Я в тебе не нуждаюсь.

Фурии стремительно летели вниз, аккуратно держа друг за друга за лапки, испытывая полное ощущение свободы и умиротворения. Нежный ветерок ласково касался их мордочек, создавая приятную атмосферу и даря возможность насладиться этим чудесным моментом, который казался вечным. Вокруг расстилались величественные водопады, с шумом своих струй. Облака пара поднимались в воздух, а высокие скалы окружали это живописное место, добавляя ему загадочности. Сердце фурий билось с огромной быстротой, а дыхание было лёгким и не тяжелым, словно они парили в этой волшебной обстановке, полной красоты и спокойствия. Дневная фурия, чуть предупреждающе, но при этом нежно уркнув, аккуратно отпускает ночного. Оба словно в унисон раскрывают свои большие, великолепные крылья и вновь начинают парить на свежем ветру, грациозно и слаженно, как два пера, двигающиеся в ритме природы. В поле зрения неожиданно возникает огромная пещера, размеры которой поражают своим могуществом и таинственностью. Вокруг них возвышаются лишь каменные скалы, а поток воды, стремительно стекающий вниз, создаёт атмосферу, полную силы и красоты, вызывая легкое напряжение в сердце. Беззубик, настороженно и внимательно, заострил уши, а зрачки его снова сузились, отражая беспокойство. Он не мог знать, куда именно ведёт его загадочная спутница, а эта местность совершенно не располагала к спокойствию и не внушала доверия. Опуская голову, дракон замечает, как из-за поверхности воды исходит яркий красный свет, из которого восходят каменные шипы, словно угроза его существованию. Перед его глазами, как будто вспышка, возникает картина огромного жерла вулкана, сверкающего угрюмым алым светом, одновременно пугающим и смертоносным. Из недр этого вулкана вырывается гигантская королева драконов, известная под именем Красная Смерть. Устрашающее и злое создание, которое пять лет назад было повержено вожаком вместе со своим наездником. Король драконов трясет головой, пытаясь прогнать пугающие и болезненные воспоминания, которые вновь начинают всплывать в его сознании. По всему телу пробегает легкая дрожь, а напряжение нарастает, заполняя его сердце тревогой. За своими глубокими мыслями ночная фурия, обладая невероятной грацией, не замечает, как они с белоснежной, словно свежевыпавший снег, пролетели дальше в бездну, и темень поглотила их силуэты, оставив лишь загадочные и неуловимые отпечатки в воздухе. Драконы не видели друг друга в этом мраке, буквально ничего не различая вокруг. Они просто летели вперед, в полную неизвестность, наполненную ожиданием и тайной. Беззубик, стараясь удостовериться в том, что он здесь не один, тихо проуркивает, получая в ответ нежное и успокаивающее урчание самки, которая находилась где-то очень близко, едва ощутимо. Вдруг, неожиданно, очертание ее белого тела начало постепенно проявляться, а темноту вокруг стали заполнять сияния синего цвета, такое переливающееся, загадочное и невероятно красивое. Опустив голову, вожак, проникнутый ощущением волшебства, видит синий ручей, мерцающий под мягким светом, и свое собственное отражение на зеркально-чистой воде, как будто это была магия. Пещера не переставала заканчиваться, но чем дальше они летели, тем красивее и удивительнее она становилась, открывая перед ними свои тайны и чудеса. Ручей закончился, и перед ними открылась пещера, которая была намного больше, просторнее и величественнее. Но, кроме того, она оказалась и гораздо красивее. Все скалы и каменные колонны были обросшими длинными лианами, которые светились так ярко, ослепляя все вокруг. На них росли светящиеся ягоды, придавая ощущение, что лианы были словно новогодние гирлянды, сверкающие и переливающиеся в мягком свете. Король драконов не прекращал любоваться этой невероятной красотой и даже не мог предположить, что это за загадочное и волшебное место. Он снова повернул голову к чужачке, и каково было его удивление, когда он заметил на ее теле красивые и светящиеся отметины нежно-пурпурного цвета, которые не переставали сверкать и блестеть. Темный удивленно проурчал, осматривая ее тело, но ее влюбленный и завораживающий взгляд не покидал его мордочку. После некоторого мгновения молчания она кивнула, указывая ему посмотреть на свое собственное тело. В этот момент Беззубик осознал, что его отметины на теле начали излучать такой же красивый синий цвет, как тот ручей, который они пролетали ранее, наполняя его сердце необычайным ощущением радости и удивления. Ночная фурия, полная радости, начала кружиться в воздухе, хлопая крыльями и весело урча, словно маленький праздник разразился вокруг. Он никогда бы не додумался, что обладает такой прекрасной и восхитительной способностью, которая позволяет ему светиться. Каждое движение было легким и грациозным, а свет, исходящий от его отметин, создавал вокруг него ауру удивления и красоты.

