Я в тебе не нуждаюсь.

Раннее утро. Солнце вышло из-за горизонта, тепло освещая живописные поляны своими лучами. После недавнего дождя вся трава осталась мокрой, заставляя чувствовать мелкие капли воды во время прохладной ходьбы на своих ногах. Свежесть витала в воздухе, давая приятное и сладостное ощущение глубокого расслабления. Иккинг Хеддок стоял у большого рабочего стола, на котором было разбросано множество запчастей и различных вещей, необходимых для мастерской работы. Рядом с ним был развешен небольшой чертеж, по которому юноша старательно трудился. И все, над чем он сосредоточил свое внимание, это хвост ночной фурии. Он хотел попробовать смастерить вторую половину хвоста, чтобы Беззубик мог летать без ограничений. Да, это было действительно очень полезно для путешествий и тренировок, ведь в случае необходимости дракон не падал бы в полете при потере наездника и мог бы самостоятельно управлять своим полетом. Однако в данный момент хвост должен был выполнить несколько иное предназначение. Когда у Беззубика и дневной фурии состоялось свое "второе" знакомство, юноша тоже заметил шрамы на ее теле. К счастью, у него была подзорная труба, и он мог рассмотреть детали получше, но даже без нее Иккинг смог увидеть большие шрамы на ее коже. Было очевидно, что это были следы нападений чертовых охотников. И вот юный вождь задумался: а вдруг она знает что-то важное? Это тот самый вид драконов, за которыми охотники охотятся больше всего, ведь их очень редко можно встретить в природе. Может быть, она сможет что-то показать или даже рассказать. Понятное дело, что Иккинг далеко не сразу внушал ей доверие, но вот король драконов мог бы это выяснить. Да, парню было немного неловко за то, что он заставляет своего дракона буквально бегать за ней. Но если посмотреть с одной стороны, Хеддок лишь хотел, чтобы темный не был один. Вдруг он сможет завести с ней семью? Вдруг он сможет создать себе счастливое будущее? Шатен понимал, что держать дракона рядом с собой может казаться слишком неправильно и эгоистично. Однако он не заставлял Беззубика летать за ней только по этой причине. Необходимо было выяснить хоть что-то, что было связано с охотниками, и, возможно, это поможет им в будущем. Звуки шагов по шуршащей траве заставили юношу вырваться из своей задумчивости и повернуть голову в сторону. К нему приближалась его спутница Астрид Хофферсон, которая начала внимательно изучать тот самый чертеж, выставив руки в боки и приподняв брови в недоумении. — О-о, — тихо протянула девушка, снова приближаясь к парню. Затем она опустилась на землю, поднимая несколько черных чешуек. — Кому-то не спалось. — Да, — задумчиво произнес наездник, прокручивая детальки на механизме хвоста. — Это мягко сказано. — Ты хочешь попробовать снова? Ты ведь уже делал такое, а он не захотел, — проговорила блондинка, внимательно наблюдая за каждым движением шатена. — Понимаешь, я всю ночь думал о дневной фурии, — говорит Иккинг, немного уныло. — Когда я наблюдал за этими двоими, я заметил шрамы на ее теле. После этой фразы наездница взволнованно смотрит на него и тихо ахает. — Даже сомневаться не нужно, что это вина охотников. А вдруг она знает больше о них, чем мы? Просто... Знаешь, еще слишком подозрительно то, что она появилась практически одновременно с Гриммелем. И на месте где она была, мы нашли один из дротиков. Это точно должно быть как то связано. Меня она и близко не подпустит, а вот Беззубика.. — Парень берет небольшую тарелку и протягивает ее девушке. Она осторожно бросает в нее те самые черные чешуйки. Вдруг, сзади юноши раздается тихое урчание, и, повернув голову, Иккинг увидел Беззубика, который внимательно рассматривал черную половину хвоста на столе. — Ну как тебе? — спрашивает Хеддок, смотря то на механизм, то снова на ночную фурию. Темный лишь