Наше тайное место

Свинцовые ноги медленно волокли его к дому. Небо чернело и угрожающе давило напряжением на все вокруг. Горло мучительно сжималось ледяной хваткой. Воздух казался густым и тяжелым, проникая в лёгкие острой болью с каждым вдохом. Лицо онемело от холода, а перед глазами все расплывалось черными пятнами, как помехи на старом угловатом телевизоре, который вот-вот потеряет сигнал навсегда. Ему еще никогда не было так страшно и тоскливо, как сейчас. Он обрек ее на беду, позволил ей уйти к ним, а это значит, что они сделают с ней нечто ужасное. Гарри зажмурился. Ему было ужасно представлять это в мыслях. Сколько раз ему удавалось ускользнуть от них живым? Но что было бы, если бы они поймали его? Хотелось испариться из этого места, подобно горячим клубкам пара, вырывавшимся из легких. Было сложно представить, что это происходит с ним прямо сейчас. Хотелось верить, что это всего лишь ночной кошмар. Очень длинный, реалистичный, но всего лишь кошмар. Гермиона пожертвовала собой ради него и его семьи, значит он ни в коем случае не должен игнорировать ее помощь. Но как объяснить все это родителям?  –  Гарри подумал об этом, когда с разбегу влетел в дом, громко хлопая дверью. С потолка посыпался песок из щелей старых досок, а маленькое зеркало над тумбочкой суетливо закачалось из стороны в сторону. Из кухни показалась хмурая Лили в красном фартуке. – Гарри, что у тебя за привычка хлопать дверью? – Она недовольно уперлась руками в бока и посмотрела на него взглядом, от которого хотелось спрятать голову в песок. Из проема кухни тут же показался Джеймс и мягко приобнял Лили за плечи, успокаивая ее гнев. Гарри задушено засипел, прислоняясь спиной к двери. Черт, он должен сказать им… – Сынок, что случилось? Ты опять весь мокрый. От кого бежал на этот раз? Гарри молчал. С каждой минутой тишина становилась все невыносимей. В голове не было не единого подходящего слова, ни одной капли уверенности, чтобы, наконец, рассказать все, что его беспокоит. Он замер, глядя, как свет исчезает с их лиц, уступая место подозрению и тревоге. Они больше не улыбались. Улыбки сходили с их лица, словно яркая акварельная краска, испачканная грязной кистью. Лили аккуратно отодвинулась от Джеймса и неуверенно протянула бледную руку к Гарри, подходя ближе. – Милый, что с тобой? – Мальчик зажмурился. Каждая минута сомнений грозит катастрофой. Он понимал, ему нужно как можно быстрее рассказать им всю правду про странный лес, про существо, следящее за ним, про Гермиону и про монстров, которые, если не поспешить, обязательно явятся за ними в их дом. Но разве они поверят в эту сказку? Лили посчитает, что ее сын просто испугался и напридумывал всяких глупостей после байки про сгоревшую деревню, а Джеймс сильно разочаруется в нем. Ведь он наверняка думал, что его сын смелый и бесстрашный парень. Но они бы не стали так думать, если бы увидели все своими глазами, если бы почувствовали этот страх на себе. Гарри поднял взгляд на родителей и уверенно начал: – Мам, пап, нам нужно уехать от сюда как можно скорее, – непонимание и замешательство на лицах родителей отразилось моментально. Мальчик сглотнул вязкий ком в горе и продолжил: – Вы мне не поверите, но это место… проклято. Здесь небезопасно, нам лучше уехать. Лили нахмурила брови, а Джеймс негромко хмыкнул. Очевидно, похожую реакцию Гарри и ожидал увидеть, но времени было мало. Нужно было заставить их передумать до того момента, когда станет слишком поздно. – Пожалуйста, поверьте мне. Я… – Гарри, – прервал его отец. – Это, конечно, хорошая шутка. Не знаю каких ужастиков ты насмотрелся и какие страшилки тебе рассказывали твои друзья, но ты уже вполне взрослый парень, чтобы верить в эту чушь. В груди прорывались обида и разочарование. Конечно, они не верят. Он бы тоже не поверил, если бы ему рассказали это. Он бы скорее посчитал этого человека сумасшедшим, чем