« Я бы хотел показать тебе эту способность... Иккинг. »

Дракон резко успокаивается, его радостные движения сменяются спокойствием, и он снова начинает лететь прямо и уверенно. Сердце его снова заполнилось тоской, а зрачки расширились еще сильнее, отражая все его внутренние переживания. Беззубик очень скучал по своему верному наезднику, хотя казалось, что прошло не так много времени с момента их разлучения. Тем не менее, чем дальше шло время, тем больше грусть заполняла его душу, словно тяжелый груз, с которым он не мог справиться. Каждый мягкий поток воздуха напоминал ему о тех моментах, когда они были вместе, и это добавляло боли в его сердце. Дневная Фурия, заметив резкую и неожиданную смену настроения дракона, мягко и дружелюбно проуркивает, привлекая к себе его внимание и якобы проявляя интерес, в чем же заключается проблема. На ее урчание, Беззубик, начав лениво поворачивать голову, замечает, что его зрачки снова сужаются. Он фыркает, слегка раздраженно отворачивает свою голову и хмуро смотрит в сторону, словно пытаясь избежать взгляда. Он успел пожалеть тысячу раз о том, что решился полететь за ней в совершенно неизвестном и, казалось бы, небезопасном направлении. Он не понимал, есть ли в этом стремительном поступке хоть какой-то смысл, какой в этом толк, и изменятся ли в итоге последствия его принятия такого решения. Он размышлял, что если бы остался со своим наездником, то, безусловно, было бы все намного и намного лучше. Либо, возможно, он так думал лишь потому, что безумно скучал по этому человеку, который значил для него очень много. Желание резко развернуться, и с невыносимо быстрой скоростью полететь к викингам, чтобы наброситься на Хеддока и обнять его крепкими крыльями, было настолько огромным, такою степенью, что разрывало его душу на части. Во время своего полета Ночная Фурия вдруг замечает сильное и ослепительное свечение, исходящее сверху, и, подняв свою голову, видит большую стаю огненных дракончиков, которые воспламеняются и обладают высоким званием Огнееды. Зрачки глаз снова немного расширяются от удивления, и король драконов издает тихое, но выразительное урчание. Эти маленькие дракончики излучали очень яркий, теплый и приятный свет, который завораживал и околдовывал сердце. Фурии пролетали довольно долгое время, и на своем пути они любовались всеми красотами пещер, увидели множество светящихся драконьих яиц и невероятное количество красивых и необычных растений, которые совершенно не были похожи на обычные. Все вокруг светилось удивительными и яркими цветами, будто это все было не с этой планеты, а из какого-то прекрасного и волшебного мира, было таким красивым и удивительным, что захватывало дух. Они вылетают из глубокой, пульсирующей неоновой темноты, и устремляются в нечто гораздо большее, до такой степени, что сердце сжимается от напряжения и удивления. Открывается необычайно гигантская пещера, нежно-розового цвета, которая напоминает собой второй мир, непознанный и потрясающе красивый. Огромные скалы возвышаются над головой, массивные горы простираются в далекий верх, водопады с ревом спадают вниз, а вокруг них царит такое же колоссальное количество диких драконов. Несколько тысяч стай порхают в разных направлениях, всё кишит злостными рептилиями, но они выглядят чересчур спокойными и умиротворенными. Потому что здесь, в этом великолепном месте, они ощущают нечто поистине важное — это чувство безопасности. Глаза Беззубика округляются от удивления, и он с восхищением рассматривает всё это вокруг, не в силах поверить в то, что это на самом деле реальность. Он никогда в своей жизни не встречал такой безумной красоты, не наталкивался на такие великолепные места, и, конечно же, не мог бы даже представить себе, что подобное чудо действительно существует на свете. Каждая деталь, каждая яркая краска и каждый элемент этого неземного пейзажа словно завораживает его, наполняя сердце радостью и восторгом.

