Неприкасаемые (Untouchable)

Что, блять, с ним было не так? Были годы, когда у него было гораздо меньше — он спал в фургоне, не работал, ему не с кем было поделиться своими страданиями, — а теперь, когда у него было все: дом, кровать, бизнес и Столас — у него был блядский Столас, который по какой-то непостижимой причине все еще хотел, чтобы Блиц был рядом, — он все еще чувствовал, что чего-то не хватает. Странное чувство, которое каждый день сжимало его грудь, сделало еще один оборот в своих тисках, стесняя его дыхание и сердцебиение. И почему это чувство не исчезало, хотя он и пытался похоронить его глубоко внутри себя? Блиц делился со Столасом каждым своим блядским днем, и все же его эгоистичная задница не могла не хотеть большего, даже несмотря на то, что то, что у них было, было больше, чем бес когда-либо мог надеяться сохранить. Но эта отстраненная взаимная мастурбация, этот суррогат близости, которая была утрачена или, возможно, никогда не существовала, уже не был всем, чего он желал. Это только заставило его хотеть большего. Блиц не мог сдержаться, ему хотелось прикоснуться к нему. Он жаждал обнять принца, вонзить когти в его перья и умереть, задыхаясь в мягкости его тела. Иногда бес мечтал о повседневных ситуациях, где, так или иначе, они могли бы оступиться и соприкоснуться. Случайно, необходимо. Но сразу после этого бес ненавидел себя за то, что вообще подумал об этом. Он не мог позволить себе быть мудаком из-за своих желаний, быть таким же эгоистичным куском дерьма, как всегда. Было правило, оно было тем, чего хотел Столас. Это был единственный способ оставаться рядом с ним. Поэтому вместо этого Блиц стал следовать ему еще строже, чем прежде, все время стараясь оставаться на шаг позади, создавая между ними еще одну подушку дистанции, заставляя себя избегать любого контакта. Может, ему стоило просто уйти, может, это было бы правильным решением. Но эта мысль даже не могла прийти ему в голову, вовсе не потому, что ему больше некуда было идти, а только потому, что он просто не мог представить себе жизнь, в которой больше нет Столаса. Что-то в сове, казалось, просто светилось, излучая этот странный, теплый свет, с которым Блиц не совсем понимал, как справиться. Что-то, что всегда было в принце, но стало ярче со временем. И это заставляло беса чувствовать себя неловко, почти виноватым, как будто он не заслужил такого рода доброту. Он не заслужил Столаса. И казалось, что для принца все было также легко, и даже с каждым днем ​​он становился все более милым, с каждым днем ​​казалось, что все это давалось ему так естественно, без усилий воплощая естественное очарование, и он, казалось, все меньше осознавал, как все это было трудно для Блица. Иисусе, неужели он не понимал, что то, как он продолжал укорачивать свои одежды и безопасное расстояние между ними, делало все более невыносимым для Блица? Он постоянно чувствовал себя металлической пешкой, прижатой к мощному магниту.