поверил бы ему на слово. Но ведь он не сумасшедший, он все это видел сам! – Но это правда, пап! Я… Они гнались за мной в тот день, помнишь? Если бы не местная дворняжка, которая вывела меня оттуда, я был бы, скорее всего, мертв! – Гарри услышал испуганный вздох матери и безуспешно наблюдал, как недоверчивый взгляд родителей мрачнеет с каждым его словом. Они не верили. – Достаточно, Гарри. Нужно было оставить тебя на домашнем обучении. Понахватался у местных всякой ерунды, – Джеймс демонстративно развернулся спиной и направился обратно на кухню. Разговор был закончен. Гарри сжал кулаки и посмотрел на свои запачканные в снегу ботинки. На смену разочарованию подступала злость. Отец не понимал, но Гарри не мог с этим ничего поделать. Если бы в запасе было чуть больше времени, он бы смог им доказать, смог бы… показать, что таит в себе мрачная тайга. – Милый, извини меня, я не должна была рассказывать тебе про ту деревню, – Лили виновато погладила его по плечу. Ее зеленые глаза, такие же, как у самого Гарри, были слишком печальны, чтобы смотреть на них, не чувствуя камень в груди. Гарри сбросил рюкзак в угол вместе с тяжёлыми ботинками и, оттолкнув руку матери, рванул в след за отцом. На этот раз он не сдастся так просто. – Пап, послушай! Это правда! Почему ты не можешь мне поверить? – Джеймс устало рухнул в кресло и окинул Гарри раздраженным взглядом, ясно давая понять, что еще одна выходка и его терпение окончательно исчезнет. – Я видел их! Это… не описать словами. Это дикие звери, монстры, но не люди. Они придут сюда, если мы не поспешим! – Хорошо, Гарри, – Джеймс сцепил пальцы рук в замок и оперся на них подбородком. Его пустой взгляд обводил языки пламени в горящей печке. – Допустим, мы сейчас соберем все наши вещи, я заведу машину, и мы уедем из этого места, но вот вопрос… куда именно мы сможем уехать? Гарри оцепенел. Слова отца жестокой реальностью обрушились на его хрупкую надежду. Из-за паники, сковавшей его, он совсем позабыл о главной причине их нахождения здесь. Старой городской квартиры больше нет. Денег от силы хватает на необходимые вещи, еду и бензин. Джеймс работает на двух работах, но даже так им не хватает средств, чтобы выкарабкаться с этой финансовой ямы. Они были прикованы живьем к этому месту. Гарри опустил голову. Все его попытки тщетны? Во всем мире не было места, куда они могли бы вернуться, кроме этого старого ветхого домишки. Пожалуй, стоило испытывать облегчение хотя бы от того, что над их головой все еще есть крыша, но даже эта мысль не приносила утешения. Он никогда не забудет тот день, когда компания отца обанкротилась, и их семья по уши погрязла в бесконечных долгах. Нехватка денег ощущалась настолько сильно, что единственным решением оставалось продать их старую квартиру и переехать сюда. Найти новую работу было труднее, чем казалось на первый взгляд, но они справились и еще не до конца погрязли в нищете. Почему Гарри ощутил вес этой проблемы только сейчас? Почему все это время он оставался слеп на все проблемы их семьи, что даже не подумал о них в первую очередь? Родители всегда сохраняли хладнокровие перед ним. Даже в тот день, когда отец вернулся домой, на его лице читалась не более чем просто усталость от длинного рабочего дня. Они еще долго обсуждали с Лили что-то на кухне, а Гарри узнал о всей ситуации лишь через несколько дней. Мальчик знал, что у них проблемы, но никогда не осознавал, насколько серьезные, ведь родители не показывали ему это. Какой же он дурак. Гарри посмотрел на родителей иначе: они уже не казались сильными и бесстрашными героями, как прежде. Обреченность висела над ними, грозя сломать их дух окончательно. Они выглядели уставшими и изможденными взрослыми, которые сводят концы с концами, пытаясь прокормить себя и своего ребенка. Детский лепет Гарри про монстров и страшный лес наверняка показался надоедливой детской сказкой по сравнению со всеми рутинами в их жизни. Гарри вдруг стало стыдно за то, как это выглядело со стороны.  – Пойдемте за стол, ужин остывает, – голос Лили был тихий, но Гарри все равно вздрогнул, будто очнулся от долгого сна. Он вновь чувствует, что все вываливается из его рук. Чувствует, что кровавый след, тянущийся из глубин мрачного леса, неумолимо приближается к порогу родного дома.  Он плетется следом за отцом к кухонному столу и усаживается на стул. Лили разливает горячий борщ по тарелкам, и Гарри понимает, что к горлу поступает тошнота от вида некогда любимой домашней еды. Под строгим взглядом Джеймса он все-таки берет ложку в руку и черпает красный бульон из тарелки. Ужин проходит в гробовой тишине. Сердце Гарри замирало каждый раз, когда в доме раздавались посторонние звуки. Ветки старого дерева, бьющие по оконному стеклу, в темноте казались ему длинными черными лапами, пытающимися пробраться внутрь. Он считал минуты до прибытия беды, но… ничего не было. Он следил за тем, как мать моет посуду, а в гостиной было слышно, как отец смотрит какой-то американский фильм. Дома было все также уютно и тепло. Казалось, что ему просто померещилась девочка в лесу, и ее предупреждение было его разыгравшейся фантазией. Вьюга за окном стихла, и Гарри смог немного расслабиться. Из неприятного остался только стыд за скандал, который он устроил перед родителями, испортив при этом всем настроение на целый вечер. Джеймс после ужина потрепал его по голове со словами: «Все в порядке, Гарри», но мальчик все равно видел в его усталых глазах еле уловимую печаль. Он всегда пытался казаться перед отцом сильным и самоуверенным мальчишкой, но всегда понимал, что до этих двух качеств ему еще очень далеко. Пора собирать вещи в школу, делать гору домашнего задания и готовиться к завтрашней контрольной. Без Гермионы все самостоятельные проходили как под прицелом, да и обычные уроки с переменами казались серыми и безрадостными буднями. Гарри надеялся, что завтра за своей последней партой увидит мирно сидящую старосту с задумчивым взглядом и горой учебников рядом. Мальчик поднялся из-за стола и направился ко входной двери. На тумбочке стоял старый дисковой телефон. Гарри сам не понял, как поднял трубку устройства и начал крутить цифры, набирая уже заученный номер. Сердце вновь билось, то ли от волнения, то ли от страха… Гудки казались вечностью. Гарри чувствовал, что его рука, державшая трубку, вся покрылась потом. Он обреченно вздохнул и уже было хотел положить телефон, не дождавшись ответа, но вдруг трубку кто-то снял. Тишина. – Алло… На том конце провода было тихо, но отчетливо ощущалось молчание человека, поднявшего трубку. Гарри напрягся сильнее. – Здравствуйте. Вы не могли бы позвать Гермиону? – Ответа нет. Гарри вцепился в трубку двумя руками. В зеркале напротив он видел свое бледное напряженное лицо. Почему ничего не отвечают? Может, плохая связь? – Алло? Вы меня слышите? – Тихо. Гарри раздраженно поджал губы. Может, их телефон сломался? Надо будет сказать отцу, чтобы он посмотрел. Он обреченно отнял трубку от уха и снова собирался положить, но вдруг услышал неразборчивый голос. Мальчик вздрогнул и снова крепко ухватился за пойманный сигнал всеми пальцами. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось быстрее.  – Алло? – Здравствуй, Г▦рри▦▦▦, – мелодичный голос, раздавшийся на том конце провода, был изуродован помехами и треском. Гарри испуганно положил трубку на место и отскочил от телефона, как от огня. Этот голос… Мальчик вжался в кладовку у лестницы и почувствовал, как перед глазами все расплывается. Ложное спокойствие сошло на нет, обратно наполняя его знакомой тревогой и страхом. Почему ОН ответил на звонок? К горлу подступала тошнота. Ему казалось, что вся еда, которую он только что съел, сейчас выйдет наружу. Раздался пронзительный звон домашнего телефона на тумбочке с зеркалом. Гарри хотелось швырнуть его в стену, чтобы он разлетелся на тысячи деталей. Он вжался в кладовку и замер, не решаясь даже приближаться к устройству. Звон, как ржавый искаженный звук, отлетал от стен дома, и каждое его эхо отзывалось болью в ушах. Тишина нарушалась лишь этими отвратительными вибрациями, которые словно забирали весь свет и спокойствие этого места.  