этом. Когда она наконец добралась до гостиной Гриффиндора, там было почти пусто. Практически все свечи были потушены, и только над камином висела непогашенная люстра, будто создавая сцену. Джинни сидела в мягком кресле, как всегда, подкладывая под себя ногу, листая учебник по Защите от Тёмных Искусств. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение, снова почти безголовый Ник содержимое тела показывал? — поинтересовалась она, окидывая подругу взглядом и замечая, что распущенные волосы не уложены как утром, а растрепаны непослушной копной. — Или у вас с проектом что-то случилось? — Ничего! — слишком быстро и громко ответила Гермиона , чем заставила подругу чуть ли не уронить книгу. — Просто... устала. Работы много, а времени мало. Вот и переживаю, — соврала девушка, хотя и понимала, что несет полный бред. Да, организация процесс сложный, особенно в сочетании с основными занятиями, но была только середина сентября, и никакой необходимости спешить не было. Просто ей хотелось возвращаться в ту аудиторию каждый день, даже если праздник был лишь поводом. Джинни, отложив учебник, подозрительно посмотрела на подругу. Она скрестила руки, положив их на колено поджатой под себя ноги, и наклонилась вперёд. — Гермиона, если ты помнишь, скоро твой день рождения, а ты так увлечена этим Рождественским событием, что совсем ничего вокруг не замечаешь, — мягко начала она и перевела взгляд на огонь. — Ты совсем отдалилась, мы с ребятами скучаем по тебе. Забудь на денёк об обязательствах и отдохни, прошу тебя. — Ох, Джинни, мне так жаль, — она мысленно ударила себя ладонью по лбу. Чертов праздник, чертов Малфой! На неё будто шоры надели, и она перестала видеть, что происходит вокруг. Решено, в ближайшее время в аудиторию она не вернется и уделит наконец внимание своим настоящим друзьям. Шатенка молча подошла и обняла подругу за плечи. — Прости меня, конечно, я проведу с вами день рождения, да и не только его, но и все выходные. Мне так стыдно. — Всё хорошо, дорогая, я счастлива видеть тебя такой увлеченной, чем бы вы там ни занимались, — подмигивая, сказала охотница квиддича, чем заслужила суровый взгляд Гермионы. — Ладно, ладно, извини, хотя ты и провоцируешь мою фантазию своим молчанием.

***

Сидя в жёстком кожаном кресле гостиной Слизерина, Драко сцепил пальцы и упёрся ими в колени, глядя в огонь. Комната была пуста, все примерные и не очень студенты давно спали, и только парень даже не чувствовал песка Морфея в глазах. Его мысли снова и снова возвращались к ней — девушке, которая с каждым днем всё больше переворачивала его представления о мире. Гермиона Грейнджер — когда-то воплощение всего, что он должен был презирать, теперь становилась тем, без чего он не мог представить свои дни. Её искренние попытки подружиться, лишенные каких-либо скрытых мотивов, сначала вызывали у него недоверие, а затем — непонятное тепло, разливающееся где-то в груди. Случайные прикосновения, неподдельные проявления заботы и участия, мимолетные вспышки её абсурдного гриффиндорского благородства — всё это заставляло его чувствовать, как что-то внутри оттаивает после долгой зимы. Стены, которые он годами выстраивал вокруг себя, постепенно разрушались под её искренней добротой. Впервые он не пытался восстановить свою защиту. Рядом с ней появлялось странное желание стать лучше, чем ему полагалось по рождению и воспитанию — мысль одновременно пугающая и притягательная. С Гермионой он мог быть просто Драко, а не наследником Малфоев или бывшим Пожирателем Смерти. В разговорах с ней время растворялось, и каждая такая беседа меняла его, превращая в человека, которого он, возможно, наконец мог бы уважать. И всё это он разрушил, сломал собственными руками. Был слишком настойчив, ведь помнил, как она пятилась от него к окну, будто готовая вылететь из него на метле. А тут он почти её поцеловал, не смог сдержаться и поддался атмосфере момента. Дурак! На что надеялся? Что она в момент забудет прошлое, забудет, как из-за таких, как он, ей приходилось прятаться по лесам и палаткам, храня всю жизнь в маленькой сумочке. Удивительная… Нельзя просить её о большем, он не достоин такой, как она. Гермиона слишком чистая и невинная, чтобы пятнать себя его темной душой Пожирателя. Надо взять себя в руки и забыть, что между ними почти произошло. Это не должно повториться. Ворох его мыслей прервал Блейз, подозрительно поздно вернувшийся с дежурства. Вероятно, он часто пользовался своими привилегиями, чтобы с кем-нибудь поразвлечься, нарушая правила. Малфой вздрогнул, услышав скрип дверей, и посмотрел на друга уставшими глазами. — Хреново выглядишь, Грейнджер все соки из тебя выжала? Может, уже отдохнешь, а то никогда на моей памяти ты так усердно не работал? — поинтересовался Забини, опускаясь в кресло напротив. — Она тут ни при чем! — огрызнулся Драко, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу, ловя кожаными туфлями блики пламени. — Конечно, — Блейз ухмыльнулся. — И именно поэтому ты сидишь тут один в час ночи, пялясь в огонь, будто перед твоими глазами мир разрушится. — Парень опёрся рукой на подлокотник и поставил подбородок на ладонь. — Друг, забей на обязательства хотя бы на неделю, ничего не изменится, заодно от заучки отдохнешь. Слушай, давай напьемся на выходных, а то мне уже реально страшно, каким пай-мальчиком ты становишься. — Я не уверен, что это хорошая идея, Блейз. — От холода в его голосе, казалось, даже камин мог потухнуть, что ещё больше заставило Забини задуматься о том, что друга пора спасать из лап этой гриффиндорки. — Да ладно тебе, посидим, выпьем хорошего огневиски, Асторию с Дафной позовем, сколько времени ты уже не проводил со своими, а? — медленно, словно голосом Мефистофеля, искушал друг. Собственно, от чего он отказывается? После сегодняшнего Грейнджер не захочет его видеть, а почему из-за этого должна останавливаться его жизнь?

***

Теплый свет и гул голосов встретили Гермиону, когда она переступила порог "Трёх мётел". Уютная таверна была наполнена студентами Хогвартса, ведь суббота в Хогсмиде редко бывает тихой. Но в честь её дня рождения, хозяин заведения не отказал героям войны в большом сервированном столе на краю зала, чтобы им никто не мешал. Как раз там уже сидела рыжеволосая бестия, привлекая внимание махами рук. Лицо шатенки озарилось улыбкой, когда она заметила подругу и уже собиралась сделать шаг, как вдруг замерла: Гарри и Рон приехавшие всего на день, нетерпеливо топтались на пороге. — Герм, давай уже войдём, что там случилось? — но вопрос пролетел мимо ушей девушки, когда её глаза прошлись по всему залу и с противоположной от их места стороны, она выловила платиновую макушку и внутри почувствовала сжимающийся узел. — Да, пойдём, — отстраненно ответила она и на деревянных ногах двинулась вдоль зала, стараясь не чувствовать спиной пристальный взгляд блондина. Нельзя сказать, что Драко было так весело, как ему расписывал Забини. Огневиски лилось рекой, оставаясь потеками на глянце барного стола, который заботливо протирали крепкие руки тавернщика. Пустые и полные стаканы левитировали по залу, искушая ловить их как снитч. И вокруг царила атмосфера веселья и задорного пьянства, которую Малфой, увы, не разделял. Его горло саднило от выпивки, в нос бил резкий и навязчивый запах духов Астории, прижавшейся к боку парня слишком близко, и можно было подумать, что ему совсем неприятно здесь находиться, но вопреки всему, он все ещё не ушёл. Когда парень уже хотел было встать и пойти проветриться на улицу, заметил, как дверь таверны открылась, впуская теплый осенний ветер, а за ним девушку, не выходящую из его мыслей. Драко смотрел на Гермиону, одетую в голубой сарафан с золотистыми босоножками на маленьком каблучке. Он много раз видел её в маггловской одежде, но это всегда были какие-то синеватые штаны и бесформенные кофты, совершенно не подчеркивающие фигуру. Сейчас же он заметил, что школьная простая мантия едва прикрывала обнаженные руки и плечи с тонкими как перо бретельками. А юбка, хоть и была длиннее форменной, все равно своей воздушностью подчеркивала длинные и ровные ноги, уверенно стоящие на непривычной обуви. И финальным штрихом стали заколотые назад пряди волос, открывающие красивое веснушчатое лицо, с легким натуральным макияжем, выделяющие густые черные ресницы и румяные щёки. Драко проследил, как она пошла в сторону