вскрой мою душу: бесчеловечность

Перьевая ручка торопливо выводит неточные расчеты по секундам, они зафиксированы без каких-либо устройств, а путем проговаривания их методичным шепотом. Затылок обжигает твердая стена. Минхо не может почувствовать ее температуру, однако человеческий опыт указывает на то, что она прохладная. Странное чувство, когда осязаешь и понимаешь, что способно уколоть льдом или огнем, но остаешься к этому равнодушным до тех пор, пока оно не доставляет настоящую физическую боль. Взрослый мужчина, отныне заключенный в теле навечно молодого юноши, сидит на полу и сумбурно ведет записи в тетради, боясь упустить даже самую незначительную мелочь. Порой она может оказаться ключевой в решении загадки. После перерождения он вынужден делить страх неизвестности наравне с трезвым разумом в комнате четыре на четыре метра, где нет ни кровати, ни каких-либо современных технологий или окна с подоконником, на котором можно вытянуть ноги и смотреть в бескрайнее небо. Минхо не знает точно, сколько он уже проживает в адаптационном центре для переродившихся в ангелов людей. У него нет часов или календаря, и сколько бы Ли не пытался спрашивать об этом у сотрудников школы, ему никто ничего не говорит. Это запрещено, поскольку информация может спровоцировать у людей откат в приобретенных знаниях, навыках или даже панику. Каждый перерождается в разное время, это невозможно предугадать. Раньше многие впадали в истерику, когда им говорили дату, сильно различную с последними днями их прошлой жизни. У кого-то доходило и до пяти лет. В среднем люди перерождаются до года или максимум два, вот только даже это может испугать стариков, которые отчетливо запомнили, как при жизни страдали от скопления серьезных запущенных заболеваний, а переродились в неустанную молодежь. Адаптационная школа направлена на то, чтобы научить каждого попавшего в рай человека жить заново с удобной для правительства повесткой. Ангелы должны быть готовы в случае чего умереть за Небеса и убить ближнего своего, если тот выбрал ад. Минхо берет в руки обычный нож не из имморталита и, втянув воздух носом, делает грубый надрез на руке. Острая сталь входит в кожу от запястья до самого локтя, мгновенно вызванная боль вынуждает поджать губы, чтобы не издавать лишнего шума. Стонов в соседних комнатах и так хватает. Алая кровь льется к кончикам пальцев и обильно капает на пол. Патологоанатом игнорирует, что она собирается в лужу и марает его босые ноги. Главное, что не попадает на одежду. Её проблематично отмывать без привычной стиральной машины. Ли вновь ведет счет, не переставая удивляться тому, как быстро заживает глубокий порез. Вскоре рана полностью затягивается, а на бумаге появляются свежие записи. Ангел с хлопком закрывает дневник и отбрасывает его на пустой стол, продолжая сидеть на полу, в луже собственной крови. Свободного времени у переродившихся не много, тем не менее заняться особо нечем. Еды или воды не дают, она бессмертным без надобности, а спать строго запрещено. Это сделано для того, чтобы отучить людей от их человеческих привычек. Иногда ходят проверки — лица без стука появляются в комнате. И если они видят, что ангел спит на территории адаптационного центра, то в качестве наказания лишают свободного времени. То есть перерожденный может только слушать пропаганду про врагов из Преисподней и лишаться конечностей в крыле, где учат самообороне: тому, как обращаться с холодным оружием. Джисон однажды рассказывал, что если часто испытывать боль, она со временем притупляется. Хан пережил множество страданий для того, чтобы не жмуриться от падения с высоты или ножевого ранения. Его телу, пережившему бесчисленное количество истязаний, увечья кажутся почти пустяковыми. В идеале Минхо должен к этому стремиться, однако перебарывать себя и специально калечить, постепенно становясь выносливее — по-человечески страшно. Порой