Дроны убийцы-последний человек

Лицо отца Узи застыло. Его оптика расширилась от чистого, первобытного шока, когда он смотрел на высокую фигуру в закрытом шлеме, стоящую за его дочерью в полумраке тамбура. "Что... что это... такое?" – хрипло выдавил он, его голос был почти беззвучным. Он не спрашивал "кто", он спрашивал "что", словно перед ним было нечто немыслимое и глубоко пугающее. Узи тут же среагировала, осознав масштаб шока отца. "Пап! Спокойно! Это..." – начала она, но N опередил её, сделав небольшой шаг вперёд. "Папа Дорман! Это Всеволод!" – воскликнул N, стараясь звучать максимально дружелюбно. – "Он... он с нами! Он не причинит вреда!" Всеволод стоял неподвижно, понимая, какое впечатление производит его закупоренная фигура в форме, напоминающей о корпорации, уничтожившей их мир. Любое движение могло быть воспринято как угроза. Отец Узи медленно перевел взгляд на N, потом на Узи, потом снова на фигуру в шлеме. Слова N и Узи, что "он с нами", казалось, только усилили его недоумение и страх. "Всеволод...?" – Он повторил имя, словно пытаясь осмыслить его. – "Человек? С... с вами?" В его голосе звучало абсолютное неверие. – "Это невозможно! Почему? Что он здесь делает?! Как... как вы могли его привести?!" Его тон начал набирать силу, возвращаясь к упреку, но теперь смешанному с явным ужасом. – "Это опасно! Для всех нас!" "Он не опасен, пап!" – настаивала Узи, делая шаг в сторону отца. – "Он не такой, как те... кто это всё сделал! Он тоже против них! Он нам помог!" "Он помог нам найти кое-что очень важное!" – добавил N. – "Про... про то, почему всё так произошло! Про..." "Про что?!" – требовательно спросил отец Узи, его оптика всё ещё металась между дронами и Всеволодом. Он явно был на грани паники, но пытался держать себя в руках. Страх за безопасность бункера и всех, кто внутри, перевешивал всё остальное. Всеволод всё ещё молчал, но его взгляд за забралом был прикован к отцу Узи. Он видел страх и недоверие – реакцию, которую он ожидал, но надеялся избежать. Он чувствовал, что ему нужно что-то сделать, что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Они стояли в тамбуре: отец, полный страха и вопросов, и трое прибывших – двое дронов и молчаливая фигура в шлеме, несущие с собой не только обрывки информации о конце света, но и немыслимого гостя. Внутренняя дверь бункера оставалась закрытой, но напряжение в этом маленьком пространстве нарастало. В этот момент, пока они объяснялись, внутренняя дверь бункера медленно открылась, и из неё вышел другой дрон. Он что-то хотел от отца Узи, но, увидев человека, на полуслове от испуга его глаза "онулировались", и он побежал в спешке включать тревогу. Дверь закрылась а свет сменился на красный а Отец осуждающе посмотрел на всю компашку. Пронизывающий вой сирены мгновенно разорвал тишину, оглушая Всеволода даже сквозь шлем. Красный свет пульсировал, заливая тамбур и проём за внутренней дверью зловещими отблесками. Это была не просто тревога; это был рёв паники, вызванный одним единственным словом: "Человек!" Из глубины бункера, по узким коридорам, послышался топот множества шагов. Дроны-рабочие. Десятки их силуэтов мелькали в красном свете, стремительно приближаясь к источнику шума. Их оптика горела ярким, испуганным и одновременно разъярённым светом. Многие держали в руках что попало: гаечные ключи, куски труб, обрезки кабелей – всё, что могло служить оружием. Отец Узи стоял, оцепенев, его взгляд метался между дроном, поднявшим тревогу, и группой дочери. В его оптике читалась не только паника, но и глубокое, осуждающее разочарование. "Что вы наделали?!" – крикнул он, его голос был заглушен сиреной. – "Вы привели его сюда?! Мы же столько лет прятались!" Узи мгновенно осознала масштаб надвигающейся катастрофы. Ей нельзя было допустить драки. "Пап, послушай! Он не враг! Он..." – она попыталась перекричать вой сирены, но её слова тонули в общем хаосе. N шагнул вперед, пытаясь заслонить Всеволода своим телом. "Друзья! Спокойно! Это Всеволод. Он наш друг! Он не причинит вреда!" – его обычно дружелюбный тон был полон отчаяния. Он поднял руки, показывая, что не намерен атаковать. Первые дроны-рабочие уже достигли внутренней двери. Их было человек десять. Они сгрудились в проёме, их оптика сверлила фигуру Всеволода в шлеме, как будто они видели самое страшное чудовище из своих ночных кошмаров. Страх, копившийся годами, вырвался наружу в коллективном рычании. "Уничтожить его!" – послышался крик из толпы. – "Они же убили всех! Он здесь, чтобы закончить начатое!" Один из дронов, с массивным гаечным ключом, рванулся вперёд, пытаясь прорваться сквозь тамбур. V, до этого