Пепел над горами

      В ожидании Рем пару раз обошел пещеру, заглянул в проход, из которого появился дух (для простоты он продолжил звать грибочка Кью). Темный и узкий тоннель, из которого тянуло сыростью подземелий, совершенно не располагал к одиночным прогулкам без факела и припасов, поэтому Рем решительно развернулся и зашагал прочь, решив дождаться колобка.       Теперь он был совершенно уверен, что надолго в одиночестве не останется, и оказался прав. Не прошло и часа, как со стороны входа послышались душераздирающие скребущие звуки, как будто по камню медленно волокли что-то огромное и тяжелое. Видимо, его предсказание насчет целого дерева оказалось не слишком далеким от реальности…       Что ж, хладнокровно хмыкнул про себя Рем, лишнее дерево не помешает. Он встал и пошел собирать камни для костра, изо всех сил стараясь не подавать вида, что от жуткого, постоянно усиливающегося скрежета, все волосы у него встали дыбом.       Сохраняя маску идеального спокойствия на лице, он взял в руки пару крупных камней, обернулся, готовый поприветствовать Кью, и не заорал только потому, что забыл как дышать. Из входа в пещеру торчало огромное темное нечто. Покрытое странными шипастыми наростами, оно шевелилось и явно пыталось протиснуться в узкий лаз, медленно протягивая вперед тонкие суставчатые руки с длинными искореженными пальцами.       Тонкие наросты, покрывающие тело, цеплялись за выступы и трещины в камнях и отчаянно мешали великану пробраться внутрь. Трение этого огромного тела о скалы и создавало тот самый звук, который так испугал Рема.       Приглядевшись, юноша понял, что существо медлительно и убежать от него вполне можно. Вот только куда, если единственный вход перекрыт? Нападет ли оно? Как же быть? Прежде чем он успел принять решение, грудь монстра вдруг содрогнулась и вынулась, будто его в спину ударили кузнечным молотом. И еще раз, и еще. На последнем ударе пугающий огромный клубок кубарем вылетел из тоннеля, как пробка из бутылки.       Он распластался на полу, подергивая своими длинными лапами, как оглушенный паук, а сверху с видом победителя плавно приземлился Кью.       Только сейчас Рем смог разглядеть, что новый монстр, а вернее сказать, дух, был в прямом смысле слова деревом! Все его темное ассиметричное тело, покрытое шишковатой корой, подернутое мхом и лишайниками, поросло тонкими гибкими ветвями. Издали это выглядело жутко, но, если присмотреться, внешность древесного духа была скорее забавной, таким он был неповоротливым, растерянным и... беззащитным?       — Кью, — ошарашенно проговорил Рем, — ты же не предлагаешь мне ЕГО пустить на дрова?       У юноши даже кончики пальцев закололо от злости, настолько это было жестоко и несправедливо. Но, кажется, Кью не видел в этом никакой проблемы — он с довольным видом кивнул и издал пару бодрых трелей, предназначавшихся для древесного духа. Тот заворочался бодрее и вскоре принял сидячую позу, готовый покорно выполнять указания.       Несмотря на бессчетное количество конечностей и странное телосложение, сидел великан прямо и даже с некоторым достоинством. Изумрудные глаза на изборожденном трещинами лице выглядели очень глубокими и старыми. Рема почему-то привлекла эта единственная деталь, выбивающаяся из образа бестолкового покорного полена.       «Ну конечно же, — пронеслось в голове Рема, — как я сразу не понял! Я — новая игрушка господина, и ко мне приставлен его личный слуга. Духи Горы выполнят любую команду Кью, потому что так приказал Хозяин… Отвратительно».       Между тем, древесный дух протянул вперед две из своих рук и стал методично обламывать с кисти пальцы-ветки. Рема затрясло, он кинулся вперед:       — Нет, стой, прекрати!       Щелк, щелк, щелк… отломленные пальцы-ветки со стуком падали на пол.       — Кью, — Рем развернулся в сторону грибочка и заорал, — останови его НЕМЕДЛЕННО! Я… не хочу так. Я лучше умру с голода, но вы не будете обижать слабых.       Кью озадаченно пискнул и древесный дух замер, склонив голову набок. Он только что принялся за вторую руку, и там еще осталось несколько целых пальцев.       