крайне тяжело перестроиться на новую модель поведения и начать жить с чистого листа. У многих, к примеру, сильная ломка из-за отсутствия сигарет, поэтому те в своих блоках курят бумагу, из-за чего на весь этаж доходит запах гари. У патологоанатома, к счастью, нет желания тратить тетрадные листы впустую. Спешно выгравированные на них абзацы — его единственный досуг. Из-за нехватки развлечений Минхо ведет дневник и конспектирует свои дни, подмечая в них что-то необычное. Скорее всего, это неполные сутки, поскольку солнце с луной не сменяются здесь долго, на Земле оно будто бы быстрее происходит. А может, из-за скуки кажется обратное. Порой бывшему человеку хочется вывести отдельную строчку для Чонина или Джисона, чтобы запомнить и в будущем пересказать им увиденное, но он не делает это. Мало ли кто может увидеть записи и рассказать о них «начальству». Минхо по натуре тревожен, смерть и перерождение не изменили в нем его суть. Нельзя быть полностью честным, даже личный дневник Ли должен вести как человек, не знавший прежде о существовании рая и ада. Также у патологоанатома есть исследовательская колонка по рабочей части, где медик старается записывать то, как ведет себя тело бессмертных в различных ситуациях. Оно крайне схоже с человеческим: имеет кровеносную систему, идентичные органы и кости, судя по рисункам научной литературы, однако строение немного отличается. Бессмертные быстрее восстанавливаются и меньше изматываются от физической нагрузки или длительного отсутствия сна. Минхо снова мучает бессонница, вот только в этот раз он не чувствует себя систематически уставшим. Изначально юноша пытался писать стихи, даже накидывал в голове метафоричные строчки о собственных переживаниях. Вот только при нанесении мыслей на бумагу парень столкнулся с тем, что пишет каждое новое слово на другом языке. Он понимает его смысл, а рука воспроизводит текст механично, однако глаза не могут корректно донести до мозга информацию о том, что Минхо взаправду понимает бессмертных и вытекающие от них языки смертных. Из-за этого Ли теперь путается в них. Интересно, есть ли среди ангелов или демонов лингвисты, изучающие подобное явление? Минхо не понимает, попал он в тюрьму или детский лагерь, ведь не был ни в одном из этих мест, но старается следовать правилам здешних мест и особо не выделяться. Если надо выразить удивление, он так и сделает. Лишь бы только не заподозрили, что Ли уже известна концепция мироустройства Рая и Ада. Бывший человек помнит, как совсем недавно медленно увядал на глазах возлюбленного, старательно выводил буквы лимонным соком, много думал о детстве и сложившейся жизни, испытывал стыд за отказавшее функционировать тело и мысленно прощался. А затем он очнулся в странном пространстве, где на выходе из него получил удавку из рун вокруг шеи — ангельский нимб. Медик с трудом помнит, как проходила его встреча с раем: сознание ватное, будто напичкано седативными обезболивающими, тело непривычно легкое, поворотливо и одновременно с этим деревянное. Тогда всю партию ничего непонимающих людей выставили в шеренгу и стали расспрашивать о вероисповедании, личностных навыках и работе в прошлом. Минхо часто дышал из-за поглотившей его боязни, первая мысль, посетившая голову была — как давно он умер и что ему предстоит делать впереди для того, чтобы вновь увидеться с близкими. Где-то среди перерожденных есть и Шерин Бьянка, не знающая, что Ли тоже умер и воскрес. Неестественный белый свет неприятно давил на самочувствие, юноша старался достойно держать лицо перед незнакомцами и храбриться, хотя он был очень напуган мельтешением силуэтов с черными нимбами вокруг шеи. Спустя время к Минхо подошел парень с папкой бумажных листов и начал беседу. — Ваше полное имя, пожалуйста. — Зачем оно вам? — Веду статистику всех новобранцев, — простецки ответил ангел. — Статистику? — переспросил Минхо, — статистику