Пепел над горами

      Из густой дымки сна Рем вынырнул, ощущая, что его раз за разом зовут по имени, а нежная рука прикасалась к щеке легонько, как стрекоза к кромке воды. Что же это, часть сновидения? Он нехотя разлепил тяжелые веки, пытаясь сфокусировать взгляд.       — …Рем? — прикосновения и нежный взволнованный голосок никуда не исчезли.       — Молодой господин Рем? Просыпайтесь, уже утро.       – А?       Такого юноша точно не ожидал — он распахнул глаза и резко сел, схватив обоими руками Кью, который его и разбудил. Внезапно молчаливый дух решил заговорить.       — Ты умеешь разговаривать! — сказал Рем несколько обиженно, в то время как Кью извивался в его руках, делая нерешительные попытки освободиться.       — Молодой господин… — грибочку было явно очень неловко, его высокий, похожий на детский, голос слегка дрожал, а сам он выглядел несчастным, — вы не могли бы меня поставить и тогда я вам все объясню?       Рем сжалился и поставил Кью на кровать, а сам сел рядом.       — Рассказывай, — велел он строгим голосом, — почему вчера ты решил разыграть передо мной пантомиму? Я раза три был готов умереть от страха, тогда как тебе было достаточно просто все объяснить!       — Господин Рем, — Кью сжался в грустный комок, — я не мог, поверьте мне, я правда вчера не умел разговаривать. Я слишком молодой дух…       — Как это возможно? — опешил Рем.       — Хозяин вчера хотел узнать о вашем первом дне под Горой. Он был крайне разочарован нами и как только услышал ваше желание, сразу же выполнил его.       — О чем ты, какое еще желание? — нахмурился юноша.       — Господин не помнит? — глазки-бусинки влажно заблестели. — Вы пожелали, чтобы я умел разговаривать. Хозяин был так воодушевлен тем, что молодой господин спросил о нем, что сразу же повысил мои духовные силы. Благодаря вам, господин Рем, я оказался на грани воплощения человеческой формы. Если бы не ваша просьба, мне потребовалось бы копить силы для перехода еще более двухсот лет.       Рем задумался. Он вспомнил свои слова, брошенную в шутку: «Ты такой забавный, жаль не разговариваешь» и «…ты мог бы мне рассказать о Горе и своем Хозяине...». В тот момент он даже не был уверен, что дух его понимает, но его пожелания не просто поняли — их воплотили в реальность.       Ощущение присутствия холодной дрожью пробежало по позвоночнику. Рем осознал, что как бы велика ни была Гора — она принадлежит Хозяину вместе со всеми обитателями, и он здесь как букашка на ладони. Стараясь подавить неуютное чувство тревоги, идущее изнутри, Рем обхватил плечи руками.       — Здорово, что тебе это помогло, — слабо улыбнулся он, — я всего лишь хотел с кем-нибудь поговорить... Это были просто слова.       — Но Хозяин очень внимательно…       — Кью! — Рем сказал это громко — почти выкрикнул, и колобок слегка подпрыгнул от резкого звука. — Скажи, как звучит твое настоящее имя?       — О, — улыбнулся дух, — вы можете звать меня как угодно, у меня нет имени. Молодым духам не нужны имена, как и деревьям в лесу, камням и цветам на земле       — Нет… имени?       Теперь Рем пытался представить жизнь духа до их встречи: бессловесное безымянное существо, в подчинении или даже в рабстве у могущественного божества. Вероятно, он выполнял все поручения, не имея возможности отказаться. Юноша протянул руку и нежно погладил духа по темной шляпке.       — Теперь у тебя есть имя, Кью.       — Спасибо, это большая радость для такого, как я, — малыш потёрся о руку Рема. Он явно был очень рад. Но через мгновение он вздрогнул и отстранился, — я забыл, молодой господин! Вставайте скорее, нам нужно поторопиться.       — Куда мы можем опаздывать в мире духов? — удивился Рем, пока его спихивали с кровати.       — Хозяин ждет! — припечатал парня безжалостный вердикт. — Он хочет видеть вас, чтобы поговорить. Молодой господин такой счастливый!       Рем всерьёз подумывал о возможности сломать ногу, чтобы избавить себя от этого «счастья». Обрывки воспоминаний первой встречи все еще бродили в его голове, вызывая тошноту, дрожь и липкий холодный пот ужаса. Он был благодарен памяти, которая не сохранила облика чудовища, но оставшихся впечатлений хватало с лихвой, чтобы возненавидеть саму мысль о посещении логова монстра. Так Рем про себя называл место, куда его должен был отвести Кью.       Его внутренний диалог напоминал разговор сборища сумасшедших:       «Он спас твою жизнь, ты должен быть благодарен.»       «Я благодарен, но это МОНСТР!»       «Ты сам на это пошел.»       «Да, но мне страшно!»       «Зачем бояться того, кто заботиться о тебе?»       «Если я увижу его еще раз, точно не переживу!»       «А увидеть ты его сможешь теми самыми глазами, которые ОН тебе подарил.» И так далее, далее, далее…       С момента пробуждения Рем спорил сам с собой — пока умывался и механически дожевывал остатки кролика и ягоды, а позже шел за Кью по темным петляющим тоннелям. Он настолько погрузился в эти отчаянные мысли, что не следил за дорогой и не обращал внимания, сколько времени они уже идут. Обратно он точно не смог бы вернуться самостоятельно.       