Пока ты спал

      Звуки сражения были похожи на раскатистый гром — громкий, дикий, почти животный. Всё началось внезапно, прежде чем кто-то из стаи смог это осознать. В какой-то миг всё смешалось: крик, рёв, запах крови и травы, слипшиеся от дождя волосы на висках и тяжёлое дыхание. Чимин повернул голову и увидел, как Юнги падает, не плавно, как в замедленном кадре глупых фильмов, а резко, тяжело. Казалось, что его сердце внезапно выключили.      Весь мир вокруг сжался и стал бесцветным. Чимин бросился к нему, не обращая внимания на боль и усталость в ногах. Он был как в бреду, не понимал, как оказался рядом, опустился на колени и подхватил тело, ещё тёплое и живое. Он так отчаянно шептал про себя: «Не сейчас, не ты, не так». Снова и снова, как мантру, как заклинание, которое должно было вернуть всё обратно. Он прижимался к Мину, будто мог удержать, словно его тепло могло пробудить Юнги, а любовь имела силу разбудить даже того, кто собрался уходить.       Где-то рядом двигались люди. Одни звали, другие пытались подойти, но Чимин никого не слышал. Он ощущал только внутреннюю пугающую тишину, ту, которую слышишь, когда случается нечто страшное. Позже, когда лекарь скажет: «Глубокий сон», Пак не поверит. Он откажется и будет стоять, молча, сжав кулаки и не верить во всё это.       — «Вы ошиблись! Он просто устал! Спит! Мин сейчас проснётся!».       Ведь поверить в обратное просто нет сил. Чимин не желал этого ни себе, ни стае, потому что если Мин не вернётся, то не останется ничего! Весь этот мир потеряет для омеги смысл, а Чимин — важную часть себя. Его охватил страх. Не просто ужас, а тот, который проявляется мурашками на коже, холодом, пробирающим до костей. Тревога, которая не даёт сделать вдох, паника опоясываяющая грудную клетку, и держащая её в тисках. Оцепенение, которое оглушает настолько, что ты больше ничего не слышишь вокруг.       В комнате, где лежал Юнги, было светло и тепло, немного пахло сушёными травами, атмосфера была почти осязаемой. Чимин не шевелился, просто сидел рядом с ним и смотрел, как медленно поднимается и опускается грудь Юнги. Каждый вдох казался омеге драгоценным, как будто весь его мир держался на тонкой грани между «ещё здесь» и «уже там». Он сжимал руку своего альфы, иногда гладил пальцами запястье, пытаясь запомнить каждый миг, когда они рядом, когда его любимый живой.       — Ты просто устал, да? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я знаю тебя. Ты не из тех, кто уходит просто так. Это всё — только пауза. Только… немного отдыха. Ты вернёшься.       Юнги спал.              Ответа, конечно, не было. Его лицо спокойное, без напряжения. Глядя на него, Чимин ловил себя на мысли, что забывает что вожак не просто спит, и в такие моменты сердце сжималось еще сильнее.       — Все спрашивают, что делать, ждут от меня решений, а я… я не умею решать. Я просто Чимин, просто твой малец. Какой из меня вожак? Я всегда был позади, был твоей опорой, не своей, — он опустил голову, уткнувшись лбом в плечо альфы. — Как ты мог вот так взять и замолчать? — Затем он, не выпуская руки, поднялся и уверенно произнёс. — Я не позволю им думать, что ты не вернёшься! Я просто удержу всё, пока ты отдыхаешь. Но ты должен проснуться! Должен, понял?       Ответа не последовало… В тишине слышалось лишь тихое дыхание и едва уловимый стук сердца. Чимин несмотря на это, продолжал верить. Сделав глубокий вдох и почувствовав любимый запах, омега вышел.       Собрание проходило вечером. Последние лучи солнца освещали комнату с круглым столом. Чимин впервые сидел на месте вожака, именно сюда приходили члены стаи с просьбами и жалобами. Ему было некомфортно: слишком много взглядов и ожиданий. Внутри, будто всё противилось этому. Он хотел к Юнги, просто сидеть рядом и плакать, но сейчас идёт заседание. Слева от Чимина Намджун, советник Юнги: спокойный, сдержанный, внимательный. Он знал всю правду, так как был рядом с лекарями, когда те подтвердили: не смерть, а глубокий сон. Что-то между… Ожидание без гарантий…       — Юнги… жив, — начал Чимин. Голос дрожал, но он заставил себя говорить ровно. — Его сердце бьётся, он дышит, но пока не просыпается.       