чего? Где я вообще? Постарался вести себя естественно. — Вам уже сказали, что вы умерли и переродились в Раю? — молодой нечеловек мельком поднял глаза на только что переродившегося и приготовился записывать показания. Минхо сглотнул перед тем, как ответить. — Честно говоря, это похоже на какой-то розыгрыш, — нервно усмехнулся Ли, дернув плечом, — разве так бывает? — Для этого вы и должны пережить адаптационный период. Понимаю, что в перерождение сложно поверить, — на мгновенье юноша отложил ручку и заботливо взглянул на патологоанатома перед собой. Минхо стало не по себе, — вот сколько тебе было лет, когда ты умер? — перейдя на неофициальный тон, поинтересовался сотрудник. — Двадцать семь. — А выглядишь на восемнадцать. Ну, или на двадцать максимум. — И что… — протянул медик, не зная, как закончить мысль, — будет дальше? — Да не бойся ты, — улыбнулся ангел, не обращая внимания на коллег, что почти безэмоционально опрашивают новеньких, — однажды я тоже был напуган, когда переходил через то же, что и ты сейчас. Считайте вам, — он кивнул на всех столпившихся вокруг, — повезло оказаться в лучшем мире за достойную жизнь в прошлом. В Бога верите? — вернулся парень к работе. — Да, — не колеблясь, ответил Ли. — Очень хорошо, — одобрительно брякнул сотрудник и уточнил перед тем, как что-то записать к себе на лист, — насколько сильно верите? — В смысле? — не понял Минхо, — ну, в церковь каждое воскресенье не хожу, а так… — Мне этого достаточно, — легко перебил он, — чем занимались в прошлом? — Врачом работал, патологоанатомом. — То есть анатомию знаете? — Да, — кивнул медик. — Хо-ро-шо, — довольно по слогам пророкотал житель Поднебесной. Работник рая опрашивал Минхо недолго, ему хватило самого основного — веры и полезных для борьбы с адом навыков. Как потом парень поведал, со знанием анатомии у Ли в будущем гораздо больше шансов проникнуть в желаемую сферу во внешней политике Поднебесной, чем у тех, кто ничем примечательным не обладает. Физической силой никого из бессмертных не удивить, а гибкостью мышления — вполне. — Кстати, Бога не существует, — любезно поделился ангел, проводящий опрос, — но ты молодец, что верил в него, — ангел вновь перешел на неофициальный тон, — это обязательно воздастся. На этом и закончили. Юноша отмыл кровь и лег обратно на пол. Скоро перерыв должен подойти к концу, и всех переродившихся созовут обратно на занятия, где им будут вбивать новые ценности, общие законы и то, что нужно делать для того, чтобы хорошо устроиться на Небесах. Ну а пока Минхо лежит спиной на твердом полу, потому что в его комнатке нет кровати, и прокручивает в памяти последние человеческие воспоминания, глядя в однотонный потолок. За крошечным окном расстилается ночь или поздний вечер, небо точечно усыпано яркими звездами. Закурить бы, да нечего, к тому же атмосфера какая-то неподходящая для этого. В вечно пасмурном городке было приятнее, привычнее. Здесь же присутствует ощущение того, что Ли находится в учебном заведении со строгими правилами. Его нельзя назвать ошибочным, потому что новорожденным ангелам ничего нельзя. Государство уберегает их от преждевременного раскрытия секретов и провокационных реалий. За стенкой вдруг послышались глухие мужские стоны, Минхо резко открыл глаза и цокнул. — Достали. Как людям справляться со стрессом, если все остальные зависимости запретили? Ни нормальных сигарет, ни алкоголя, ни наркотических веществ, ни вредной еды, ни интернета со сплетнями. Люди лишились того, что олицетворяет их истинную сущность — грязи, которая делала жизнь краше и интереснее.              

—⧽꧁ ༒︎ ꧂⧼—

