Choice

      Год спустя. Конец декабря.       — Пора собираться.       Чон ненавидел эти слова. Кажется, он и Тэхёна ненавидел в этот момент, и себя, и весь мир, потому что в двух словах — конец жизни. Их общей жизни, для обоих — реальной. Два коротких произнесенных слова резали по живому, разделяя их с Тэхёном до следующей встречи.       В его голосе все чаще слышалось отчаяние, которое хотелось спрятать поглубже:       — Я люблю тебя.       Это уже давно звучало утешением, а не признанием, но Тэхёну этих слов было достаточно. Он тоже — «люблю», молча, не вслух, в той своей глубине. Там, где хранились все признания Чонгука, его поцелуи и прикосновения, его влюбленные взгляды с затаившейся в них горечью. Там, где они вместе.       Их любви уже год. Тайные встречи в съемной квартире, сумасшедший секс и разговоры. Долгие, ни о чем. Потому что, даже веря в вечную любовь, оба понимали всю бесперспективность отношений, которыми пока еще дорожили.       У них не было будущего. Обречённые отношения, без свиданий, без романтичных закатов на морском берегу, без тихих рассветов в обнимку. Без всего.       Тэхён, в силу возраста, все же надеялся на какое-то чудо, он не хотел жизни, в которой нет Гука. А Чонгук… Он догадывался, что будет дальше, но Тэхёну об этом не говорил.       Рано или поздно эти отношения станут тяготить обоих. Квартира, ставшая их прибежищем, — это все-таки не дом. Тэхён молод, и пока его все устраивает, но рано или поздно ему захочется стабильности и домашнего тепла. Этого Чонгук ему дать не сможет никогда, как бы он ни любил своего малыша. Брак, когда-то такой желанный, стал ярмом. Брак и страх разоблачения.       Однажды Тэхён уйдет. Чонгуку тридцать три, и он знает, что лучше этого кареглазого дьяволенка в его жизни ничего уже не случится. Но Тэхёну вот-вот исполнится всего девятнадцать, у него впереди вся жизнь. Он поступит в университет, влюбится в своего ровесника или ровесницу и будет счастлив.       Чонгук с упорством мазохиста раздирал себе душу этими мыслями. Все по той же причине — потому что любил. Вот такая у них любовь, горькая, с каплей меда.       Они все чаще сидят на диване в обнимку и молчат. Просто молчат. Тэхён, прижавшись к своему Гуку, утыкается ему в грудь носом, обжигая горячим дыханием даже сквозь футболку, а Чонгук задумчиво теребит его мягкие кудри и мечтает, чтобы эти минуты никогда не заканчивались.       — Что ты хочешь на Рождество? — он неожиданно вспоминает о приближении праздника, и Тэхён тихо смеется ему в грудь. — Что?       — Год назад ты уже спрашивал.       — И?       — И тогда я промолчал.       — Почему?       — Не догадываешься? — Тэхён, приподняв голову, хитро смотрит на Чонгука. — Тебя хотел. Всего и навсегда.       — И получил, — ухмыляется тот. — Что насчет нынешнего Рождества?       — Я постоянен в своих желаниях.       — Ишь, какой, — смеется Чонгук, но Тэхён вдруг затихает и снова утыкается в него, бормоча еле внятно:       — Гуки, я не шучу. Давай встретим вместе Рождество, а? Придумай что-нибудь…       У обоих портится настроение, потому что Тэхён уже не в первый раз заводит этот разговор. Не про Рождество, а вообще, про них. Ушедшим летом Чонгук спланировал целую военную операцию, придумав себе командировку, а Тэхёну организовав поездку в молодежный лагерь. Разумеется, никто никуда не поехал, они просто прожили целую неделю в своей квартире, не вылезая из постели и объедаясь мороженым. Хотя вообще-то изначально Чонгук собирался увезти Тэхёна на море.       А сейчас его малыш хочет Рождество, и Чонгук, понимая всю абсурдность этой идеи, все же невольно задумывается, как бы это могло быть. Вместе в Рождество, потом в день рождения Тэхёни…       — Малыш, ты же знаешь…       — Знаю.       Настроение окончательно испорчено. Тэхён выбирается из объятий Чонгука, молча переодевается и, захватив школьный рюкзак, уходит.       Чон устало вздыхает, потому что теперь, до самого Рождества, Тэхён будет дуться, и Сохи снова станет подозревать, что у них какой-то конфликт. Хотя ей сейчас не до того, открытие нового бизнеса требует много времени и сосредоточенности. Все их общение свелось к обсуждениям каких-то юридических моментов.       Восемнадцатилетний сын тоже хлопот не доставляет, и она лишь изредка интересуется его школьными делами, почти не вслушиваясь в ответ. Сохи уверена в благоразумии Тэхёна, которому в этом году предстоит поступать в университет, а душевные метания мужа ее априори волновать не должны, согласно брачному договору.