Пак окинул взглядом присутствующих: Хосока, выгнувшего спину; Джина, прижавшего к себе руки; Тэхёна, застывшего с тенью грусти в глазах; Чонгука, напряжённого, как натянутая тетива.       — Лекарь называет это «глубоким сном». Это может длиться…— сглотнул омега. — Неопределённое время: может, неделю, может, месяцы. Мы не знаем, но я буду ждать каждый день. Сколько нужно…       — И что ты предлагаешь? — мягко, но прямо спросил Намджун.       Чимин хотел было ответить: «Ничего. Я просто хочу к нему!», но не успел.       — Мы выбираем тебя вожаком, — сказал Хосок. — До возвращения Мина. Мы уже решили и проголосовали.       — Ты справишься, — кивнул Чонгук. — Ты уже держишь всё.       — Стая смотрит на тебя, Чимин, — добавил Джин тихо, — и равняется. Ты не просто ждёшь, ты отвечаешь за стаю и ведёшь волков. Мы все в тебя верим.       Земля словно ушла из-под ног. Паку нечего было сказать. Он пока не знал, как жить в этом «теперь», а потому просто медленно кивнул, будто соглашался не только с советом, но и с новой судьбой.       Когда омега закрыл входную дверь дома, где ещё вчера они были вместе всё внутри сжалось, пространство казалось безжизненным, темным и одиноким. Он вошёл, не разуваясь, остановился посреди той самой комнаты, в которой Юнги переодевался. Там всегда пахло кофе после завтрака и лесом после охоты, а ещё везде был сандаловый запах самого альфы, в пару ему достался свежий аромат омеги — пион. Они идеально сочетались создавая композицию, от которой сейчас у Чимина щемит сердце. В их комнате у окна стояла кровать до сих пор немного мятая с одной стороны, потому что Юнги редко спал спокойно. Теперь комната казалась пустой и чужой. Чимин прошёл внутрь кухни, обвёл взглядом полки, тронул кружку на столе — Юнги пил из неё еще утром.       Всё в жизни теперь делилось на «до» и «после». Пак сел на край кровати, посмотрел на её вторую половину и только тогда позволил себе дать слабину, он плакал тихо, без звука, на него просто не было сил. Внутри была такая боль, что мир на мгновение исчез, казалось, что он не сможет вынести в этом мире еще и полчаса. Его душа стала напоминать зверя, который истекает кровью.       Флешбэк.       Лето было особенно жарким в тот год: трава выжжена до золотого цвета, а воздух стоял горячий и влажный, даже птицы пели тише словно им было лень.       Юнги тогда было восемь. Отец-вожак водил его по краю территории, показывал важные тропы — это был обязательный ритуал. Сын вожака был молчаливым и наблюдательным, его брови были всегда чуть нахмуренным, а взгляд взрослыми. И вот на самой границе он неожиданно насторожился. Кусты зашевелились, и оттуда выскочил кто-то маленький, лохматый, с огромными глазами и пухлыми губами, руки его были грязными от сока ягод и пыли.       — Кто это? — спросил у отца удивленный Юнги.       Отец чуть недовольно фыркнул:       — Это Чимин, сын одного из омег. Ему всего три, и он всё время теряется, а альфам приходится его искать.       Малыш глянул на них исподлобья, словно был недоволен что они оказались на его пути, а потом подошёл прямо к Юнги, и тот ощутил прекрасный запах пиона исходящий от мальца. Омега внимательно посмотрел и вдруг… резко укусил альфу за руку. Не сильно, но достаточно, чтобы тот отшатнулся.       — Эй!       — Ты мой, — важно сказал малыш. — Я тебя выбираю. Ты вкусно пахнешь.       Юнги схватился за руку и громко рассмеялся, после чего потрепал мальца по волосам. Мин серьезно посмотрел на отца:       — Я тоже его выбираю.       — Что? — непонимающе посмотрел отец.       — Он будет моим омегой. Я уже решил.       Отец удивленно приподнял брови:       — Да ему пока всего три года, — начал смеяться вожак.       — И что? Я всё равно знаю, что он мой, — уверенно сказал Юнги и посмотрел с невероятной нежностью на комочек рядом сним.       Чимин в это время уже обвил руками его ногу и не отпускал.       — Будем вместе. Навсегда, — ещё не выговаривая всех букв, сказал малец.       И Юнги не спорил. Только наклонился и сказал:       — Хорошо. Навсегда.