              Голова раскалывается от избытка новой информации после длинного нудного занятия. Без подсчета времени крайне тяжело жить, особенно, когда привык к четкому расписанию. У каждого человека выработались приблизительные часы того, когда он должен окончить школу, пойти на работу, завести семью и начать нянчить внуков. И в каждом из пунктов существует определенный распорядок дня, которого придерживаются все люди, выросшие в социуме. Урок по истории довольно сложное испытание для тех, кто ей никогда особо не интересовался. Минхо всю жизнь был убежден, что историю пишут победители войны. В принципе он не ошибся, ведь когда-то бес лишь подтвердил его предположения на этот счет. Следует сказать, что слушать рассказы Джисона казалось занимательным. Демон и человек часто сидели на кухне, пили один из десятка видов чая и обсуждали события минувших лет. Иногда целовались, но в основном их ночные разговоры на кухне были напитаны приятной интимностью из-за душевных диалогов и теории, а не практики. Здесь же на протяжении изнурительных часов медику рассказывали нудную сказку про мироустройство Преисподней и Поднебесной. Быть может, не зная истины от демонов, Минхо бы внимательно слушал и впитывал каждое слово, как когда-то с Чонином на балконе, пока раскуривал сигарету, а Ян в это время мечтательно глядел в сторону штормующего моря. Минхо вышел на улицу и направился чуть дальше к деревьям. Это не ели и не сосны, что-то лиственное и похожее на липы. По ясному небу плывут крупные, воздушные облака, через них прорезаются солнечные лучи, которые падают на временных жителей адаптационного центра. Всюду встречаются бывшие люди разных оттенков кожи. Несмотря на то, что большинство из них высокого роста и стандартного стройного телосложения, порой попадаются азиаты несколько ниже и меньше по комплектации. Темнокожие же, как правило, немного крупнее и шире, но в целом тела бессмертных примерно схожи между собой. К тому же Ли обратил внимание, что у всех пропорциональные черты лица. При перерождении скрылись те особенности, считающиеся на Земле недостатками. Иронично, что стандарты красоты появились как раз из-за ангелов и бесов. Минхо это окончательно осознал, когда не заметил на теле волос, кроме головы и лица. При создании человека необходимо было наделить того отличительными чертами, в современном мире они превратились в несовершенства. Люди еще при жизни мечтают достичь недостижимого идеала, когда делают пластические операции, вводят под кожу инъекции, худеют до изнеможения и переделывают себя ради общественного признания. По большей части, большинство нелюбви и ненависти направлено именно на биологических женщин. После смерти и попадания в один из миров те наконец-то выдыхают, поскольку теперь они могут соответствовать заданным шаблонам. Речь не про любовь к себе, а про возможность пожить без ограничений и презрения к собственному телу за лишнюю съеденную калорию. Постепенно болезненное восприятие красоты вместе с чужими женскими телами проникает в ад и рай, потому что с каждым веком чистокровные бессмертные погибают от различных факторов, а их сменяет поколение переродившихся. На данный момент для многих дьявольских и ангельских девушек, выросших не в человеческом мире, чуждо с критикой смотреть на свое отражение в зеркале и выуживать из него изъяны, однако постепенно патриархальная дурь откладывается в девичьих головах и начинает паразитировать на остальных жительниц двух государств. Даже самые красивые в общественном понимании вынуждены страдать от скверных языков. Патологоанатом прислонился к стволу липы спиной и притаился за пышной кроной. Ему неизвестно, сменяются ли здесь времена года, но кажется, что сейчас лето. Из здания пятого корпуса выходят ангелы и направляются каждый по своим делам: кто-то знакомится с новыми лицами, кто-то ищет взглядом приятелей. Всюду полно семей с детьми, которым еще предстоит обрести свою лучшую форму. Вероятно, они погибли вместе с родителями в автокатастрофе, теракте или пожаре. Несмотря на трагедию, радует, что семьи воссоединяются вновь даже после смерти. Минхо поднимает скучающий взгляд чайного отлива и вдруг замечает неспешно