Моя Амортенция

Глава 4: Незримые изменения Гермиона медленно шла по коридорам Хогвартса, погруженная в свои мысли настолько, что даже не замечала, как движущиеся лестницы меняют направление, словно нарочно выбирая для неё самый короткий путь к башне Гриффиндора. Люди в картинных рамах тихо ругались и прикрывали руками лица, когда девушка проходила мимо них с люмосом, но даже сварливые портреты не могли вытащить её из размышлений. Разум был заполнен воспоминаниями о прошедшем вечере. Казалось невероятным, что именно Драко Малфой — человек, который годами олицетворял для неё всё самое неприятное в волшебном мире, — стал тем, кто помог ей преодолеть страх перед собственной магией. Волшебница снова и снова прокручивала в памяти тот момент, когда его удивительно мягкая ладонь уверенно поддерживала её дрожащие пальцы, а низкий спокойный голос возвращал ей уверенность в себе. Она ждала подвох, не могла не ждать, он её бывший враг, стоявший на другой стороне войны, но тем не менее, именно он протянул ей руку на пути к исцелению. И его объятия... Гермиона невольно опустила взгляд и прислонилась плечом к холодной стене, ожидая, что хотя бы она сможет вернуть её в реальность. Вспоминая тепло его тела, когда она, не справившись с эмоциями, позволила себе прижаться к нему. Это ощущалось так комфортно и надежно, что даже сейчас, вспоминая этот момент, она чувствовала, как щеки заливает предательский румянец. Ей было страшно неловко от осознания, что она сама набросилась на него со своим срывом. Раньше, когда Драко был источником похожих чувств, она могла просто накричать на него, пригрозить палочкой, но теперь… не он ведь виноват в этой слабости. Произнеся пароль спящей Полной Даме, которая пробормотала что-то недовольное про поздние возвращения, Гермиона проскользнула в гостиную Гриффиндора. Комната была почти безлюдна и освещена только огнём в камине, от которого по стенам плясали тени. В кресле у камина сидела Джинни, подтянув колено к подбородку и листая какой-то журнал по квиддичу. На ней уже была её любимая розоватая пижама, которая рядом с огнем приобретала красивые пламенные оттенки, похожие на её длинные распущенные волосы. Помещение казалось особенно уютным в этот час — свет из камина отбрасывал теплые оранжевые блики на бордовые стены и мягкую мебель, создавая островок тепла в холодном осеннем замке. Даже скрипящая под ногами ночной нарушительницы половица у портрета Годрика, потемневшая от бесчисленных шагов поколений студентов, казалась сейчас частью общей атмосферы, напоминая о надежности и постоянстве этого убежища среди хаоса послевоенного мира. Услышав шаги, Джинни быстро подняла голову, и её лицо озарилось улыбкой. Чтиво перестало иметь значение, ведь в проходе перед ней предстала её лучшая подруга. Когда та вышла из тени, девушка сразу заметила странность. Гермиона была не с потухшим взглядом, слегка ссутулившись в плечах, а весьма довольная, с розоватыми от смущения щеками и пухловатыми губами… Момент, губами? — Наконец-то! — она отложила журнал в сторону на тумбу и выпрямилась в кресле, сцепляя пальцы на колене. — Я уже начала беспокоиться. Тебя нигде нельзя было найти, уже жалею, что позволила Гарри забрать карту мародеров с собой. А Невилл не видел тебя в библиотеке. Где ты пропадала столько времени? Гермиону накрыло волной стыда. Она настолько погрузилась в свои мысли о Драко и их удивительно быстром сближении, что совершенно забыла о том, что друзья могут начать беспокоиться. После войны все они стали более настороженными, тревожными – любое долгое исчезновение могло вызвать панику. Обычно, несмотря на учебное затворничество, она всегда оставляла записку или предупреждала кого-то о своих планах – это стало негласным правилом их послевоенной жизни. Сегодня же она нарушила это правило, и тревога в глазах Джинни была явным тому доказательством. Гермиона прикрыла и без того пылающее от смущения лицо ладонями и буквально осела в мягкое кресло напротив подруги, не находя слов для оправдания. — Мы с Малфоем работали над проектом по трансфигурации и... — она проговорила это едва слышно и резко замолчала, опуская пальцы ниже, прикасаясь к губам, которые всё ещё ощущались необычно — более гладкими и чуть припухшими после трансфигурации. — Это просто заняло больше времени, чем предполагалось… Еще и праздник этот… — Она старалась смотреть куда угодно, но не в глаза подруги. — Мерлинова борода, Гермиона! Так мне не показалось. Что с твоими губами? Они выглядят... — она запнулась, подбирая слово, — будто тебя очень тщательно целовали, — тон Джинни из удивленного приобрел девичьи нотки, с которыми обычно обсуждают сплетни. — Что?! — шатенка рефлекторно прикрыла рот рукой. — Нет! Это просто... магия. Часть нашего проекта. — Её щеки снова покраснели, что просто с головой выдавало все то, что чувствовала после их совместной работы. — Я просто забыла снять заклятие, вот и всё, — она отвернулась в сторону и только хотела потянуться за своей палочкой, как её рука лишь легла поверх кармана. А хотелось ли ей снимать чары? Зачем? Её настоящие губы изуродованы и истерзаны ей же. Может, Драко решил их восстановить из жалости? Нет, он не стал бы её жалеть, кто угодно, но не он! — Ага, конечно, "проект", — Джинни выделила последнее слово интонацией и сделала в воздухе кавычки пальцами. — И что, Малфой хорошо справляется с... проектом? — Она многозначительно приподняла брови. — Или ему нужны дополнительные занятия? Сколько ещё вечеров вы проведете вместе, а? — Прекрати, — Гермиона чувствовала, как жар, начавшийся на щеках, распространяется на шею. — Мы действительно занимались учёбой. Трансфигурация лицевых черт. А потом обсуждали организацию праздника, ведь мы еще и старосты, вообще-то, — она не солгала ни в одном слове, только упустила пару деталей, которые, если узнает Джинни, то девушке не останется ничего, кроме как запустить бомбарду прямо в пол, чтобы провалиться под него. — Ох, не сомневаюсь, что вы очень внимательно и вдумчиво изучали черты лица друг друга, — Джинни не могла сдержать усмешки. — Только вот почему-то мне кажется, что вы там занимались чем-то поинтереснее, чем просто учебой и работой старост. Колись, я жду подробностей, — девушка наклонилась немного вперед, излучая заинтересованность, готовая хоть до утра слушать о любовных приключениях. — Это полный абсурд! — Гермиона покачала головой, но не смогла посмотреть подруге в глаза. — Такой, как Драко, никогда даже не взглянул бы на маглорожденную. Поэтому мне абсолютно нечего тебе рассказать, Джинни, — Гермиона развела руки в стороны и поджала губы. — "Драко"? — Уизли театрально ахнула, прижимая одну руку к груди, а вторую ко рту. — А где же "белобрысый хорёк" или хотя бы просто "Малфой"? Полный абсурд, говоришь? Гермиона, ты даже с моим братом такой мечтательной не выглядела, — пытаясь скрыть легкую обиду в голосе, она облокотилась локтями о бедра и поставила подбородок на сцепленные пальцы. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но только сейчас осознала, что действительно назвала Малфоя по имени. Волна смущения и какого-то странного волнения накатила с новой силой. Она продолжала старательно избегать взгляда подруги и отвернулась в сторону пламени, чувствуя, как теплеют щеки, и не от огня, а сердце начинает биться чаще от одной только мысли о возможности таких отношений. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, словно пытаясь удержать растущее внутри смятение. — Я... я устала, Джиневра, — она поднялась, стараясь сохранить достоинство. — Завтра долгий день. Спокойной ночи, — её голос был вкрадчивый и спокойный в противовес бурлящему внутри урагану. Если бы Джинни могла, то обязательно схватила бы подругу за руки, усадила в кресло и попыталась выудить всё, что та скрывает, ведь Гермиона никогда прежде такой не выглядела, и раньше она бы осталась, последними словами обругивая Малфоя, а не смущенно отводила взгляд от одного только имени. Как же интересно узнать, что между ними! Она развернулась на каблуках и быстро направилась к девичьим спальням. Плечи были напряжены, короткие ноготки впивались в ладони, а мантия слегка подпрыгивала от резких шагов по ступеням. Джинни мгновенно встала, позабыв последний выпуск журнала на кресле, стремительно прыгая в тапочки, поспешила за подругой. У них были разные комнаты, и Гермионина находилась дальше от лестницы. С упорством квиддичного игрока она перепрыгивала через ступеньку и застала ведьму уже у порога своей спальни. — Конечно-конечно, убегай! — её голос эхом отражался от стен лестницы, пока Гермиона нервно нащупывала дверную ручку своей комнаты. — Но имей в виду — я видела, какой счастливой ты была, когда вошла. — Джинни прислонилась к перилам, наблюдая за тщетными попытками подруги сохранить остатки спокойствия. — Ты очень давно так не улыбалась, я рада. Гермиона не ответила, но внутри что-то дрогнуло от этих тихих слов. Впервые за долгое время после окончания войны она действительно чувствовала... что? Радость? Оживление? Предвкушение завтрашнего дня? Она не могла этого объяснить даже самой себе, не то что Джинни, которая явно наслаждалась её замешательством. Неужели Малфой дарил ей чувство душевного покоя? Почему именно он? Закрыв за собой дверь спальни и прислонившись к ней, Гермиона невольно еще раз коснулась губ кончиками пальцев. Малфой трансфигурировал их, сделав их мягкими и красивыми... И она не попросила его отменить заклинание. Но почему? Забыла или не хотела? Так много вопросов и так мало ответов. На следующее утро Гермиона проснулась раньше обычного. Несмотря на поздний отбой, чувствовала она себя на удивление отдохнувшей. Взглянув в зеркало в ванной комнате, она задержала взгляд на своем отражении дольше, чем обычно. Алые губы после вчерашней трансфигурации всё ещё выглядели непривычно яркими на бледном лице. Она хлопнула себя по щекам в попытках проснуться и создавая розовый румянец, а затем пропустила волосы через пальцы, разглядывая спадающие пряди. К ним тоже вернулась жизнь, или так кажется? Гермиона провела щеткой по каштановым кудрям, как обычно, собираясь затянуть их в тугой хвост, но остановилась. Слова Джинни о том, что она давно не улыбалась, застряли где-то глубоко внутри. Действительно, когда она перестала заботиться о себе? Когда перестала быть собой? Поколебавшись мгновение, закусывая нижнюю губу, она положила резинку на туалетный столик и достала палочку. Простое заклинание, которому их когда-то научила Лаванда — гламурные чары для укладки волос. Раньше Гермиона только закатывала глаза от таких «поверхностных» заклинаний. Теперь же, взмахнув палочкой, она произнесла формулу, ощущая, как магия мягко проходит сквозь волосы, укрощая непослушные пряди и формируя их в аккуратные, объемные локоны. Девушка посмотрела на своё отражение в зеркале. Из глубины стекла на неё глядела та самая Гермиона Грейнджер, которую она почти забыла — с бойкими карамельными глазами, обрамлёнными чудесными локонами, и подозрительно яркими губами. Последнее, что увидело зеркало, была улыбка самой умной волшебницы.

***

Большой зал уже гудел от разговоров, когда она вошла. Проходя между столами Хаффлпаффа и Рейвенкло, она заметила, как несколько голов повернулись в её сторону. Невилл на мгновение замер с поднесенной ко рту ложкой, Луна мечтательно улыбнулась, а Эрни Макмиллан, проследив за её походкой, даже что-то шепнул своему соседу. За столом Слизерина Драко Малфой безучастно ковырял вилкой свой завтрак, не обращая внимания на болтовню Блейза, когда внезапное движение у входа привлекло его внимание. Он поднял взгляд и едва не уронил столовый прибор. Гермиона Грейнджер выглядела совершенно иначе, чем обычно. Вместо строгого хвоста её волосы свободно падали на плечи роскошными волнами, обрамляя лицо, которое казалось светящимся в утреннем свете зачарованного потолка. И форма, хоть и была такой, как всегда, сегодня сидела почему-то по-особенному. Её губы — он не мог поверить своим глазам — всё ещё сохраняли тот оттенок, который он им придал вчера. Она не отменила его заклинание. — Ну ты и пялишься, приятель, — голос Блейза вырвал его из оцепенения. Он легко толкнул Драко локтем в бок, выразительно подняв одну бровь. — Если бы взгляды могли раздевать, бедная Грейнджер была бы… — Заткнись, Забини, — огрызнулся Драко, опуская взгляд на свою тарелку. Но было поздно — Блейз уже заметил объект его внимания, и по его лицу расползлась та особая снисходительная улыбка, которая всегда означала, что он раскрыл чей-то секрет. Гермиона села рядом с Джинни, которая резко выпрямилась, чуть не опрокинув чашку с тыквенным соком. Младшая Уизли широко распахнула глаза, медленно оглядывая подругу с головы до ног, а затем театрально захлопала в ладоши, привлекая внимание соседних гриффиндорцев. — Вот это да! Гермиона, — хмыкнула Джинни, наклоняясь ближе и заговорщически понижая голос, — вчера губы, сегодня волосы. Завтра, видимо, целиком преобразишься в гламурную ведьму. — Она игриво подтолкнула Гермиону локтем. — Готовлюсь отправлять твое фото в Ведьмополитен или предпочитаешь "Придиру"? — Ничего особенного, просто захотелось, — отмахнулась Гермиона, нервно поправляя непривычно распущенные локоны и пряча лицо за чашкой с горячим чаем, пытаясь скрыть теплоту, разливавшуюся по щекам. — Я даже знаю для кого... — заговорщическим тоном протянула Джинни, перегибаясь через стол и бросая выразительный взгляд в сторону слизеринского стола. Волшебница решила игнорировать подругу — мало ли что эта особа себе напридумывала — и демонстративно начала осматривать стол в поисках чего-нибудь, что могло бы вызвать её аппетит. Обычная утренняя овсянка, тосты, бекон и яичница вызывали странное чувство тяжести даже при одном взгляде на них. Аппетит, который накануне начал возвращаться, сегодня снова куда-то исчез. Её взгляд упал на большое латунное блюдо с фруктами. Среди жёлтых груш и ярко-красных яблок выделялось несколько зелёных, они-то и заинтересовали девушку. Она потянулась и взяла одно из них, ощущая гладкую, прохладную кожицу под пальцами. Яблоко приятно тяжелело в ладони, напоминая о простых радостях, которые она почти забыла. Странно, но этот простой жест почему-то заставил её вспомнить его руки — длинные, элегантные, аккуратно отламывающие кусочек крекера. В этом воспоминании было что-то неожиданно уютное, почти интимное. Драко не мог отвести взгляд, наблюдая, как она выбирает зелёное яблоко, словно нарочно дразнит его. Он заметил, как её рука на мгновение замерла над фруктовым ассорти, а затем уверенно выбрала именно то, что он сам предпочитал каждое утро. Странное чувство колыхнулось где-то в груди — смесь удивления и необъяснимого удовлетворения. Черт возьми, ему нравилось наблюдать, как она просто завтракает, это что вообще? Даже с Панси, с которой он встречался почти два года, он никогда не ловил себя на желании просто смотреть, как она ест. Гермиона поднесла яблоко к губам и сделала решительный укус. Сок брызнул, и кислота ударила по языку с такой силой, что она невольно сморщилась. Как он мог есть это с таким наслаждением? Гермиона невольно слизнула выступивший на губах сок и снова сморщила носик от кислоты. — Вау, — протянул Блейз с нескрываемым восхищением, подпирая голову рукой, — кто бы мог подумать, что зубрила Грейнджер может быть такой... аппетитной, правда? Драко отвернулся, внезапно разозлившись на друга, хотя и сам не понимал, почему. Раньше такие комментарии Блейза о девушках его только забавляли. Он резко схватил вилку и вонзил её в жареную колбаску на тарелке, словно та была в чём-то повинна. Несколько раз он яростно кромсал еду на мелкие кусочки, но когда попытался проглотить первый, тот превратился в сухой ком, застрявший где-то в горле. Драко с раздражением отложил прибор в сторону и потянулся к бокалу с тыквенным соком. — Говорю тебе, просто попробуй пригласить её на этот ваш новогодний праздник, — продолжал Блейз, наблюдая за метаниями друга. — С таким-то видом она сейчас может получить приглашение от любого парня школы. От Макмиллана, например, смотри, как слюни пускает. Мысль о том, что кто-то другой пригласит Гермиону на танцы, внезапно показалась невыносимой. Он поднял глаза, украдкой наблюдая через весь зал. Она всё ещё держала зелёное яблоко, словно не зная, что с ним делать дальше. На мгновение её глаза остановились на нём, и Драко мог бы поклясться, что на припухших от заклинания губах мелькнула едва заметная улыбка. Но когда она кивнула и слегка помахала рукой, парень осознал, что ему не привиделось и он не выдавал желаемое за действительное. Отложив недоеденное яблоко, Гермиона потянулась к тарелке с тостами и положила себе один, с тонким слоем джема. К своему удивлению, она обнаружила, что голод все-таки присутствует. Когда теплый хлеб растаял на языке сладковатым привкусом абрикоса, девушка почувствовала, как желудок благодарно откликнулся. Она даже добавила к завтраку немного яичницы, впервые за долгое время ощущая, что действительно хочет есть, а не просто выполняет необходимый ритуал.

***

После завтрака Гермиона вместе с другими восьмикурсниками направилась в подземелья на урок зельеварения. Профессор Слагхорн обещал интересное занятие с демонстрацией сложных зелий, которые могли появиться на ЖАБА. С каждым шагом вниз по каменным ступеням становилось прохладнее, и Гермиона невольно поплотнее запахнула мантию. Уже на лестнице она на ходу собрала свои распущенные волосы в высокий небрежный пучок, оставив несколько прядей свободно обрамлять лицо. На уроках с зельями распущенные волосы были непрактичны — один упавший в котел локон мог испортить часы работы. Она ощутила странное удовлетворение от того, как легко магия подчинилась ей, помогая закрепить прическу шпилькой. После вчерашнего прорыва с трансфигурацией страх перед заклинаниями постепенно отступал. Возле кабинета зельеварения уже собралась большая группа студентов – объединенные занятия всех факультетов для восьмикурсников означали более многолюдные классы и гораздо больше групповой работы, чего Гермиона втайне не любила. Слишком часто ей приходилось тащить на себе бóльшую часть задания из-за нерадивых партнеров. Она заметила Драко, стоящего у стены. В отличие от других студентов, которые сбивались в группы, он стоял один. Даже его друг куда-то запропастился. Инстинктивно Гермиона сжала лямку сумки крепче и прокладывала путь через толпу, невольно направляясь в его сторону, сама не зная, что скажет, когда подойдет. К счастью, или, к сожалению, Слагхорн выбрал именно этот момент, чтобы открыть дверь класса. Профессор пригласил всех войти, потирая руки с таким энтузиазмом, будто собирался присутствовать на королевском приеме, а не преподавать группе уставших от войны подростков. — Заходите, заходите, дорогие мои! — его круглое лицо сияло от предвкушения. — Сегодня нас ждет нечто особенное! В прошлый раз мы уже обсуждали знаменитые сложные зелья, но сегодня вы попробуете приготовить одно из них самостоятельно. Интересно было заметить, что несколько учеников из разных факультетов, которые раньше никогда бы не стали работать вместе, теперь переговаривались и явно планировали сотрудничать. Падма Патил из Рейвенкло о чём-то шепталась с Ханной Аббот из Хаффлпаффа. Блейз Забини о чём-то оживленно разговаривал с Невиллом. Гермиона вспомнила новое правило, введенное МакГонагалл в рамках политики единства: межфакультетские пары получали вдвое больше очков за совместную работу, чем студенты, объединившиеся со своими. Практичный стимул, который, судя по всему, работал даже с теми, кто еще не был готов добровольно преодолевать старые предрассудки. — Как видите, — Слагхорн сделал широкий жест в сторону котлов на передней демонстрационной парте, — сегодня мы повторим приготовление Амортенции. Один из самых сложных и, должен заметить, опасных любовных напитков в мире магии! По классу прошел легкий шепоток. Студенты с интересом смотрели на жемчужно-белую поверхность зелья, от которого поднимался характерный спиральный пар. — Многие из вас, несомненно, помнят, что это зелье примечательно не только своими эффектами, — продолжал Слагхорн, — но и тем, что для каждого пахнет по-разному. Запах Амортенции отражает то, что привлекает нас больше