« Так вот про какой тайный мир ты говорил. »

В его голове вновь всплыли яркие, зеленые глаза, в которых прятались океаны любви и надежды. Эти глаза, полные теплоты и умиротворения, словно лучи света, согревали душу и вносили радость в его сердце. Каждый раз, когда вожак думал о них, его переполняло чувство, что в этом мире есть что-то по-настоящему ценное и прекрасное, ради чего стоит жить и мечтать. Но в сердце снова закралась боль, когда он понял, что, возможно, он больше не увидит Иккинга. Это осознание терзало его, словно острый нож, проникая в глубину его существа. Он не мог выяснить для себя, как же принять тот факт, что Хеддок на самом деле отпустил его, что он действительно верит: Беззубику будет лучше в своей истинной дикой среде. В его мыслях возникали картины, как дракон, полный жизненной силы, может заводить новые отношения, находить друзей, строить семью и, по сути, жить так, как это делают все остальные драконы в этом большом ярком мире. Тем не менее, этот процесс принятия казался ему совершенно невозможным. В голове крутилось множество воспоминаний о неповторимых моментах, проведенных вместе с Иккингом — они покоряли небеса, сталкивались с трудностями, смеялись и переживали страхи. Каждое мгновение с ним было наполнено смыслом и взаимопониманием. Теперь же, когда он смотрел вдаль, в сердце царила тоска, и перед ним стоял выбор: раствориться в одиночестве или принять новую реальность, которая, хоть и казалась пугающей, могла бы подарить ему иное, столь желанное счастье.

Но разве именно этого, хотел Беззубик?

От мыслей о ночной фурии его снова отвлекла неожиданная фигура — чужачка. Внезапно она резко повернула в сторону, пролетая прямо перед мордашкой Беззубика. Он остался в полном недоумении, резко останавливаясь и издавая небольшой крик удивления. Его глаза широко раскрылись, когда он смотрел на дневную фурию, которая, казалось, была полна намерения. Она, в свою очередь, уверенно направилась в другую сторону, не теряя ни минуты. Король драконов не мог упустить возможность и сразу же начал следовать за ней, полон любопытства и волнения. Тем дальше они летели, тем темнее становился окружающий мир. Сказочное великолепие менялось на более мрачные оттенки, когда они залетали в новую пещеру. Эта пещера была меньших размеров, но ее внутреннее пространство кишело драконами. И все они были... удивительно одинаковыми. Вся пещера была заполнена дневными фуриями. Самки, самцы, детеныши, яйца — все они занимали это пространство, которое, казалось, было их отдельным миром, где чужачка явно чувствовала себя как дома. Их было так много, что Беззубик снова испытал потрясение, не в силах оторвать взгляд от окружающего великолепия. Он внимательно рассматривал всех этих драконов, все еще пребывая в состоянии шока. Вокруг доносились звуки крокота и урчания — языки и голоса дневных драконов складывались в гармоничную симфонию. Но в этот момент все взгляды устремились на них двоих, парящих высоко над остальными. Особенно их внимание было приковано к ночной фурии — единственной из своего рода в этой армии дневных драконов. Самцы, полные заинтересованности, внимательно наблюдали за ними, в то время как самки смотрели с недоверием и осторожностью. Они прикрывали своих детенышей своими огромными крыльями, как бы формируя невидимую защиту от возможной угрозы, а молодые дракончики испуганно прятались за своими матерями. Для Беззубика это было новым и необычным опытом. Он осознал, что здесь, в этом оборудованном доме дневных фурий, он чувствовал себя как истинный чужак. Это осознание заполнило его разум, добавляя к его тревоге ту ноту одиночества, которую он уже начинал забывать. Как же сложно быть тем, кто выделяется среди своих сородичей. Можно было бы подумать, что ночные фурии летают по одиночке, не образуя стаи, и ведут жизнь, полную одиночества. В отличие от них, дневные фурии, кажется, имеют свое место, где живут и prosperируют вместе, в тёплом единстве с сородичами. Эта разница бросалась в глаза, и Беззубик не мог не почувствовать её яркости. Смотря вокруг, он осознавал, как же ему не хватает компании своих собратьев, ночных фурий. Было очень жаль, что здесь, в этом мире, наполненном дневными драконами, не оказалось никого из их числа. Эта мысль казалась тёмной тенью на его сердце. Он представлял, как смеси красок и характеров ночных фурий могли бы наполнить эту пещеру, как их яркие чешуи могли бы сверкать в свете, а их особенные манеры общения придавали бы всему этому месту живость и колорит. Чувство одиночества становилось всё более острым. Беззубик не мог не задуматься, почему их так мало в этом мире, где дневные фурии организованы и объединены. Ему стало грустно от мысли, что его собственная стая не могла быть рядом, в то время как он старался найти себя среди этих незнакомцев, окружённый любопытством и настороженностью. Ночное небо уже не казалось ему таким далеким, но теперешняя реальность внушала ему тревогу. Они снова вылетели в обширное пространство, и белоснежная фурия не переставала парить и грациозно кружиться вокруг короля драконов. Рядом с ним она ощущала себя счастливой и полной жизни. Она была спокойной, как застывший в воздухе танец, и испытывала радость от того, что смогла показать Беззубику все эти удивительные красоты и свой родной дом. Конечно, вожак был ей безумно благодарен. Если бы не она, он вряд ли когда-нибудь увидел бы этот тайный мир, наполненный волшебством. Это пространство было слишком прекрасным; оно дарило безмятежность, легкость и чувство бескрайней свободы, которую... Беззубик на самом деле не любил. Эта свобода, которую он мог обрести где угодно, пугала его. Он не хотел понимать, что теперь ему дозволено всё и что он живет только для себя. В его сердце зрело желание, чтобы на его спине всегда сидел человек — и не просто любой, а тот единственный, которого он так любил, любит и будет любить всегда. Он жаждал оберегать эту связь, которая придавала его жизни смысл. В его мечтах наездник не просто бы заботился о нем, но и беспокоился, когда Беззубик решался куда-то улететь, искал бы его, потому что любил так же, как и сам дракон. Эти мысли боролись в его душе, создавая внутренний конфликт. Свобода казалась заманчивой, но она лишала его того, что было для него действительно важным. Он хотел принадлежать, желал быть частью чего-то большего, чем просто его собственные приключения. Каждый миг, проведенный с любимым наездником, придавал ему силы и уверенности, и только в этом единстве он чувствовал себя по-настоящему живым.

