Choice

      Спустя полгода       Чонгук выиграл тот самый процесс. Сбылась мечта, пьяно ухмыляется он, салютуя стаканом виски в сторону окна, за которым сверкает огнями вечерний Сеул. Жизнь удалась, и завтра ему предложат должность старшего компаньона солидной адвокатской конторы. Еще один плюсик к репутации, которую он так тщательно выстраивал со дня окончания университета.       Залпом допив виски, он падает в кресло и прикрывает глаза. Кажется, последняя порция была лишней, если учесть, что с обедом сегодня тоже не сложилось. В желудке плещется виски, в голове черной дырой расползается усталость и пустота.       Радости нет, но, наверное, это и нормально. Последние полгода он работал на износ, порой забывая даже про сон, и сейчас измотанный организм уже просто не в состоянии выдать какие-то эмоции.       Из дремоты его вырвал телефонный звонок. Взглянув на имя абонента, Чонгук нахмурился. Сохи. Бывшая жена. Они не общались с того самого дня, когда Чонгук захлопнул за собой двери ее квартиры. Даже документы на развод подписывали без обсуждения. Чонгук, по которому проехался каток чувств, тогда был согласен на все.       — Слушаю, — его голос звучал спокойно и уверенно, он постарался.       — Здравствуй, Чонгук! Хочу поздравить тебя, ты большой молодец, — Сохи говорила так, будто они просто расстались за завтраком, чтобы вечером вновь играть в счастливую семью. Как будто ничего и не было.       — Спасибо, Сохи.       — Как ты поживаешь? Почему не звонишь?       Чонгук как-то сразу протрезвел от этих вопросов.       — А должен был? Кажется, мы расстались не очень хорошо, насколько я помню.       — Это были всего лишь эмоции. Мы же взрослые люди, и ты должен был понять меня в тот момент, — Сохи говорила легко, будто не она грозила тогда Чонгуку тюрьмой и разрушенной жизнью.       Это были всего лишь эмоции.       Для Чонгука это было больше чем эмоции. Для него это стало чертой, разделившей всё. Тот выбор, который он тогда сделал, определил его последующую жизнь. Блестящая карьера успешного адвоката. «Для мужчины самое главное — самореализация» — любила говорить Сохи назидательным тоном. Не ему, Чонгуку, а тому, другому, о котором он больше не вспоминает. Своему сыну. Тэхёну.       Имя полоснуло по сердцу, обожгло. Он мысленно снова зачеркнул его в своей голове, зачеркнул уже привычно, как привык делать это каждый день на протяжении этих шести с лишним месяцев. Ста восьмидесяти семи дней.       Робинзон Крузо, блять. Осталось зарубки делать на дверном косяке.       Отмахнувшись от ненужных мыслей, он вернулся к разговору:       — Ты что-то хотела?       — Ну, вообще-то, я звоню, чтобы поздравить. Но если уж ты спросил, то да. Мне нужна твоя консультация по одному вопросу, но это не телефонный разговор.       — Да, разумеется. Моя секретарша созвонится с тобой, чтобы уточнить время.       — Окей, спасибо. И еще раз — поздравляю и горжусь тобой! — Сохи всегда говорила пафосно, лозунгами, но раньше Чонгук этого не замечал, а вот сейчас зацепило. Он поморщился, но в ответ лишь вежливо поблагодарил, надеясь, что разговор окончен. Однако Сохи решила играть роль благородной и всепрощающей женщины до конца.       — Чонгук, я рада, что мы можем вот так нормально общаться, это очень ценно. Ты все-таки для меня не чужой человек. Полагаю, у тебя и правда, все хорошо. Ты ведь счастлив, да?       Хороший вопрос от человека, еще недавно угрожавшего лишить тебя всего, в том числе и свободы.       — Разумеется.       В лексиконе Чонгука нет больше слова «счастье», пропало за ненадобностью. Как, впрочем, и многих других. Но Сохи он объяснять это не будет, не обязан. Счастлив. Все отлично.       — До свидания, Сохи.       — До встречи, Чонгук.       Звонок растревожил. Захотелось картинно швырнуть стаканом с виски в стену, но виски закончился, а оплачивать ремонт в офисе в планы Чонгука не входило.       Домой идти не хотелось. Что там делать? Тупо смотреть в стену и вспоминать, проклиная себя, свою трусость и свою приверженность к приличиям? Привести кого-то? Было, приводил как-то. Не торкнуло от слова совсем. Брезгливым стал, что ли…       Зато запах того, одноразового, потом долго в квартире чудился, мешал, раздражал. Чонгук даже клининг вызывал. А потом и вовсе квартиру сменил.       Никто не заменит Тэхёна.