***

      Уже вечер и пора было собираться домой, но Чонгук не торопился. Он все чаще задерживался в этой квартире. И уже не очень понятно, где дом, а где — так… Здесь Чонгуку спокойно, здесь не нужно контролировать взгляд, голос, невольное движение рук. Здесь пахло Тэхёном, и всюду были разбросаны его вещи, потому что Тэ и порядок — понятия несовместимые.       Все чаще Чонгуку приходила в голову мысль, что надо бы прибраться не только в квартире, но и в своей жизни. Развод с Сохи особого урона репутации не нанесет. Галочка поставлена, официальный брак есть, так что он вполне себе приличный мужчина. Нормальный в глазах общества.       После развода он переедет сюда или снимет квартиру побольше, а Тэхёни, поступив в университет, тоже переберется к нему.       Прекрасный по своей реалистичности план, усмехнулся Чонгук. Все очень красиво выглядит в его мечтах, но на деле не так.       Сохи не сразу согласится на развод, ей этот брак выгоден и нисколько не тяготит. Но адвокат Чон умеет быть убедительным, и рано или поздно она примет его решение.       Вопрос в другом. Что ждет их с Тэхёном, когда Сохи узнает об их связи? Чонгук задумался. Его жена — женщина толерантная и умная. Гомофобных замашек он за ней не замечал, но ведь и о ее сыне речи не шло. Примет ли она его отношения с мужчиной, да еще и с бывшим отчимом?       Да, Сохи. Проблема. Но не единственная.       Даже если они с Тэхёном будут жить вместе, им по-прежнему придется прятаться. Близкая дружба бывших «родственников» будет выглядеть подозрительно в глазах обывателей.       Чем больше Чонгук думал об этом, тем четче выстраивалась перед ним картина новой жизни. Общей с Тэхёном, одной на двоих.       Безумная страсть вспыхивает внезапно. Она, словно вулканическая лава, сжигает все на своем пути, и у двоих есть только один выход — сгореть в ней вместе. Но дальше происходят удивительные вещи. У некоторых получается фениксами возродиться из пепла и снова стать огнем, но не тем разрушительным, через который прошли они в свое время, а ровным неугасимым светом настоящей любви.       Чонгук не задавал себе вопроса, почему именно этот мальчик, в два раза младше его, стал самым главным человеком в жизни. Вопрос без ответа. Просто так случилось, что они должны были встретиться, и страсть их как-то незаметно стала любовью. Настоящей, как они оба чувствовали.       Тэхён — дыхание Чонгука, Чонгук — его сердце. Так бывает. Редко, да. Но бывает. Чонгук улыбнулся сам себе. Решение принято. В день рождения Тэхёна он подарит своему малышу обещание свободы.

***

      Это случилось за несколько дней до Рождества.       Привычный семейный завтрак: легкое постукивание палочек, шипение пара в кофеварке, короткие дежурные фразы. Ничего особенного, все, как обычно.       Тэхён потянулся за салфеткой, и растянутая горловина домашней водолазки обнажила изгиб шеи. Глаза матери, именно в этот момент взглянувшей на сына, округлились — на медовой коже отцветал характерный след, не оставляющий сомнений в своем происхождении. Сохи нервно сглотнула и не сдержалась:       — Сынок, кажется, у тебя появилась девушка?       Тэхён машинально метнул быстрый взгляд на замершего Чонгука, и мать, заметив это, повернулась к мужу:       — Ты в курсе, да?       Вообще-то, они оба были в синяках и засосах. Метили друг друга безжалостно и кинковали от этого. Под одеждой скрывать это было не трудно. Но сейчас мать вопросительно смотрела то на одного, то на другого:       — Я понимаю, мужские секреты и все такое… Но я спокойно отношусь к этому, тем более, через несколько дней тебе исполнится девятнадцать лет, сынок. Может, пригласишь свою девушку к нам на Рождество?       — Мам, пока рановато, — сконфуженный Тэхён поправил ворот-предатель и опустил глаза, чтобы снова не выдать себя взглядом.