места, где уже сидела Узлетта, и удивленно провел взглядом по заклятому врагу и его рыжему подпевале. Поттер его не видел и с дурацкой усмешкой обнимал Грейнджер, приподнимая её над полом, на весь зал выкрикивая поздравления с днём рождения. Вот как, Гермионе сегодня исполняется двадцать лет, не удивительно, что её дружки бросили все дела и приехали. Однако Рон не был таким громким и ограничился рукопожатием и протягиванием небольшого свертка. Даже на коробочку деньги пожалел, как обычно. Что в своё время заставило девушку с ним встречаться? Жалость? Дружба? Он же и рядом с ней смотрится нелепо и неказисто, даже несмотря на то, что парень активно тренировался и был неплохим игроком в квиддич, как вещали страницы «Пророка». Драко поймал себя на слишком долгом разглядывании, когда заметил, что Астория уже совсем не бережно дергает за рукав, чтобы привлечь его внимание. — Гермиона! С Днём Рождения! — Гарри был неимоверно счастлив вновь видеть друзей. Практика в Аврорате давалась ему тяжело: впалые щёки, мешки под глазами, часы сна можно было посчитать по пальцам одной руки. Но он совершенно обо всём этом забыл, сжимая в объятиях лучшую подругу, разделившую с ним былые приключения. Опустив её на пол, парень выкладывал на стол подарки с большой наплечной сумки. Там были небольшие коробочки, свертки, письма, которые в конечном итоге заняли большую часть столешницы. — Гарри, ты сегодня работаешь в качестве совы? — засмеялась Гермиона, с благодарностью принимая из рук Рона обернутую в бумагу и ленты вещицу, присаживаясь на высокий барный стул. Она специально села спиной к остальному залу, чтобы не было даже возможности встретиться с серыми глазами. — Миссис Уизли сказала, что их домашний филин надорвется, если будет вынужден нести всё это аж до Хогвартса, поэтому я решил помочь и клятвенно пообещал передать из рук в руки. — Улыбался парень, занимая место справа от девушки. Рон же сел между другом и сестрой. Безусловно, он был рад видеть старую боевую подругу, но их разрыв дался ему непросто, и создавать лишних неловкостей просто не хотелось. Гермиона тянула за ленточки, аккуратно снимала, иногда надрывая обертку и извлекала на свет многочисленные дары. От самопишущих перьев и книг до милых подвесок и браслетов. Мать же рыжего семейства осталась верна себе и передала красивый ажурный свитер, впервые не разместив на груди букву её имени. — Он такой мягкий, сегодня же разошлю всем письма с благодарностями! — прижав к себе вязаное изделие, вскрикнула именинница. — А, Джинни, ты говорила, что ещё Невилл и Луна придут, да? — Обратив внимание, что их компания не полная и получив в ответ утвердительный кивок, Гермиона начала складывать подарки в сумочку, чтобы освободить стол. Когда она потянулась за бумагой, чтобы отнести её в мусор, подруга прервала её и широко улыбнулась. — Сегодня тебе не пристало работать, предоставь это мне. — C азартным блеском в глазах младшая Уизли одним взмахом палочки превратила обертки, картонки и остальное в маленьких бумажных птиц, чьи хвостики симпатично обвязывались разноцветными лентами. Вторым жестом древка — заставила их взлететь и, словно живых, разлететься по залу таверны, привлекая всеобщее внимание к их столу. — Давайте поднимем эти мутные стаканы не из хрусталя за нашего дорогого друга, наконец опомнившегося и вернувшегося в наши ряды. — Поднимая сосуд с жидкостью, изрек самый шумный слизеринец. Остальные сдержанно улыбнулись его шутке и повторили жест. — За возвращение… — Не успел Драко закончить фразу, как над их головами начали летать какие-то цветастые штуки, при внимательном рассмотрении напоминающие птиц. Они летели с одного направления, и проследив за ним, почти не удивляясь, он наткнулся на стол золотого трио, с которого одна за одной взлетали бумажные изделия. Но главное, он увидел, с каким восхищением на них смотрела обернувшаяся на стуле Гермиона, тем же взглядом, которым она рассматривала с ним звезды в их аудитории. И каково было разочарование парня, когда, посмотрев на него, она лишь потупила взгляд и поспешила отвернуться. — Эти гриффиндорцы такие шумные и совсем дикие, зачем так себя вести? — возмутилась Дафна надменным тоном, который она приберегала для обсуждения «низших сословий». Отпивая янтарный напиток, она слегка поморщила нос, будто от неприятного запаха, хотя на самом деле просто не привыкла к крепости огневиски, предпочитая обычно более изысканные французские вина из фамильных погребов своей семьи. — Там, где Уизли, всегда отсутствовали манеры, а чего ещё мы вообще можем ждать от тех, кто вырос среди магглов? — Продолжила за сестрой Астория, небрежно поправляя безупречную прическу и бросая пренебрежительный взгляд через плечо на шумную компанию гриффиндорцев. Она говорила с таким высокомерием в голосе, что оно почти материализовалось в воздухе, совершенно не замечая, как Драко сжал лежащую на столе руку в кулак до побелевших костяшек. — Дамы, мы можем бесконечно обсуждать другие факультеты, ведь они определенно хуже нас, но какой в этом смысл? Мы пришли сюда веселиться! — привлекая к себе внимание, сказал Блейз, левитируя на их стол закуски в виде сушеного мяса, сыра и фруктов. — Верно, давайте лучше сыграем в «одну правду и две лжи», — предложила старшая Гринграсс с азартным блеском в глазах. Слизеринцы заметно оживились — для них это была не просто игра, а возможность продемонстрировать то, что ценилось в их кругу больше всего: искусство убедительной лжи и умение маскировать истину. В конце концов, не зря же их факультет славился своей хитростью и изворотливостью. — И как тебе восьмой курс, Гермиона? Джинни писала, что МакГонагалл обязала вас с Малфоем готовить рождественский праздник. Нелегко тебе, наверное, приходиться? — Гарри посмотрел на подругу с сочувствием, но та даже этого не заметила, сверля взглядом рыжую бестию, не умеющую держать язык за зубами. Джинни заметно смутилась, но не столько от негодующего выражения лица подруги, сколько от неловкости присутствия Гарри. Она неопределенно дернула плечом и уставилась вниз, делая вид, что очень заинтересована содержимым своего бокала. Их отношения с Гарри, поставленные на «паузу» из-за учебы и аврорской подготовки, оставляли их в странном подвешенном состоянии — больше, чем друзья, но меньше, чем пара. Ни один из них, казалось, не знал, как им теперь себя вести друг с другом. — Да нет, мы хорошо сработались и даже пришли к общему концепту. Всё не так страшно, как кажется. — Спокойно проговорила шатенка, заставив себя мило улыбнуться. Она хотела не думать о Малфое, а мало того, что он находится прямо за её спиной, так она ещё вынуждена говорить об этом парне с друзьями. — Я не могу в это поверить, чтобы этот хорёк да нормально себя вел. Видимо ему неплохо поджали хвост! — Рон отхлебнул почти добрую половину сливочного пива и хрюкнул от смеха после собственной шутки. Первым порывом Гермионы было поспорить, доказать друзьям, что Драко изменился, что он больше не тот, кем был, но в конечном итоге это казалось таким бесполезным занятием. Девушка понимала, что её боевым товарищам будет ещё сложнее преодолеть те предрассудки, которые были в каждом из них. Молча кивнув, она притянула к себе свою пинту и обернулась в сторону дверей. На пороге таверны стояла белокурая красавица в ярко-оранжевом платье и с розовыми очками от мозгошмыгов, а рядом с ней топтался высокий, широкоплечий парень с красивым цветком в горшке. Лицо волшебницы озарилось ослепительной улыбкой. Даже учась в одной школе, было чувство, будто они не виделись целую вечность. Гермионе надо бы помахать рукой, чтобы их заметили, но в этом не было необходимости: картонные птицы всё ещё парили над столом, оттого новым гостям таверны не составило труда их увидеть. С мечтательной улыбкой Луна подхватила Невилла под руку и повела его через наполненный гулом голосов зал, словно они были единственными посетителями таверны. Они двигались странным дуэтом — она в своем ярком наряде, порхающая как экзотическая бабочка, и он, бережно держащий горшок, отвечающий на её улыбку своей — застенчивой, но искренней. Посетители, включая притихших на мгновение слизеринцев, проводили их взглядами, невольно отмечая, как естественно они смотрятся вместе. — Дорогая Гермиона, — медленно и как всегда растягивая гласные, начала Лавгуд. — Мы поздравляем тебя с днём рождения, желаем оставаться