плетущуюся в его сторону девушку. Стоит юноше к ней присмотреться, разглядеть знакомый силуэт и походку, как Ли узнает в ангеле свою подругу. Дыхание замирает, глаза распахиваются, ноги непроизвольно срываются с места, а породнившееся имя — с уст. — Бьянка! Упомянутая девушка без задних мыслей оборачивается на мужской голос и неожиданно видит перед собой парня, что в прошлом сильно повлиял на ее ценностно-личностные ориентиры. Бьянка впадет в ступор от переизбытка противоречивых чувств, которые прямо сейчас испытывает, глядя на взволнованного патологоанатома. Вероятно понимает, что Ли умер молодым намного раньше ему предначертанного. Шерин была убита руками возлюбленного, но что же произошло с Минхо?.. — Ты тоже умер, — едва слышно проронила она, сорвавшись с места для того, чтобы заключить медика в крепкие объятья, — как же я рада тебя видеть, — с неподдельным трепетом прошептала подруга и поджала губы в надежде успокоить преждевременный поток образовавшихся вопросов. — Я тоже, — несколько растеряно отвечает Ли, затем мягко похлопывает девушку по спине, будто пытаясь убедить себя в том, что она настоящая, живая, — ты больше не стереотипная блондинка, — со слабой усмешкой подметил ангел. Нос щекочут короткие темно-русые пряди, что на концах завиваются в дуги, — что стало с твоими волосами? — интересуется Минхо, дотронувшись до чужого затылка. — Осветлитель и кератин здесь не предоставляют, — хмыкнула Шерин и оторвалась от мужского тела. Пара неспешно свернула с узенькой дорожки под липовое дерево и укрылась изобилием пушистой зелени от любопытства случайных свидетелей, — не скажу, что сильно скучаю по длине, — ангел вдруг провела пятерней пальцев по голове, тем самым взлохматив свои короткие волосы, — знаешь, я их обрезала сразу, как только переродилась и начала соображать, где вообще нахожусь и что со мной произошло. Оказывается, они сильно мешают, когда пытаешься вырваться из захвата, — на мгновенье образовалась двойственная тишина, намекающая на следствие смерти. Минхо непроизвольно сузил взгляд, — помню, как всю жизнь боролась с парикмахерами за каждый отрезанный сантиметр, потому что знала, что длинные волосы нравятся… — Бьянка прислонилась к стволу дерева и смолкла, то ли обняв себя, то ли сложив руки на груди. Произносить злополучное имя вовсе не хочется. Девушка мельком посмотрела на гуляющих жителей адаптационной школы, следом устремила решительный взгляд на Минхо и со сломанной улыбкой озвучила страшную истину. Так, словно ей наплевать, — а потом Даниэль схватил меня за волосы и швырнул в стену. Это была не любовь. Это было насилие. — Мне так жаль, что я никак не мог тебе тогда помочь, — неожиданно искренне признался Минхо, вернувшись в ту пору, когда, сидя в запотевшей ванной, отравлял себя горьким алкоголем и стирал горячую печаль с щек, пока тело дрожало от ледяного напора воды, — ты не представляешь, сколько версий я составил у себя в голове, пока шло расследование. Я ведь видел твою смерть, — больно усмехнулся юноша, Бьянка с сочувствием прикусила губу, — вовремя зашел проведать приятеля, с которым вместе учился, — до ушей девушки донеслось досадливое хмыканье, — но так и не застал финал судебного разбирательства. Меланхоличный взгляд медика резанул по треснувшей самоуверенной улыбке подруги, что изо всех храбрится, пытаясь убедить саму себя в том, что смерть не доставила ей боли. Не столько физической, сколько ментальной. Хотя на самом деле раны нарывают от воспаления и не могут зажить, пока сердце отравляют гнойные воспоминания о последней встрече с Гибсоном Даниэлем. Бьянке обидно оттого, что она совсем не ценила себя, ведь продолжала видеть человечность в чудовище. — Я хоть красивой была? — всего лишь спросила девушка. — Как фарфоровая кукла. Хорошо это или плохо? Минхо опустил глаза вниз, не выдержав с Шерин зрительного контакта. — Надеюсь, мама успела скрыть все мои