всего. — Он подмигнул, и несколько девушек захихикали. — Итак, найдите себе партнера, если еще этого не сделали, и приступайте. Инструкции на доске, ингредиенты в шкафу. У вас два часа! Драко остался один, и когда Слагхорн окинул класс взглядом, подсчитывая пары, он нахмурился. — Мистер Малфой, вам нужен партнер… Если учеников нечетно, то мы можем поставить вас третьим… — Я предпочитаю работать один, профессор, — спокойно ответил Драко, хотя Гермиона заметила, как его пальцы сжались на ремне сумки. Слагхорн выглядел озадаченным, но лишь пожал плечами: — Как пожелаете, хотя зелье весьма сложное… — Я справлюсь, — в голосе Драко слышалась такая уверенность, что даже Гермиона ему поверила. Драко поднял глаза и встретился взглядом с ней, которая еще не выбрала партнера. Он заметил, как она сделала едва уловимый шаг в его сторону, и что-то внутри дрогнуло от этого простого жеста. Но в тот же момент к ней приблизился Эрни Макмиллан, и Драко быстро отвернулся, неожиданно почувствовав укол то ли зависти, то ли ревности — он и сам не мог определить. Ему следовало сосредоточиться на зелье, а не отвлекаться на глупые теории заговора Блейза. Но вдруг он специально подошёл к Грейнджер, чтобы пригласить её, а она сделает идеальное зелье, и этот придурок получит ещё и хорошую оценку. — Гермиона! Может, в пару? — предложил Эрни с таким энтузиазмом, что отказать ему было бы слишком грубо. Гермиона колебалась, бросив еще один короткий взгляд на Драко, который уже раскладывал свои ингредиенты, явно не нуждаясь в помощи. К тому же, она не была уверена, что готова к слухам, которые неизбежно пойдут, если она публично встанет с ним в пару. — Конечно, Эрни, — согласилась она наконец, улыбнувшись. — Давай займем тот стол у окна. Работа над зельем требовала полной концентрации. Гермиона методично нарезала ингредиенты, позволив Эрни управлять огнем под котлом, что было важно держать под контролем. К середине урока их зелье уже приобретало перламутровый оттенок, и от его поверхности поднимались характерные спиральные завитки пара. — Прекрасно, мисс Грейнджер, мистер Макмиллан! — воскликнул Слагхорн, проходя мимо их стола. — Безупречный оттенок! Еще немного, и можно будет проверить аромат. Гермиона кивнула и добавила последний ингредиент — измельченные лепестки розы. Зелье на мгновение потемнело, а затем засияло перламутровым блеском. Она наклонилась, чтобы проверить результат, и её окутал приятный аромат. Но что-то изменилось. Раньше она чувствовала запах свежескошенной травы, нового пергамента и зубной пасты Рона. Теперь же... Гермиона глубоко вдохнула. Свежая мята, кисловатый аромат зеленых яблок и тонкие, почти незаметные ноты древесины — темной и благородной. Она резко выпрямилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Этот запах был ей знаком, слишком знаком после вчерашнего вечера в пустой аудитории. Краем глаза она заметила, как Малфой методично работал над своим зельем, ни с кем не общаясь. Его длинные пальцы с хирургической точностью отмеряли ингредиенты на серебряных весах, а лицо приобрело то сосредоточенное выражение, которое появлялось у него только во время работы над сложными зельями. Он двигался вокруг котла с грациозной экономностью жестов, не делая ни одного лишнего движения — добавлял измельченные корни в точно выверенные моменты, помешивал зелье ровно столько раз, сколько требовалось, и регулировал огонь под котлом с такой уверенностью, будто чувствовал температуру интуитивно. Его точные, выверенные движения говорили о многих часах практики. Гермиона вспомнила, что он всегда был одним из лучших на зельеварении, хотя Снейп и завышал ему оценки. Драко склонился над своим котлом. Его зелье тоже удалось — перламутровая поверхность переливалась, как жидкий жемчуг. Он осторожно вдохнул, готовясь почувствовать запах полировки для метлы, дорогого одеколона отца и свежего зимнего воздуха, как было в прошлый раз. Но вместо этого его окутал совершенно иной аромат. Сладковатый запах винограда, свежие чернила и что-то неуловимо теплое, напоминающее запах библиотечных книг — старого пергамента и кожаных переплетов. Парень нахмурился, пытаясь понять, почему эта комбинация казалась такой знакомой и... притягательной. Он оставил образец своей работы с подписью и, второпях собрав сумку, покинул помещение, но далеко уходить не стал, решив подождать Блейза в коридоре. Драко прислонился к холодной каменной стене, погружённый в мысли о странном аромате Амортенции. Парень даже не замечал выходящих студентов, которые либо досрочно взрывали свои котлы, либо так же, как и он, успели приготовить зелье. В опустевшем классе, когда Слагхорн отвернулся, чтобы помочь хаффлпаффке с разбитой пробиркой, Забини как бы невзначай прошел мимо котла Малфоя, в котором еще переливалось неуничтоженное зелье. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он ловко наполнил небольшой стеклянный флакон перламутровой жидкостью и быстро спрятал его во внутренний карман мантии. Его лицо светилось довольной ухмылкой, когда он направился к выходу, где его ждал ничего не подозревающий друг. — Время вышло, мои дорогие! — объявил Слагхорн, хлопая в ладоши. — Оставьте образцы ваших работ на моем столе, подписав свитки с отчетами. На следующем занятии мы их обсудим и выставим оценки! — Когда все флаконы лежали на столе, а в аудитории не осталось ни одного ученика, профессор принялся использовать заклинание Эванеско, чтобы избавиться от столь опасного зелья. Когда остатки студентов покинули класс, Драко не мог не заметить, что Грейнджер выглядела необычно задумчивой. Рассеянно кивая на что-то, что говорил ей Макмиллан, следуя за ней как собачонка, она наскоро попрощалась и обогнала его, не оглядываясь. Его порадовало такое небрежное отношение девушки к этому парню, значит, ничем большим, чем уроком, это не закончилось. Блейз неожиданно возник рядом с Драко, перехватив направление его взгляда, и многозначительно кашлянул. Он развязной походкой приблизился вплотную, нарочно вторгаясь в личное пространство друга. Затем оперся одной рукой о стену, наклонившись к самому уху Драко, а на его губах играла та самая хитрая ухмылка, которая всегда предвещала неприятности. — Знаешь, — сказал он, — если ты не решишься в ближайшее время, кто-нибудь другой точно пригласит её на праздник. — Он кивнул в сторону Эрни, который с явным интересом смотрел вслед уходящей Гермионе. — Или я сам её приглашу… Драко ничего не ответил, но его взгляд мог бы испепелить друга, и, посильнее сжав ремень сумки, так что костяшки побелели, он быстрым шагом направился на следующее занятие. Мысль о том, что ароматы в Амортенции меняются, не давала ему покоя. Было глупо отрицать очевидное, его зелье пахло ей, ошибки быть не может.