самой умной ведьмой нашего поколения и становиться с каждым днём всё лучше. Однако помимо достижений есть ещё и душа, и я от всего сердца желаю тебе быть самой счастливой и любимой. — Девушка протянула маленькую золотистую коробочку, открыв которую шатенка ахнула от вида изящного украшения. На белой глянцевой ткани лежал браслет с миниатюрными серебряными цветами колокольчика. — Луна… Это прекрасно, у меня нет слов, спасибо тебе огромное! — Гермиона почти буквально слетела с барного стула и бросилась обнимать подругу, обвивая руками её хрупкие плечи. — Ты не узнала главного, — мечтательно улыбнулась Луна, мягко отстраняясь, но не разрывая контакта полностью. Бережно взяв руки Гермионы в свои и тонкими пальчиками доставая украшение, она надела его на запястье девушке. Её серебристо-голубые глаза приобрели тот особый, проникновенный взгляд, который появлялся, когда она говорила о своих необычных существах. — Этот браслет отпугивает нарглов, которые вызывают чувство одиночества и окутывают мраком мысли. Слегка прокашлявшись и пробухтев тихое «поздравляю», Невилл протянул дивной красоты цветок, как он объяснил, парень сам его вывел, чтобы он был неприхотлив, не боялся переливов, сохраняя воду в отдельных резервуарах и цвёл большую часть года, чтобы радовать глаз даже тогда, когда вся природа уходит в спячку на зиму. Ещё раз заключив друзей в объятия и не раз проговорив слова благодарности, ребята наконец расселись по местам. Цветок же стал главным украшением посреди стола, окруженный разной снедью и пинтами с легкой выпивкой. — Ну что, Драко, — Астория наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха, — начнешь нашу игру? Ты ведь всегда был самым искусным лжецом среди нас. — Она поглаживала рукав его пиджака, словно породистую кошку, на месте которой волшебник уже бы зашипел и расцарапал наманикюренные пальцы девушки. Драко сделал глоток огневиски, прежде чем ответить, и совсем не аристократично поставил локоть на стол, вырывая свою руку из её хватки. — Хорошо, вот мои утверждения: первое — я действительно нахожу твои духи очаровательными, Астория; второе — я всегда считал, что наши семьи идеально подходят друг другу; третье — иногда мне хочется сбежать от всего этого и начать жизнь с чистого листа, где никто не знает фамилии Малфой. — Девушка ощутила на себе арктический холод от его слов и прижала руки к груди. Понимая его намек, но решая не ронять своего достоинства, она выпрямила спину и слегка, едва заметно отодвинула стул. — Рада, что тебе нравится аромат моего парфюма. Полагаю, сейчас моя очередь, Дафна, загадываю тебе… — Парень умело скрыл удовольствие от поведения девушки, даже не став её поправлять и говорить, что та не угадала, а потому должна выпить. Отстала и ладно. Он уже предвкушал, как получит письмо от матери, в котором та будет крайне разочарована потерей таких полезных социальных связей, но было уже плевать. Продолжая поочередно выдавать размытые факты, которые заставляли хорошенько поломать голову, но неизбежно ошибаться, а от того пить до тех пор, пока стаканы не опустеют. Драко даже не старался особо вычислять, а от того покончил со своим напитком быстрее всех. Прервав игру, он поднялся со своего места. — Я уже перестала удивляться всем выходкам этой полоумной, но каждый раз она умудряется выдать что-то новое. Интересно, что она такое подарила заучке, что та вскакивает как мартышка? — Тихим, зловещим тоном проговорила Дафна, не отрывая взгляд от радостной компании. Эта фраза ничем не отличалась от гадостей, которые он уже слышал от своих однокурсниц, но сейчас что-то заставило его замереть и взглянуть на своих друзей иначе. Теперь, со стороны, это действительно выглядело гадючьим гнездом, частью которого он сам когда-то был и уже начинал об этом жалеть. — Схожу за выпивкой, — вместо того, чтобы поддержать или опровергнуть высказывание, он решил просто уйти. С каждой минутой его пребывание среди «своих» начинало казаться невыносимым. Всегда ли они такими были? И он таким был? Теперь даже неудивительно, что золотое трио презирало их всех. Они все богаты, но были ли они так же счастливы, как те же Уизли? Вовсе нет, вот и выплевывают свою злобу ядом на другие факультеты. — Я с тобой, — тут же отозвался Блейз, — Дамы, не скучайте, мы скоро вернёмся. — Ловко выбираясь из-за стола и взмахом палочки левитируя за собой пустые склянки, он быстрым шагом последовал за другом. Малфой, не оборачиваясь шёл, спрятав руки в карманы. Ему хотелось побыть одному, вдохнуть не отравленного завистью и злобой воздуха, но Забини не был бы собой, если бы просто позволил Драко уйти без объяснения. Заняв место у барной стойки и сложив руки на глянцевом столе, он показал знакомому бармену два пальца, и тот мгновенно его понял, открывая бутылку дорогого огневиски. — А ты заметил, как изменилась Грейнджер? — задумчиво произнес Блейз, занимая место на соседнем стуле и беря в руки стакан. — Не зря говорят, что восьмой курс творит с девчонками чудеса. — Барная стойка находилась на неком возвышении, позволяя смотреть на стол гриффиндорцев с другого ракурса, видя не спину, а профиль Гермионы. Драко делал вид, что даже не заинтересован в дальнейшем обсуждении, и посмотрел на друга, подняв бровь, кончиками пальцев ведя по краю стакана и изо всех сил стараясь даже не поворачивать голову. — Блейз, прекрати меня изводить своими намеками, прошу тебя, — он небрежно крутил граненый стакан, наблюдая, как янтарные капли стекали по стеклу, пытаясь, чтобы голос звучал безразлично, но он больше походил на вселенскую усталость. — Вау, приятель, раньше ты не избегал разговоров о девушках, — Блейз с притворным изумлением поднял брови, — они либо перестали тебя в целом интересовать, либо… — он сделал многозначительную паузу, внимательно следя за реакцией друга, — тебя стала интересовать только она? — Забини, оставь меня в покое. — Мулат был в полном недоумении: что он такого сделал, что у Драко разве что пар из ушей не шёл от гнева? Ну хочешь ты недоступную девку, разве можно на друзьях срываться? Забрав свой стакан и даже не думая бросать на стойку и кната, поспешил вернуться к девушкам, в последний раз выгораживая белобрысого грубияна. Драко решил остаться у барной стойки. Возвращаться к пустым светским разговорам и ядовитым комментариям сестёр Гринграсс желания не было. Таверна постепенно наполнялась новыми посетителями — уставшие после рабочей субботы волшебники занимали столики и толпились у бара, создавая вокруг гул разговоров, смеха и звона бокалов. Малфой задумчиво повернул голову и вновь засмотрелся на улыбку Гермионы. Глядя на то, как друзья заваливают её подарками, парень на мгновение подумал, чтобы такого он сам мог ей подарить. Да, они не разговаривали, но с полной уверенностью можно сказать, что это ненадолго, обязанности все равно настигнут, а значит, заставят вернуться к прежнему общению. Признаться, слизеринец уже скучал по хоть сколько-нибудь интеллектуальному спору или обсуждению академических трактатов. Хоть он и видел как старательно девушка избегает его общества и даже взгляда, не мог не признать, что это больно задевало что-то внутри него. Гермиона вздохнула и решила отправиться к барной стойке. Пинта опустела, а Луна с Невиллом увлечённо рассказывали о каких-то редких растениях, привлекающих мозгошмыгов. Проталкиваясь сквозь растущую толпу вечерних посетителей, она краем глаза осматривала бар в поисках свободного места. Странно, но несмотря на многолюдность, одно место оставалось незанятым, словно невидимая сила не позволяла никому на него сесть. Она не стала размышлять о причинах такой удачи — сегодня её день рождения, почему бы не поверить в небольшое волшебное совпадение? Забравшись на высокий барный стул, она сделала заказ, даже не взглянув на соседа. Только когда бармен отошёл, девушка почувствовала знакомый древесный аромат с нотками зелёного яблока, от которого внутри что-то болезненно сжалось. Повернув голову, она встретилась с серыми глазами, которые почти преследовали её в снах последнюю неделю. Мерлин, ну почему из всех мест именно здесь? Горло внезапно пересохло, а сердце забилось так часто, что казалось, парень должен его слышать. — Малфой, — выдохнула она, потому что нужно было что-то сказать. — Грейнджер, — ответил он, и его голос звучал устало, но с едва заметной ноткой радости... или ей только показалось?