***

Это было воскресенье. Обычно по воскресеньям Блиц уходил, потому что Вия приезжала во дворец, или Столас выходил с ней на улицу, и они проводили время вместе. У него было такое чувство, что маленькая совушка все еще злилась на него за многие из их прошлых проблем, хотя многие из них уже разрешились, но бес совсем не мог ее за это винить. Она знала, что он здесь живет, но это не означало, что Блиц был готов рискнуть стать источником проблем между Столасом и самым важным человеком в его жизни, особенно теперь, когда две совы наконец-то нашли свою гармонию друг с другом. Он старался занять себя, когда мог, тусуясь с M&M, иногда с Физзом или наводил порядок в офисе. После того, как его квартира была отремонтирована, она превратилась в отличное рабочее пространство, и после активных поисков он наконец нашел дом для Луны. Все вставало на свои места, он пытался все расставить по местам, чтобы не признавать тот факт, что на самом деле это он сам не был уверен, где его место. По воскресеньям это иногда становилось просто более очевидным. Обычно воскресенье было днем, когда он и Столас были свободны от работы и обязанностей, но они почти никогда не проводили его вместе. Все было размыто. Приглушенные звуки и затуманенное зрение. Единственное, что Блиц осознавал, это то, что Столас грациозно подпрыгивал на его члене, постанывая что-то, чего Блиц не мог понять. Он не чувствовал ничего другого в своем теле, кроме надвигающегося оргазма, нарастающего внутри него… Дзинь-гав-гав-дзиииинь. Его глаза резко открылись с резким вздохом, сердце бешено колотилось в слегка вспотевшей груди. Над ним была только пустота и потолок, вместо Столаса. Дзинь-гав-гав-дзиииинь. Блиц лежал один в своей крошечной кровати, а из его телефона неумолимо доносился рингтон Луны. Он хмыкнул, прежде чем потянуться, чтобы ответить на звонок, и попытался немного поднять тон, когда ответил: — Привет, Луни! — Утра, просто предупреждаю: я переношу нашу встречу на следующие выходные; я услышала, что в центре города открывается новый магазин… — Уф, конечно, когда захочешь, тогда и встретимся, — сонно пробормотал он. — Я тебя разбудила? — она, казалось, была удивлена. — Н-нет, нет, я уже встал… полностью встал, — ладно, может, не весь. Но что-то точно встало. Она усмехнулась: — Конечно, ленивая задница. Блиц быстро попытался привлечь ее внимание, прежде чем она повесила трубку: — Ох, Луни? Возьми что-нибудь, что тебе понравится, я оплачу. С другой стороны трубки послышался одобрительный вздох, прежде чем разговор закончился. Это все еще было воскресенье. Он задержался в постели, перевернувшись на живот и прижав свой несчастный стояк к матрасу, ожидая, пока он остынет, и стараясь не думать о сцене, которая разыгралась у него под веками несколько минут назад. Очевидно, что единственное, о чем он мог думать, была сцена, которая разыгралась у него под веками несколько минут назад. Блять. Их взаимная игра больше не случалась с того раза в спальне Столаса. Прошло уже некоторое время, и, если уж на то пошло, это не облегчало положение. Пришло ли все к тому, что Столас больше не был заинтересован в этом? Блиц не мог не задаться вопросом, достаточно ли теперь комфортно Столасу, чтобы удовлетворять себя самостоятельно, без него. Не нужен ли он больше. Часть его сгорала от этой мысли, но, по крайней мере, она удерживала в покое ту, которая боялась, что Столас мог найти кого-то другого, чтобы… И скажет ли ему Столас когда-нибудь, если он нашел кого-то другого, чтобы сделать это? Но они жили вместе, Блиц был занят большую часть дня, но распорядок дня Столаса в последнее время совсем не менялся. Блиц не должен был беспокоиться. Но в любом случае. Они были просто друзьями, Столас был волен делать все, что хотел. Его не должны были беспокоить. Тем не менее, мысль о том, чтобы дрочить в одиночестве, фантазируя о принце, казалась какой-то неправильной, поэтому со своей стороны он продолжал двигаться