недостатки, — неожиданно с губ слетела едкая издевка. — Если так можно сказать о дыре в голове. С какого-то времени после перерождения и долгой рефлексии о прошлой жизни тема красоты вызывает только злость. Бьянка словно прозрела и осознала положение, в котором находилась. Она считала себя хозяйкой ситуации, когда подстраивалась под желания своего молодого человека, родителей и окружения, но являлась лишь заложницей. Всех и сразу. Крайне неприятно осознавать, что впустую прожгла жизнь, забывая про собственные мечты и цели. Оказалось, что человеческая жизнь слишком хрупкая для того, чтобы её спускать на людей, которым ты неинтересна как личность. Компания молодых девушек села на траву неподалеку от Шерин и Ли. Светлое голубое небо благородно подсвечивает пятый корпус здания, где проходят теоретические занятия. За возвышающимися колоннами стоят парни, что читают райскую литературу. Минхо тоже хочет взять что-нибудь новое из местной библиотеки, но художественные книги уже приелись, а научные тексты или разобрали такие же любознательные ученые, или Ли уже с ними ознакомился. Больше всего его интересует процесс телепортации, концепция крыльев и то, как работает рунирование. Ни на один из трех главных вопросов патологоанатом не нашел внятного ответа. Лишь больше вопросов. Бьянка прикрыла веки от приятного ветерка, что прошелестел меж ее волосами и ускользнул из-под пальцев. — Не хочу больше жить так, как жила раньше, — спустя секунды призналась ангел, — даже сидя взаперти и следуя указам здесь, я чувствую свободу от того, как мне выглядеть и как себя вести с окружающими. Всем плевать, есть ли у меня деньги на гель-лак и гиалуронку в губы. Здесь в целом всем плевать на деньги. И на меня. Легко затеряться среди бывших людей, которым на данный момент ничего не интересно, кроме их собственных жизней. Они сами только попали в Поднебесную, а потому каждый зациклен на себе и на ответах, которые должен заполучить. — Ты изменилась, — Минхо склонил голову набок и лениво сложил руки на груди, подперев ствол дерева, — чаще улыбаешься и меньше фильтруешь речь. Тебе к лицу дерзость. — Ты тоже изменился. Например, ты умер, — по-доброму паясничает подруга. — А еще в тебе проснулся сарказм, ну надо же. — А в тебе цинизм и не угасал. Минхо беззаботно пожимает плечами. Впервые за долгое время он чувствует себя в своей тарелке, невзирая на иные декорации вокруг и их обитателей. Пожалуй, ему не хватало вот так вот разговаривать обо всем на свете и при этом не испытывать никаких зажимов, связанных с коммуникацией. Бьянка больше не посторонний для него человек или же нечеловек. Она сильно изменилась, пускай внешность осталась прежней. Если Ли слегка помолодел и подтянулся, то у девушки изменилась лишь прическа и взгляд — он похолодел, приобрел стержень, что так просто не сгибается под натиском других, как это было в прошлом. Прежде всего, поменялся характер. Шерин умерла в своей лучшей форме: молодой, красивой и желанной леди, которая ни для кого не стала трофейной женой. Нет больше удушающих убеждений, желания оправдать своего мужчину из-за сильной любви и тех прямых длинных волос светлого оттенка. Пряди настолько короткие, что их нельзя собрать даже в маленький низкий хвостик. Единственное, что можно сделать — пальму на макушке. Такие еще маленьким собачкам заплетают. У обоих не шее выгравирована удавка — персональный шрам, знаменующий о том, кому они принадлежат. Отныне Минхо и Бьянка дети рая. — Хоть я и умерла, но я все помню, — лукаво тянет девушка, наклонившись к уху друга, — как вы на твоем дне рождения думали, что я все забуду. Как тебя ко мне ревновал Дж… Минхо резко на нее шикает, останавливая незаконченную фразу. — Нельзя здесь о нем. Бьянка будто бы быстро понимает, в чем дело, и продолжает более осторожно. — Я помню, как он смотрел на тебя. Вот только ты сам этого не замечал, — хитро улыбается