***

      Чонгук воспринял утреннее происшествие знаком судьбы. Дальше так продолжаться не может, окончательно решил он и вечером, дождавшись, когда Тэхён уйдет в свою комнату, завел разговор о разводе.       — Чонгук, будь добр, просмотри еще раз эти документы, все ли там правильно? — Сохи вся в делах и помощь мужа-юриста для нее очень кстати. Но Чонгук, игнорируя протянутую ему папку, взял жену за руку и усадил на диван.       — Сохи, нам нужно поговорить.       — Это не может подождать? — она недовольно поджала губы. Тратить драгоценное время на разговоры вовсе не в ее натуре. Но Чонгук был настойчив.       — Это важно.       — Ну хорошо. — Сохи с чего-то решила, что муж хочет поговорить о ее новом бизнесе. — Тебе что-то не понравилось в последнем договоре?       — Сохи, я думаю, нам лучше расстаться.       — Что? В каком смысле? — она не поняла, о чем говорит муж. Или поняла, но не хотела это слышать, потому что голос ее вдруг зазвучал неестественно высоко. — Что это тебе в голову вдруг пришло?       — Не вдруг.       Как объяснить, что любишь, но должен скрывать это? Как рассказать о любви, которая не дает ни на чем сосредоточиться, потому что все мысли только лишь о нем?       Но Сохи неожиданно догадалась сама:       — У тебя кто-то появился?       — Да.       То самое состояние, когда гора с плеч. Жена посмотрела на него с недоумением:       — И что это меняет? Ведь речь идет о мужчине, правильно я понимаю?       — Да.       Снова это твердое «Да». О мужчине. О восемнадцатилетнем парне, от одной только мысли о котором бабочки в животе трепещут до сих пор, даже спустя год после первого поцелуя.       — И? — искренне пыталась понять порыв мужа Сохи. — Что изменит наш развод? Ты все равно ведь не сможешь открыто жить с ним?       — Ты права. Но я должен быть свободен, потому что для него это важно.       Жена с интересом посмотрела на него, а потом задумчиво произнесла, будто удивляясь своим словам:       — А ты, похоже, и правда, любишь его…       — Люблю, — признался Чонгук. — Очень люблю.       Она молча, не сводя с него глаз, размышляла, будто взвешивая все «за» и «против», а потом неожиданно согласилась. На своих условиях, разумеется.       — Ты выплатишь неустойку за нарушение нашего договора. И продолжишь консультировать меня по всем вопросам. Бесплатно. И семьдесят процентов общего капитала ты отдашь мне.       Чонгук кивнул, улыбнувшись. Он и не думал, что все окажется так просто. Какая разница, сколько денег он потеряет, ведь, став свободным человеком, он отдаст эту свободу Тэхёну. «Если, конечно, ему это надо», — ехидно нашептывал внутренний голос, но Чонгук мысленно отмахнулся от него. Тэхён сам примет решение, быть им вместе или нет. Чонгук просто освободит себя для него.