В прихожую вышла Лили. Вытирая руки о фартук, она двинулась к звенящему телефону. Кажется, она не заметила оцепеневшего сына, который стоял в нише под лестницей позади нее. Гарри наблюдал, как она поднимает телефон и как ей снова никто не отвечает. Она еще несколько раз переспрашивает: «Кто это?», а позже, раздраженно повесив трубку, разворачивается обратно на кухню. Гарри, оторвавшись от стены, быстро последовал за ней. – Гарри, это твои друзья постоянно названивают нам на телефон? – Спросила женщина. – Что? – Гарри удивился ее вопросу, ведь он никому не давал номер их телефона, кроме Гермионы, а девочка никогда не звонила ему первой. – Пока тебя нет дома, постоянно кто-то названивает и молчит, – Гарри неуклюже остался стоять в дверном проеме кухни. Кто названивает им на телефон? – Скажи своим друзьям, что это невежливо, – Женщина раздраженно оттирала жир со сковородки, обливая руки кипятком из-под крана. Гарри знал – это не его друзья, но он не мог произнести ни слова, чтобы оповестить об этом мать. – Мне и так нервов хватает, а тут еще телефонные шутники завелись, так что… Вдруг снаружи что-то грохнула, словно огромное дерево рухнуло прямо посреди двора, сотрясая дом до основания. Лили отскочила от мойки, когда вся посуда с полки над ней посыпалась на пол, разбиваясь на осколки. – Вот черт… – прошептала она. – Что там случилось? – Джеймс подбежал к ним и замер, глядя, как странный удар с улицы разгромил их кухню. – Не поранилась? – Спросил он, помогая Лили аккуратно переступить через гору разбитой посуды. Женщина помотала головой. – Может, дерево упало? Я тебе давно говорила, что нужно срубить. Надеюсь, хотя бы, крышу не повредило. Гарри нервно бросил взгляд в окно: там было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. – Ладно, ладно. Пойду гляну, чего там случилось, – Джеймс накинул на плечи потрёпанную куртку, но на пол пути вдруг остановился, присматриваясь ко входной двери. Его глаза сощурились, он всегда так делал, когда не мог что-то рассмотреть. Гарри медленно повернулся назад, чтобы посмотреть, что заставило отца остановиться, и замер сам. Входная дверь была приоткрыта, а из неширокой щели что-то темное просачивалось, заползая к ним в дом. Повеяло могильным холодом, страхом и отчаянием. Черный узел из толстых ленточных существ расплетался по их дому, заползая в щели, забиваясь в углы, наполняя пространство вязкой гнилью и смрадом. За ними по полу тянулись их липкие следы, напоминая густой отвратительный жир. Холодный ужас пронес табун мурашек по телу Гарри, а все внутренности в его теле задрожали от отвращения. Какие-то разлагающиеся твари проникали к ним в дом, гадко шелестя своими лапами. Дверь заскрипела, будто ржавая пружина, раскрываясь шире. Там, во тьме, что-то такое же чернеющее и тревожное проникало вместе с ними. Гарри помнил его. Он видел его около леса и никогда не забудет, как сломя голову несся от него через сгоревшую деревню. Видеть его так близко, чувствовать себя загнанной в ловушку жертвой было до дрожи ужасающе. В голове все смешалось в кашу из мыслей и скомканных решений. Нужно бежать, спрятаться, делать хоть что-то! Но ноги будто приросли к полу, а глаза не отрывались от тьмы, неумолимо пожирающей все вокруг. Огромное существо скрючилось и неуклюже втиснулось в дверной проем, ломая косяки и царапая стены своими длинными конечностями. Руки и ноги чудовища вытягивались далеко вперед, цепляясь когтистыми пальцами за мебель и пол. Казалось, он мог бы дотянуться до них от самого входа. Его тело напоминало грубое сплетение древесной коры, покрытое плесенью и паутиной. Что-то мазутное и вязкое стекало с его тела, капая на пол, оставляя там жирные пятна. Глаза его светились алой кровью и смотрели точно на Гарри.  