Шерин, — а еще я наконец-то вспомнила имя той девушки из бара и то, как она пила со мной мартини у тебя дома, прекрасно зная, что опьяняет из нас лишь одна… Ангел его не озвучивает вслух, но оба понимают, что речь идет о Моретт Мадонне. — Нам нужно многое обсудить. — О, не то слово, — хмыкнула перерожденная, — я помню лишь обрывки воспоминаний, некоторые лица и их нечеловеческие глаза, которые так сильно похожи на тех, что у чистокровных ангелов. Вот только нимбов у них я что-то не припомню, — и тычет на свою шею, — и что-то мне подсказывает, что ты знаешь гораздо больше моего, — незамысловато говорит Бьянка, намекая на то, что ждёт ответов. — Так и есть, и я тебя всё расскажу. Ты же никого здесь не спрашивала об именах, которые помнишь? — с надеждой спрашивает Минхо и поджимает губы в единую полосу. — Нет, — замотала девушка головой, — я вообще сначала думала, что мне все привиделось. Но это слишком странно для простого сна, согласись. После я хотела узнать, расспросить кого-то об этом, но пока просто прощупывала почву. И, видимо, не зря? — Никому здесь нельзя об этом знать, — совсем тихо предупреждает парень, следом отталкивается от ствола дерева и выпрямляется. — Они демоны? — лишь одними губами произносит Бьянка, совсем беззвучно. Ли слабо кивает, удивляясь ее проницательности. Подруга здесь находится куда дольше Минхо. Ей больше известно о Небесах, Ли же лично знаком с бесами. Женский и мужской силуэты частично скрываются под кроной липового дерева. Тень заслоняет аккуратные лица, на которых нет ни одного несовершенства по типу морщин, родинок или отличительной пигментации. Бьянка крутит пуговицу на рукаве частично заправленной рубахи, осмысливая только что услышанное. Она знала ответ на свой вопрос, однако слышать его подтверждение от другого нечеловека непривычно. Неразгаданных тайн стало намного больше, чем прежде. Интересно узнать, откуда Минхо знает демонов, если люди обычно забывают про существование бессмертных, как это вышло с Шерин. Она вспомнила подробности стертых дней только после смерти, когда переродилась и начала активно восполнять пробелы. Это было нетрудно с учетом того, что ангелы сами говорят про подобное явление потери памяти. На каждом шагу людей окружают бессмертные, что сливаются с толпой. Они точно так же не откладываются в голове, как пассажиры одного и того же вагона метро или сотрудники общественных заведений. — Как ты умер? Почему так рано? — с любопытством меняет тему Бьянка. — Это долгая история, — вздохнул Минхо, — и без упоминания некоторых… — он смолк для того, чтобы корректно подобрать верное слово, — людей… — добавил парень спустя мгновенье, — не получится пересказать должным образом. Нам столько всего нужно обсудить, потому что и у меня куча вопросов, и у тебя. Как бы за один длинный перерыв справиться, — протянул Ли и задумчиво потер лоб. — Если не успеем за один, то встретимся во второй, третий или даже четвертый. Разве ты куда-то торопишься? Все равно делать особо нечего, — усмехнулась девушка и развернулась в сторону друга, — а какой у тебя номер здания и комнаты? — Девятьсот седьмой дом, семнадцатый этаж, восемьсот вторая комната. — Слишком много чисел, я не запомню ничего, — беззлобно ворчит Бьянка, — есть где записать? Ангел вытаскивает из своей сумки перьевую ручку и осторожно перехватывает запястье подруги, чтобы не доставлять дискомфорта. Он аккуратно выводит на гладкой коже цифры, пока светлые девичьи глаза с интересом следят за каждым движением кисти Минхо. — Ты же не против, если я к тебе заскочу? — Против, конечно, — Ли закатил глаза от глупости вопроса, — надеюсь, больше никогда не увидимся, — бегло язвит юноша и спешит мягко потянуть уголки губ, тем самым давая понять, что говорит несерьезно. — Наверняка ты лил крокодильи слезы на моей могиле, а сейчас бухтишь, как старый дед, — с вызовом заявила Шерин, постучав пальцами по своему