***

      Ребенка в свои дела мать не посвящала, ей даже в голову это не приходило. У нее своя, взрослая, жизнь, а его дело — учиться. Тем более, ее брак и ее развод Тэхёна никак не касаются, была убеждена Сохи.       Чонгук пока тоже молчал, но причина его молчания была в другом. Он хотел сделать своему малышу подарок на день рождения, сообщив о разводе. Чон предвкушал, как обрадуется Тэхёни, когда узнает, что после окончания им школы они смогут жить вместе. Эйфория переполняла, и хотелось поделиться этим прямо сейчас, но Чонгук решил терпеливо выждать до тридцатого декабря.       Но двадцать восьмого все рухнуло.       Сохи, после удачного шопинга в торговом центре неподалеку от школы Тэхёна, решила заехать за сыном. Она не знала точного времени окончания занятий, лишь приблизительное, но, рассудив, что может и немного подождать, подъехала к школе.              Высматривая место для стоянки, она неожиданно заметила машину мужа. Легкое недоумение мелькнуло на ее лице, не более. И улыбка, потому что тридцатитрехлетнего Чонгука Сохи, с высоты своих сорока трех, воспринимала таким же мальчишкой, как и своего сына.       Похоже, эти двое что-то затеяли, явно готовятся ко дню рождения Тэхёна. Сохи вроде бы немного удивлена, потому что дома общаются они как-то отстраненно, но, видимо, Чонгук предложил свою помощь, а Тэхён согласился ее принять.       Ирония судьбы, усмехнулась она. Отношения отчима и пасынка становятся лучше именно тогда, когда их так называемая семья фактически перестала существовать.       Раздумывая о странностях жизни, Сохи увидела сына, с радостной улыбкой несущегося к машине отчима, которая сразу же рванула с места. Сохи легко покачала головой и со спокойным сердцем поехала домой. А вечером, подписывая документы, принесенные мужем, как бы между прочим, все же упомянула о встрече:       — Сегодня я видела твою машину возле школы Тэхёна.       Сохи бросила на мужа быстрый взгляд и, улыбнувшись, уже хотела поблагодарить его за внимание к сыну, но резко замолчала, увидев его реакцию.       Она многого могла не замечать у себя под носом, но мелькнувший в глазах Чонгука испуг и растерянность сейчас озадачили ее.       «У тебя кто-то появился?» — «Да».       «Ты, похоже, и правда, любишь его» — «Люблю, очень».       И след от засоса на шее сына… И его взгляд на Чонгука в этот момент.       Молнией пронзила внезапная догадка, и пазл сам собой сложился в ужасающую Сохи картину. Женщина шокированно распахнула глаза и, надеясь, что ошибается, все же спросила:       — Это …Тэхён?       Чонгук сразу понял, о чем она, и невольно отвел глаза в сторону. Для Сохи это стало ответом.       — Как ты мог?.. Он ведь совсем ребенок…       Тэхёну через два дня исполнится девятнадцать, но для Сохи сейчас любой довод в защиту Чонгука — пустой звук. Закрыв рот ладонью, она покачала головой, глядя на мужа.       — Ты извращенец, — наконец вырвалось у нее. Она не ждала сейчас оправданий от мужа, она просто пыталась понять, что теперь надо делать. И первое, что пришло ей в голову: — Сколько это продолжается?..       Чонгук не выглядел побитой собакой. Он прекрасно понимал чувства жены и даже был согласен с ней, потому что отношения восемнадцатилетнего Тэхёна и тридцатитрехлетнего Чонгука ни при каких условиях нормальными не назовешь. Но это с общей точки зрения, точки зрения «нормальных» людей.       Они с Тэхёном нормальными быть перестали, едва увидев друг друга. Если это любовь с первого взгляда — пусть. Хотя у них все началось со страсти. А может, так и начинается любовь — с жадного «хочу»? Только этого человека, только себе. И сразу же предлагая себя — безоговорочно и целиком.       — Сохи, я люблю его, а он любит меня. Послезавтра ему девятнадцать.       — Вот именно — послезавтра! — выкрикнула нервно жена. Но уже через секунду она взяла себя в руки и холодно-спокойно сообщила: — Я уничтожу тебя. Совращение несовершеннолетнего — статья серьезная. Адвокат-гей может потерять клиентуру, адвокат-гей, который спит со своим пасынком, потеряет репутацию. Но человек, совративший ребенка, должен сидеть в тюрьме.       — Сохи!       — Убирайся! Вон из моего дома! — ее глаза сверкали холодной стальной яростью, словно лезвие кинжала было готово вонзиться в Чонгука. В таком состоянии она и убить может, внутренне вздрогнул он, но все же сделал еще одну попытку достучаться до нее:       — Сохи, выслушай меня! Тэхён не ребенок, он мужчина. Иногда мне кажется, что он взрослее меня. Никто никого не принуждал, мы сами не поняли, как это все случилось. Я готов нести любую ответственность, я приму любое твое решение, но прошу — дай Тэхёну возможность самому сделать выбор. Не дави на него, не старайся отрезать его от меня. Пусть он сам решит, что ему нужно.       — Он запутался, а ты воспользовался его наивностью, — она не хотела, чтобы сын слышал эти разборки, и поэтому говорила очень тихо, но от этого ее голос, наполненный ненавистью, казался особенно зловещим. — Ты должен ответить за это.       — Ладно. — Чонгук устало провел ладонью по глазам. — Что ты намерена делать? Заявишь в полицию?       Сохи, отвернувшись, смотрела в окно. У нее не было ответа. Первый шок прошел, и теперь на душе ощущение мерзостной грязи. Ее собственный муж соблазнил ее сына, сделав его геем, — так это выглядело в глазах женщины.       Она зачем-то попыталась представить их в постели и содрогнулась от отвращения.       — Убирайся. Я пока не знаю, как поступить, но видеть тебя не хочу. И не смей приближаться к Тэхёну, — ее голос звучал глухо, но злости в нем больше не было, лишь невероятная усталость, непонимание и разбитость.       — Что ты ему скажешь?       — Не твое дело. Уходи.       — Сохи, ты не удержишь его. Никто не удержит. Он уйдет от тебя, чтобы прийти ко мне.       Она повернулась, обжигая Чонгука ледяным взглядом.       — Значит, сделай так, чтобы он ушел обратно. Сюда. У него есть дом, а ты ему не нужен. И кстати, я могу сделать так, что тебя выкинут из процесса.       Это правда. Может. Большой судебный процесс, в котором сейчас участвует адвокат Чон, должен стать вершиной его карьеры, и если хотя бы тень упадет на его репутацию, он лишится всего, что так тщательно выстраивал столько лет.       — Сохи, Тэхён упрям. Он не станет…       — Я все сказала, Чонгук. Твоя жизнь и карьера в твоих руках. Оставь моего сына в покое. Забудь о нем.       — Я могу зайти к нему, чтобы попрощаться?       — Нет.       Он не зашел к Тэхёну. Просто побросал какие-то вещи в сумку и ушел. В голове был полный раздрай, чувство вины и обиды вперемешку с разбитым сердцем мешали сосредоточиться. Было больно. И стыдно. Очень стыдно. Он не такой, как все. Мужчине любить мужчин — грех? Для кого-то да. Но это не его выбор, таким его создала природа. А потом привела его к Тэхёну. К Тэхёну, о котором он должен забыть, чтобы жить дальше. Он усмехнулся, потому что жить без Тэхёна смысла не имело. Парадокс.       Чонгук взглянул на все глазами Сохи. И снова те же мысли — их отношения не имеют будущего, по крайней мере для Тэхёна. Чувство любви когда-нибудь сменится чувством ответственности, а потом перейдет в раздражение. Любовь не живет вечно.       Его Тэхёни должен летать от любви, а не нести тяжелое бремя отношений втайне.