***

      На следующий день Сохи, как и положено деловой женщине, появилась минута в минуту. Чонгук невольно отметил, что выглядела она потрясающе — новая прическа и непривычно счастливая улыбка делали свое дело.       Сохи небрежно клюнула его в щеку и рассмеялась, когда он попытался отстраниться:       — Ты не меняешься.       — А ты прекрасно выглядишь, — сделал Чонгук дежурный комплимент и раскрыл папку, протянутую ему Сохи. — Что тебя здесь смущает?       Она пожала плечами.       — В общем-то, ничего. Но у меня на этого мужчину большие планы не только в бизнесе, и хотелось бы знать о нем побольше.       — А я чем могу помочь?       — Посмотри эти бумаги. Мне удалось найти его предыдущий брачный контракт. Вряд ли он станет придумывать что-то новенькое в следующем браке, поэтому обозначь мне все возможные риски.       — А меня ты так же пробивала по знакомым, когда предложила брак? — Чонгуку стало любопытно. Хотя, что тут странного, Сохи всегда отличалась деловым подходом ко всем вопросам.       — Разумеется, — усмехнулась она, — речь шла о расширении моего бизнеса, рисковать я не могла.       Чонгук покачал головой и углубился в чтение документов, с удивлением увидев в бумагах имя своего хорошего приятеля, не так давно расставшегося с женой. Сохи он не стал говорить об этом, к делу не относилось, лишь успокоил женщину, что договор составлен в интересах обеих сторон.       — Хотя это совсем не значит, что с тобой он поступит так же, — все же предупредил он Сохи, но она просто отмахнулась:       — Спасибо тебе, дорогой! Всегда знала, что могу на тебя положиться. — Сохи счастливо щебетала, а Чонгук не узнавал ее. Похоже, и вправду влюблена, подумал он. Прощаясь, она протянула ему руку и довольно улыбнулась:       — Ты шикарно выглядишь, сразу видно, что успешен и счастлив! Хотела бы я познакомиться с твоим молодым человеком, наверняка такой же красавец, да? Признай, я ведь оказалась права?       — В чем? — слова про «молодого человека» Чонгук предпочел не заметить.       — Как в чем? В том, что прекратила эти ваши глупости с Тэхёном, — она очень спокойно произнесла это, так спокойно, что по спине Чонгука пробежали мурашки. Признание убийцы в своем милосердии. Но проигнорировать имя он не смог. И уже не из вежливости, а от тревожного желания знать задал единственный вопрос, который волновал все это время:       — Кстати, как он?       — Прекрасно! Учится в университете и собирается жениться.       — Жениться? — Чонгук шокированно посмотрел на нее. — Но ведь ему только девятнадцать!       — И что? У него чудесная, замечательная девушка, и там такааая любовь! Так что в итоге все оказались счастливы, — радостно резюмировала Сохи и выпорхнула из кабинета Чонгука.       Тэхён женится. Тэхён счастлив. Чонгук должен быть рад за него. По крайней мере, так принято — говорить, что ты рад счастью бывшего. Но он нихрена не рад. Он, сука, весь мир готов по кирпичику разнести от отчаяния!       С жалостью посмотрев в сторону маленького бара, искусно скрытого за декоративной панелью, он бросил взгляд на часы. Для виски определенно слишком рано, да и все запасы закончились еще вчера, вспомнил он.       Работа в голову не шла, и он оставил попытки вникнуть в лежавший перед ним документ. Пожалуй, сегодня он может себе позволить уйти пораньше, обязательная программа выполнена — предложение о партнерстве получено и принято, встреча с бывшей дражайшей супругой проведена на высшем уровне, виски… — вот с ним не сложилось, увы.       Покинув офис, он завел машину и вырулил со стоянки. «Покататься» — с недавних пор он придумал себе такое развлечение. Просто бесцельное и бездумное путешествие по Сеулу, чтобы расслабиться и подумать.       Хотя, если честно, это очередной обман, потому что интересуют его в Сеуле только две точки маршрута.       Сначала он едет к школе, где учился Тэхён. Чонгук останавливает машину в своем привычном месте, откидывается на подголовник и закрывает глаза, представляя себе, как сейчас из ворот школы стремительно вылетит Тэхён с яркой улыбкой на губах и, шумно плюхнувшись на сиденье, всем телом подастся к Чонгуку — поцеловать, прижаться, вцепившись длинными пальцами в бедро.       Он не просто фантазирует, он ждёт. Иногда ему кажется, что силой мысли можно материализовать свое желание. Он ждёт, зная, что ожидание напрасно, но сейчас ему это необходимо.       А потом он едет до боли знакомой дорогой к их бывшему дому, туда, где еще полгода назад жила любовь. Маленькая квартира, минимально обставленная и не слишком уютная, но они этого не замечали. Главное — вместе. Чонгук усмехнулся, вспомнив, как быстро Тэхён заполнил все пространство собой. На шведской стенке болтались футболки, в шкафу висела дежурная толстовка, на полу рядом с диваном вечно валялся какой-то учебник, будто Тэхён намеревался заниматься. И целая куча наушников, которые постоянно ломались, но не выбрасывались — «А вдруг пригодятся?» — они, путаясь проводами, свисали с подоконника.       Та квартира была их домом, хотя тогда Чонгук так не думал, ему казалось, что все это временно и ненадолго. И лишь только когда там не стало Тэхёна, пришло горькое понимание, что вот это и была настоящая жизнь и настоящий дом.       Вздохнув, он со всей силы шлепнул себя по щеке, словно выбивая из головы всю дурь, и завел мотор. Каждый день он дает себе слово, что не станет вспоминать, не допустит ни одной мысли о прошлом. И каждый день проигрывает.