***

Темнота уже почти полностью завладела старинной аудиторией, когда тихий скрип двери нарушил долгую тишину. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь высокие окна, окрашивали стёкла в глубокие багровые тона, отбрасывая причудливые тени на выщербленный временем каменный пол. Старинные стены хранили прохладу осеннего вечера, а из окон веяло сыростью с Чёрного озера. Гермиона вошла, тихо прикрыв за собой дверь, и на мгновение замерла, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. День выдался загруженным – после урока зельеварения была еще одна теоретическая пара по истории магии, которая, как обычно, показалась бесконечной. Она взмахнула палочкой, и несколько свечей, вставленных в люстру, вспыхнули мягким золотистым светом, создавая островок уюта в стремительно надвигающейся ночи. Разложив на столе эскизы декораций для рождественского праздника, она начала просматривать их, делая пометки на полях. Он на мгновение замер в дверях, опираясь на косяк плечом, наблюдая за ней. Сосредоточенное выражение лица, несколько выбившихся из пучка прядей, спадающих на лицо, а иногда и касающихся пергаментов в моменты, когда она делала заметки. Их она рассеянно убирала за ухо, но при каждом резком движении они самовольно старались обрамить ей лицо. Драко поймал себя на мысли, что слишком долго стоит и любуется этой непривычно уютной сценой. В тусклом свете свечей склонившаяся над пергаментами фигура казалась почти неземной. Осознав неловкость ситуации, он негромко кашлянул, обозначая своё присутствие. — Извини за опоздание, — тихо сказал юноша, наконец отрываясь от дверного косяка и направляясь к столу. Его шаги были неторопливыми, уверенными — привычная аристократическая походка, от которой он не мог избавиться, даже если бы захотел. Гермиона подняла голову, и её глаза мгновенно расширились при виде свежей ссадины на его скуле. Красная полоса с засохшими капельками крови выглядела так, будто его лицом провели по каменной кладке. На мгновение она застыла, пораженная не столько самой раной, сколько осознанием, что кто-то осмелился так обращаться с Малфоем — еще недавно неприкосновенным принцем Слизерина. В её груди всколыхнулось неожиданное желание заступиться, защитить его — чувство, которое она никогда не думала, что испытает к своему бывшему мучителю. — Что случилось с твоим лицом? — она тут же оторвалась от бумаг, инстинктивно протягивая ладонь к его щеке, но замерла на полпути, осознав, что делает, и медленно опустила руку, сохраняя дистанцию. — Ничего серьезного, — холодно отрезал Драко, заметив её порыв и швыряя сумку на стол с такой силой, будто та была в чём-то виновата. Гермиона скептически подняла бровь и скрестила руки на груди, пристально осматривая его лицо и фигуру на предмет других возможных повреждений. Её внимательный взгляд медленно скользил по его плечам и рукам, словно пытаясь обнаружить сквозь темную ткань мантии следы от других побоев. — В стену врезался? Или в чей-то кулак? — её голос был наполнен недоверием. Драко оцепенел под её изучающим взглядом, машинально выпрямляя спину и принимая защитную позу — подбородок слегка приподнят, руки скрещены, словно зеркальное отражение её собственной позы. Он напряженно сжал челюсти, но тут же скривился от боли, когда движение мышц лица задело свежую ссадину. — Тебя это не касается, — раздраженно произнес он, но, заметив удивление в её глазах, спокойнее добавил: — Прости, но мы здесь для работы над проектом, а не чтобы обсуждать мои... прогулки по замку. — Раскладывая чертежи и новые записи, тихо проговорил парень. Гермиона пристально смотрела на него несколько секунд, явно борясь с желанием продолжить допрос, но затем только раздраженно выдохнула и попыталась вернуться к работе. Но всё её нутро кричало, что надо узнать, помочь, а может и наказать кого надо. — Хорошо. Но если тебе нужна помощь… — она не успела договорить фразу, как Малфой прервал её хлопком учебника по столу. — Не нужна, — отрезал он, но потом, заметив её угрюмый взгляд, сказал чуть мягче: — Спасибо, я ценю твое гриффиндорское благородство. Драко отвернулся, склоняясь над пергаментом. Он не мог не заметить, что от девушки пахло чернилами и сладковатым виноградом, который почувствовал в Амортенции. Мысль об этом не давала ему покоя уже целый день. Теперь, когда она стоит к нему на расстоянии руки, ароматы стали еще отчетливее. — И часто у тебя такие прогулки по замку? — бездумно перебирая листы, спросила Гермиона, не поднимая взгляд. Она выделила слово "прогулки" особенной интонацией, будто кавычки повесила. Фраза прозвучала вскользь, но что-то в том, как она замерла, перестав шуршать бумагой, выдавало её искренний интерес в ответе. Драко замер, удивленный её настойчивостью, но ещё больше — тем, что в её голосе не было какого-то осуждения, только тихая забота, которую она, похоже, пыталась скрыть. — Бывает, — неохотно ответил он после долгой паузы. — Не все рады видеть бывшего Пожирателя свободно разгуливающим по школе. Особенно среди других факультетов немало тех, чьи семьи пострадали от… последователей Темного Лорда… — И ты не сопротивляешься? — тихо спросила она, разглядывая поникшее лицо юноши и замечая, как он мнет пергаменты после её вопроса. — А что, есть варианты? — его голос слегка сорвался и парень больше не мог казаться безразличны и Гермиона заметила, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Если я отвечу, то это будет выглядеть как нападение Пожирателя, я и так не на самом хорошем счету, несмотря на всю благосклонность МакГонагалл. Гермиона гневно покачала головой, медленно доставая из бездонной сумочки заживляющую мазь, делая осторожный шаг к нему. На мгновение её рука замерла в воздухе, но затем, словно преодолев внутреннее сомнение, она легко коснулась пальцами его здоровой скулы, оценивая царапины ближе. От её взгляда не укрылось, как у парня слегка расширились зрачки и дрогнула нижняя губа. — Я думала, только мне можно изменять твое лицо, а ты и еще кому-то позволяешь это делать, — пристально глядя ему в глаза снизу вверх, проговорила девушка с легкой улыбкой. Она открутила крышку баночки, держа её на ладони. Собрав немного мази, Гермиона посмотрела на него в немом вопросе, Драко едва заметно кивнул и ощутил на лице холод лекарства и теплоту её ласковых пальцев. Через мгновение Малфой почувствовал покалывание и срастание кожи. Не дав ей опомниться, накрыл девичью руку своей, будто случайно поглаживая её ладошку большим пальцем. Он аккуратно отвёл кисть от своего лица и выпустил из своих тонких и длинных рук, запоминая какие тёплые у неё прикосновения. — Гермиона... — начал он, но девушка сделала серьёзный взгляд и покачала головой, останавливая его. Карие глаза были такие пронзительные в этот момент, что ему одновременно захотелось как уйти прочь, так и остаться навсегда. — Просто… не давай себя в обиду… никому, — сказала она, улыбнувшись и очищая пальцы от остатков лекарства заклинанием. — А теперь давай посмотрим эти эскизы. У меня есть несколько идей, — девушка взмахнула древком, и несколько подробных набросков поднялись в воздух. Эскизы плавно кружили в воздухе, сменяя друг друга, словно в аудитории гулял легкий ветерок. Гермиона и Драко, поглощенные работой, по очереди указывали палочками на отдельные детали, увеличивая их или