Беря от жизни всё

***

Знаете, что и вправду даёт отсрочку от смерти? Настоящая любовь. Любовь прекрасная, животворящая и всепоглощающая. Когда такую познаешь, даже маячащий перед глазами риск лишения жизни перестаёт что-либо значить. Об этом писал ещё Хемингуэй. И Сок У впервые понял эти строчки так, как должен был понять со вложенным автором глубинным смыслом. Ведь когда уже будучи в Пусане он спросил Аран после осмотра себя и дочери о том, хочет ли госпожа Ю остаться подольше с ними двоими…Она приложила ладони к его щекам и, наклонив медленно к себе, наконец-то его поцеловала. Это был поцелуй с закрытыми глазами. Умело выполненный без спешки, больше поверхностно, но в то же время и ощутимо… Со скольжением её губ поверх его, приоткрывшихся в выдохе, когда Со обхватил неторопливо отмытое от крови и грязи лицо Аран своими худыми ладонями, поцеловав её в ответ тоже с прикрывшимися глазами. Тогда он будто и вправду на секунду забыл о смерти. Он ощутил…что был бессмертен. Всего на одно мгновение, но все же. Как оказалось, это было возможно. Полюбить вот так, пускай и за смешно короткий срок. Но пока они защищали друг друга по дороге к поезду-кукушке и отбивались вдвоём уже на нем, они бок о бок словно целую жизнь прожили. Разве нет? И он точно знал, что хотел найти её окончание рядом с ней. Судя по тому, как Аран на него посмотрела после завершения поцелуя…Она отвечала ему тем же. Су Ан, глядящая на них просиявшими глазами снизу вверх, не была против нисколько такого расклада, как оказалось. Из 65 не зараженных пассажиров до маленького поезда добралась лишь половина, не считая компании Аран, Сок У, Су Ан, Сон Ген, Сан Хва и сестёр Иль. На них напали уже в момент перехода «поровозика» из попутчиков до нового места. К сожалению, кто-то не смог вовремя убежать, когда люди рванули врассыпную вперёд, кого-то стащили уже с поезда… Самые стойкие и сильные отбивались сами, защищали других и само железнодорожное средство передвижения, чтобы зомби не затормозили его, когда они на него набросились навалившейся друг на друга тащащей кровавой, стесываемой об рельсы кучей. Не выжила большая часть спортивной команды, проводник, бизнесмен Ён Сок, тренер и многие гражданские без определённого статуса работы, которых они близко узнать не успели. Поездка на поезде-кукушке проходила в адреналиновом «угаре» — оставшиеся с оружием люди, для которых не оказалось места внутри, охраняли более слабых и не способных отражать атаки, как и во время перехода. Тогда-то Сок У Аран и сказал. — Я знаю, мы очень мало знакомы, но я рад, что встретил здесь тебя. Она, тяжело дышащая и пересчитывающая патроны, оставшиеся в обойме пистолета, улыбнулась ему неожиданно широкой и светлой, пускай и несколько подрагивающей улыбкой. — Я тоже рада, что познакомилась с тобой, Сок У. Как и с Су Ан тоже. Она…чудеснейшая девочка. У него потеплело в груди от таких слов, отчего Сок У и сам невольно расцвел в ответной, пускай и измученной, но улыбке. В такие мгновения Аран вспоминала слова из одной книги, что даже если самого злого человека коснуться словами любви, он совершенно преображался, меняясь перво-наперво в лице. Она не считала Сок У плохим человеком…сложным, скорее, да. Но уж точно не плохим. И потому он тем более заслужил этих слов от неё, которые прозвучали следом. — Думаю, она во многом пошла в тебя. Он более стеснительно и с большей проступившей неуверенностью отвел взгляд в сторону. — Мне кажется, она пошла все же больше в мать, чем в меня. — Эмоциональной мягкостью — может, и да, но стойкостью в сложных ситуациях точно в тебя. Он вернул ей смущённо удивлённый взгляд, чуть покраснев. Аран слабо улыбнулась на такую реакцию, понимающе щурясь. — Так что ты точно не плохой отец. Во многом благодаря тебе она сегодня осталась жива. Крепость духа в ней вырастил точно ты. Поджав губы и облизнув те, Сок У неожиданно…сказал и сам наконец откровенно то, что думал. — Аран, мне жаль, что твои родители и дед тебя разочаровали…мне это очень хорошо знакомо, ведь единственным адекватным взрослым в моей жизни была только моя мать, но…я просто хочу тебе сказать, что жизнь часто бывает несправедливой. Однако ты всё равно не заслужила всего того, через что тебе пришлось пройти и ты уж точно не была виновата в том, что с тобой случилось… — Её лицо изменилось и вытянулось удивленно, стоило ему более горячо продолжить, когда Со увидел положительную реакцию. — Но то, что ты стойко смогла вынести эти испытания и вырасти вопреки…в такую невероятную