***

      На следующее утро за завтраком еще толком непроснувшийся Тэхён равнодушно спросил у матери:       — А Чонгук уже ушел?       Сохи восхитилась сыном. Она только сейчас узнала, каким гениальным актером может тот быть.       — Тебя это волнует?       Тэхён удивленно взглянул на нее, услышав раздражение в голосе.       — Мам, что-то случилось? Вы поругались?       Сохи посмотрела на него долгим взглядом. Вчерашний разговор выбил ее, и ночь прошла в тяжелых раздумьях.       — Он ушел. Навсегда. И ноги его в этом доме больше не будет.       С каждым ее словом Тэхён мрачнел все больше и больше, леденея внутри. А Сохи уже завелась. Не отрывая гневного взгляда от сына, она продолжала отрывисто бросать слова, будто вбивая их в Тэхёна.       — Я все знаю о вас. Это мерзко. Вместо учебы в твоей голове одна грязь. Кто из вас начал это? Хотя, какая теперь разница… Я запрещаю тебе видеться с ним. После школы никаких прогулок, никаких друзей, я сама буду встречать тебя и отвозить домой. И с завтрашнего дня ты начнешь посещать психолога. Тебя нужно лечить.       — От чего лечить, мама? От любви? — глаза Тэхёна полыхали злостью. — Я не хочу жить без него и не буду. Моя жизнь тебя не касается, я ухожу из дома.       — И куда ж ты отправишься? — холодно усмехнулась мать.       — К нему.       — Ты не посмеешь! — взвизгнула она. — Ты испортишь себе жизнь рядом с ним.       — Это уже не твое дело.       Тэхён резко поднялся из-за стола, и Сохи вцепилась ему в руку, будто хотела остановить его. Но он, не глядя на мать, брезгливо стряхнул ее пальцы и вышел из кухни, а через несколько минут входная дверь квартиры с грохотом захлопнулась.