расслабляет веки и недовольно смотрит на наездника, поднимая свою голову, чтобы обе их головы были на одном уровне. — Что? Дракон выдыхает на лицо шатена, и тот морщится. Было очевидно, что вожак не слишком рад происходящему. — Я же говорила, — Произносит дева сзади, и юный вождь закатывает глаза, слушая, как она тихо посмеивается. Хеддок протягивает тарелочку с чешуей дракону, и тот, не глядя, выпускает туда свою слюну, после чего, видимо недовольный, уходит в другую сторону. Парень, не имея намерения сдаваться, начинает тщательно мешать смесь, чтобы получилась нужная краска. Постепенно цвет становится более однородным и насыщенным. Затем, взяв маленькую кисточку со стола, он аккуратно макает ее в жидкость и с сосредоточенным видом начинает подкрашивать сделанный хвост, внимательно следя за каждым движением, чтобы добиться идеального результата. — Честно признать, я тебя не узнаю. — С улыбкой говорит Хофферсон. — Ты так изменился, я тобой горжусь. Иккинг улыбается в ответ, завершив покраску хвоста. Он нежно целует девушку в голову, а затем, взяв свое творение в руку, направляется к своему "надутому" дракону. Подойдя к Беззубику, парень ставит огромный хвост на траву и дергает за рычажок, чтобы тот расправился. Стальной механизм с характерным щелчком принимает свою форму, и Иккинг с затаенным дыханием наблюдает за тем, как хвост идеально выглядел. — Ну вот, — Довольно произносит юноша. — Огонь по моей команде. Ночная фурия, зарядив плазменный залп, стреляет на хвост, и мощный разряд мгновенно высвобождает тепло, заставляя участок краски моментально высохнуть. Яркий свет вспыхивает в воздухе, и Иккинг, слегка прищурив глаза, с восхищением наблюдает, как цвет высыхает на глазах. Довольный наездник складывает хвост, но стоящий за ним Плевака поворачивается лицом. Его усы немного подгорают, а несколько участков одежды почернели от последствий огненного выстрела. — Надеюсь, ты знал, что хвост огнеупорный? — Недовольно говорит Плевака, затушивая свои усы пальцами. Иккинг лишь слегка кривится от неожиданности, а затем поворачивается к Беззубику. — Ну что братец, примеришь? — Произносит шатен, наблюдая, как король драконов недовольно фыркает, и сквозь нежелание поворачивается спиной к наезднику, спокойно ожидая. — Ну Беззубик, будь оптимистичнее. Шатен опускается на колени и осторожно надевает механизм на хвост дракона. После нескольких мгновений, когда всё четко фиксируется, он с удовлетворением замечает, что всё выглядит как новенькое! Хвост идеально подходит, и Иккинг ощущает радость от того, что его работа увенчалась успехом. Юноша встает с земли, и дает темному разглядеть свой хвост поближе. Он начинает принюхиваться, но все так же недовольно разглядывая. Но Иккинг прав, это его старание, он заботится, это нужно ценить. — Ты только глянь, Беззубик. Как родной. Ну, что скажешь, братец? Вожак из раза в раз расправлял свой хвост, постепенно ощущая некую радость от нового дополнения. Он пробовал двигаться, и это на самом деле оказалось классно. Хвост хорошо справлялся со своей задачей, и дракон, казалось, оценил усилия Иккинга. Радость наполнила атмосферу, ведь теперь Беззубик мог летать более уверенно и свободно. — И чтоб был дома до заката, не позже! — Произнес Иккинг, изображая грубый голос как будто он его папа. Темный лишь закатывает глаза, но после приближается головой к телу наездника, а потом вообще обнимая его и облизывая. Хеддок смеется, и отталкивает дракона, довольно улыбаясь. — Ну же, вали давай. Ночная фурия издает довольное урчание и направляется в сторону деревьев, но вдруг Беззубик останавливается. Зрачки расширяются, а уши опускаются. Он оборачивается на Иккинга, переживая, не расстраивается ли он из-за того, что дракон собирается улететь. В этот момент Беззубик начинает осознавать, насколько важно для него