зрелую, умную…не боящуюся стоять за себя и за то, что считаешь правильным, девушку, восхищает оттого вдвойне. Он стеснительно потянул вновь уголками губ, неловко потирая заднюю часть шеи. — Конечно, мне было поначалу немного неловко получать наставления от человека сильно младше меня, но…знаешь, потом я понял, что ты права. И не важно, сколько лет человеку, говорящему тебе это. Важно лишь то, что он прав. И насколько правильный совет он даёт. — …я рада, что ты не такой, как мой дед, — неожиданно вдруг перебила его Ю, добавив отчего-то севшим от эмоций голосом. — И что ты умеешь слышать и слушать, когда ты не прав. И принимать в рассмотрение то, в чем ты можешь исправиться и стать лучше. На самом деле лучше. Она улыбнулась ему тёплой косой улыбкой. — Меня тоже это восхищает в тебе, ведь, поверь, это очень редкое качество, которое есть далеко не в каждом. Я рада, что ты не окончательно его из-за работы зарыл в себе. Между ними повисла комфортная пауза. Пока поезд ехал дальше, они перелезли с нижнего открытого яруса на верхнюю часть вагона. Сок У в телефоне проверил, что в ближайшие километры тоннеля не предвидится, поскольку тот был перекрыт военными, так что, если он и Аран будут держаться крепко, их с нового насиженного места не снесёт. Между ним и ею висело молчаливо понимание, что она снова спасла ему жизнь. Ведь она сбросила господина Ён Сока с поезда, когда тот попытался Сок У укусить за руку в последний момент. Аран дернула бизнесмена на себя, а потом, надавив ногами на живот, выкинула за ограждение. Мужчина потом попал под одно из колёс, так что его кровь частично осталась на нижней части поезда и на её джинсах. Ужасающая плата за спасение чужой жизни, но так ли это отличалось от того, как он ходил по головам обычных людей, прежде чем добрался до своей должности? В этом прослеживался похожий хищнический, почти каннибалистический подтекст ради выживания. И не важно, в какой сфере оно шло. Сан Хва им снизу крикнул. — Ей, голубки, вас оттуда не сдует??? Аран и Сок У улыбнулись ему оба с такими лицами, словно говорящими, что если и снесёт, то это точно будет не самой худшей смертью, учитывая обстоятельства. Это было, естественно, несерьезной шуткой… Но эта мысль промелькнула буквально у них обоих в головах в одно и то же мгновение. — Будем надеяться, что встречный ветер пожалеет нас, — сказала ему громко Аран, и Сок У рассмеялся на её слова следом. Уже в Пусане она отвела сразу же на осмотр всех приближенных знакомых из повышенной группы риска к людям её деда, когда их пропустили не сразу через тоннель военные. Сон Ген и Сан Хва обменялись с ней и Сок У номерами на случай, если понадобится помощь. По прогнозу господина Ким Чон Ю, отвечавшего за разработку вакцины, Пусан какое-то время ещё будет держать оборону, но, учитывая, какое количество зомби надвигалось сюда, перевес явно будет не на стороне военных. Кто мог ещё покинуть остров, должен был это сделать в ближайшую пару дней. А потом…уже случился тот самый заветный поцелуй, который определил далеко и надолго их сплетшиеся неожиданно в одну судьбы. Аран после него отправилась к деду, долго переговаривала с ним, пока не вернулась с ключами от его машины. На той они поехали искать мать Су Ан в районе Йонду. Она жила недалеко от природного парка Тхэджондэ, возле которого как раз был выход со скал на южной оконечности Йондо к открытому морю. Учитывая, что им как раз нужна была альтернатива морскому вокзалу с круизными судами, которые, скорее всего, будут забиты, когда выжившие очнутся, придут в себя и начнут активно покидать остров, придётся искать помощи подальше на частных мини-кораблях. Аран как раз разжилась у деда номером и не только владельца одного из них. Сок У был поражён тем, сколько дивидендов она смогла вытянуть из него всего при одной встрече. Пока они ехали, а Су Ан спала на задних пассажирских сидениях, будучи укрытая отцовским пиджаком, Сок У у Ю аккуратно негромко устало спросил. Сам он был на грани того, чтобы отключиться на час-другой. — Ты вроде бы говорила, что вы с дедом в…не очень близких и хороших отношениях. Аран вернула ему на секунду взгляд, не переставая ехать вперёд. — Да, так оно и есть. Но ему ещё более невыносима мысль потом выслушивать от отца и матери причитания, что он не помог мне, когда был должен, нежели моя смерть в паршивых обстоятельствах. Так что, считай, он просто избавил себя в ближайшем будущем от дополнительной головной боли. Она вновь посмотрела на дорогу. — Моя мама, благо, не