***

Сентябрь подходил к концу, укутывая Хогвартс первыми признаками осени. Золотая листва начала украшать деревья Запретного леса, а утренний воздух стал заметно свежее. Коридоры замка наполнились шорохом опавших листьев, которые ученики приносили на подошвах ботинок. По вечерам библиотека озарялась теплым янтарным светом заходящего солнца, пробивающимся сквозь высокие стрельчатые окна. В Большом зале появились овощные пироги и горячий тыквенный сок с корицей, а над озером по утрам стелился легкий туман, создавая впечатление, что замок парит над облаками. Ученики начали доставать теплые шарфы факультетских цветов, которые развевались на ветру во время прогулок по территории. Собрание старост, на котором МакГонагалл официально объявила танцевальные пары для рождественского бала, прошло именно так, как и предполагала Гермиона — с удивленными взглядами, шепотками и плохо скрываемым недовольством некоторых участников. Особенно выразительно закатил глаза Эрни Макмиллан, когда услышал, что ему предстоит танцевать с Падмой Патил, а не с Гермионой, на что явно рассчитывал. «Мисс Грейнджер и мистер Малфой, поскольку вы отвечаете за организацию всего праздника, логично, что именно вы откроете бал,» — сказала тогда МакГонагалл тоном, не предполагающим возражений. Гермиона почувствовала, как краска приливает к щекам. После того злополучного вечера в кабинете и последовавшей неуклюжей встречи в "Трёх мётлах" на её день рождения они с Малфоем практически не разговаривали — обменивались короткими записками о проекте через сов вместо личных встреч. Она успешно избегала аудитории, где они обычно работали, ссылаясь то на необходимость наверстать чтение к экзаменам, то на обещание провести время с Джинни. Он, похоже, тоже не горел желанием встречаться, безропотно принимая очередной перенос их запланированных встреч. Теперь же, услышав объявление директрисы, она искоса взглянула на Драко. Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемой маской, но побелевшие костяшки пальцев, сжимающих перо, выдавали напряжение. Она машинально коснулась серебряного браслета с колокольчиками. Несмотря на постоянное окружение гриффиндорцев и насыщенные учебные дни, последняя неделя казалась ей странно пустой, будто в привычном распорядке исчезло что-то значимое. Библиотека казалась самым безопасным местом — нейтральная территория, полная людей, где можно было спрятаться за книгами и избежать неловких разговоров. Именно поэтому Гермиона сидела сейчас за дальним столом, окружённая стопками книг по трансфигурации и защите от тёмных искусств. Краем глаза она заметила знакомый силуэт в дверном проёме библиотеки. Платиновые волосы невозможно было спутать ни с чем. Драко Малфой, словно хищник, осматривал помещёние, ещё не заметив её за высокими стеллажами. Сердце девушки пропустило удар. Гермиона поспешно собрала свои вещи, неуклюже запихивая пергаменты и перья в сумку, и нырнула за ближайший книжный шкаф. Прижавшись спиной к полкам, она слышала, как Драко о чём-то спрашивает мадам Пинс. Затем послышались шаги — он двигался вглубь библиотеки. Гермиона осторожно выглянула из-за угла. Малфой исчез между дальними рядами с книгами по чарам. Это был её шанс. Стараясь двигаться бесшумно, она прокралась вдоль стены к выходу. Почти у самых дверей библиотеки Гермиона позволила себе вздох облегчения. Ещё несколько шагов, и она окажется в безопасности коридора. Но едва переступив порог, она почувствовала на своём локте крепкую хватку. Её развернуло на месте, и она оказалась лицом к лицу с парнем из своих мыслей. — Бежишь, Грейнджер? — в его голосе было больше усталости, чем насмешки. — Признайся, это потому, что единственная область, где твоих знаний недостаточно, — это нормальное человеческое общение? — Знаешь что, Малфой, — начала она, но осеклась. Гермиона не хотела возвращаться к их прежним ролям, но сдерживаться было сложно, когда он вёл себя почти так же, как в прошлом. Щёки вспыхнули от возмущения. В груди поднималась волна гнева, такая знакомая по их прежним стычкам, когда каждое его слово было рассчитано на то, чтобы уязвить её побольнее. — То, как я общаюсь с людьми, не твое дело, — сказала она более спокойно, но не менее строго, вздергивая подбородок. — И между прочим, хватать кого-то в коридоре — не лучший способ начать разговор. Серые глаза расширились — он явно не ожидал от неё такого ответа. Взгляд скользнул вниз, к собственным пальцам, всё ещё удерживающим её локоть. Что-то промелькнуло в его лице — осознание, а может быть, и стыд. Он разжал хватку именно в тот момент, когда Гермиона уже напрягла мышцы, готовая силой освободиться. Но когда их взгляды снова встретились, она увидела в серых глазах нечто, заставившее её замереть — не высокомерие или презрение, а глубоко спрятанную, но явную уязвлённость. Это неожиданное открытие смягчило её гнев, будто кто-то приглушил пламя. — У меня много работы, — добавила она тише, отводя взгляд и поправляя лямку сумки на плече. — У меня тоже, — подходя ближе, чем это допустимо, его безупречно уложенные волосы слегка растрепались, а под глазами залегли тени, выдававшие бессонную ночь. — Включая наш совместный проект по трансфигурации, который ты, похоже, решила завалить. — Его голос перешел на злобный шепот, чтобы никто даже случайно не мог их подслушать. — Я не собираюсь ничего заваливать, — возмутилась Гермиона, пытаясь вырвать предплечье из стальной хватки парня. И когда он понял, что совсем уже переходит черту, решает отпустить её, но быть абсолютно уверенным, что та не попытается сбежать, Драко точно не мог. — Я просто… — Просто избегаешь меня, — закончил он за неё, приподнимая одну бровь и выплевывая эти слова, подобно яду. — Послушай, Грейнджер, мне тоже не особенно комфортно после... того вечера. Но у нас есть работа, и я предлагаю сосредоточиться на ней, а не на... чём бы то ни было. В его словах было столько здравого смысла, что Гермиона почувствовала себя глупо. Конечно, профессиональные обязанности важнее неловкостей. Она всегда так считала, пока не оказалась в такой ситуации сама. — Ты прав, — наконец сказала она, опуская взгляд в пол, растирая между пальцами лямку наплечной сумки. — Прости, давай возобновим наши… занятия. — Ей так хотелось сказать «встречи», но нельзя было намекать, что ей хотелось проводить с ним время независимо от деятельности. Она уже хотела идти в сторону библиотеки, пока любимый стол не заняли, но Драко вновь остановил её, положив руку на плечо. Мимо них пробежала группа третьекурсников, громко обсуждающих квиддичную тренировку. Пара равенкловцев с тяжёлыми книгами бросила на них мимолетный взгляд и тут же отвернулась — староста Гриффиндора и наследник Малфоев, стоящие вместе в коридоре, уже не вызывали того шока, что раньше. — В нашей аудитории будет удобнее, — сказал он, легко разворачивая девушку за плечи. Его пальцы на мгновение задержались на её мантии, прежде чем он отпустил ведьму и сделал полшага назад, словно боясь нарушить невидимую границу между ними. — Там мы сможем практиковать заклинания и нормально разговаривать. Гермиона колебалась. Идти с Малфоем в их — в эту аудиторию, где они танцевали, где они почти... Мысль вызывала странное волнение, смешанное с тревогой. Она переступила с ноги на ногу, нервно теребя краешек мантии. — Давай позже, — она покачала головой, отводя взгляд, свободной рукой заправив непослушную прядь волос за ухо, явный признак её нервозности. — Нужно дописать теоретическую часть. — Теория без практики бесполезна, — настаивал Драко, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. Его глаза сузились, а плечи напряглись, придавая позе решительность. — А контрольная работа уже завтра. Ты правда хочешь рискнуть своими безупречными оценками из-за того, что неделю избегала практики? Солнечный луч, пробивающийся через узкое витражное окно, осветил его белесые волосы, создавая почти светящийся ореол. Доспехи в нише стены скрипнули, словно соглашаясь с его словами. Это был грязный приём — упомянуть её оценки. Гермиона поджала губы, но сдалась. Женские плечи чуть опустились в признании поражения, а пальцы перестали нервно теребить сумку. Она глубоко вздохнула, ища в себе силы посмотреть ему прямо в глаза. — Хорошо, — она повторила его жест и слегка нахмурилась, вздергивая веснушчатый носик — Но только ради проекта. — Девушка уверенно провела между ними черту, похожую на пропасть, будто и думать не хотела о том, что они стали друг другу почти что друзьями… или приятелями? — Разумеется, — кивнул Драко с непроницаемым выражением лица, засовывая ладонь в карман брюк. Как давно он не видел её такой озлобленной на него? Не последний, но определенно самый яркий момент как она прижимала его к камню во дворе школы палочкой, называя тараканом, после чего просто разбила ему нос. А совсем недавно она сама вылечила его щёку. Сколько же всего успело между ними измениться… Они двинулись по длинному коридору, устланному старинными гобеленами, лавируя между спешащими на занятия студентами. Впереди виднелось восточное крыло, где ждала их уединённая аудитория. Когда они вошли, Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Всё здесь напоминало о том вечере — просторный стол в центре, с разбросанными пергаментами, высокие окна, сквозь которые теперь лился мягкий осенний свет, и невидимая атмосфера уюта и покоя, манящая в это место. — Итак, — Драко решительно положил свои книги на стол, словно выстраивая между ними физический барьер. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки одним быстрым движением, ему внезапно стало душно в этой комнате. — С чего начнём? Я думаю, нам стоит сосредоточиться на трансформации отдельных частей лица — это самая сложная часть задания. Гермиона кивнула, доставая палочку из внутреннего кармана мантии. Она осторожно присела на край стула, сохраняя дистанцию, и положила сумку у ног, словно готовилась в любой момент подняться и уйти. Пальцы её левой руки неосознанно теребили край пергамента, пока она старательно не смотрела на то место у окна, где они танцевали. Пока он говорил о деле, было легче сосредоточиться на задаче, а не на собственных смешанных чувствах. — МакГонагалл говорила, что особенно ценится точность в изменении цвета, — добавила она, открывая свои записи и разглаживая их ладонью, будто этот простой жест требовал всей концентрации. — Имеет смысл сначала отработать цветовые трансформации. Представь, насколько нелепо будет выглядеть телесный утиный клюв или желтый человеческий нос, — она слегка поморщилась, словно уже видела перед собой эти неудачные попытки трансфигурации. — В учебнике сказано, что правильные цветовые переходы — половина успеха при частичной трансформации. — Согласен, — Драко тоже достал палочку, вращая её между пальцами в характерном жесте. Он откинулся на спинку стула, создавая впечатление расслабленности, но напряженная линия плеч выдавала его истинное состояние. Свободной рукой он пригладил растрепанные волосы, потом постучал костяшками пальцев по столешнице, будто отсчитывая секунды тишины. — Начнём с простого? Изменение цвета глаз? Гермиона кивнула, поднимая палочку, но помедлила, прежде чем направить на его лицо. Воспоминания о том, как Драко помогал ей справиться с дрожью в руках, вернулись так ярко, что она почти физически ощутила его прикосновение. — Я могу начать, если хочешь, — предложил он, заметив девичье замешательство. Драко слегка наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Нет, всё в порядке, — она глубоко вдохнула и подняла палочку более уверенно. Её запястье на мгновение дрогнуло, но голос прозвучал твёрдо: — Vultus Colorum Mutare. Серые глаза Драко медленно стали ярко-синими. Гермиона не смогла сдержать улыбку, увидев результат — эти необычные голубые глаза странно контрастировали с его светлыми волосами и бледной кожей, придавая ему почти неземной вид. Он напомнил ей иллюстрацию из старой маггловской книги сказок — сказочного принца или эльфа из скандинавских легенд. Эта мысль заставила её щёки слегка порозоветь. — Что? — спросил он, заметив странную реакцию. Драко непроизвольно коснулся своего лица кончиками пальцев, словно пытаясь нащупать изменения. — Неужели так плохо? — Нет, — покачала головой она, и несколько кудрявых прядей выбились из небрежного пучка. — Просто непривычно. — Она взмахнула палочкой, призывая небольшое карманное зеркальце, лежавшее среди учебных принадлежностей. Гермиона машинально поймала зеркальце рукой и передала Драко. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по коже пробежали мурашки. Она поспешно отдернула руку и мысленно отругала себя. Она же волшебница, в конце концов! Можно было просто левитировать зеркало прямо к нему, избежав любого контакта. «Блестяще, Гермиона, очень умно», — подумала она с досадой. Драко посмотрел на своё отражение с удивлением. Он несколько раз моргнул, словно не веря, что это действительно его глаза, затем провёл пальцем под нижним веком, изучая изменение. — Хм, синий, — он склонил голову набок, продолжая смотреть в зеркало. Уголок его рта слегка дёрнулся, будто он пытался сдержать улыбку. — Не так уж плохо, хотя я предпочитаю свой естественный цвет. — Он опустил зеркало и поднял на неё взгляд — пронзительно-синий, неожиданно яркий и живой, совсем не похожий на его обычный холодный серый. — Тебе идёт, вообще-то, — добавила она почти шепотом, не поднимая глаз. Гермиона нервно заправила прядь волос за ухо и принялась перебирать пергаменты с записями, делая вид, что ищет что-то важное. Её пальцы слегка подрагивали, и она прикусила нижнюю губу, сетуя на собственную неловкость. — Я этого не отрицал, Грейнджер, — ответил Драко с легкой ухмылкой, от которой морщинки появились в уголках его новых синих глаз. Он аккуратно положил зеркало на стол, позволив ему скользнуть по полированной поверхности, и выпрямился на стуле. — Моя очередь? — он перехватил палочку поудобнее и, не задумываясь, закатал рукав рубашки чуть выше, обнажая бледное запястье и край поблекшей Метки. Гермиона не могла не заметить этот жест. Раньше он всегда тщательно следил, чтобы рукава закрывали предплечья, избегая любопытных взглядов других студентов. Сейчас же он сделал это машинально, будто забыв о необходимости скрываться. Осознание того, что рядом с ней Драко чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы на мгновение забыть о своём клейме, вызвало странное тепло где-то в груди. Он, кажется, тоже осознал, что только что сделал, и на долю секунды в его глазах промелькнуло беспокойство, рука дрогнула, будто собираясь вернуть рукав на место. Но Драко только крепче сжал палочку, решив не акцентировать внимание на случившемся. Гермиона лишь кивнула, и теперь уже Малфой направил палочку на её лицо. Его движения были уверенными и точными — по крайней мере внешне. Но она заметила, как он на секунду задержал дыхание перед произнесением заклинания, словно собираясь с силами. — Vultus Colorum Mutare, — произнёс он, и Гермиона почувствовала лёгкое покалывание вокруг глаз. — Теперь моя очередь гадать? — спросила она с улыбкой, протягивая руку за зеркалом. Когда она увидела своё отражение, брови удивлённо поползли вверх — привычные карие глаза стали ярко-зелёными. — Мне казалось, зелёный подойдёт к цвету твоих волос, — сказал Драко, словно защищаясь. Он отвел взгляд, постукивая кончиком палочки по краю стола. — К тому же, мы практикуемся. — Я не возражаю, — ответила Гермиона, всё ещё разглядывая своё новое отражение. Она наклонила голову, позволяя свету падать на лицо под разными углами. — Просто не ожидала. Они похожи на глаза Гарри. — Поттер, — проворчал Драко, и на мгновение в его голосе мелькнуло что-то от прежнего Малфоя. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Пожалуй был не в восторге от того, с кем тебе приходится работать? Советовал не давать себя в обиду? В его словах звучал привычный сарказм, но было в них и что-то ещё — какая-то неуверенность, едва заметная боль, которую он пытался скрыть за колкостями. Гермиона заметила, как напряглись его плечи, словно он готовился к удару. — Вовсе нет, — она аккуратно положила зеркало на стол и посмотрела на него своими новыми глазами. — Скорее Рон был не рад, но они прекрасно знают, что я могу за себя постоять. И даже не пытались что-то мне советовать. — Она помедлила секунду, внимательно наблюдая за его реакцией. — Тебя разве всё ещё волнует, что о тебе думает Гарри? — Пфф, да не сдались они мне оба, — он небрежно махнул рукой и снова взял палочку, старательно избегая её взгляда. — Просто было интересно узнать их реакцию, хотя чему я удивляюсь? — Его тон был нарочито равнодушным, но пальцы, сжимающие палочку, выдавали напряжение. —— Давай попробуем что-то более сложное? Изменение формы? — Драко поспешил сменить тему, мысленно морщась от своей несдержанности. Годы воспитания в аристократической семье, где эмоции считались признаком слабости, а любопытство о мнении других — и вовсе моветоном, казалось, пошли прахом. Он выпрямил спину и принял более отстраненный вид, словно пытаясь компенсировать минутную откровенность. Гермиона с радостью согласилась и, вспомнив свою недавнюю ассоциацию, решила превратить уши Драко в заострённые. — Неплохо, — заметил он, разглядывая результат в зеркале и поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. — Что это за форма? — Эльфийские уши, — объяснила она, невольно улыбаясь своей работе. — Из маггловских сказок. В них эльфы — высокие, прекрасные существа, живущие в лесах и обладающие невероятной магией. Они бессмертны и мудры, скорее похожи на вейл, чем на наших домовых эльфов. Гермиона подумала, как сильно отличаются изящные, благородные существа из маггловских легенд от реальных домовых эльфов с их большими глазами и морщинистой кожей. Ирония этого несоответствия не ускользнула от неё — как часто воображение рисует одно, а реальность преподносит совсем другое. Драко задумчиво хмыкнул, а затем взмахнул палочкой, создавая иллюзию венка из ивовых веток, который аккуратно опустился на его голову. — Теперь полный образ, — сказал он с напускной торжественностью, выпрямляясь и принимая величественную позу. Гермиона не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот рукой. — Знаешь, теперь ты ещё и на Цезаря похож, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Цезаря? — Драко приподнял брови и положил руку на бок. — Долгая история, — улыбнулась девушка, и в зеленых глазах промелькнуло теплое выражение, которого не было с того самого вечера, когда они почти... В ответ Драко придал её носу изящный аристократический изгиб. Сменяя друг друга отрабатывали создание и разглаживание морщин, изменение формы, размера губ и трансформацию линии бровей. С каждым новым заклинанием их движения становились увереннее, голоса твёрже. Первоначальная неловкость таяла, растворяясь в рабочем ритме, в котором они, сами того не замечая, начали двигаться синхронно – один поднимал палочку в тот момент, когда другой опускал, подавали друг другу нужные страницы учебника без слов, с полувзгляда понимая, о чём идёт речь. К концу вечера, когда за окнами сгустились сумерки, они свалились на стулья, уставшие как физически, так и магически, но невероятно довольные. Поглощённые работой, они будто забыли, что неделю старались избегать друг друга, общаясь как старые приятели. Теперь они точно знали, что к завтрашней контрольной они более чем готовы.