Мальчик сглотнул и попятился назад. – Что, черт возьми, это такое… – Гарри первый раз увидел на лице отца столь первобытный и отчаянный страх. Его губы тряслись, а взгляд будто остекленел. Вид этот сломал что-то внутри, заставляя понять, что самый сильный и бесстрашный человек в их семье был до бесконечности напуган. – Джеймс, тащи ружье! – Лили очнулась от ужаса первой. Она схватила за руку сына и рывком оттащила к дальней стене кухни, оставляя стоять в безопасной дали от монстров. Они собираются с ними сражаться? – Удивленно подумал Гарри, растерянно глядя на вооружившуюся кочергой мать. Ее лицо было таким серьезным, что мальчик на секунду подумал, что у них есть шанс…  Джеймс заторможенно кинулся к кладовой, чтобы достать старое дедовское охотничье ружье. Гарри не был уверен, что оно все еще работает. Но, как бы то ни было, выбора у них как такового не было. Нужно было попытаться сделать хоть что-то. Лили с размаху раздолбила черную субстанцию, проползающую по стене на кухне. Существо раскисло жирной кляксой, а ее ошметки медленно потекли вниз по обоям. С отчаянной храбростью женщина разрубала склизких червей одного за другим. Весь ее красный фартук с белыми тюльпанами был перепачкан в черной вязкой мути, а лицо исказилось в маске отвращения и бешенства. Гарри не мог сделать ни шага со своего места. Он чувствовал, как страх сковал каждый его нерв. Безумие расползающиеся по стенам их дома, словно придавливало его всей своей силой к дальней стенке кухни. – Джеймс, быстрее! – Голос Лили истерично срывался. Она была уже на грани паники. Монстры не кончались. Они все ползли и лезли из вязкой тьмы, заполняя их дом кишащими тварями. Огромное существо, ранее не предпринимавшее никаких действий, зашевелилось вновь. Оно резко вскинуло лапу в сторону женщины, и Лили только успела сделать шаг в сторону, как на весь дом раздался громкий лязг и истошный женский крик. – Мама! – Гарри отмерев, в ужасе бросился к матери, спотыкаясь о сломанную мебель на полу. Черт возьми, почему он все это время просто стоял столбом, почему не помог ей?! Он грохнулся на колени с рядом бившийся в конвульсиях женщиной. Глубокая рана, вспоровшая все ее тело от головы до живота, бурлила и чернела изнутри. Плоть разъедало чем-то ядовитым и токсичным, больше похожим на кислоту. Боль ее была нестерпимо страшной, но она лишь захлебывалась кровавой пеной, стекающей по ее синему лицу. Гарри с ужасом смотрел на то, как заживо разлагается его мать, и не мог с этим ничего сделать. Щеки обожгли отчаянные слезы. Он обхватил ее изуродованное тело руками и прижал к себе. Он просто трус. Жалкий, слабый трус! Он хотел уберечь их, хотел спасти от темной нечести, но в итоге лишился всего, из-за того, что страх взял над ним вверх раньше, чем зло добралось до него самого. Он не обращал внимание на скользящие липкие движение вокруг них, не обращал внимание на тень, угрожающе нависшую сверху Он зажмурился и закрыл ее тело собой, предвещая скорый конец. Раздались два громких выстрела, а за ними последовал звериный болезненный вопль. Отец, наконец, вернулся с ружьём. Только вот уже слишком поздно. Гарри вытер глаза кровавой рукой и обернулся назад. – Гарри, вставай быстрее, – Джеймс старательно скрывал боль в голосе, бросая взгляды на мертвую жену. Как бы он ни старался, все равно было видно, как блестят его глаза и как дрожат руки, которыми он вцепился в его предплечье. Теперь в нем читалось раскаяние. Он понимал, что зря не поверил словам сына. – Пап, мама… – Мы уезжаем! Давай быстрее, пока эта тварь не… Вмиг остекленевший взгляд отца вновь что-то оборвал внутри. Ружьё