***

      Спустя пару месяцев, в конце августа, Чонгук неожиданно получил приглашение на свадьбу своего хорошего приятеля. Того самого, которым интересовалась Сохи. Чон усмехнулся, разглядывая красивую тисненую открытку, — она все же добилась своего, заполучив в мужья очень перспективного, а главное, обеспеченного управленца.       Что ж, он рад за бывшую жену, но на свадьбу, скорее всего, не пойдет, решил Чонгук. Просто отправит цветы и символический подарок в качестве извинения, и этого будет достаточно.       Признаться самому себе, что боится встречи с Тэхёном? А ведь так и есть. Спокойный, взрослый, рассудительный Чон Чонгук не уверен в себе. Он не может предугадать, что случится, если он снова заглянет в те карие глаза. Может быть, ему хватит сил просто дружелюбно улыбнуться и отойти, а может, он утонет в тех глубинах окончательно, кто знает? Поэтому — нет, спасибо.       Но к вечеру этот мучительный выбор между нет и да вымотал окончательно, и Чонгук, обреченно махнув рукой на собственные метания, принял решение. Он пойдет на эту свадьбу, он постарается быть невозмутимым и даже, возможно, вежливо поболтает с невестой Тэхёна. Или уже женой?..       Чонгук чокнулся полупустым стаканом со стоявшей на столе бутылкой виски и с издевкой восхитился собственной храбростью.