***

      Тэхёна трясло от злости и обиды. Злости на мать и обиды на Чонгука. Как он мог уйти, ничего не сказав, не написав, не простившись? Что такое могла сказать ему мать, чем пригрозить, что он вот так легко оставил Тэхёна за спиной?       Парень взглянул на часы. Утро, Чонгук еще может быть дома. Тэхён направился туда. Звонить не стал, хотел появиться неожиданно, чтобы посмотреть в глаза. Что там, в тех обсидиановых безднах? По-прежнему любовь или уже нет?       Но дома Чонгука он не застал, и теперь думал, как поступить. Правильнее всего было бы ждать его здесь, чтобы спокойно поговорить, но, представив, как он сам себя накрутит за этот долгий день, Тэхён отказался от этой идеи. Нет, он поедет к Чонгуку на работу. Лишь бы только он был на месте.       Тэхёну повезло, Чон был в офисе. Но зловредная секретарша с тонкими злыми губами категорически отказалась пропускать Кима в кабинет к шефу. Сам виноват, зачем-то ляпнул, что по личному вопросу.       — По личным вопросам господин Чон в рабочее время не принимает, — сказала как отрезала эта Горгона.       — А мне надо. Срочно и важно. Вопрос жизни и смерти. — Тэхён не собирался сдаваться. Ему был нужен Чонгук и он его получит.       — Молодой человек, не мешайте работать. Господин Чон очень занят, он готовится к серьезному процессу… — Тэхён не стал ее слушать и направился к кабинету Чонгука. Но в этот момент дверь распахнулась, и тот появился на пороге.       Увидев Тэхёна, он замер на секунду от неожиданности, и Ким, пользуясь заминкой, толкнул его обратно в кабинет, захлопнув за собой дверь.       — Что она тебе сказала? — глаза Тэхёна метали молнии. Глядеть в них было невозможно — испепелят. Чонгук отвернулся и стал что-то нервно искать на столе.       — Гуки, не молчи, пожалуйста, — голос теперь звучал на тон ниже. Тэхён помолчал, а потом еще тише сказал: — Я ушел от нее.       Не дождавшись реакции, уточнил:       — К тебе ушел.       Он уперся взглядом в спину Чонгука, не понимая, что происходит. Наверное, надо подойти ближе, посмотреть в глаза, но Тэхён будто окаменел. Чонгук, его Гуки, не хотел видеть его и, судя по всему, не собирался отвечать на его вопросы.       — Я люблю тебя, — попытался Тэхён еще раз, окончательно растерявшись, и вздрогнул всем телом, когда Чонгук резко обернулся к нему.       — Тэ, иди домой.       — Что? — Тэхён не поверил своим ушам. — Как домой? Зачем?.. А ты?.. А мы?..       Он смотрел в глаза Чонгука — безразличные и непроницаемые. Ужас и оцепенение внутри медленно разливались смертельным холодом. Во взгляде Чонгука было много всего: досада, переходящая в раздражение, хмурое неприятие. И там же было самое страшное для Тэхёна — безразличное равнодушие. Среди всех этих эмоций в глубине его глаз лишь самого Чонгука не было, того, которого любил Тэхён.       — Что с тобой происходит? — он еще надеялся быть услышанным, из последних сил стараясь выглядеть спокойным.       — Тэ, я благодарен тебе за этот год. Нам было хорошо с тобой, надеюсь, ты тоже ни о чем не жалеешь, — голос Чонгука звучал уверенно, и даже какая-то теплота послышалась Тэхёну в его интонации. Не так сообщают о расставании, мелькнуло у него в голове, и это была последняя здравая мысль, потому что сразу после этого темной волной накрыла паника. Хотелось вздохнуть, потому что легкие словно сжались, выпустив весь кислород, но грудь пронзило горячей острой болью, и сделать вдох вдруг стало совершенно невозможно. Тэхён должен был закричать, должен был остановить Чонгука, вцепившись в него, но вместо этого смог лишь хрипло выдохнуть:       — Я не понимаю…       В черных глазах Чонгука мелькнуло сожаление. Он, конечно, догадывался, что Тэхёну его решение не понравится, он жалел Тэхёна, как и себя в этот момент. Видеть его таким разбитым было больно, и от того, что боль эту он сам причинил тому, кого любил больше жизни, Чонгук был противен сам себе.       — Наша история закончена, Тэ. Тайные отношения — это, конечно, очень романтично, но всему рано или поздно приходит конец. Возьми себя в руки, подумай спокойно обо всем, и ты согласишься со мной — лучше будет, если каждый из нас пойдет своей дорогой.       Чонгук говорил негромко и очень спокойно, а внутри Тэхёна с каждым словом Чона взрывалась очередная бомба, раздирая в хлам его сердце.       Он медленно повернулся и, пошатываясь и спотыкаясь словно слепой, вышел из кабинета. Почему-то в голове засела только одна мысль — не разреветься. Только это беспокоило сейчас.       А вот Чонгук мог себе позволить. Он и позволил. И не то, чтобы он рыдал. Он даже не замечал, что по щекам льются слезы. Перед глазами стояло растерянное лицо Тэхёна. Чонгук убивал его каждым своим словом, а тот смотрел — доверчиво и потерянно, не узнавая своего Гуки. Смотрел и пытался услышать любовь в его словах. Напрасно.