молча наблюдавшая, теперь сделала шаг, выдвигая когти. Она была готова защищать, но в её оптике читалось сомнение – как остановить толпу, не навредив "своим"? Её хвост принял боевую стойку. Всеволод чувствовал, как воздух вокруг него сгущается от ярости и страха. Он был беспомощен. Его скафандр защищал от холода, но не от толпы перепуганных дронов, вооружённых рабочими инструментами. Он поднял руки в примирительном жесте, насколько это позволяла броня, пытаясь показать, что не представляет угрозы. Но его закрытый шлем лишь усиливал их ужас. "Мы не хотим причинить вреда!" – выкрикнул Всеволод, его голос звучал глухо из-под шлема, но был полон искренности. – "Мы пришли с миром!" Его слова не достигли цели. Коллективный страх был слишком велик. Дроны напирали, их число росло с каждой секундой. Тамбур превращался в узкое, клаустрофобное поле битвы. Узи, N и V оказались между двух огней: разъярённой толпой соплеменников и человеком, которого они привели. Когда один из дронов с гаечным ключом уже замахнулся, а в глазах других горела готовность к атаке, отец Узи шагнул вперёд. Его движения были неожиданно быстрыми и решительными. Он встал прямо между разъярённой толпой и своей дочерью с товарищами, раскинув руки в стороны, словно пытаясь физически перекрыть проход. Его оптика ярко вспыхнула смесью страха, ярости и отчаянной решимости. "СТОЙТЕ! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО НЕМЕДЛЕННО!" – его голос, хотя и заглушался сиреной, прозвучал с неожиданной силой и авторитетом, заставив нападающих дронов дрогнуть и замереть. – "Я... Я ничего не понимаю! Что происходит? Почему здесь человек?! Объяснитесь! Сейчас же!" Толпа дронов, хотя и напуганная, остановилась, замерев с поднятым оружием. Они уставились на отца Узи, затем на Всеволода, затем друг на друга, растерянно и недоверчиво. Авторитет "Дормана" был велик, даже в момент такой паники. Сирена продолжала выть, красный свет пульсировал, но атака была приостановлена. Напряжение в тамбуре стало осязаемым, густым, как дым. Отец Узи стоял, раскинув руки, его оптика горела вопросом. Толпа дронов замерла, но их взгляды всё ещё были полны страха и агрессии. Только пронзительный вой сирены разрывал напряженную тишину, красные огни пульсировали, добавляя сюрреализма к этой абсурдной сцене. Узи и N начали говорить наперебой, пытаясь объяснить отцу и собравшимся дронам. "Пап, послушай! Он не враг! Это Всеволод, он помог нам! Мы нашли кое-что важное..." – голос Узи был напряженным, но решительным. "Друзья! Он с нами! Мы были у терминала... Мы узнали правду!" – N пытался донести до них, но каждый раз его слова тонули в оглушающем вое. Всеволод стоял, подняв руки, его шлем скрывал выражение лица, но он чувствовал, как их слова, его попытка примирения, разбиваются о стену страха и шума. V не отводила взгляд от толпы, её хвост подрагивал, готовая к любому повороту событий. Минуты тянулись. Сирена выла без остановки, и её навязчивый, пронзительный звук начинал нестерпимо давить на слуховые сенсоры дронов и нервы человека. Лица-экраны дронов-рабочих выражали не только страх, но и нарастающее раздражение от непрекращающегося шума. Даже отец Узи начал невольно морщиться. Наконец, его терпение лопнуло. Перекрикивая сирену, он повернулся к внутренней части бункера. "ДА ВЫКЛЮЧИТЕ ЖЕ ЭТУ ЧЁРТОВУ ТРЕВОГУ! МЫ ЖЕ НИЧЕГО НЕ СЛЫШИМ!" – закричал он, его голос был полон отчаяния и внезапной, иррациональной ярости на сам звук. Узи, словно ждавшая этой команды, дёрнулась. Ее оптика на мгновение вспыхнула фиолетовым знаком вычислителя, а из спины, совсем незаметно, выскользнули и исчезли крошечные, почти невидимые строчки кода. Она сосредоточилась на панели тревоги где-то в глубине бункера. В следующий миг, резко, словно отрубленный ножницами, вой сирены оборвался. Красный пульсирующий свет замер, а затем погас, оставив их в полной, оглушающей тишине, нарушаемой лишь шорохом шагов и редким гудением систем бункера. Дроны в проеме замерли. Их оптика расширилась не только от внезапной тишины, но и от осознания, что Узи сделала это. Ее отец посмотрел на неё, его лицо выражало смесь удивления и некоторой гордости, смешанной с беспокойством. Тишина была тяжелой. Теперь их слова будут слышны. "Хорошо," – сказал отец Узи, его голос был теперь более спокойным, но всё ещё строгим, когда он обвёл взглядом Узи, N, Всеволода и V, а затем повернулся к толпе. – "Теперь, когда мы можем слышать друг друга, объяснитесь! Что это за человек? И что, чёрт возьми, происходит?" Наступил момент истины. В воздухе висело напряжение, но теперь оно было иным – не паническим, а выжидающим, требующим ответов.