***

      Очередная свадьба Сохи отличалась элегантной пышностью, по-другому и быть не могло. Белый и лавандовый цвета преобладали в оформлении, все выглядело сдержанно и аристократично.       Чонгук усмехнулся, вспомнив их свадьбу. Тогда тоже все было очень красиво и достойно, Сохи постаралась. Ах, каким гордым он тогда себя чувствовал, каким правильным! Отныне он муж, глава семьи. Все, как у всех. Больше никто не станет шептаться за спиной, никто не задаст ехидно вопрос, почему успешный симпатичный тридцатилетний мужчина затягивает с браком. Теперь в его жизни наконец-то все благопристойно, думал он тогда. Искренне думал.       Он с гордостью стоял между красивыми улыбающимися женой и пасынком и принимал поздравления, бесконечно пожимая чьи-то руки и улыбаясь так солнечно, словно выиграл миллион. И не понимал тогда, дурак, что да, выиграл, но не деньги и правильную жизнь, а любовь, настоящую. Ту, которую сам же и просрал.       Поздравив приятеля и вежливо-холодно приобняв Сохи, Чонгук занял место в последнем ряду. Ему надоело лукавить перед собой, надоело зачеркивать каждый день одно и то же имя в своей голове, и сейчас он честно признается самому себе, что ищет глазами Тэхёна. Только ради него пришел он сюда.       Но Тэхёна здесь нет.

***

      Церемония закончилась. Все потянулись к выходу. Дамы убирали платочки, которыми чуть ранее аккуратно прикладывались к уголкам глаз, мужчины с облегчением расправляли плечи, а счастливые молодожены, взявшись за руки, продолжали принимать поздравления запоздавших гостей. Чонгук, решив не оставаться на ужин, подошел к Сохи, чтобы проститься.       — Дорогой, я так рада, что ты пришел! — она щебетала, словно пташка, довольно улыбаясь. — Ты один? А где твой спутник?       Она быстро оглянулась по сторонам, а Чонгуку вдруг стало смешно. Над собой. Потому что еще несколько месяцев назад он бы тревожно вздрогнул, услышав в ее словах намек на свою ненормальность, а сейчас ему было так плевать на это. Ежедневные порции виски оказались неплохим успокоительным, главное, не переборщить с дозой, мысленно усмехнулся он.       Вопрос вылетел сам собой, Чонгук даже не успел сообразить, сто́ит ли делать это:       — А где Тэхён? Я так и не увидел его на церемонии.       Реакция Сохи удивила. Она зачем-то бросила смущенный взгляд на нового мужа и пролепетала:       — Он не смог… Не получилось.       — Они не общаются, — очень спокойно сказал мужчина. Не чужому человеку говорил, своему приятелю. — Однако он должен быть где-то здесь. Сын сказал, что его отпустили, но на саму церемонию он может не успеть.       Чонгук ошеломленно переводил взгляд с Сохи на ее мужа. Что значит не общаются? И новый вопрос:       — Я не понял… Откуда его отпустили? И какой сын?       Мужчина улыбнулся:       — Чонгук, ты забыл Джуна? Мой сын, Соджун. Он же со школы дружит с Тэхёном.       — Отпустили откуда? — это слово встревожило Чонгука, потому что звучало как-то казенно и угрожающе. Мужчина переглянулся с окончательно смутившейся женой и, чуть поколебавшись, ответил:       — Я знаю, что Тэхён оборвал все связи с семьей, но я думал, что вы продолжаете общаться и ты в курсе… Он в армии, Чонгук.       Молотом по голове. До темноты в глазах. До тошнотворной боли где-то под сердцем.       — Как в армии? — он перевел взгляд на опустившую глаза женщину. — Ты же говорила, что он учится в университете?       Она покачала головой.       — Я обманула тебя тогда. Потому что Тэхён оказался не таким уж хорошим сыном, каким должен был быть, и мне стыдно за него. Он ушел вслед за тобой, на следующий день. Ушел и больше не вернулся. Переехал к отцу, и сразу после школы вместо университета отправился в армию. Его папаша-неудачник поддержал его в этом сумасбродстве.       — Сохи! — предупредительно произнес новый муж, — это было решение самого Тэхёна.       — Да, только он окончательно сломал себе жизнь! — в сердцах воскликнула женщина. — Я знала, что так и будет, когда…       Она гневно посмотрела на Чонгука, но все же прикусила язык. А тот не мог поверить в услышанное.       — То есть, тогда ты оттолкнула его? Выгнала так же, как и меня, по сути, чужого человека? Сохи, я не понимаю… Это же твой сын.       — Я оказалась ему не нужна, — фыркнула женщина.       — А он тебе?       Дерьмо. Все это время Чонгук был уверен, что у Тэхёна все хорошо. Он закончил школу, учится в университете, у него своя яркая и интересная юная жизнь. И даже какая-то там женитьба на горизонте высвечивалась… Уходя, Чонгук оставил его с матерью. Да, сдержанной в проявлении своей материнской любви, да, обиженной и разгневанной в тот момент. Но — МАТЕРИ.       А получилось, что он просто бросил своего малыша на произвол судьбы, позаботившись исключительно о себе. Тэхёна бросили все. Дерьмо.       Чонгук крепко пожал руку приятеля. Кажется, тот откуда-то знал их с Тэхёном историю? Пусть. Сейчас это неважно. Больше вообще ничего не важно, кроме одного. Найти. Заглянуть в глаза, чтобы понять, каково ему. Позаботиться и обогреть, если примет это. Пусть без взаимности, о ней даже речи идти не может после всего. Просто найти. Остальное — потом.