внося коррективы. Время незаметно текло, а пергаменты наполнялись все новыми идеями — мерцающие огни памяти, переходящие в праздничное освещение, парящие снежинки, никогда не достигающие пола, полюбившаяся музыкальная группа. И все же, как бы подробно они ни прорисовывали каждую деталь, плоские наброски не могли передать полноту задуманного пространства, объема или движения света, а еще смену настроения в течение вечера. — Грейнджер, — внезапно произнес он, все еще глядя на чертеж, не решаясь повернуться в её сторону, — ты... уже решила, с кем пойдешь на праздник? — Парень вытянулся как струна и скрестил руки на груди, слегка постукивая указательным пальцем по локтю. — Что? — она оторвалась от работы, держа перо в правой руке, а древко в левой. Война научила её колдовать независимо от того, в какой ладони находится палочка — в разгар битвы никто не ждёт, пока ты примешь удобное положение. Сейчас она использовала это приобретённое умение с пользой: одновременно делая записи и направляя магию на парящие эскизы. — Просто, — Драко сделал неопределенный жест рукой, — я подумывал пригласить кое-кого и хотел... убедиться, что это не создаст сложностей с нашей организацией праздника, — он надел на лицо привычную маску спокойствия и посмотрел девушке в глаза. Гермиона выпрямилась и, вставив перо в чернильницу, сжала ладонью локоть, переминаясь с носка на пятку. Она совсем забыла ему рассказать о том, что профессор определила пары из старост. Ей стало так стыдно, что девушка не знала куда себя деть. — О, видишь ли, ты идешь со мной, — волшебница пожала плечами и осмелилась поднять на него взгляд, ожидая, что он будет хмуриться и злиться, что его лишили выбора пары. Глаза Драко расширились, и он пару раз медленно моргнул, пытаясь понять, правильно ли расслышал. Сердце совершило странный кульбит, парень не мог понять, как ему реагировать, радоваться или удивляться. — Я... что? — единственное, что он смог выдавить спокойным, как море перед штормом, голосом. — Мы открываем бал традиционным танцем старост, — пояснила Гермиона, возвращаясь к своим заметкам, чтобы избежать прямого изучающего взгляда. — МакГонагалл уже распределила пары. Поскольку мы вместе занимаемся организацией, она решила, что логично поставить нас вместе. Эрни будет с Падмой, кстати — девушка явно нервничала, ведь как еще объяснить, почему её голос поднялся на пару октав, а слова она произносит так быстро, будто пытается побить рекорд. — И откуда тебе это известно? — Драко прищурился, явно заинтересованный. Он наклонился ближе и уперся рукой о столешницу, делая шаг к девушке. Гермиона не смотрела в его сторону и старательно делала вид, что продолжает заниматься работой, но по зрачкам было видно, что она просто смотрит на пергаменты, а не читает их. — МакГонагалл сказала мне вчера перед занятиями, — едва слышно ответила Гермиона. — Потом она объявит это на общем собрании старост, — волшебница пожала плечами и перевела взгляд на Драко, который за то время, что девушка имитировала бурную деятельность, успел значительно сократить расстояние между ними. Теперь она даже могла слышать едва заметный запах благородной древесины и зеленых яблок, в точности как сегодняшняя Амортенция… Подобное осознание выбивало её из колеи, и если словами и жестами еще пыталась выдавить подобие спокойствия, то лицо решило предательски раскраснеться прямо у парня на глазах. — И из всех старост директор выбрала именно тебя, — спокойным, как змеиный шепот, тоном уточнил Драко, утверждая, а не спрашивая. Ему не хотелось на неё давить, но если бы эта гриффиндорка еще вчера обо всем рассказала, то сегодня он бы не вел себя как дурак перед Блейзом и не выдал себя. А глядя на то, как девушка смущается от его приближения, парень испытывал какое-то извращенное удовольствие и легкое возмездие. — Похоже, статус любимицы директора до сих пор работает, — с натянутой улыбкой и пытаясь создать между ними дистанцию, делая шаг назад, она пугливо смотрела как волшебник делал медленный шаг вперед, будто ведя её к пропасти. — А почему ты вчера не сказала? — он наклонил голову вбок, продолжая наступать все ближе, до тех пор, пока волшебница не уперлась спиной в подоконник, на который Малфой не преминул положить ладонь, окончательно закрывая пути к отступлению. Она либо останется стоять с ним рядом, либо будет должна выпрыгнуть в окно. — Сначала мне было неловко, и я не знала, как сказать, а потом… — гриффиндорка сглотнула вязкую слюну и резко развернулась в сторону окна, сложив руки на подоконнике. — Ты помнишь, что было вчера, в общем, я забыла, извини, — она опустила голову, стараясь вернуть себе контроль над эмоциями и глубоко вдыхая свежий вечерний воздух. — Понятно, — спокойно ответил Драко, сдерживая ворох эмоций внутри. Парень был рад, что Гермиона не видела, как сильно у него вздымается грудь от медленного успокоительного вдоха и долгого, тихого выдоха. Он начал жалеть, что довел себя и ее до состояния, когда чистая магия пульсирует на кончиках пальцев. — Надеюсь, девушка, которую ты хотел пригласить, не очень расстроится, — проговорила она, не поднимая головы, считая трещинки на камне под тонкими пальцами, но тон выдавал заинтересованность. Драко позволил себе улыбку, пока Гермиона не смотрела в его сторону. Он отступил на шаг, рука сползла с холодного камня. Развернувшись и рассматривая парящие пергаменты, решил удовлетворить ее любопытство. — Не думаю, что это будет проблемой, — сказал он, усаживаясь и опираясь рукой о спинку невысокого стула. — Какой смысл спорить с решением директора. — Его голос был наполнен весельем и теплотой, такой не свойственной для этого человека. Пока она стояла к нему спиной, он не мог видеть гамму сменяющих её лицо эмоций. Девушка лучезарно улыбнулась, поняв, что безумно рада. Ведь он не злится, не винит её в решении директора и так легко принял тот факт, что они будут парой… на вечер танцев, разумеется. — Знаешь, есть способ увидеть наши идеи более наглядно, — с энтузиазмом проговорил парень, привлекая её внимание. Гермиона развернулась и уверенным шагом направилась к рабочему месту. Подняв глаза, волшебница осознала, что пергаментов в воздухе так много, что ими можно было бы оклеить всю стену аудитории, но они всё равно не давали чёткого представления об их плане. — И как же? — ни одно смущение в мире не могло бы победить девичий исследовательский интерес. Драко явно знал то, что они не проходили на занятиях — чары, доступные только чистокровным волшебникам. Поэтому она едва ли не подбежала к столу, готовая внимать новым знаниям. — Мы можем создать иллюзию оформления, чтобы понять, как это будет смотреться на самом деле. — Он задумчиво потёр подбородок и махнул рукой в сторону эскизов. Девушка перевела взгляд в том же направлении и сглотнула, понимая, что с этими бумажками работа может затянуться на недели. — Ты умеешь создавать иллюзии? — Гермиона повернула голову к парню, в очередной раз изумляясь тому, что каждый день узнаёт о нём что-то новое. Теперь же Драко готов делиться заклинаниями, принятыми среди таких, как он. Что же ещё этот парень может предложить, чтобы окончательно сразить её наповал? — Моя мать часто использовала такие чары для планирования приёмов, — пожал плечами Малфой и взял палочку, слегка покручивая древко меж пальцев. От глаз