***

Октябрь окутал Хогвартс золотом и багрянцем. Деревья Запретного леса стояли в праздничном убранстве, будто соревнуясь с цветами факультетских флагов. Утренний воздух стал по-настоящему холодным, заставляя студентов плотнее кутаться в мантии по дороге на ранние занятия. Первые утренние заморозки покрывали траву хрустальной коркой, а безмятежную гладь озера всё чаще разбивали серебристые волны, поднимаемые пронизывающим ветром. — Это определённо стоило бессонной ночи! — Гермиона не могла скрыть улыбку, разглядывая результаты контрольной по трансфигурации. Они с Драко сидели в своей аудитории, празднуя успех за чашкой горячего чая и домашнего печенья от миссис Уизли. Она иногда баловала их с Джинни такими приятными посылками. — Кто бы мог подумать, что практика действительно имеет значение, — саркастически протянул Драко, откусывая выпечку, но его глаза светились гордостью. — Почти оскорбительно, что ты получила столько же, сколько и я. — Он с удовольствием доел печенье. — Кстати, очень вкусно. Но не смей говорить Уизелу, что я это ел. Не переживу, если у нас появятся общие вкусы. — Не вижу ничего оскорбительного, — Гермиона закатила глаза, но в уголках губ притаилась улыбка. — В конце концов, ты тоже неделю почти ничего не делал. — Она сделала глоток крепкого чая и хитро посмотрела на него поверх чашки, пожимая плечами. — И я обещаю не выдавать Рону твой маленький секрет... если перестанешь называть его "Уизелом". — Это выше меня, Грейнджер, — Драко приподнял бровь и откинулся на стуле. — Ты бы ещё попросила к Потти по имени обращаться. — Он задумчиво постукивал длинными пальцами по столешнице, а затем потянулся за ещё одним печеньем. — Собираешься начать общаться с Гарри и Роном? — Гермиона состроила удивленное лицо, сдерживая улыбку и наблюдая, как он аккуратно стряхивает невидимые крошки с рукава рубашки. — Решил со всем золотым трио подружиться? — А вот ловить на слове — это прерогатива моего факультета, гриффиндорка, — усмехнулся Драко, всё больше замечая схожесть между ними. Его глаза озорно блеснули, а уголок рта приподнялся в той самой фирменной ухмылке, которая когда-то раздражала её до невозможности, а теперь вызывала совсем другие чувства. Аудитория в восточном крыле постепенно преображалась. Теперь здесь всегда стояли две чашки. В углу на полке появилась небольшая стопка книг — учебники, которые они использовали для совместных проектов, и несколько томов, которыми они обменивались просто так. Маленькая жестяная коробка с шоколадными лягушками и сахарными перьями стояла на подоконнике — стратегический запас для долгих вечеров работы. В один из таких вечеров, когда в аудитории уже зажглись свечи, а за окном ранние октябрьские сумерки окрасили небо в глубокий синий цвет, Гермиона появилась со своей знаменитой бисерной сумочкой, висящей на запястье. После их разговоров о маггловском мире стало привычным, что она извлекает из неё то книгу, то какой-нибудь необычный предмет, вызывающий у Драко неподдельное любопытство. Она заняла своё привычное место за столом, на расстоянии вытянутой руки от Драко — достаточно близко для совместной работы, но сохраняя ту невидимую границу личного пространства, которую они оба негласно соблюдали. В последнее время эта дистанция словно сокращалась сама собой — когда они склонялись над одним пергаментом или передавали друг другу книгу, их пальцы всё чаще случайно соприкасались. После обсуждения успехов в организации праздника она снова потянулась к своей сумочке. На этот раз Гермиона извлекла из неё два золотых галеона и положила один перед Драко. — Ты решила меня подкупить? — спросил он, разглядывая золотую вещицу, которая ничем не отличалась от обычной валюты волшебников. — Не стоило, Грейнджер, я не собирался никому рассказывать о твоей сумочке. — Это зачарованная монета, — ответила она, закатив глаза и поднимая свой мастер-галеон. — Я использовала Протеевы чары. Когда я изменяю цифры на своей монете, такие же изменения появляются на твоей. Металл слегка нагревается, чтобы ты заметил изменение. Драко взял галеон и внимательно рассмотрел его, явно впечатленный. Он поднес монету ближе к свече, позволяя свету играть на золотой поверхности, затем провёл большим пальцем по ободку, словно пытаясь почувствовать скрытую в ней магию. — Чары уровня ЖАБА, Грейнджер? Неплохо, — он повертел монету между пальцами, ловко перекатывая её от костяшки к костяшке – трюк, которому, вероятно, научился за долгие часы скуки на занятиях Биннса. — И зачем она нам? Мы и до этого обменивались сообщениями. — Ну, так быстрее и незаметнее, — Гермиона теребила прядь волос, что выдавало её легкое волнение. — Сов можно не использовать, как и зачарованные записки, которые при желании может перехватить каждый. — Всё равно не понимаю, к чему такая скрытность? Стыдишься нашего общения? — Драко откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Галеон поблескивал между его пальцев, а челюсть напряглась. Ему казалось, что Гермиона всё ещё пытается держаться от него подальше, а их сотрудничество — лишь вынужденная необходимость из-за обязанностей старост. — И что теперь, будем общаться втихаря как любовники? — В его голосе звучало разочарование больше, чем гнев. Он постучал монетой по столу. — Я устал от того, что за пределами этого места мы играем в патетику. Гермиона мгновенно зарделась. Румянец начал подниматься от шеи к щекам, и она инстинктивно прикрыла лицо ладонью, притворяясь, что просто потирает висок. Её взгляд метался по комнате в поисках разумного объяснения, пока не зацепился за серебряный значок старосты на груди Драко. — Если случится что-то срочное во время дежурств — не нужно бежать в совятню, — сказала она, указывая на его значок. — Представь: младшекурсники нарушают правила, мы разделяемся для поиска. Так сразу сообщим, если кого-то найдём. — Допустим, это имеет смысл, — Драко повертел монету между пальцами, изучая её с новым интересом. Скептицизм в голосе сменился любопытством. — А слова эта штука передавать может? — Да, но только короткие сообщения, — Гермиона слегка наклонилась вперёд, теребя край мантии. — И ты должен читать сразу, как я пишу, чтобы ничего не пропустить, — она украдкой взглянула на него, отводя глаза, когда их взгляды встретились. — Хорошо, я согласен, — он небрежно бросил монету в нагрудный карман рубашки. То ли случайно, то ли намеренно — прямо над сердцем. Гермиона мысленно одернула себя за такие глупые наблюдения и просто кивнула, едва сдерживая улыбку. — Кстати, я дочитал ту книгу, что ты оставила на полке в прошлый раз. Должен признать, маглы пишут неплохую литературу. И спасибо, что выбрала не современный роман — я ещё недостаточно разбираюсь в их технологиях. — О, я знала, что "Гордость и предубеждение" тебе понравится! Точно, принесла новое чтиво, — Гермиона достала из сумки книгу в элегантной тёмно-синей обложке и протянула ему. — Подумала, что это тебе может быть интересно. Драко взял книгу, изучая название. «Великий Гэтсби» Ф. Скотта Фицджеральда. Он перевернул её, пробегая глазами по краткому описанию на обороте, и лицо его постепенно помрачнело. — «Трагедия человека, пытавшегося стать тем, кем не родился», — медленно прочитал он вслух, нахмурившись. — Какие изящные намёки, — невзначай добавил он. Гермиона сразу почувствовала вину, увидев, как что-то болезненное промелькнуло в его глазах. Сердце сжалось от понимания — она неосознанно ткнула его в самое больное место. Ведь он действительно пытался переписать себя заново, отойти от тени своей семьи и прошлого. И вот она, словно нарочно, принесла ему книгу о провале подобных попыток. — Прости, я не подумала, — поспешно сказала она, протягивая руку. — Давай я заберу её. Я пойму, если ты не захочешь тратить на неё время. Драко резко прижал книгу к груди, не желая отдавать. Костяшки побелели от напряжения. Не хватало ещё, чтобы его жалели, будто какая-то маггловская литература способна что-то изменить. Как же злит, когда она смотрит на него такими глазами. — Я не неженка, Грейнджер, — сказал он с легкой усмешкой, но в голосе звучала благодарность. — Вполне способен читать тяжёлую литературу. К тому же, — он слегка наклонил голову, — интересно узнать, чем закончилась история человека, который пытался изменить свою судьбу. — Ты прав, — тихо сказала Гермиона с теплой улыбкой. — Значит, я не ошиблась с выбором. В ответ Драко лишь тихо хмыкнул, укладывая книгу в сумку среди учебных пергаментов. Услышав из приоткрытого окна громкие удары колокола, девушка резко подняла глаза на старинные часы. — Уже поздно, — вздохнула она, нехотя собирая разбросанные бумаги. — Завтра на лекции, хотелось бы не засыпать на них. — Готов поставить пол состояния, что даже ты засыпала на лекциях Биннса. — Драко откинулся на спинку стула, закинув одну ногу на другую. Пламя свечей отбрасывало мягкие тени на его лицо. — Кто знает, я же заучка, мне так нельзя поступать, — хихикнула девушка, выделяя своё прозвище особой интонацией, забрасывая последние вещи в сумку. — Ты не вытянешь из меня извинения ни за одну из кличек... разве что за одну... — его шутливый тон резко прервался, будто он напоролся на стену. Гермиона же не хотела рушить хрупкую атмосферу и просто махнула рукой. — Драко, всё в прошлом, — сказала она мягко. Он, наверное, впервые не нашелся что сказать. Его всё ещё удивляло её благородство и всепрощение, даже несмотря на то, что «та самая» кличка была вырезана на её же руке. Хотелось встать, крикнуть, что люди не должны так просто прощать такие зверства, но во взгляде девушки он читал мягкое как перина спокойствие. Поэтому был вынужден взять себя в руки и сделать то, что давно планировал, пока тишина между ними не стала ещё более неловкой. — Знаешь, эти выходные обещают быть последними тёплыми днями в этом году. Может, сходим в Хогсмид? — Парень старался держать лицо, никакого смущения или страха, будто это приглашение было невзначай, а не планировалось уже несколько дней. — Уже тошно от этих стен и подземелий. Гермиона потупила взгляд, не найдя слов — ворох вопросов затмил её разум. Почему вдруг он захотел с ней погулять? Почему не проведёт время со своими друзьями? А главное, как Джинни отреагирует, когда увидит их вдвоём? Девушка была уверена, что даже если рыжая бестия не увидит лично, обязательно узнает из сплетен и не выпустит подругу из своих цепких рук охотника. — Я не знаю, на выходных у меня были планы, ты ведь обычно с Блейзом гуляешь, разве нет? — она железной хваткой держала ручку сумки и не знала, как ей быть. От всей души хотелось ответить согласием, но после этого Гермиона не сможет говорить, что они просто занимаются проектом. Если это не свидание, то как минимум уже дружеская прогулка, а в тех ли они отношениях? — Грейнджер, я не уверен, но мне кажется, ты пытаешься держаться от меня подальше. И понять не могу почему — думал, мы достаточно сблизились за время работы. Неужели не достоин обычной прогулки? — Драко слегка подался вперёд, встречаясь с ней взглядом, в котором читалась глубокая скорбь, будто он смотрел на увядающий лес за окном. — Я не собираюсь продавать тебя в Лютном переулке. Просто прогулка, — на мгновение в глазах промелькнуло что-то почти умоляющее. — Соглашайся. — Мерлин… Прости, я веду себя отвратительно, просто… Мне страшно, как отреагируют мои друзья или что со мной захотят сделать твои. — Она выпустила сумку из рук и посмотрела прямо в глаза парню, который всеми силами старался исправиться, ради неё или репутации — неважно. — Но знаешь что? Плевать. Мы слишком много пережили, чтобы думать о таких вещах. С удовольствием составлю тебе компанию.