глухо ударилось об пол, выскользнув из ослабевших пальцев мужчины. Удар ружья эхом отдался в тишине комнаты, словно ставя жирную точку в безуспешном противостоянии. Кровь стекала ручьем и неторопливо капала на пол. Острая дубовая шпиль пронзившая его грудь, была пропитана кровью и ускользающей жизнью. Послышался треск, и оглушённое чудище позади него медленно вытащило шпиль из его тела. Гарри поднял голову вверх. Оно висело над ним, подобно демону, готовому сожрать его в любую минуту. Он сцепил зубы и сжал тело матери крепче. Ему уже не чего терять. Все, кем он дорожил, кого он любил, были убиты в один миг. У него больше никого нет, а значит смысла жить – тоже. Гарри ждал, когда оно пустит свои острые когти в его плоть, разорвет, как жалкую овечку, но чудище висело над ним и молчаливо покачивалось, еле слышно похрипывая. Гарри шмыгнул и судорожно провел рукавом грязного свитера по лицу, стирая остатки слез, смешанных с кровью. Его одежда промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу, а тело мелко подрагивало. Раны на руках и ногах пульсировали болью, но это было ничто по сравнению с тем, что досталось матери с отцом. Собственное физическое состояние сейчас занимало его меньше всего. Внутри пустота, словно душа покинула тело, оставив после себя лишь оболочку, неспособную чувствовать боль. Все вокруг стало бессмысленным. Хаос, проникший внутрь, вытеснял всю надежду и смысл дальнейшего существования. Запах крови и разлагающегося мяса вокруг сводили с ума, воцарившаяся в миг тишина казалась глухой и неподвижной. Глаза смотрели вперед, но ничего не видели, кроме окаменевшего лица родителя, чье тело растеклось безжизненной ношей на пол у его колен. Чудовище вдруг затряслось, и с черных трещин коры на его теле посыпалась земля. Он будто рассыпался, как песок на мелкие частицы. Руки-ветки переломились в разные стороны с громким треском, а под чешуйками сползающей коры стала проглядываться человеческая бледная кожа. Гарри вздохнул полной грудью и почувствовал, как его сердце замерло. Тьма отступила, оставив после себя лишь мертвенный холод, глухое опустошение и мучительное неверие в реальность. Повсюду витал зловещий покой, нарушаемый лишь редкими звуками ветра за разбитым окном и его собственным свистящим дыханием. Чудовище исчезло. На его месте осталась лишь груда черной земли и человек, который смутно напоминал Гарри кого-то. На нем было старое советское пальто темно-серого цвета, испачканные грязью брюки и изодранные пыльные ботинки. Шея под высоким воротником стойкой казалась тонкой и хрупкой, а лицо смазано, будто кто-то провел пальцем по невысохшей краске. Гарри проморгался, пытаясь осознать увиденное. Некто сделал медленный шаг в его сторону. Лицо незнакомца по-прежнему мелькало помехами. Гарри не знал, что сейчас будет – от этого становилось только страшнее. Почему существо растягивает его смерть в мучительную неизвестность? «Ты понравился лесу, Гарри». «И он не позволит тебе уйти». Гарри прошиб озноб. Ледяная рука опустилась на его плечо, сдавливая пальцы с нечеловеческой силой. Мальчик вжался в кухонную тумбу всем телом, только бы быть подальше от аномального существа, в миг оказавшимся перед ним. Острый взгляд пронзил его через пустое пятно лица и, казалось, собирался пожрать саму его суть изнутри. Сдвинуться с места было невозможно, так сильно чудовище вцепилось в его плечи своими пальцами. – Пора покинуть это место, – мягкий голос был до ужаса знакомым. Он много где слышал его: в густых тенях леса, на опушке у окраины поселка, в заброшенном доме, в телефонной трубке… Только сейчас ему удалось сопоставить все факты в единую картину, убедиться, что все это время за ним охотился ОН. Но почему ему не удалось прийти к этому немного раньше. Странные галлюцинации в школе, тайное место у заброшенной железной дороги и голос, звавший его в доме Мраксов. Почему, черт