Конец флешбэка.

      Пак хотел забрать Юнги домой, чтобы быть рядом, даже если вожак просто будет спать, дышать и молчать. Чимину было это необходимо, чтобы не загнуться самому, но Богом, старый лекарь отрицательно покачал головой.        — Нет, пока рано. Нельзя рисковать. Здесь, рядом со мной, безопаснее.       — А я?! — громко вырвалось у Чимина. — Мне тоже плохо! Как я буду без него?!       — Милый, я знаю, что тебе тяжело, но ты жив и должен оставаться сильным, — с пониманием в глазах ответил лекарь.       И тогда Чимин решил: если Юнги не может вернуться домой, то дом переедет к нему. Пак принесёт к лекарю всё, что сможет, а главное — себя. В первую ночь он спал на стуле рядом с любимым, а уже на следующее утро с помощью Чонгука принёс вторую кровать, и поставил рядом с Юнги, чтобы просыпаясь можно было видеть его лицо. С того дня Чимин ни разу не ночевал в их прежнем доме.

***

      Сентябрь пришёл быстро. Прохладное время, которое намекало волкам, что пора готовится к зиме. Стая начала активно охотиться, делать заготовки, пересчитывать запасы. Все понимали: до морозов осталось совсем немного.       Юнги спал.       Каждое утро начиналось одинаково: Чонгук собирал охотников, Тэхён проверял строительные укрепления, Джин водил молодёжь на сбор корешков и трав, а Чимин… Чимин был везде. Он принимал отчёты, отправлял посыльных, утешал омег, у которых болели дети, слушал, решал. Пак не знал, насколько хорошо у него получается, просто делал. Ему удавалось держать себя в руках, только за счёт дел в стае. С потерей Юнги внутри омеги что-то пробудилось, то что давало ему каждое утро вставать и идти, словно проросло его древо силы.       Каждый вечер Чимин возвращался к альфе, садился рядом и рассказывал о том, что произошло за день. Он надеялся, что Юнги его слышит. Хоть что-нибудь, хоть один звук… Он долго держал его руку и молчал, затем ложился на вторую кровать и засыпал, повернувшись лицом к тому, кто так долго спал. И каждую ночь омега просил Луну об одном, чтобы завтра Юнги проснулся, а если нет, то через день или… через неделю. Главное — вера, потому что если её не будет, то останется только пустота.       Флешбэк.       Им было десять и пять. Юнги учился метать ножи, а Чимин всё время был рядом: приносил воду, сидел у края поляны и смотрел, как альфа двигается. Чимин хлопал в ладоши и смеялся каждый раз, когда нож вонзался точно в цель.       — Ты самый лучший! — громко кричал ещё маленький Чимин.       — Ага.       — А я?       — Ты… мелкий, — нежно улыбался Юнги своему омеге.       — Я вырасту и тоже буду сильным.       — Зачем? Давай, сильным буду я.       Потом они лежали в траве и смотрели, как высоко на небе плыли облака. Чимин, повернувшись на бок, уткнулся в плечо Юнги.       — Ты не забудешь, что я твой, да? — чуть смущенно спросил омега.       — Никогда, — серьёзно ответил Мин.       — А если ты станешь вожаком?       — Особенно тогда.       — А если кто-то другой захочет быть моим альфой? — улыбаясь спросил Чимин.       Юнги повернулся к нему и внимательно посмотрел сведя брови:       — Никто не посмеет, ведь я выбрал тебя, а ты меня.       Он сказал это с такой серьёзностью, что Чимин хихикнул и расслабился.       — Хорошо. Тогда я буду ждать, когда ты вырастешь и я вырасту. Тогда мы будем вместе.       Юнги кивнул:       — Обещаю.