мнение своего наездника и насколько крепкой стала их связь. Юноша смотрит на короля драконов, успокаивающе кивая. — Все хорошо. Вожак улыбается, и напряжение покидает его тело. Затем он взлетает, мощно взмахнув крыльями, и ловко регулирует полет своим хвостом. Высоко в небе, летая над лесом, он наслаждается свободой и ощущением ветра, время от времени оборачиваясь, чтобы взглянуть на своего наездника. Беззубик чувствовал огромную благодарность за то, что теперь может летать с большей уверенностью и радостью. ... Ночная фурия спокойно парила среди облаков, которые были такими мягкими и нежными на вид. Атмосфера вокруг неё была удивительно расслабляющей, обволакивая дракона сильным спокойствием и приятным чувством внутри. Он уже несколько часов искал свою цель и осознал это, когда небо начало мягко розоветь, подавая первые признаки наступления вечернего времени. Дракон не испытывал особых надежд на то, что он сможет найти дневную фурию, летая по небу так непринуждённо и беззаботно. Это было всё равно что искать иглу в огромном стоге сена — невероятно сложно и практически невыполнимо. Он безнадёжно выдохнул, расслабил веки и опустил голову, погружаясь в свои мысли. Он не понимал смысла своих долгих и утомительных полётов, теряясь в глубоком раздумье о том, что же ему делать дальше. Где-то вдалеке он замечал свои собственные тени, которые мелькали на облаках, и пролетал сквозь них, ощущая хрупкость своего существования. Тем не менее, в глубине души, от безысходности, он продолжал надеяться, что всё же сможет её найти. Ведь он не хотел тратить драгоценное время на бесполезные попытки отыскать что-то, что, возможно, вовсе ему не нужно, и что он вряд ли когда-либо найдёт. Эта мысль гложет его изнутри, оставляя чувство неопределенности. Вдруг, в воздухе послышался чужой звук. Чужой, но такой знакомый. Это было урчание самки. Зрачки дракона заметно сузились, а уши, напротив, заострились в состоянии настороженности. Вожак не мог быть абсолютно уверенным, что это действительно она, и что их встреча будет окрашена добрыми намерениями. В конце концов, в их последней встрече они попрощались не так тепло, и она вполне могла бы использовать любую возможность, чтобы отомстить ему за прежние обиды. Мысли о возможной мести медленно заполняли его сознание, и он не мог предугадать, как именно сложится их новая встреча. Однако, на удивление, чуть ниже показался силуэт, который был очень похож на собственное отражение величественного короля драконов. Приглядевшись внимательнее, чужачка стала постепенно проявляться среди мягких облаков, внимательно смотря на темного с такими же широко раскрытыми зрачками, а ее взгляд был полон тепла и безграничной надежды. Они оба летели с одинаковой скоростью, не отвлекаясь, смотря друг на друга, но с совершенно разными мыслями, заполняющими их головы. Они осматривали тела друг друга, с разными намерениями и желаниями, скрывающимися в глубинах их разума. Самец глубоко выдохнул и уверенно повернул голову вперед, продолжая лететь, при этом чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Ему было неясно, что делать дальше. Извиняться? Но она, похоже, и не так сильно обижается, что можно было понять по ее дотошно-приторному взгляду. Это удивительно, ведь ночная фурия совсем недавно выстрелила в белоснежную плазменным залпом, отправив ее в полет на несколько метров. Хотя, даже если и так, Беззубик ни за что в жизни не извинился бы перед ней, если она сделала что-то, что угрожало бы жизни его наездника. Они продолжали молча лететь, наслаждаясь звуками ветра и совместным полетом, который создавал ощущение свободы. Честно признаться, вожаку было некомфортно находиться в такой компании, оставаясь в этом тягостном молчании, которое словно наполняло пространство давящим напряжением и жгучим недопониманием.