«Абсолютно все и всегда, незнакомые нам люди, удивлялись нашей с тобой непредельно крепкой и неразлучной связи, тому, как мы были готовы умереть друг ради друга. А сейчас... А что сейчас? Удивляться связи Дневной и Ночной Фурии? Что в этом может быть удивительного, когда даже связи никакой нет?»

Эти мысли тревожили Беззубика, словно гнетущая тень. Он вспомнил, как раньше их связь была столь сильной и всепроникающей, что казалось, ничто не сможет её разорвать. Сколько раз они проходили через трудности, поддерживая друг друга, и как было легко находить общий язык и понимание, когда они были рядом. Теперь же, когда его любимый человек отсутствовал, он не мог не чувствовать пустоты и терзания в сердце. Каждый дракон вокруг него знал о существовании связей и родственных душ, но когда он смотрел на Дневную фурию, он понимал, что между ними нет той искры, того понимания, которое у него когда-то было с Иккингом. Она могла быть прекрасной, грациозной и счастливой, но в её глазах Беззубик не чувствовал ту теплоту, которая наполняла его сердце, когда рядом находился его наездник. Беззубик задумался, возможно, что даже самые сильные связи могут ослабевать, если они не подпитываются любовью и заботой. Секунды превращались в минуты, и мысль о потере лишь усиливала его внутренние муки. Как бы он хотел вернуться к тому времени, когда его жизнь была ярче, когда они остались вместе, и у них была возможность поддерживать друг друга даже в самые трудные моменты. Теперь же ему оставалось только мечтать о том, чтобы когда-то вновь ощутить ту силу любви, которую они разделяли. Сердце Беззубика тревожно колотилось. Он, как король драконов и вожак своего племени, не мог позволить себе забыть о своих подданных. В его голове роились мрачные мысли: что, если на них снова напали охотники? Что, если Гриммель снова устроил ловушку, подбираясь к драконам олуха? Мысли о том, что вся стая может оказаться в опасности, наполняли его душу тревогой. Вожака, который мог бы дать нужный приказ, не было рядом, и это вызывало у него страх. Может, он потерял возможность быть тем, кто управляет и защищает своих драконов? Считался ли он после этого их вожаком? Эти вопросы терзали его, создавая глубокую внутреннюю борьбу. Он осознавал, что его обязанность — заботиться о своём племени, даже если сейчас он встречался с новыми вызовами и незнакомыми местами. Беззубик понимал, что, несмотря на свои страхи и неуверенность, он все еще отвечает за тех драконов, которые смотрят на него с надеждой и доверием.