Рем настолько глубоко погрузился во внутренний диалог, что чуть не сосчитал носом ступени изящной широкой мраморной лестницы, которая спускалась, приглашая в огромный сводчатый зал. Потолок здесь был куда выше, чем в пещере, выделенной Рему.       Прошло совсем немного времени после рассвета, и помещение наполняли нежно-золотистые лучи. Все пространство ровными рядами занимали высокие, в три человеческих роста, стеллажи из темного дерева, на каждой полке которого стояли, лежали, громоздились в невероятном количестве самые разнообразные предметы. Дед рассказывал Рему о таком месте, где у богачей хранится много книг: библиотека.       Рем медленно шел мимо первых рядов, разглядывая любопытные вещицы. В большинстве своем стеллажи хранили книги и свитки, немного реже на глаза попадались каменные и металлические таблички, покрытые значками или орнаментом. И, хоть в деревне книга сама по себе была дорогой диковинкой, стоящей внимания — другие предметы выглядели куда интереснее.       Тут был небольшой шар на белой резной подставке, полупрозрачный, но при этом пульсирующий неярким собственным светом, перо, похожее на голубиное, исписанное невероятно мелкими черными значками, красный платок-накидка, расшитый золотистыми письменами, и, наконец, на самом торжественном месте стоял череп животного, похожего на лошадь.       Стеллажей с книгами и странными предметами было не перечесть, однако возле черепа Рем простоял несколько минут в оцепенении, вглядываясь в его пустые глазницы. Ему вдруг стало невыносимо грустно и одновременно очень сильно захотелось прикоснуться к этой вещи, он почти протянул руку, когда почувствовал, что сейчас останется без одежды.       Чтобы привлечь к себе внимание, Кью подпрыгнул и повис на краю туники Рема.       Скользкая ткань легко поддалась и… юноша еле успел остановить катастрофу.       — Прекрати! — воскликнул он, покраснев до кончиков ушей. Он старательно пытался вернуть на место тунику и свое достоинство.       — Но, господин, нужно идти, — робко напомнил дух.       — Хорошо, — кивнул ему Рем, отступать все равно было некуда.       В центре зала, окруженная стеллажами, обнаружилась небольшая секция, отделенная ширмами и с небольшим каменным козырьком, образующим над ней навес. Даже стоя у порога, можно было понять, что свет внутри приглушен.       — Хозяин, — почтительно поклонился Кью на пороге, — молодой господин Рем прибыл, прошу простить за задержку.       — Проходи, — донеслось в ответ и юношу сразу же сковало холодом.       Сегодня божество выбрало звучать мужским голосом, очень чистым и нейтральным. В нем не было ни насмешки, ни жестокости, но реакция тела Рема была однозначной: бежать, спасаться.       Тем не менее, он сделал несколько неуверенных шагов в глубь полутемного помещения. Посередине комнаты в круге, ярко освещенном изящными лампами на высоких тонких подставках и с затейливыми стеклянными плафонами, спиной ко входу стояло большое кресло с высокой спинкой. Собеседник сидел в нем, разложив на полу стопки книг и груды свитков — ни лица, ни фигуры разглядеть было невозможно. Лишь иногда тонкая рука с изящными пальцами показывалась из-за спинки, чтобы нашарить необходимую книгу или отложить прочитанное в сторону.       Юноша некоторое время наблюдал за этой картиной, как завороженный. Существо в кресле распространяло вокруг себя мощную подавляющую ауру, и Рем застыл как вкопанный, не в силах пошевелиться.       — Не устал? Можешь присесть. Я хотел бы… — раздался тихий голос.       Тихие слова подействовали на Рема как хлопок возле уха, он резко дернулся и ощутил такое сильное желание в ужасе бежать отсюда, что даже сам удивился этому позыву.       — О, — вздохнул Хозяин, — страх в твоей крови так силен. Прости, тебе не нужно быть здесь. Главное, что твой рассудок в порядке.       Рука вновь показалась. Короткий манящий жест двумя пальцами, Рем даже не успел задуматься, кому он предназначен, как из-за его спины белой тенью выскользнул Кью.       — Хозяин, — склонился он возле кресла. Поклон был гораздо более глубоким и почтительным, чем тот, которым он обычно приветствовал Рема.       — Проводи молодого господина, — плавный жест, будто отгоняющий умирающую муху, — больше нет нужды приводить его сюда. Отправляйтесь к Ноксу, вдвоем вы сумеете позаботиться о человеке.       Кью издал полупридушенный писк, будто хотел что-то сказать.       — Уходите.       Молчание, похожее на холодный тяжелый занавес, рухнуло вслед за этим словом, разрезая пространство между существом в кресле, Ремом и Кью, который моментально метнулся, ткнувшись парню в колени. Каждой частичкой своей души Рем понимал: прием закончен, Хозяин Горы велел им убираться. Нет, не им — именно ему.       И, уже шагая вслед за духом по библиотеке, Рем внезапно ощутил легкость. Он с улыбкой осознал — ему только что подарили свободу действий в его новой жизни, понял, что холодная рука ужаса перед Хозяином медленно разжалась на его сердце. Пусть он принадлежал Горе и божеству, но последнему было плевать на смертную жизнь Рема, и тот планировал прожить ее как можно дальше от своего величественного господина.