***

      Чонгук был готов хоть до утра бродить по огромному поместью в поисках Тэхёна, но не пришлось. Обернувшись, сразу наткнулся на пронзительный взгляд карих глаз. Оцепенел, потому что это был совсем другой Тэхён, не тот, которого он оставил девять месяцев назад. Грубая солдатская форма, заострившиеся черты усталого лица, непривычно короткая стрижка… Где те каштановые кудри, мягко струившиеся когда-то сквозь пальцы Чонгука?       Другой. Взрослый. И невозможно родной.       Чонгук улыбнулся. Тэхён ответил улыбкой. Они стояли в нескольких метрах друг от друга, будто на разных берегах, не решаясь сделать вперед хотя бы шаг. Больно. Страшно. Но тянуло с нечеловеческой силой.       Чонгук первым шагнул навстречу, шагнул в свою неизвестность. Тэхён может принять, а может и отвернуться. Чонгук знает, что его поступок — предательство. Да, ему есть куча оправданий, но суть от них не изменится. Он предал Тэхёна, ушел, а потом просто оттолкнул его. И поэтому сейчас ни на что не рассчитывает. Кроме одного — приблизиться. Чтобы утонуть в глазах, чтобы вспомнить так и не забытый цвет губ, чтобы в миллионный раз умилиться на родинку на кончике носа. Истосковался. Изголодался. Измучился.       — Здравствуй.       — Привет.       Вполголоса, осторожно. Звучит громкая музыка, слышится треск фейерверков, повсюду смех, а они будто в вакууме.       — Пойдем отсюда.       Одна рука нерешительно тянется к другой, и, натолкнувшись, обжигается и обжигает. Чонгук не может поверить в происходящее, это сон, не иначе… Тэхён — что? Неужели?.. Поступок Чонгука не заслуживает прощения, но Тэхён ведет себя так, будто они просто расстались на какое-то время. Расстались вынужденно.       Так и идут по парку, крепко взявшись за руки. Чонгука это сейчас не беспокоит, он даже не думает, как это выглядит со стороны. Принятие своей внутренней гомофобии пришло давно. Да, он не афиширует свою ориентацию, но больше и не боится панически разоблачения. Слишком дорогую цену заплатил он за это прозрение. Чонгук еще крепче сжимает руку Тэхёна в своей, непроизвольно поглаживая большим пальцем огрубевшую кожу.       — Куда мы идем? — Тэхён неожиданно останавливается, но руку не отнимает.       — Не знаю, — честно отвечает Чонгук, — но нам нужно поговорить, о многом.       — Нужно, — соглашается Тэхён и, оглянувшись по сторонам, замечает в тени большого дерева скамейку. — Давай здесь.       Поговорить. Дурацкое слово. В нем тревожная неопределенность. И напряжение. И надежда. После этого поговорить все может измениться, а может закончиться. Но без него они не смогут двигаться дальше.       Какое-то время сидят молча, не зная с чего начать. На пионерском расстоянии, в рамках приличий. Потому что еще час назад оба были убеждены, что их история закончилась девять месяцев назад. Оба старательно обманывали себя, мысленно уговаривая, обвиняя, прощая. Только любить не переставали, потому что от них это не зависело.       — Я только сегодня все узнал, Тэ. Я думал, что все по-другому.       Тэхён помолчал, любуясь яркими разноцветными вспышками салюта.       — Я догадывался об этом. Не сразу. Потом.       — Почему ты ушел в армию? Почему не университет?       — Университет никуда не денется, отслужу и поступлю. Я должен был уйти.       — Что значит должен? — Тэхён по-прежнему смотрит в небо, а Чонгук не может отвести взгляд от него. Разноцветные всполохи отражаются в любимых глазах, губы плотно сжаты. Он все так же упрям, незаметно улыбается Чонгук.       — Я должен был уйти, чтобы вернуться к тебе. — Тэхён поворачивается к нему, а Чонгук не понимает его слов, потому что слышит только вот это «вернуться к тебе». Он замирает и ждет, что будет дальше.       — Я ведь был для тебя ребенком, Гуки. Не спорь, так и было. Ты решил все за нас двоих, потому что… Решил. Тебе в тот момент это казалось единственно правильным, да? — он смотрит на Чонгука, грустно улыбаясь. — Я тогда подумал, что из армии я вернусь настоящим мужчиной, и ты перестанешь чувствовать эту разницу в возрасте. Но служба изменила многое.       Чонгук внимательно слушал Тэхёна, однако на последних его словах сердце остановилось. Стараясь говорить ровным голосом, он переспросил:       — Изменила? Что?       — Погоди, дослушай меня. В тот день я не вернулся домой, а ушел к отцу. До этого мы с ним редко общались, потому что она была против, но он принял меня, выслушал и, каким бы странным мне это тогда ни показалось, он понял меня. Я даже не знаю, что было бы со мной дальше, если бы не отец. Он не боялся говорить со мной жестко и он поддержал мою идею о службе, хотя ему пришлось противостоять мамаше, — усмехнулся Тэхён, вспоминая те дни. — Так вот. Я ведь тогда считал, что ты бросил меня, отказался от нас и предал. И я думал, что вот вернусь весь такой крутой из армии, и приду к тебе, чтобы ты понял, что потерял. Отец тогда ответил, что это рассуждения эгоистичного ребенка, и в армию идут не за этим. А насчет тебя он сказал мне интересную вещь. Это его любимая цитата: «Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слезы, почувствуй его боль. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори ему, что ты знаешь, как правильно жить.» Я долго думал обо всем, в армии на это времени предостаточно. И знаешь, что?       — Что? — эхом повторил Чонгук.       — Я понял тебя. Я понял, почему ты так поступил. Это было больно, да? — в голосе Тэхёна Чонгуку послышалась любовь, очень много любви. Любви, по-взрослому мудрой. Любви такой чистой и такой сильной, что слезы вдруг градом хлынули из глаз, выталкивая всю горечь последних девяти месяцев, очищая от всех сомнений и даря невероятное облегчение. Как будто впервые за долгое время получилось вдохнуть свежий чистый прохладный воздух.       Тэхён придвинулся к нему и крепко обнял. По-мужски сильно, по-Тэхёновски нежно.       — Я люблю тебя, Гуки. С первого дня люблю. Ты не верил в это, думал, пройдет. Но я всегда знал — не пройдет. Я тосковал о тебе.       Сколько счастья может вместить душа, есть ли этому мера? Сколько любви может отдать сердце другому — есть ли предел? И сколько раз надо упасть, чтобы потом взлететь к самому Солнцу — вместе, вдвоем?       — Тэхёни, ты мое счастье. Ты лучшее, что могло со мной случиться в этой жизни.       — Я твой выбор, Гуки. А ты — мой. Единственно правильный выбор.