Гермионы не скрылось, как он слегка ссутулился и добавил холода в голос при упоминании родительницы. — Она научила меня, когда я был ребёнком. — Что ж, это хорошая идея, и ты готов научить меня этим чарам и посвятить в сакральные чистокровные секреты? — Девушка говорила без злобы, напротив, она пыталась шутить о тех вещах, о которых ей, будучи маленькой первокурсницей Гриффиндора, оставалось только мечтать. Родовые чары — это всегда кладезь удивительных возможностей, и кончики её пальцев уже подрагивали в ожидании тёплого древка палочки. — Тогда я жду, что вы, мисс Грейнджер, подготовите к следующему занятию подробнейший конспект о специфике иллюзорных чар с перечнем всех возможных ответвлений в зависимости от желаемой иллюзии, включая исторические прецеденты. И да, пятнадцать дюймов пергамента — это минимум, — проговорил он, вставая со стула и отрывистыми жестами палочки отмеряя воображаемые дюймы в воздухе, идеально копируя манеру речи и напыщенную интонацию Снейпа. Между ними повисла звенящая тишина. Гермиона смотрела на него широко распахнутыми глазами, не веря, что Драко Малфой только что разыграл перед ней безупречную пародию на самого устрашающего профессора Хогвартса. И она рассмеялась – громко, искренне, запрокинув голову и прижав ладонь к животу, ища опору в виде стола, чтобы её не согнуло пополам. Она смеялась так, что появились маленькие слезинки в уголках глаз, будто что-то давно сдерживаемое наконец вырвалось наружу. Драко не смог удержаться и присоединился к ней, его обычно сдержанный смех эхом отразился от каменных стен аудитории. Краем глаза он поглядывал на то, как заливисто смеялась девушка. Наконец его шутки не причиняли ей боль, как прежде. — Знаешь, если бы в магическом мире было кино, то ты был бы замечательным актёром, — окончательно отсмеявшись и вытирая слезинки кончиками пальцев, признала девушка. — Эм, а что такое кино? Это спектакль такой с актёрами? — улыбаясь после приступа смеха, поинтересовался парень, присаживаясь обратно на стул. — Почти, это записанное представление, как очень длинная колдография со звуком, — она всеми силами пыталась объяснить понятие, используя магические аналогии, хотя и считала, что лучше бы ему самому один раз увидеть. — Я бы хотел как-нибудь посмотреть кино, — задумчиво проговорил Драко, представляя, как сменялись бы картинки подобно волшебным рисункам. Если бы кто-то сказал ему год назад, что он будет с искренним интересом расспрашивать о маггловских изобретениях, он бы счёл этого человека безумцем. Но сейчас, глядя на оживлённое лицо Гермионы, он наконец признал, что мир, создавший такую ведьму, не мог быть лишённым достоинств. — Правда? Неожиданно… Прости, просто не могу привыкнуть, что ты не фыркаешь при упоминании магловских вещей, — она подняла на него взгляд, полный любопытства. Неужели сноб-аристократ действительно хочет узнать больше о её мире? Это другая реальность или он так изменился? — Да, Грейнджер, я вообще-то любил ходить с семьёй в театр, и интересные истории мне тоже нравятся, не ты одна брала себе чтиво из библиотеки, — юноша закатил глаза, скрещивая руки на груди. Когда она уже поймёт, что война закончилась и старые устои пали вместе с Волдемортом? Он чувствовал обиду, что она всё ещё видела в нём отголоски прошлого, но с другой стороны, чья это была вина, если не его? — Я понимаю, извини… — она отвела взгляд, разглядывая пол и сцепив пальцы, начиная их слегка заламывать. — Мне всё ещё просто странно… Это всё… — девушка сделала неопределённый жест руками, и парень решил её перебить. — Не стоит, я знаю, о чём ты, думаю, нам стоит вернуться к работе. Я напишу тебе заклинание и схему взмахов, попробуешь создать несколько декораций, — из его голоса исчезли даже малейшие ноты былого веселья. Он нахмурился, но не так, как когда он злится, а будто испытывает боль от каждого слова. — Да, спасибо, ты прав, нам нужно закончить работу, пока окончательно не стемнело, — усаживаясь на стул и готовясь слушать краткий экскурс по иллюзорным чарам, хотя внутри эмоции быстрым хороводом сменяли друг друга. В ответ парень лишь кивнул и начал расписывать всё, что знал об этом заклинании. Его перо скользило по пергаменту уверенно и быстро, оставляя ровные строчки изящного почерка. Произношение заклинания было сложным и витиеватым, но, вспомнив знаменитое "левиОса" Гермионы, он тихо хмыкнул — уж кто-кто, а она точно справится с любой словесной головоломкой. Девушка неотрывно наблюдала за его рукой и удивлялась, что при такой скорости письма строки выходили столь аккуратными и красивыми, будто он учился выводить буквы не менее тысячи раз. Отдав ей несколько исписанных листов, он вышел на середину аудитории. Когда он сделал изящное движение палочкой и произнёс сложную формулу, воздух вокруг них начал мерцать. Пустая комната преобразилась — она наполнилась плавающими огоньками, окрашенными в цвета всех факультетов, которые медленно поднимались вверх, превращаясь в сверкающие звёзды. По стенам разлилось мягкое сияние от такой палитры, создавая ощущение праздника и магии. — Это... потрясающе, — выдохнула Гермиона, вскакивая со стула и кружась вокруг своей оси, впитывая взглядом преобразившуюся комнату. — Выглядит просто волшебно… Ой, — она прикрыла губы пальцами, и лёгкий румянец окрасил щёки. — Ты понял, что я имела в виду. Драко наблюдал за ней, за тем, как отблески иллюзорного света играют на её лице, подчёркивая мягкую линию скул и делая глаза ещё более выразительными и глубокими, как самое настоящее звёздное небо. И сам не заметил, как его губы приподнялись в лёгкой улыбке — какой же красивой она сейчас выглядела. — Можно настроить все детали, — сказал он, делая ещё несколько взмахов палочкой. Огоньки, как покорные овечки, послушно неслись за движениями древка, меняя оттенки и яркость при каждом новом жесте. — Цвет, интенсивность, расположение. — Драко повернулся к ней с неожиданным воодушевлением в глазах. — Может, хочешь создать что-то своё? — Да, мне прям не терпится, — воодушевленно, она начала энергично мерить шагами комнату, поглядывая то на потолок, то на стены. Палочка в её руке то и дело взлетала вверх, подчёркивая мысли быстрыми движениями. — А ещё я думаю, что такое освещение, хоть и весьма в духе Хогвартса, но после того как огоньки взлетят к потолку... — она приложила палочку к подбородку, задумчиво прищурившись, затем резко обвела ею пространство над головой, — ...