« Это затея не кажется мне нужной. »

Вдруг самка уркнула и, сильнее замахнув крыльями, полетела дальше, направляясь к огромному урагану туч, из которого ярко сверкали гром и молнии. Темный, слегка опешив, начал ускоряться, пытаясь угнаться за ней. Что же она задумала на этот раз? Они влетели в большое скопление туч, пролетая сквозь обширное и темное пространство, освещаемое вспышками молний, которые искрились вокруг них. Драконы устремились все выше и дальше, изящно извиваясь в воздухе с необыкновенной ловкостью и легкой грациозностью. Волнение от полета и сила природной стихии наполняли их сердца адреналином, и они словно сливались с бурей, чувствуя мощь ветра и энергию, исходящую от грозы. Они снова начали лететь вперед, и чужачка оказалась выше Беззубика. Глянув на него сверху, он ответил ей холодным и безразличным взглядом, который прятался в глубине его зеленых глаз. Она вновь проурчала и внезапно выстрелила в воздух плазменным залпом. В одно мгновение она сложила свои крылья, покрытые сверкающими блестками, и, нырнув в собственное пламя, исчезла так же внезапно, как и король драконов успел это осознать.

« Как она это делает? »

Он продолжал лететь, стараясь найти ее взглядом. Вдруг, почти рядом, она начала появляться снова. Беззубик устремил на нее свой взгляд и понял, что она исчезает с помощью способности своей чешуи. Когда на ее чешую попадает горячее пламя, ее кожа начинает использовать свойство отзеркаливания, что позволяет ей незаметно сливаться с окружающей средой. Он смотрел на нее с большим интересом и задумал, что хотел бы попробовать сделать то же самое. Это умение могло бы оказаться крайне полезным, особенно во время миссий против охотников, в условиях нападений или при карауле. Ночная фурия направила взгляд вперед и, приготовившись, выпустила плазменный залп перед собой, повторяя все свои действия. Он также сложил крылья и нырнул в свое пламя, но, открыв глаза, понял, что ничего не изменилось. Он попытался снова, но безуспешно. В конце концов, как и всегда. Вожак глубоко выдохнул и слегка расстроился. Ему было досадно, что у него не было такой удивительной способности. Он мог бы значительно помочь драконьим наездникам и другим викингам в их опасных приключениях. Дневная фурия тихо промычала, понимая, что тот расстроился. Как вдруг, Беззубик подумал. А вдруг, есть другой способ, применить своей чешуе данное свойство? Это было логично, ведь они с чужачкой хоть и были фуриями, но разных видов. Может, если его чешуя темнее ее, может тогда и нагрев нужен сильнее? Мысли снова расплылись, а тело сосредоточилось. Мышцы напряглись, и внутри вспыхнул огонь. Вдохнув больше воздуха, король драконов издал громкий рев и в тот же миг застывал в полете, слыша, как в небе усиливается шум молний и грома, собирающихся в одном месте. В какой-то момент множество больших молний прильнули к его телу и начали щекотать кожу. Прошла всего лишь секунда, и произошел несильный взрыв, который заставил ощущать сильный жар и удар в голове, вызывая пульсацию и боль. Чешуя потеряла свой черный окрас, а глаза закрылись. Белоснежная впала в шок и, точно так же в недоумении, начала искать вожака вокруг, не понимая, что произошло. В свою очередь, темный дракон почувствовал, как пламенный жар уходит, и по его коже проходит прохлада, подаренная ветром. Он ощущал небольшое чувство слабости, ведь взрыв оказался сильно непривычным. Чешуя постепенно возвращала свою привычную форму и цвет, а Беззубик выдохнул небольшое количество дыма. Очнувшись, вожак трясет головой и видит, как чужачка снова летит выше, словно стремится к луне. Беззубик, еще не до конца оправившись, устремился за ней, не думая ни о чем. Они поднимались к свету луны, взлетая друг перед другом и смотря друг другу в глаза. Чужачка смотрела на него с таким же изумлением и безумной нежностью, словно он был самым удивительным существом на свете. В то время как он, лишь своими узкими зрачками, пытался найти в ее небесно-голубых глазах хоть каплю чего-то интересного и притягательного, что могло бы привлечь его внимание. Для нее он был просто неотразим, и она мечтала быть с ним вечно, ощущая, как внутри нее зарождаются сильные чувства. Однако он, увы, не чувствовал к ней буквально ничего; его сердце оставалось холодным и безучастным, и это создавало между ними невидимую пропасть, которую им было трудно преодолеть.