***

Суббота выдалась именно такой, как предсказывал Драко — солнечной и ясной, хотя прохладный ветер напоминал, что осень уже вступила в свои права. Гермиона ждала у главных ворот, кутаясь в клетчатое пальто поверх бежевой вязаной кофты. Джинсы и удобные ботинки выдавали её маггловское воспитание — практично и без излишеств. Волосы были собраны в свободный хвост, откуда упрямо выбивались кудрявые пряди, которые ветер тут же растрепывал. Драко появился точно в назначенное время, безукоризненно элегантный даже в выходной день. Чёрное пальто развевалось на ветру, а под ним виднелась тёмная рубашка и брюки — классический стиль, который он носил как вторую кожу. Они спустились по извилистой дорожке, ведущей к деревне. Слева простиралось Чёрное озеро, его зеркальная гладь отражала золотые и багряные кроны деревьев Запретного леса. Гермиона невольно обернулась к восточному крылу замка, где виднелись окна их аудитории. Странно — ещё несколько недель назад они чуть не поцеловались у того самого окна, а теперь вот так просто идут рядом, как... друзья? Или уже что-то большее? Дорога от замка к деревне была усыпана жёлтыми и багряными листьями, которые шуршали под ногами и поднимались лёгкими вихрями от порывов ветра. В воздухе смешивались запахи дыма из труб хижины Хагрида и приближающейся зимы. Драко всё острее чувствовал чужие взгляды — как группа четверокурсниц резко замолчала при их приближении, как пара слизеринцев-шестикурсников откровенно пялилась, явно пытаясь расслышать их разговор. Даже равенкловцы отрывались от своих книг, чтобы проводить их глазами. Раздражение нарастало с каждым шагом — когда-то быть в центре событий, на глазах у всех, было пределом его мечтаний, но теперь он был для всех просто прокажённым. Когда они дошли до деревни, Драко внезапно замедлил шаг и свернул с главной дороги, минуя шумные «Три метлы». Гермиона недоумённо проследила за его движением — он направлялся к более тихой окраине Хогсмида, туда, где редко бывали студенты. У входа в «Кабанью голову», где потёртая дубовая дверь скрипела на проржавевших петлях, словно стонала от многолетней службы, и мрачная вывеска с выцветшим изображением отрубленной кабаньей головы угрожающе раскачивалась на холодном ветру, он внезапно остановился. Окна таверны были затянуты плотными шторами, сквозь которые едва пробивался тусклый жёлтый свет, а от входа тянуло запахом старого дерева, пролитого эля и чего-то неопределённо затхлого. Драко обернулся и заметил растерянное выражение лица Грейнджер, как она со страхом смотрела то на него, то на отвратительный фасад, явно недоумевая, зачем юноша привёл её в это место вместо привычных «Трёх мётел». Он провёл рукой по волосам, жест, который Гермиона уже научилась распознавать как признак его нервозности, и пояснил с лёгким раздражением в голосе: — Говорю в первый и в последний раз, так что запомни этот момент, — сделав паузу, словно собираясь с силами. — Ты была права со своими галеонами. — Признал он, потирая переносицу. Гермиона нервно поправила прядь волос, чувствуя укол совести за свой обман. — В школе так пристально на старост не смотрят. — Не может быть, — вскрикнула она с долей злорадства и нервной усмешкой. — А я уже думала, что у тебя тут сделка и ты решил меня продать, как и обещал, не в Лютном переулке. — Грейнджер, не драматизируй, тебя тут никто не съест, да и разве гриффиндорцы чего-то боятся? — парень развернулся, не давая ей новой возможности возмутиться, и толкнул старую скрипучую дверь таверны. Внутри таверны атмосфера оказалась ещё более гнетущей, чем снаружи. Воздух был пропитан дымом, запахом немытых тел и чего-то кислого, что могло быть как пролитым элем, так и чем-то более отвратительным. Тусклый свет нескольких масляных ламп едва пробивался сквозь завесу дыма, отбрасывая зловещие тени на закопчённые стены. Едва они переступили порог, в Гермиону спиной врезался пьяница в рваной мантии, от которого несло так, что ведьму едва не стошнило, а кухоль в его руках только чудом не окатил девушку с головы до ног дешевым пойлом. Удар был таким сильным, что её практически снесло. Только Малфой, вовремя поймавший хрупкое тело, не дал ей встретиться с грязным полом. Его тело было так близко, что в нос снова ударил аромат амортенции. Затем мужская рука властно схватила Грейнджер под локоть и уверенно направила в самую глубь таверны, за тихий столик под тусклой лампой. Столешница не отличалась новизной, но было видно, что её хотя бы протирали. Гермиона настороженно осмотрелась, тонкие пальцы едва заметно подрагивали, когда она неуверенно опустилась на потёртый чёрный деревянный стул. Драко, заметив девичью нервозность, выбрал место не напротив, а рядом, слегка заслоняя своим телом от остального зала. Длинный чёрный плащ упал складками, создавая дополнительный барьер между ней и обитателями таверны. За барной стойкой сидели фигуры в длинных потёртых балахонах. Некоторые прятали лица в глубоких капюшонах, другие, возможно, не видели смысла прятать шрамы, вызывая первобытный страх и уважение среди своих. Грейнджер старалась не смотреть слишком пристально, но краем глаза улавливала неприятные черты, странные силуэты и резкие движения. — Малфой, куда ты меня привёл? — прошипела она, наклоняясь к самому уху, стараясь не привлекать внимания. — Лучше пусть про нашу дружбу узнает весь Хогвартс, чем мы будем прятаться от всех в этом месте. Я кожей чувствую, как на меня хотят направить Аваду. —О, теперь ты не боишься слухов? — Парень привычно растягивал гласные, практически мурлыча, и даже не пытаясь сдержать хитрую ухмылку. — Надо было привести тебя сюда ещё в сентябре, тогда и протеевы чары нам бы не понадобились. — Да перестань ты меня упрекать этими галеонами! — Гермиона сорвалась на крик и мгновенно привлекла к себе внимание, которого хватило лишь на долю секунды, и тут же спохватилась, перейдя на шёпот. Эмоции внутри перемешались: злоба на Драко, что притащил её сюда, стыд за своё вранье и невероятно накрывающий страх, будто она вернулась в Мэнор в окружение Пожирателей. — Я их создала, чтобы связываться с тобой в любой момент, а ещё общаться на расстоянии, как маглы через телефоны. — Обеспечить постоянную связь? — Юноша удивлённо приподнял бровь, а затем нахмурился, вспоминая про устройства, через которые можно говорить и слышать голос собеседника, даже когда он очень далеко. — Я правда не хотела тебя избегать, — сглатывая вязкую слюну, она поднимает большие карие глаза и почти неслышным в общем гуле таверны голосом признаётся. — Просто за нашими подготовками и занятиями я совсем забыла про друзей, вот они и потребовали моего внимания. Да и... как не чувствовать неловкости после нашего танца, мы ведь почти... — Ты когда-нибудь пробовала огневиски? — Первое, что пришло в голову, выпалил парень и неверяще складывал в голове новую истину: Гермиона хочет с ним общаться и проводить время и это взаимно. Но его воспитание не позволяло выпустить наружу глупую улыбку и кричать от восторга, поэтому самым разумным будет перевести тему. — Или ничего крепче сливочного пива не достойно твоего внимания? — Что? Огневиски? — Гермиона недоумённо взглянула на него и даже слегка отшатнулась. Она только что призналась в своих смешанных чувствах, а этот паршивец её об алкоголе спрашивает, вот же Малфой. — Нет, не пробовала. — Тогда я закажу нам, заведение хоть и выглядит как сарай, но хорошая выпивка имеется. — Поднявшись со стула, слизеринец мгновенно замечает, как на девушку посматривают с другой стороны бара, оставлять её просто так, даже на пару минут, было рискованно. Парень сбрасывает верхнюю одежду. — Сними свой плащ и спрячь под столом. Магловская одежда слишком бросается в глаза, да и пусть думают, что мы вместе. На последних словах он резким движением накинул плащ на женские плечи и направился к барной стойке. Улыбаясь бармену и пальцами показывая два. Большой тучный мужчина, глядя на фамильный перстень, открывает новую бутылку из ящика. Волшебница неотрывно наблюдала за парнем, который постоянно путал её мысли: то ему совсем плевать на неё, то заботиться, чтобы никто не стал к ней приставать, ещё и со своим «пусть думают, что мы вместе». Малфой даже на минуточку не понимает, как ей больно слышать такие слова и никогда не воплотить их в жизнь, глупый слизеринец. А вишенка на этом торте: то, что теперь она никуда не может сбежать от запаха яблок и дерева, он одновременно манит и ранит, словно роза с шипами. Когда парень сел обратно, то заметил, что Гермиона практически укуталась в его плащ, оставив снаружи только лицо. И в этом выглядела такой маленькой и хрупкой, что хотелось прижать к себе и никогда не отпускать. Ох, что за ванильные мысли в голову лезут. Опустив взгляд на низкие бокалы, она осторожно взяла свой, подозрительно принюхалась — запах был резким, с нотками дыма и чего-то пряного. Сделав совсем маленький глоток, Гермиона почувствовала, как жидкость разлилась по горлу настоящим пламенем, заставляя слегка закашляться. Но через секунду превратилась в уютное тепло, растекающееся по