« Я несу за них ответственность. »

Опустив взгляд, он почувствовал, что этот момент — не только угроза, но и возможность. Он мог использовать свои страхи как топливо для дальнейших шагов. Быть вожаком — значит действовать даже в условиях неопределенности. Сосредоточившись на своих чувствах и обязанностях, он понимал, что именно сейчас ему нужно сделать шаг вперед, чтобы найти способ защитить тех, кого он любил, независимо от того, где он находился. В голове не прекращали мелькать картинки, столь мрачные и пугающие, как множество драконов, раненных и беззащитных, лежат на земле без сил и энергии. Как они делают последние вздохи в своей жизни, пытаются из за всех сил не закрыть глаза, как из их ран течет большое количество алой крови, и злостные охотники продолжают их безжалостно убивать, ранить, и держать под своим контролем, когда те, продолжают ждать помощи от своего короля. От этих мыслей Беззубик почувствовал сильный страх и напряжение, и он начинает трясти головой, чтобы отпугнуть все мысли, и прийти в здоровый рассудок.

Неужто викинги и их сотни драконов не смогут постоять за себя и защитить свои шкуры? Эти мысли пронзали сознание Беззубика, заставляя его сомневаться в силе своего племени. Он знал, что викинги, обученные борьбе и стратегии, уже не раз справлялись с угрозами, но сейчас его сердце наполняло тревожное беспокойство.

А вдруг и вправду не смогут?

Он не мог избавиться от мысли о том, что без его присутствия они могут потеряться, как корабль без капитана в бушующем море. Эта идея вызывала у него мрачные предчувствия. Неужели они не могут действовать верно без его указаний, без присмотра ночной фурии, как будто их связь с ним была единственным источником силы?

Вдруг и правда не могут?

Этот вопрос заставлял его отступить на шаг от уверенности. Он знал, что его подданные были храбрыми, но в то же время понимал, что даже самые сильные викинги иногда нуждаются в руководстве и поддержке. Чувство вины начало сжимать его сердце: А вдруг, когда он вернется на остров, его встретят с глазами, полными ненависти, обвинения и злобы? Эти мрачные мысли пронзали ум Беззубика, и он ощущал, как тревога заползает в его душу. Что, если все его страхи сбудутся, и драконы, которые раньше смотрели на него с восхищением и доверием, теперь отвернутся от него? Он начал представлять, как его подданные будут смотреть на него с неприязнью, недовольствуя своим вожаком, который оставил их без защиты в трудное время. Будет ли он с таким позором возвращаться? Сможет ли он снова завоевать их доверие, когда они, возможно, начнут сомневаться в его лидерских качествах? Вдруг они перестанут считать его своим вожаком, и он станет худшим драконом на том острове? Эта мысль казалась невыносимой. Он всегда считал себя мягким, заботливым вождём, и такая перспектива порождала в нём непреходящую боль. Беззубик вглядевался в свои воспоминания, когда радость их совместной жизни и побед завоевывала пространство, а теперь это одиночество угрожало разорвать его на части. Но в глубине его сердца зреет надежда, что даже в самые мрачные времена он сможет доказать своим драконам, что забота и любовь вожака никогда не угасают. Если даже он столкнется с недовольством, он был готов работать, чтобы снова завоевать их доверие. Возможно, даже в самой темной ситуации вожак может стать сильнее, и его подданные когда-то поймут, что он не просто дракон, а защитник, который готов бороться за них, несмотря на все трудности.

« А вдруг, если я не вернусь, Иккинг возненавидит меня? Прогонит меня? Скажет какой я ужасный? А если он.. из-за меня... Погибнет? »

...