Конец флешбэка.

      Пак сидел рядом с Юнги, как делал каждый вечер, он рассматривал лицо, которое знал до мельчайших чёрточек: тонкую морщинку между бровями, едва заметную горбинку на носу, высокие скулы, на которых он оставлял свои утренние поцелуи. Сегодня атмосфера ощущалась как-то острее, она будто сдавливала грудь. Пак выдохнул и заговорил:       — Знаешь, я долго молчал, не хотел тебя тревожить. Думал, что если говорить приятное, то ты быстрее вернёшься. Я старался не показывать, как мне больно, чтобы ты не переживал за меня там…       Голос сорвался от нарастающей истерики, по щекам тихо текли слёзы, но он всё равно продолжил:       — Мне страшно, Юнги. Мне по-настоящему страшно. — Чимин провёл ладонью лицу, стирая влагу.       — Ты обещал… Мы собирались выбрать имена щенятам. Ты смеялся, когда я всерьёз решал, будем ли учить волчат охотиться или готовить. Говорил, что сначала в родительстве нужно хотя бы выспаться… — он усмехнулся сквозь слёзы. — Мы ведь только начали жить. Я не готов делать что-то без тебя. Не хочу быть один.       Он наклонился ближе, губами коснулся чуть теплой руки.       — Вернись, прошу… Не только стая тебя ждёт… Я… я тебя жду! Твой мелкий ждёт… Никто другой не сможет занять твоё место!       Омега заснул со слезами на щеках так и не дойдя до своей кровати.       На следующее утро, едва Чимин вышел из лазарета, его окликнул один из взрослых альф — Дан. Крепкий, уверенный в себе, один из лучших охотников.       Он говорил вежливо, но в голосе сквозила претензия:       — Времени прошло уже достаточно. Все видят, что ты справляешься, Чимин, но ты омега. Ты не можешь долго оставаться один у власти. Это вызывает… вопросы.       Чимин сжал зубы, но не ответил. Всегда нежный аромат пиона стал удушающим. Альфа шагнул ближе.       — Я готов предложить союз. Мы оба сильные, и это укрепит стаю, придаст уверенности. Тем более, что стае нужны наследники, не ясно проснется ли Юнги…       — Что ты сказал? — голос Чимина стал ледяным и громким.       — Это просто реальность. Я не…       — Повтори!       Теперь Чимин стоял вплотную, несмотря на то, что был на две головы ниже альфы, он смотрел прямо в глаза. В его голосе сквозила сталь.       — Я предложил…       Он не успел договорить. Снизу прилетел резкий удар в челюсть. Затем второй, третий… Пак, которого все привыкли видеть мягким, весёлым, любящим, взорвался. Его голос сорвался, он почти хрипел:       — Никогда… Ты слышишь?! Никогда не смей говорить так о нём! Как ты можешь думать, что кто-то может заменить Юнги?! Что ты можешь занять его место! Да ты бы не выдержал и дня с той болью, которую он несёт за эту стаю!       Омега тяжело выдохнул. Альфы, которые подошли пару минут назад, молчали. Никто не вмешивался, только Намджун подошёл ближе и тихо сказал:       — Хватит. Он не стоит твоей злости.       Чимин, сжав кулаки, отвернулся. Он едва держался на ногах, так как все силы ушли в этот всплеск ярости.       Он снова вошёл в лазарет и захлопнул за собой дверь, не разуваясь, прошёл к кровати Мина, упал на колени рядом с кроватью и начал от бессилия бить кулаками в пол.       — Ты оставил меня! Как ты мог, Юнги?! — голос срывался, в груди всё горело, истерика накрывала его.       — Ты… ты знал, как я тебя люблю, и всё равно ушёл!       Он плакал. По-настоящему, без остатка выплёскивая всю боль в прозрачных каплях.       — Я ненавижу их! Ненавижу Луну! Судьбу! Всех! Почему ты?! Почему ты?!       Чимин упал на кровать, уткнувшись лицом в плечо Юнги вдыхая еле слышный запах сандала. Тело тряслось от истерики, пальцы сжимали одеяло, руку Юнги, губы судорожно хватали воздух в попытке сделать хотя бы один вдох.       — Мне так больно… Я не знаю, как быть… Я не хочу быть сильным! Просто хочу, как раньше…       Он не успел закончить: сон обрушился, как тяжёлая волна. Чимин так и уснул, прижимаясь к груди Юнги мокрым от слёз лицом и сжимая его пальцы, как будто в последний раз.       Флешбэк.       Мину было пятнадцать, а Чимину — десять. Каждый вечер они тренировались вместе на южной поляне. Юнги оттачивал удары, а Чимин тренировал выносливость. Они никогда не говорили об этом, но оба знали: если ты рядом с тем, кого хочешь защищать, тебе нельзя быть слабым. В тот день Чимин упал. Было больно, рука в грязи, но губы оставались сжатыми. Альфа подошёл, протянул руку, но омега отвернулся и встал сам.       — Я не хочу, чтобы ты поднимал меня, — сказал он. — Я сам.       — Ты упрямый.       — Я омега, но не слабый.       Юнги напрягся:       — Кто сказал, что ты…       — Я слышал. Один из альф шептал, что я прячусь за твоей спиной, что ты со мной только потому, что я слабый, а ты, как будущий вожак, просто оберегаешь слабых. И потом выберешь себе достойную пару.       Юнги медленно выходнул.       — Ты стоишь со мной, потому что я хочу, чтобы ты был рядом. Не потому, что ты слабый, — спокойно и твёрдо сказал Мин.       — Но ты сильнее, — нахмурился Чимин.       — Только если ты рядом.       Пак опустил глаза и обнял Юнги, а потом очень тихо попросил:       — Тогда научи меня быть сильным не только телом, но и духом.       — Я уже учу, — ответил Юнги, — просто ты пока этого не замечаешь.

      Конец флешбэка.

      Запах свежего кофе заполнял всё пространство. Джин возился у очага с таким сосредоточенным видом, словно варил зелье жизни, а не обычный утренний напиток. Тэхён укутавшись в шерстяной плед, сидел у окна и зевал. Снаружи было свежо, начало осени выдалось прохладным. Чимин не общался с друзьями с того самого дня. Ему казалось, что он просто не вынесет разговора по душам с кем-то, что тут же развалится на части. Он вошёл молча: волосы взъерошены, рубашка не до конца застёгнута, лицо ещё не отошло от сна, а в глазах уже привычная пустота. Остановившись у порога, он будто начал сомневаться, стоит ли проходить. Джин, не поднимая глаз, просто поставил третью чашку на стол и сказал:       — Садись. Мы знаем, что ты не завтракал, не ужинал и, скорее всего, даже не обедал.       Чимин сел, взял кофе, сделал глоток и чуть не закашлялся: слишком крепко и горько, но это именно то, что нужно.       — Ты кричал во сне, — тихо сказал Тэхён. — Мы были неподалёку, слышали.       — Простите, — выдохнул Чимин опустив глаза в напиток.       — Не за что, — мягко улыбнулся Джин. — Это значит, что ты ещё дышишь, в тебе есть эмоции. Это важно. Переживать будем, если ты замолчишь.       На мгновение все затихли, только огонь потрескивал. Потом Тэхён отставил чашку, обнял колени и заговорил:       — Я знаю, как это бояться, что тот, кого любишь, уйдёт навсегда. Когда Чонгук ушёл на ту злополучную охоту в прошлом году, я каждый день просыпался со страхом, что он не вернётся. Я думал, что умру и просто не переживу. Каждый вечер молил: пусть он выживет, я отдам всё, только бы ещё раз его обнять. А ты…       — А я? — спросил Чимин, не поднимая взгляда.       — Ты ведёшь стаю и подаёшь всем пример. Не понимаю откуда у тебя столько сил.       Пак медленно посмотрел на омег и осознал: эти двое — не просто его друзья, они его поддержка, как рассвет после самой длинной ночи.       — Знаете, — сказал Пак, — я всегда думал, что сильный это тот, кто не падает, но по настоящему сила, это когда ты можешь признать свою слабость, когда можешь позволить себе таким быть, когда силы на исходе.       — Именно так, — кивнул Джин. — И ты не обязан быть, как Юнги. Ты — Чимин, и ты можешь быть собой, ты можешь быть разным. Разреши себе это!       Тэхён ухмыльнулся и добавил:       — А если кто-то скажет, что омеге нельзя злиться, бить альфу или рыдать по ночам, я лично снесу им хижину.       Все трое заулыбались, и в этом давно забытом движении была надежда. Пусть раненая, пусть уставшая, но была.       Уверенно наступали холода. Утром становилось слишком зябко и дыхание вырывалось белыми облачками. Стая готовилась к зиме: сушила мясо, утепляла жилища, накрывала крыши свежим мхом. Всё шло своим чередом, так, как и должно было быть.       Юнги спал.       Внутри Чимина словно что-то замерзало. Нет, он не падал, не ломался, не срывался… Просто с каждым днём становился более отстранённым, улыбки появлялись всё реже, голос звучал тише, а глаза, наполнялись чем-то холодным и пустым. Он всё ещё отлично делал свою работу, каждый вечер возвращаясь к Юнги, но что-то в нём стало угасать, как будто душа медленно отступала, уходила в ночь.       Намджун заметил это первым. Они сидели у огня поздним вечером, когда большая часть стаи уже спала. Тишина и теплая атмосфера между ними была привычной, они были настоящими друзьями.              Альфа заговорил:       — Ты хорошо справляешься, Чимин. Лучше, чем кто бы то ни было.       Омега не ответил, только кивнул, уставившись на языки пламени.       — Но, — продолжил мягко Ким, — ты не робот. Ты не создан, чтобы работать вечно. Даже вожаку нужно дышать и отдыхать, быть не только сильным и ответственным. Тебе нужен отдых и сон.       Чимин медленно вздохнул:       — Если я остановлюсь, всё рухнет.       — Нет, — покачал головой альфа, — потому что ты не один. Джин, Тэхён, Чонгук, Хосок… Мы все рядом. Все готовы прийти на помощь не только, когда ты в роли вожака, но и когда ты просто ты.       Услышав эти слова в душе омеги что-то сжалось, он отвёл взгляд, будто не мог выдержать этой мягкости. Он не станет просить помощи, не даст слабину. Он обязан дождаться Юнги.       Намджун, не стал ждать ответа, добавил:       — Ты помогаешь всем, но почему не позволяешь другим поддержать в этой ситуации тебя?       Не став ждать ответа, альфа ушёл, а Чимин ещё долго сидел, глядя на огонь перед собой. В душе начала образовываться огромная чёрная дыра, которая так и манила своей тишиной, но в голове уже крутились вопросы, на который он пока не знал ответы: кто поддержит меня, когда я больше не смогу? Смогу ли я попросить помощи?       Флешбэк.       Юнги семнадцать. Он стал выше, шире в плечах. Альфы начали относиться к нему серьёзно, а отец всё чаще стал звать его на собрания. Чимин — двенадцатилетний ураган. Он то носится по поселению, то тихо сидит у ручья, заплетая травы в причудливые узоры. Они по-прежнему неразлучны, но в один из вечеров что-то изменилось… Юнги разговаривал с омегой из соседней стаи. Он, смеялся, касаясь руки альфы, а тот не думал отстраняться. Чимин увидел это издали. Не подошёл, просто продолжил наблюдать, а потом исчез. Юнги нашёл его у старого дуба, где они прятались в детстве от дождя.       — Что ты тут делаешь? — спросил Мин.       — Думаю, — тихо ответил Чимин.       — О чём?       — О том, как быстро всё меняется.       Юнги сел рядом, понимая к чему ведёт омега.       — Он просто пришёл передать новости.       — Ты смеялся, — звучала как претензия.       — Я умею смеяться.       — Ты смеялся не со мной, — тихо добавил омега.       Юнги замолчал, а потом выдохнул:       — А ты не маленький, да? Уже всё чувствуешь…       Чимин посмотрел на него. Взгляд был твёрдый, взрослый.       — Я давно всё чувствую, просто не знаю, как об этом сказать.       — Просто говори, — попросил Юнги.       — Я ревную тебя, — прошептал Чимин.       Юнги медленно взял его за руку.       — Хорошо. Иногда я тебя тоже, но если мы выбрали друг друга, то будем вместе. Если мы не поняли что-то, то важно говорить. Не переживай на счет других, — Юнги придвинул омегу к себе, вдыхая любимый аромат пиона. — Я подожду, пока ты подрастёшь, моя мелочь.

      Конец флешбэка.

      В этот вечер Чимин снова пришёл в лазарет. Это уже стало своего рода привычкой: приходить спать сюда, к Юнги, а не домой, но, в отличие от других вечеров, сегодня он не сказал ни слова. Просто сел рядом, положил руку поверх его руки и закрыл глаза. Слов внутри не было, как и боли. Зато была усталость и ощущение, что произошло самое страшное — он ушёл. Словно от Юнги осталась только тень, которую Чимин всё ещё пытается удержать. Он молча сидел, не гладил лоб, не трогал руки, не рассказывал новости. Просто дышал рядом, и в какой-то момент провалился в сон.       Во сне было лето, тёплое, с горячим воздухом. Они стояли у озера: раздетые по пояс, мокрые, с растрёпанными волосами. Юнги смеялся так, будто забывал, что он вожак, когда просто становился собой.       — Ты сдался, — сказал он, отбрасывая назад капли воды с волос.       — Я не сдавался! — возмутился Чимин, отплёвываясь. — Я просто поскользнулся.       — В третий раз?       — Это было стратегическое отступление!       Юнги покачал головой, подошёл ближе и вдруг легко толкнул его обратно в воду. Чимин с визгом плюхнулся и, падая, потянул его за собой. И вот уже они барахтались в воде. Позже, на берегу, Юнги сидел, откинувшись назад. Волосы ещё мокрые, глаза усталые, но счастливые.       — Знаешь, — сказал он, глядя в небо. — Я не хочу быть героем.       — Ты им и не являешься, — подразнил Чимин.       Юнги засмеялся:       — Я просто хочу, чтобы у нас было много таких ночей, где ты и я. Без ответственности перед стаей и проблем.       — Будет, — ответил Пак, — обязательно будет.       Чимин проснулся медленно, словно выныривая из глубины. Тело ныло, глаза были тяжёлыми… но внутри стало тепло, словно сон напомнил ему о том, как это просто быть вместе. Он посмотрел на Юнги. Всё было по-прежнему: дыхание ровное, лицо спокойное… Но Пак вдруг почувствовал, что теперь он не испытывает паники и пустоты.       Внутри только одно: любовь.       Вздохнув, омега тихо произнёс:       — Я буду ждать столько, сколько понадобится.       Он встал, поправил одеяло, снова лёг.       — Я теперь не мелкий. Я равный тебе. Я твой Чимин, и я справлюсь.       Засыпая, сквозь сон он услышал:       — Тревога!