возьми, он не догадался до этого раньше? Перед ним был его друг. Том. Лицо другого мальчика было бледное и пустое. Он, наверное, ждал, когда Гарри уберет руки от тела матери и поднимется на ноги, покинув дом вместе с ним, но Гарри не делал этого. Он смотрел на него, зашуганным не верящим взглядом, и брови его медленно сдвигались к переносице, в понимании происходящего. – Ну же, Гарри, – Том сдавил пальцы на его плече сильнее. – Ты убил мою семью, – зашипел Гарри. Он чувствовал, как копившийся внутри страх вытекает наружу обидой и гневом. – Они первые напали на нас, – Том в удивлении поднял брови, будто все, что он делал, было само собой разумеющимся. – Они мешали нам забрать тебя. Гарри чувствовал, как его руки подрагивают от сдерживаемого гнева. Его семья мужественно защищалась от монстров, которые бы все равно пожрали их, едва коснувшись своей отвратительной тьмой. Эти твари несли за собой лишь разрушения и боль, они не могли не причинить вред. Зачем же существо лжет ему, зачем пытается оправдать перед ним свои поступки? Гарри не сводил ненавистного взгляда с безучастного лица напротив. Пока другой мальчик не видит, он нащупал на полу кухонный нож. Но едва он поднял его, существо выбило оружие из его рук ребром ладони. Нож отлетел от них на несколько метров, громким лязгом проскользив по деревянному полу. – Не заставляй меня быть грубым с тобой, Гарри. Гарри гневно зашипел. Он раскромсал его родителей, гонялся за ним в облике страшной твари и насылал на его разум тревожные ведения. Он испытывал его психику на прочность, а сейчас лишил семьи и сломал его дух окончательно. Гарри, не сдерживая голос, крикнул ему в ответ: – Быть грубым? Ты убил мою семью! Ты лишил меня дорогих мне людей! О чем ты вообще говоришь, чертов выродок?! Существо нахмурилось, а в темных глазах залегла алая тень. Гарри, скрипя зубами, продолжал ненавистно обводить его взглядом. Страх исчез окончательно. На смену ему пришла только ненависть и обида. Он чувствовал себя преданным. Человек, которого он искренне считал своим другом оказался темной тварью. Все его слова, все его добрые ласковые улыбки были фальшью, чтобы завоевать доверие. – Ты не понимаешь, – Том покачал головой. – Твое место здесь, вместе с нами. Гарри раздраженно сцепил зубы. Его место было не здесь. Он никогда не любил зиму и темные густые леса с пустеющими призрачными полями и маленькими грустными домиками. – Не тебе решать, где мое место! – Гарри вцепился в руку на своем плече, стараясь оторвать ее от себя. – Жаль, что у отца не хватило патронов, чтобы добить тебя. Рука на плече сжалась настолько сильно, что мальчик зашипел от боли. Двумя руками он ухватился за тонкое запястье, но безрезультатно. Конечность, будто окаменевшая скульптура, вросла в его плечо. Он сильно разозлил его. Чудище смотрело на него бешеными глазами, а рука на плече грозила сломать его кости. Бледное лицо приближалось все ближе, а вместе с тем тьма захватывала пространство вокруг. Все сжималось в тесный душный комок тревоги, испещрённый опасностью и предвещанием скорой беды. – Ты послужишь лесу, и душа твоя станет ему подношением. Ты станешь частью нас, а это значит, что тебя перестанут волновать заботы, вроде этих.  Гарри ошарашенно раскрыл рот. Какое еще подношение лесу? Неужели он хочет сделать с ним то же самое, как когда-то сделала с ним самим его собственная мать? Гарри не понимал, что за существо живет в этом лесу, но было ясно, что нечто темное в нем пожирает души людей, проживающих под его тяжелой тенью. Он не хотел становиться их частью, не хотел быть таким же монстром, как все они. Он лучше умрет прямо здесь, вместе с родителями. – Сладких снов, мой дорогой друг. Белый лик монстра растаял во тьме. Тяжелые веки сомкнулись, и он почувствовал, что весь гнев и пустота одиночества исчезает вместе с тёплым светом, пропадая в тяжелом мраке пустоты.