Рем медленно подошел к духу, его плечи подрагивали, в глазах стояли слезы. Парень протянул дрожащую руку и положил ее на темную кисть, с которой исчезли все пальцы.       — Это… наверное очень больно, — тихо сказал он севшим голосом. — Прости меня, я не хотел, чтобы так вышло.       В пещере стало очень тихо. Рем не знал, что еще сказать, и не смел поднять голову, сгорая от жгучего стыда. Неожиданно на макушку юноши опустилась большая шершавая рука, он поднял голову и встретился взглядом с глазами духа. Лицо его было неподвижно, но в глубокой зелени глаз плясали теплые золотые огоньки. Прикосновение, как и взгляд, было полно доброты и спокойствия.       А затем древесный дух осторожно освободил свою поврежденную руку. Он закрыл глаза, на коре появилось слабое свечение, и через минуту на месте, где виднелись свежие повреждения, проклюнулись зеленые побеги новых веток. Дух посмотрел юноше в лицо, еще раз провел рукой по волосам и слегка пошевелил ростками новых пальцев.       — Ох, — облегченно выдохнул Рем, уставившись на древесную руку.       И только потом, переведя взгляд, увидел, что другой рукой дух продолжил обламывать веточки, скидывая их в быстро растущую кучку. Юноша почувствовал острую потребность присесть: голова кружилась и пол чуть покачивался.       Все вокруг было таким странным, абсурдным. Разум этих существ слишком сильно отличался от его собственного, и Рем переставал понимать, как ему различать добро и зло, если уж он собрался жить в мире духов. Он погрузился в размышления о деревне, дедушке, матери, братьях, о том, получится ли когда-нибудь увидеть их вновь.       Погруженный в воспоминания, Рем и не заметил, что духи закончили собирать хворост. От тяжких мыслей его отвлекло мягкое поглаживание по руке — это колобок, заметив, что человеку плохо, аккуратно касался его лапкой. Он заглядывал Рему в глаза в очевидном жесте — «ну-ну, все хорошо, не грусти». Древесный дух сидел чуть в стороне и неторопливо отращивал новые побеги.       Парень оглядел этих двоих и решил, что раскисать еще рано. Они так старались ему помочь, неужели он даст пропасть всем усилиям впустую? Ни за что! Раз все так сложилось, идем жарить кролика!       Рем использовал хворост, собранный духами. Высек искру при помощи пары подходящих камней, найденных в пещере, и совсем скоро в небольшой костерок разгорелся, весело потрескивая в углу, неподалеку от источника.       Странная компания расселась вокруг огня: в центре, скрестив ноги, расположился Рем, слева величественной фигурой возвышался древесный дух, закончивший восстанавливать утраченные конечности и весь покрывшийся нежными зелеными ростками, как молодая яблоня с приходом весны. Справа, возле колена Рема, примостился Кью — дух завороженно глядел в пламя своими черными блестящими глазками-бусинками.       В руках юноши была длинная крепкая палка, на которую он насадил тушку кролика. Ранее Рем никогда не готовил мясо на огне, и сейчас, прежде чем он успел понять свою ошибку, тушка успела основательно подгореть с одного бока. Тем не менее, по воздуху плыли соблазнительные запахи жареного мяса, и желудок Рема, почти два дня не получавший ничего, кроме воды и ягод, издавал заунывные трели.       Наконец мясо было готово! Рем поразмыслил, отломил лапку и помахал перед мордочкой Кью. Тот с подозрением осмотрел мясо, фыркнул и отвернулся. Как Рем и предполагал, духи не испытывали совершенно никакого интереса к человеческой пище. Живое дерево и вовсе было похоже на того, кто питается исключительно водой и солнечным светом, поэтому юноша с чистой совестью приступил к трапезе.       Никто не поспешил уйти, когда с кроликом было покончено. Они все так же тихо сидели втроем, глядя в огонь. Только Рем позволил себе вольность и привалился к шершавому боку лесного великана — тот даже не пошевелился, будто был настоящим деревом. Лучи света над источником постепенно тускнели, близился вечер.       К Рему уже начал подкрадываться сон, когда он вспомнил о важной вещи. Он поднялся, прихватил крупную горсть отложенных ранее трав и направился к источнику. Там, на плоском камне около кромки воды, он ловко растолок листья в однородную кашицу и добавил несколько капель из ручья, чтобы смесь стала более жидкой. После чего размотал бинты, изготовленные из обрезков туники и принялся наносить самодельную мазь на израненные ноги.       