вперед, ожидая. Даже если это было тяжело. Во всех смыслах. Он встал и умылся холодной водой, прежде чем выйти в коридор к кухне. В воздухе витал странный сладковато-горелый запах, усиливавшийся с каждым шагом. Когда он добрался до кухни, его разум был поражен видом Столаса, стоящего перед плитой. Он стоял к нему спиной, его перья все еще были взъерошены после сна, и на нем была фиолетовый халат, который едва прикрывал основание его хвоста. По тому, как он ругался себе под нос, не было сомнений, что он был слишком сосредоточен, чтобы даже заметить Блица. Столас продолжал ворчать, нервно дергая рукава своего халата, когда они соскальзывали. Это было так глупо мило. Неотразимо. У Блица потекли слюнки, и это было вовсе не из-за сладковато-горелого запаха, наполнившего комнату. Он задержался в тишине, чтобы понаблюдать за Столасом еще один долгий момент, он был полностью поглощен тем, что, вероятно, было его очередной кулинарной катастрофой. В любом случае, что бы он ни приготовил, самой аппетитной вещью в тесном дворце всегда будет он сам. — Бля… — пробормотал Столас, поспешно отдергивая руку от кастрюли и потрясая ею в воздухе. Блиц тысячу раз говорил ему быть осторожным, чтобы не обжечь пальцы, но все же. Столас поднес два когтя ко рту, нежно посасывая их в поисках облегчения, и это неизбежно взбудоражило Блица и его член, заставив одно из его копыт невольно стукнуть по полу. Внезапно голова совы повернулась назад на 180 градусов, глупая улыбка расползлась по его лицу, когда он заметил прибытие беса. — Блиц! Доброе утро, ты хорошо спал? — весело спросил он, поворачиваясь всем телом в соответствии с направлением головы и делая пару шагов в сторону беса. — Да, да, — отмахнулся он, почесав затылок. — Что за хуйню ты творишь? — Ах, конечно, конечно, — сова нервно повернулась к плите, выключая весь огонь. — Ты мог бы подождать, я бы… — Нет, нет, нет, — Столас махнул рукой в ​​его сторону. — Ты как раз вовремя, садись. Затем он театрально повернулся к Блицу, высоко держа в руке тарелку с тем, что должно было быть блинами, которые опасно покачнулись, заставив его неуклюже покачнуться следом, прежде чем он сумел спасти их, издав взволнованный крик. — Я приготовил тебе завтрак! Блиц разрывался между желанием ударить себя ладонью по лицу и желанием нырнуть в его перья лицом. Вместо этого он ничего не сделал. Вместо того, чтобы, как обычно, магией перенести тарелку, Столас прошел мимо стола как раз в тот момент, когда Блиц подошел к нему, чтобы сесть, наклонился вперед, чтобы положить блины и опасно обнажить мягкость своей груди прямо перед глазами беса. Напряженная дрожь пробежала по телу Блица, и его пальцы схватились за край стола, когда он сел неподвижно, вся его воля была направлена ​​на то, чтобы заставить себя оставаться на своем месте. Он не мог оторвать глаз от совы, и каждый удар сердца, пока его взгляд был прикован к нему, устремлялся пульсацией в выпуклость прямо между его бедер. Столас подошел, чтобы занять место перпендикулярно Блицу, сразу за углом, прямо рядом с ним. В последнее время он также изменил свою привычку сидеть напротив. Близко. Слишком близко. — Я до сих пор не придумал, как заставить их выглядеть прилично, — ворчал Столас, лениво проводя рукой по перьям на голове и усаживаясь поудобнее. Когда он опустил руку, халат соскользнул с его плеча. Блиц сглотнул, чтобы сбить волну жара, которая только что поднялась внутри него. Он хотел бы сделать то же самое с нелепо очевидной выпуклостью в его шортах, которая была направлена ​​прямо на Столаса, как антенна датчика приближения. Блиц неловко поерзал на стуле, вытащил хвост из-под стола, чтобы случайно не задеть им эти чертовски длинные ноги, и опустил голову к блинам. Форма, безусловно, была наименьшей из проблем приготовленных блинов. Одна их сторона была сожжена до хрустящей корочки, а другая была еще сырой, неравномерно прожаренной и рыхлой. Блиц щедро полил их сиропом, и с первым укусом