груди, словно девушка присела холодным вечером у камина. — Хм, вкусно, — спокойно признала она, цокая бокалом об столешницу. — Понимаю, почему ты его пьёшь, но мои предпочтения после этого не поменяются. Но я ценю этот новый опыт. — Обычно Гермиона использовала эту фразу, когда не хотела обидеть, но с ним, гриффиндорка действительно была признательна за каждый новый опыт, идею и обсуждение. Драко всегда был умен, и кто знает, если бы не межфакультетская вражда, у них был бы шанс? — Рад, что дала себе возможность выйти за рамки, а то твои друзья вряд ли бы тебе такое позволили, не так ли? — Ухмыляюсь уголком рта и отпивая немного огневиски, парень пристально наблюдал за девичьей реакцией, это была запретная территория и можно делать обратный отсчёт к моменту, когда она за них заступиться. — Хм, может и так, но Рона и Гарри здесь ведь нет, да и по секрету скажу, они оба не святые, за все время я столько насмотрелась. — подмигнув, задумчиво проговорила Гермиона, тонким пальцем обводя горлышко рокса. — Как и я не идеальная. — Она пригубила ещё немного, жмурясь с непривычки. — Вот как, признаюсь, не ждал такого ответа. Неужели на тебя так быстро действует алкоголь, а, Грейнджер? — Он быстро опустил бокал на стол, повернувшись к ней всем корпусом. — А смысл мне тебя в чём-то переубеждать? — Гермиона развела руки в стороны, от чего плащ чуть не свалился с тонких плеч, но парень вовремя его подхватил и уложил обратно. — Ой, спасибо, — хихикнула девушка, начиная немного хмелеть. — Так вот, мои друзья просто стараются защищать меня, хоть и понимают бесполезность этой затеи. — улыбнувшись, положила подбородок на ладонь. —И тебе с ними повезло. — Едва слышно прошептал парень, но, заметив удивлённый взгляд шоколадных глаз, быстро перевёл разговор в другое русло. — Рада была отметить с ними день рождения? — Получив лёгкий кивок, блондин сделал паузу, и в его голосе появилась нотка сожаления. — Знаешь, я, хоть и был там, но тогда у барной стойки поступил как последний трус — даже не поздравил тебя. — Ой, перестань, ушёл и ушёл. — Гермиона махнула рукой, будто пытаясь отбросить слова подальше. — Я уже представляю, как бы на нас смотрели с наших столиков, уверена, Астория бы мне взглядом спину прожгла. — Она прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть тихие смешки от представления этой картины. — В любом случае, — Драко протянул руку к тонкой талии и мгновенно зардевшись, гриффиндорка наблюдала как мужская ладонь находит внутренний карман и достает на свет небольшую изумрудную коробочку с тёмно-зелёной лентой и аккуратно ставит её на стол. — я приготовил тебе подарок. Грейнджер замерла, переводя взгляд с коробки на серые глаза. Вокруг них гремели пьяные голоса, скрипели стулья, где-то разбилась пинта, но весь этот хаос сейчас словно отдалился, оставив лишь крошечный луч света под тусклой лампой. На потёртой столешнице между ними лежал маленький подарок — такой неуместный в этой грязной таверне. — Драко, ты не должен был… — Выдавила она из себя, переведя дыхание. Сердце билось так громко, что казалось, заглушает даже шум толпы, а пальцы неосознанно сжимали края его плаща. Неужели это происходит на самом деле? — Должен, — твёрдо сказал он, слегка подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. Жадно забирая себе остатки пространства между ними. — Ты ведь признала, что мы друзья, а друзья дарят друг другу подарки на день рождения. — Юноша лёгким движением пальца подтолкнул коробочку ближе к ней, уголок рта дрогнул в едва заметной улыбке. Ведьма с интересом потянулась к коробке и аккуратно развязала тёмно-зелёную ленточку. Освободившись от узла, картонные стенки раскрылись, обнажив небольшую стеклянную баночку с болотно-сероватой субстанцией внутри. Она удивлённо взяла сосуд в руки, изучающе рассматривая, как вязкая жидкость плавно растекается по стенкам при каждом движении. Затем потянулась и открыла крышку. На неё сразу обрушился отвратительный запах старых трав и чего-то гниющего, заставивший немедленно захлопнуть баночку. — Мерлин, Малфой, ты в своём репертуаре! — возмутилась Гермиона, отодвигая баночку и морщась от отвращения, — а ещё уверял, что стал выше этого. Хотя знаешь, это место даже такой вонью не испортить. — Шатенка попыталась глубже зарыться в его плащ, надеясь вернуть приятный аромат зелёных яблок, дерева и мяты, но теперь ничто не было способно перебить отвратительный запах неизвестной жижи. Волшебница даже поднесла край плаща к носу, тщетно пытаясь спастись от зловония. — Не всё то, чем кажется, Грейнджер, — спокойно прошептал Драко ей на ухо, после чего откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой, явно наслаждаясь смущённой реакцией. Однако в серых глазах мелькнула искорка нежности. — Дай мне свою руку, и я всё тебе покажу. — Парень протянул ладонь и положил на стол, терпеливо ожидая. — Ну же, доверься мне. Услышав эти слова, Гермиона мгновенно вспыхнула. Кровь прилила к щекам, а в памяти всплыл тот вечер в полутемной аудитории — крепкие руки на талии, тихий шепот под звуки волшебной музыки. Гриффиндорка инстинктивно схватилась за запястье, будто пытаясь унять дрожь, и удивлённо посмотрела на Драко. Неужели он использует те же слова специально? Опять пытается заставить её шагнуть в неизведанное и сердце замирать от одной только интонации? Когда тонкая рука легла на потёртую столешницу, Малфой замер. Эта девушка так не подходила этому месту — нежная, изящная, словно прекрасная полярная сова среди битых кружек и мусора. Ей бы сидеть в приторно розовом кафе мадам Падифут, но как парень отвел бы Гермиону туда, если они едва подружились, что можно говорить о более близких отношениях? Это, увы, не про них. Парень осторожно взял её запястье и медленно закатал рукав вязаной кофты. Обнажившееся предплечье заставило его дыхание сбиться — там, на золотистой коже, красовались уродливые буквы: «грязнокровка». Гермиона вздрогнула и попыталась отдернуть руку, но он удержал её за локоть. В серых глазах мелькнула боль, Драко жалел, что именно этим словом называл самую умную ведьму, из-за обычной зависти. — Что ты делаешь? — прошептала она, отводя взгляд, когда-то сама смело обнажила перед ним шрам, а теперь боялась показаться перед ним уродливой, не глупо ли? Драко молча открыл баночку. Едкий запах ударил в нос, но, не обращая внимания, аккуратно зачерпнул мазь на пальцы. Каждое движение было нежным, будто боялся причинить ещё больше боли. Целебное средство сначала покрыло руку, как болотная тина, возможно, даже пахло соответствующе, но затем постепенно начало впитываться, и шрам медленно, буква за буквой растворялся. Унося с собой кошмары, воспоминания и невыносимую боль. Гермиона медленно провела пальцами по коже, не веря тому, что видит, глаза наполнились слезами, но она, как всегда, не даст им пролиться. Её предплечье снова стало таким, каким было до войны — чистым, без единого напоминания о том ужасном дне в поместье Малфоев. — Как... как это возможно? — прошептала она, голос дрожал, а слова лихорадочно связывались в предложения. — Мадам Помфри же уверяла, что магические шрамы нельзя убрать, это клеймо на всю жизнь! — цитировала девушка, заученную фразу колдомедика. — Можно, если знать правильный рецепт, — Драко с удовольствием наблюдал за переполненными счастьем глазами, желая видеть её такой, как можно чаще. — Откуда у тебя это зелье? — Гермиона всё ещё не верила происходящему, осторожно поглаживая безупречную кожу и поворачивая руку то одной, то другой стороной к свету лампы. — Где ты его взял? — Она развернулась на него всем корпусом, и если бы могла, схватила бы за грудки и вытрясла всю информацию. — Сам сварил, — гордо признал блондин после паузы, высокомерно приподнимая бровь. — Месяц работал над формулой. Хотел использовать для... своих шрамов. — Соврал он и рукой инстинктивно дёрнулся к груди, где под рубашкой скрывались отметины от "Сектумсемпры". Парень изначально планировал свести её шрам, с той самой минуты как она смело продемонстрировала его в ответ на метку Пожирателя. Тем самым говоря, что они равны в своей боли. — Драко... — начала Гермиона, всхлипнув, но стараясь сдерживать рвущиеся наружу слезы. — Узнав о твоём дне рождения, посчитал это идеальным поводом, когда ты не сможешь отказаться. — Серые глаза наконец встретились с карими. — Всю неделю, пока мы не виделись, я думал только об одном — как моя тётя изуродовала тебя. В моём доме. При мне. Одинокая слезинка предательски скатилась по щеке, прорывая плотину из эмоций. Она была готова на все ради него сейчас, лишь бы это все не было сном. — Я не могу изменить прошлое, — мужской голос стал тише, почти неслышным в гуле таверны. — Но хотя бы... хотя бы твою боль я могу забрать. Гермиона не выдержала, внутри сломались последние барьеры и отголоски прошлой вражды. Плащ соскользнул с плеч, но это больше не имело значения, когда она потянулась к нему, обвивая руками шею. Драко замер на мгновение, а затем крепко прижал к себе хрупкое тело. — С днём рождения, Миона, — прошептал он в кудрявые волосы.