им лучше стать нейтральных серебряных и золотых цветов. Что думаешь? — Серебро и золото, — задумчиво повторил Драко, а затем его глаза оживились. — Да, это может сработать. — Он сделал плавное, но уверенное движение палочкой, и факультетские цвета постепенно растворились в благородном металлическом сиянии. Комната наполнилась тёплым, мерцающим светом. — Именно так я и представляла, — Гермиона с удовлетворением наблюдала за преображением, а затем вдруг выпрямилась, словно её осенило. — Подожди, а что если добавить...? — Она подняла палочку и выполнила сложный узор в воздухе. Между парящими огоньками протянулись тонкие, едва заметные нити света, соединяя их в замысловатую сеть. Драко поднял голову, наблюдая, как под её палочкой огоньки складываются в узоры-созвездия — Большая Медведица, Орион, Кассиопея... Гермиона воссоздавала настоящую карту звёздного неба с точностью, которой позавидовал бы профессор астрономии. Взгляд Драко невольно остановился на знакомом изгибе созвездия, расположенном под Малой Медведицей — извивающаяся цепочка звёзд, формирующая созвездие Дракона. — Ты... — он не смог закончить фразу, слова застряли в горле. Он потёр шею, на мгновение опустив взгляд на неё, а затем снова посмотрел на созвездия, не в силах скрыть лёгкое волнение. — Это не просто красивая декорация, а настоящий символ, — сказала Гермиона, тихо приблизившись к нему. — Драко, — продолжила она, касаясь его руки и привлекая внимание, — я думаю, у нас может получиться нечто особенное. Юноша опустил взгляд на их соприкасающиеся руки, затем медленно поднял глаза, встречаясь с её взглядом. Что-то в словах, в этом прикосновении, в сиянии иллюзорных звёзд всё изменило между ними. Он не отстранился, не разорвал контакт. Вместо этого слова сорвались с его губ раньше, чем он успел их обдумать: — Можно пригласить тебя на танец? Гермиона замерла и губы слегка приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Девушка несколько раз быстро моргнула, взгляд заметался с бледного лица на соединённые руки и обратно. Лёгкая складка появилась между бровей, когда она пыталась осмыслить внезапный порыв. — Но я... плохо танцую, — только и смогла выдавить она. Услышав признание, Драко почувствовал, как воздух вокруг становится легче. Его плечи слегка расслабились, а на губах появилась лёгкая улыбка. Тонкое волшебство момента и недосказанных слов уступило место знакомой игре в поддразнивания — территории, где он снова чувствовал себя уверенно. — Ты выучила почти все созвездия, но не умеешь танцевать? — он аккуратно отнял свои руки и небрежным жестом провёл пальцами по своим волосам. — Это не одно и то же! — возмутилась Гермиона. — И я умею танцевать вальс, меня Виктор учил, но я в этом не очень хороша... — она слегка отвернулась и попыталась отойти на безопасное расстояние. Большая аудитория казалась ей совсем тесной сейчас. Скрестив руки на груди, девушка пыталась не смотреть на него. — Значит, он был плохим учителем. Всемирно известный ловец против наследника древнего рода, — произнёс он с напускной лёгкостью, делая шаг к ней. — Хм, боюсь, что по части спорта я проигрываю, но в искусстве танца... — он сделал ещё один шаг, — мне пришлось брать уроки с трёх лет. — Виктор прекрасно танцует, — торопливо возразила Гермиона, — просто у нас было мало времени, и... — она замолчала, осознав, что оправдывается. Драко лишь фыркнул, словно танцевальные навыки болгарина не стоили ни доли его внимания. — Обстановка как раз подходящая, — делая плавный жест в сторону мерцающего звёздного неба над ними, его голос стал чуть мягче, когда он снова посмотрел на неё. — А учитывая, что нам предстоит открывать бал через несколько месяцев... — делая последний шаг ближе, сокращая расстояние между ними, слегка поклонился, протягивая руку. В его глазах мелькнул озорной блеск. — Считай это репетицией. — парень слегка наклонил голову, изучая её реакцию. — Ты же не позволишь нам опозориться? Гермиона взглянула на его протянутую руку, всё ещё колеблясь. Драко терпеливо ждал, не убирая её. А затем, когда она наконец вложила свою ладонь в его, он сделал то, чего она совершенно не ожидала — элегантно склонился над её кистью и легко коснулся губами костяшек пальцев в старомодном жесте. Её щёки мгновенно стали пунцовыми. Девушка уже хотела было возмутиться, но в глубине души понимала: он ведь аристократ, для него подобные жесты — норма. — Просто доверься мне, Грейнджер, я в этом лучший, — не отпуская запястья, он отвёл его слегка в сторону, подходя ближе и уверенно кладя руку на её талию. Вся гриффиндорская храбрость куда-то испарилась, она чувствовала себя зайцем перед лисом, таким же хитрым, как этот симпатичный блондин. — Ах, а какой ты скромный, — не осталась в долгу волшебница и, найдя на дне своей души крупинку уверенности, скованно положила ладонь на плечо парня. Малфой терпеливо ждал этого жеста, и когда она наконец положила руку, он тут же приобнял её сильнее. Воспользовавшись замешательством, Драко решил начать занятие. — Скромность не красила ни одного аристократа, — самодовольно проговорил он и, как бы случайно проведя рукой по спине девушки вверх, достал из кармана пиджака палочку. Взмахнув отрывистым жестом и почти шёпотом произнеся заклинания, юноша перевёл взгляд в изучающие его лицо карие глаза Гермионы и проговорил: — Последний штрих. Тонкие серебристые звуки начали разливаться в воздухе, словно рождённые прикосновением его палочки. Нежная мелодия, похожая на лёгкое дыхание, плавно окутала пространство аудитории — негромкая, но отчётливая, с мягким ритмом старинного вальса. — Доверься мне, — тихо сказал он, и девушка едва не вскрикнула, почувствовав его губы у самого своего уха. Его рука уверенно прижимала её к себе за талию. — Раз-два-три, раз-два-три… Сначала Гермиона двигалась немного скованно, то и дело опуская взгляд на их ноги, опасаясь наступить на его ботинки. Но Драко вёл уверенно и мягко, давая ей почувствовать направление движения через лёгкое давление руки. — Не смотри вниз, — сказал он, когда они сделали второй круг по комнате. — А только на меня, и расслабься. Гермиона подняла взгляд, встречаясь с его глазами, и что-то изменилось. Её движения стали плавными, более естественными, словно тело наконец вспомнило, что нужно делать. Драко слегка улыбнулся, видя, как напряжение покидает девичьи плечи. Они продолжали кружиться под музыку, и с каждым поворотом дистанция между ними незаметно сокращалась. Но теперь она сама прижималась всё ближе и практически могла дотронуться до мягких платиновых прядей. Драко мог почувствовать тепло её тела, уловить тот самый виноградный аромат её волос, который преследовал его с урока зельеварения. Когда музыка достигла кульминации, он решился на более сложное движение — легко закружил её и затем слегка наклонил в изящном па. Гермиона инстинктивно подалась назад, доверяясь его рукам, и в этот момент шпилька, удерживающая волосы в пучке, не выдержала. Каштановые локоны каскадом рассыпались по плечам, обрамляя её лицо мягкими волнами. Драко на мгновение замер, удерживая Гермиону в полунаклоне, и вместо того, чтобы мягко, как того требует танец, вернуть в вертикальное положение, резко притянул её к себе. Их лица оказались настолько близко, что носы почти соприкасались. Распущенные волосы делали её совершенно другой — мягче, уязвимее, желанней. Драко не мог подобрать слово — что-то среднее между нежностью и восхищением теснило грудь. Гермиона замерла, будто оцепенев. Её зрачки расширились, а дыхание прерывалось короткими, лихорадочными вздохами. Щёки вспыхнули таким ярким румянцем, что казалось, внутри неё разлилось расплавленное солнце, а кровь стремительно разливается по телу волнами ошеломляющего жара. — Прости, — прошептала Гермиона, свободной рукой пытаясь пригладить упавшие на лицо пряди. — Я не… — Не извиняйся, — так же тихо ответил Драко. — Тебе идёт... с такими чудесными волосами. Иллюзорные огни продолжали мерцать вокруг них, музыка всё ещё звучала, но они больше не замечали ничего, глядя друг на друга, словно видели впервые. Что-то важное, что-то неназываемое происходило между ними в этот момент, под искусственными звёздами в пустой аудитории старинного замка.