он понял, что они также были комковатыми и местами скрипящими на зубах. Едва ли съедобными, наверное. Но не это делало их столь приятными на вкус. Никто никогда раньше не готовил для него блины. — Эм, если… ну, если блины действительно так плохи, как кажутся, — Столас прочистил горло, его голос был неуверенным и беспокойным, — Мы всегда можем заказать что-нибудь на завтрак… или, скорее, на бранч, я полагаю. Только тогда Блиц поднял глаза на Столаса, заметив, как ему неловко, его веселье в голосе было немного натянутым, пока он угрюмо мешал ложкой в своей чашке чая. Внезапно бес понял — он только сейчас понял, что не сказал ни одного доброго слова с тех пор, как вошел на кухню, слишком увлеченный попыткой отвлечься от своего ебанного стояка. — Что… нет! — резко сказал он, прежде чем смягчиться. — Они нормальные. Совсем неплохие, — искренняя успокаивающая улыбка тронула его губы, когда он говорил. Столас посмотрел на него с легкой улыбкой, немного с облегчением, но все еще неуверенно. Недостаточно. Поэтому Блиц тепло добавил: — Конечно, они не идеальны, но они мне на самом деле нравятся, Столс. Спасибо, — и он в самом деле имел в виду каждое слово. И… да. Огонь между удовольствием и ожиданием в его мерцающих красных глазах. Это определенно был ингредиент, который делал блины хорошими в любом случае. Примерно двадцать минут спустя, вылизав тарелку и убедив Столаса, что теперь его очередь мыть посуду, поскольку сова приготовила завтрак, Блиц стоял у раковины, пока принц убирал весь беспорядок, который он повытаскивал из шкафчиков. Это было определенно больше, чем необходимо, но было приятно иметь его рядом, пока он неуклюже пытался вспомнить, куда все положить. Блиц продолжал украдкой поглядывать на него краем глаза, пытаясь уловить как можно больше деталей его движений, не будучи пойманным. Не то чтобы это требовало больших усилий, хотя Столас был настолько поглощен тем, что делал, что, казалось, даже не осознавал, насколько опасно близко он протянул руку, чтобы убрать банку с желе. Он все еще покупал ту же марку, которую они использовали в ту далекую вторую ночь вместе для тех блядских сэндвичей. Вода шумно лилась из крана, вместе с мыслями Блица. Было все еще как-то абсурдно находиться здесь, делить кухню как соседи и друзья. Они также трахались один раз на этой кухонной стойке. Это было в одно из полнолуний. Это было почти полтора года назад. Это было как в другой жизни. Это было как вчера. Было ли это действительно воспоминанием или просто фантазией? Иногда казалось, что он больше не мог отличить одно от другого. Его мысли резко исчезли, удержанные резким сжатием челюстей, когда Столас неожиданно наклонился, покачивая своей пернатой задницей в воздухе, чтобы положить муку на одну из нижних полок. Сатана, колотящая потребность просто просунуть к нему руки и навсегда зарыться туда лицом. Мыльная чашка выскользнула из его когтей, врезавшись об дно раковины и разбив край. Нахуй то время, когда они решили хранить общие вещи в нижних шкафчиках. Столас рассеянно выпрямился. — Во сколько ты сегодня встречаешься с Луной? — небрежно спросил он, открывая на этот раз верхний шкафчик, чтобы убрать свой чай, прямо рядом с Блицем. — А, да, встреча отменяется, мы перенесли ее на следующую неделю, — попытался взять себя в руки бес, закрывая кран. — Но не волнуйся, я не буду вам мешать, когда появится Октавия, — он вытер руки о футболку. — Кстати, когда она приедет? — Ох, ну… на самом деле, она сказала мне, что у нее другие планы на это воскресенье, — Столас осторожно закрыл дверцу шкафа, устремив взгляд на Блица. — Так что сегодня я ее не увижу. Между ними повисла короткая пауза. — Ну, — Столас махнул рукой. — Если у тебя нет других планов, может, мы просто отдохнем и проведем день вместе? — предложил он с расцветающей улыбкой. — Конечно, — не колеблясь, ответил Блиц, небрежно пожав плечами, чтобы не выдать странного возбуждения, клокочущего у него в животе.