предплечью. Минхо вдруг смолк от осознания, что бессмертная сказала чистую правду. Парень действительно плакал, сидя дома, и болезненно раскалывался на осколки, когда стоял напротив свежего бугра земли, заваленного похоронными лилиями и розами. Он не видел в девушке потерянную инвестицию в зажиточное будущее или скромницу, что не посчастливилось умереть незамужней. Ли нашел в ней копию своей матери, что всю свою молодость держала тот же крест, что и Бьянка незадолго до гибели, — я ужасно соскучилась, — негромко проронила подруга, дотронувшись до плеча ангела и несильно сжав для того, чтобы сфокусировать внимание медика на ней, — даже если ты меня сам не впустишь, я буду долго шуметь, чтобы все соседи тебя возненавидели, а после выломаю дверь к чертям собачьим. И поверь мне, теперь мне точно хватит сил на это. — Я только рад буду, если ты их доведешь, — пытаясь скрыть неловкость, буркнул Минхо, — они достали шуметь… — Оу… — удивилась перерожденная, — ну, теперь наша очередь шуметь, — самоуверенно дополнила она. Минхо иронически приподнимает брови, затем губы расползаются в ехидной усмешке. Как же двояко это звучит, когда знаешь настоящую причину шума соседей. — Придя ко мне, ты возьмешь свои слова назад, — Ли робко прячет смешок в кулаке и меняет тему, — у тебя сейчас тоже занятие? — Да, история Поднебесной. — У меня тоже была она сейчас. Прошла и слава богу. — Что обсуждали? — девушка дотронулась до своего затылка. Ей до сих пор непривычно, что за спиной нет привычных длинных волос, которые нужно постоянно расчесывать. Для Бьянки в принципе стало удивлением, что бессмертные моют голову не потому, что она пачкается сама по себе, а из-за пыли или крови, что они притаскивают вне дома, — в прошлой раз мы слушали лекцию о Библии. — У меня ерунда какая-то была про именитых мыслителей. Если бы можно было спать, я бы с удовольствием все проспал. Перерождение окунуло меня в студенческие годы, когда я терпел философию, — Минхо слегка приобнимает подругу за плечи и склоняется к ее голове, чтобы предупредить на всякий случай, — не доверяй слепо всему, о чем тут говорят. Информацию следует сверять с разными источниками. Уверен, как юристке, тебе об этом и так хорошо известно. — Знаю, — сдвинув брови к переносице, кивнула Бьянка, — нам показывают только достоинства, но умалчивают о недостатках. Идеальных не бывает, они есть у всех. И мне не нравятся ситуации, когда нельзя критиковать страну, сразу попахивает отсутствием свободы. Не думаю, что все люди слепо верят тому, о чем здесь говорят. По крайней мере, не верующие фанатики, потому что и такие мне встречались здесь. Юристка и медик слабо обнимаются в укромном от жителей рая месте и чем-то шушукаются с улыбками. Со стороны, наверное, кажется, что пара встречается и хорошо проводит время в романтическом ключе, однако чувствами здесь и не пахнет. Бьянка и Минхо испытывают любовь, но не ту, которую люди привыкли видеть между мужчиной и женщиной. Шерин видит в юноше старшего брата, когда-то вступившегося за нее перед любовником. Патологоанатом частично помог раскрыть ей глаза на жизнь, в которой она погрязла, подобно трясине. Ли неизвестно, остались ли у девушки хоть какие-то чувства к Даниэлю, но если и да, то они точно перемешались с неподдельной ненавистью, обидой и разочарованием. — Скоро увидимся, — Бьянка отстраняется, в последний раз заглядывая в посторонние глубокие глаза напротив. Медик знает куда больше неё, он по непонятной причине связан с демонами и более тесным общением с одним конкретным бесом, чьи омуты напоминают морской янтарь и возвращают мыслями к дому на утесе, — и Минхо, — негромко окликает юношу подруга, — я рада, что ты больше не болеешь. Медик хмыкает. Переболел уже. Новоиспеченные ангелы расходятся по своим делам. В этот раз прощаться нестрашно, ведь есть уверенность в том, что они обязательно встретятся в скором времени.