В его голове всплывали зеленые как лес глаза, и темные как шоколад волосы. Он хотел чувствовать прохладные ладони, поглаживающие его чешую.

С таким же урчанием они начали падать вниз, сквозь облака и щекочущий ветер. В этом стремительном падении он внезапно, словно вспышкой, вспомнил то самое падение в ярком дневном небе, когда рядом с ним точно так же спрыгивал Иккинг, и они оба наслаждались своим совместным полетом. В тот момент, в душе короля драконов царило тепло и уют, заполняя его сердце радостью и счастьем. А сейчас вместо этого там царил лишь холод и безразличие, оставляя его в одиночестве в компании своих собственных мыслей. Резко его охватило чувство тоски; ему стало невыносимо грустно от осознания, что такие мгновения были потеряны и, возможно, никогда больше не вернутся. Они начали кружиться в воздухе, легко махая крыльями и наслаждаясь сладким моментом свободы. Постепенно они приблизились к поверхности воды, летая над ней на небольшом расстоянии, но не слишком высоко. Однако вскоре их минуты радости заполнили тишина вместо милого урчания и расслабляющих мычаний, которые ранее звучали между ними. Дневная фурия снова повернула голову в его сторону, тихо проуркивая, как бы призывая его к общению. Она надеялась получить от него хоть малейшую реакцию, но Беззубик, не в силах ответить на ее ожидания, лишь наклонил голову вниз, сосредоточив взгляд на поверхности воды. Его мысли были далеко от нее, и это снова создавало между ними невидимое расстояние. Он чувствовал пустоту на своей спине, которой казалась ему такой не привычной. На небе было красивое и завораживающее северное сияние, которое он бы хотел показать юноше, и послушать его воодушевляющие удивления и восхищения. Темный хотел разделить этот момент со своим наездником, он хотел насладиться их связью, столь безумной и восхитительно-приятной, которой все удивлялись. Он любил эту дружбу с этим человеком, он любил все моменты связанные с этим человеком. Этого человека сейчас сильно не хватало. Драконы приближались к большому облаку пара, сохраняя свою высокую скорость. Когда вожак долетел до конца облачного покрова, он наконец вырвался из своих мыслей и с удивлением обнаружил, что вместо воды перед ним открылась большая пропасть, окруженная величественными водопадами. Это была огромная дыра в ландшафте воды. Но куда же она вела? Он повернулся к самке, вопросительно урча, и с волнением не понимая, куда она его направляет. Она лишь успокаивала его, словно передавая ему чувство нежности и доброго намерения, и тепло урчала в ответ. Вдруг она стремительно приблизилась к нему, подлетая снизу, и, крепко схватив его лапами, потянула вниз, в самую пропасть, заставляя его издать громкий звук вопля и недоумения. Они полетели в самый низ, кружась в полете и ощутив необыкновенное чувство приятной свободы, как будто все тревоги и сомнения остались далеко позади. В этом полете было что-то волшебное, и король драконов, несмотря на свои страхи, почувствовал лёгкость и азарт.