Прохладная кашица пощипывала раны, но Рем видел воспаленную покрасневшую кожу вокруг порезов и понимал, что если не потерпит сейчас и какая-нибудь из ссадин нагноится, он вполне может остаться без ноги. В мире духов нет людей и нет надежды на помощь лекаря, поэтому отныне он должен сам о себе заботиться. Удостоверившись, что все раны обработаны, юноша снова плотно забинтовал ступни.       Двое духов у костерка с любопытством наблюдали за его действиями. Этот рыжеволосый мальчик был первым человеком, которого жители мира из-за завесы видели настолько близко. Редкие встречи с искателями горных сокровищ и лесными охотниками не шли в счет — обычно они, завидев духа, с воплями бежали куда глаза глядят, а самые опытные и подготовленные доставали защитные талисманы, и тогда обращаться в бегство приходилось уже обитателям пещер.       Человек Хозяина вел себя иначе: он не паниковал, был любопытным и рассудительным. Горный народ быстро перестал пугать его своими странностями, юноша свыкся с новым положением дел и, не прошло и нескольких часов, стал относиться к ним как к равным. Тем временем перед Ремом встала задача, требующая применения незаурядного интеллекта… или ведра. Оно бы тоже сгодилось: как потушить костер, если у тебя всего две ладони, чтобы носить воду? Рем осознавал всю глупость своих действий, но все же попробовал набрать горсть воды и донести до костровища. Как и ожидалось, результат оказался провальным.       — Как же быть?.. — вслух проговорил он.       — Кью! — бодро чирикнул колобок, быстро сообразив суть задачи. В несколько бодрых прыжков малыш пересек пещеру и громко плюхнулся в прудик.       — Время вечернего купания? — поинтересовался Рем, глядя, как тот плещется в неглубокой чаше.       Но тут юноша заметил странность: размеры существа менялись. Белый шарик стремительно рос, в то время как количество воды в чаше сокращалось. Наконец прилично раздувшийся дух аккуратно перекатился через каменный выступ и приземлился на площадку с сочным шлепком. Теперь Кью был почти в два раза крупнее и слегка просвечивал. Под весом набранной воды он больше не мог порхать и подпрыгивать, поэтому передвигался медленно, смешно придерживая лапками рот — вероятно, боялся расплескать содержимое.       Дух ковылял так сосредоточенно и важно, что Рем больше не мог это выносить. Он подошел и с усилием поднял отяжелевшего духа на руки, на что тот смог только сделать большие глаза и панически покоситься на человека.       — Не переживай, сейчас потушим и я сразу тебя отпущу, — улыбнулся юноша.       Оказавшись над костром, грибочек открыл рот и оттуда потоком хлынула набранная прозрачная вода. Огонь моментально потух и на полу образовалась лужа. Одновременно с тем, как вытекала вода, Кью быстро приобретал свой нормальный размер и плотность. Как только поток иссяк, маленький слуга спрыгнул с рук Рема и легонько поклонился. Рем уже привык, поэтому кивнул в ответ головой.       Тут раздался знакомый скрежет и с мест плавно поднялся древесный великан. Он приложил к груди одну из рук и тоже плавно поклонился, после чего эта странная парочка медленно прошествовала к выходу — вероятно, они и так слишком сильно задержались здесь. Рем со смешанными чувствами посмотрел им в след и весело крикнул:       — Спасибо за помощь с ужином! Хорошей дороги.       В этот раз лесной дух, лишенный большого количества старых ветвей, легко пролез в тоннель, поэтому обошлось без спектакля на выходе. Парочка быстро исчезла в темноте подземного коридора.       Как только Рем остался в одиночестве, на него навалилась усталость двух прошедших дней. Он еле успел доковылять до постамента, усланного толстым слоем мягкого и сухого лесного мха толщиной более трёх пальцев. В этой подстилке не встречалось ни веточек, ни камней, и по удобству она была на голову выше колючих соломенных тюфяков, которые использовались в деревне.       Стоило только голове Рема коснуться кровати, глаза его закрылись и в следующий момент он уже спал крепим сном.