окончательно потеряна и может показывать свою силу, если ситуация критическая. Это был бы как раз такой редкий случай. — А где она у тебя сейчас? Она и твой отец?.. — уточнил Со, понимая, что вопрос мог таить в себе очень неприятный ответ. Аран, помолчав, поджала губы, прихватив нижнюю со слабым давлением зубов. — Дедушка и я пока не знаем. Они так и не вышли на связь. Она быстро утерла раскрытой ладонью неожиданно заблестевшие в светлых глазах слезы. Сок У стало тут же неловко. Он отвернул лицо к окну, после чего, сведя брови вместе, опять посмотрел на Аран более виновато. — Аран, прости. Мне очень-очень жаль. Она шмыгнула носом, глубоко вздохнув через него же, чтобы быстрее успокоиться. В очередной раз приятно его удивив, Аран проявила отчетливую стойкость, дав себе немного молчаливо проплакаться, прежде чем стерла остатки от слез снова рукой. — Всё нормально, Сок У. Может, они ещё живы. Пока нет точного ответа, сохраняется шанс на положительные…перспективы. После она спросила уже его, скосив на него глаза на одно мгновение, прежде чем они повернули. — А твоя мать?.. — Умерла, — ответил сразу же, погрустнев, он. Взгляд Сок У застыл перед собой, сделавшись глубоко задумчивым. — …на неё напали зараженные, когда все это…началось. Он выдержал паузу, еле из себя выдавливая следующие слова со слабым проблеском слез уже в своих глазах. Одна из них даже медленно скатилась по его щеке. — …она в этот момент мне позвонила. Пока они встали на пробке, Аран сочувствующе на него посмотрела. Не став дожидаться более удобного момента, она перегнулась через разделяющий широкий подлокотник с дополнительным пространством внутри, неожиданно обняв Сок У и прижав на пару секунд того к себе. Со тогда пораженно застыл с непривычки, ведь он давно успел отвыкнуть от большого количества тактильного контакта, направленного на него кем-либо, кроме дочери, но после…он расслабился и очень устало ткнулся лбом в плечо Аран, прикрыв глаза. Слезы впитались в её серый свитер темным пятном и там же на нем и остались. Она молчаливо утешающе поглаживала его по голове, пока не отпрянула, когда светофор вновь загорелся и полицейские продолжили распределять, кому по какой стороне дороги ехать. Это был очень интимный и искренний момент между ними… Не менее проникновенный, чем тот самый поцелуй, который случился до начала поездки. Чем больше она делала для них, тем больше он осознавал — без Аран риск того, что Сок У бы погиб, защищая Су Ан в поезде, был бы куда выше, чем с ней. Он мог отлично это просчитать и представить в голове в виде круговой процентной диаграммы, к которым он был приучен ещё с университета. Не сводя с неё тёмных, благодарных, чуть покрасневших от слез в районе век глаз, Сок У негромким от эмоций голосом прошептал. — …спасибо тебе, Аран Ю. — Он постепенно привёл дыхание в порядок, задержав его на секунду, чтобы звучать после ровнее. — …спасибо тебе за все. Она подарила ему глубоко тронутую его словами более широкую улыбку, пускай и не менее усталую. — Пожалуйста, Сок У. Я теперь ещё более уверена, что мы не просто так сели на один ряд мест в том поезде. И что мы не просто так встретились в нём. Он уже было потянулся к ней, чтобы её поцеловать, но им помешала машина, посигналившая позади них, чтобы их транспортное средство ехало дальше. Сок и Аран вздохнули, нехотя отстранившись друг от друга. Придётся пока ещё немного потерпеть и попридержать свои желания при себе. Дотянуться друг до друга им удалось лишь глубоко поздним вечером. Они доехали по сдыхающему телефону Сок У до его бывшей жены, отыскав квартиру, в которой она жила, по сброшенному ею ранее адресу. Застройка была одна из не самых высоких и стояла поближе к природному парку. Пока семья снова воссоединялась, Аран было неловко рядом с ними находиться…будто бы лишней на чужом празднике жизни. Но она зря беспокоилась, стоя в сторонке, словно не достойная к ним присоединиться… Ведь мама Су Ан после подбежала к ней и буквально со слезами на глазах обняла, благодаря пылко и искренне, что госпожа Ю помогла доехать её дочери и её бывшему мужу до безопасного места. Аран тогда наконец расслабилась и перестала беспокоиться, как Ха Ын к ней отнесется: ведь по итогу та приняла госпожу Ю в их семью буквально сразу же. Она оказалась очень доброй и хорошей женщиной. Впрочем, учитывая, какой Су Ан была нежной девочкой, мама её не могла быть хуже, но ведь…всякое выходило. Родители нередко бывали не такими, как их дети, и Аран не один раз наблюдала подобное, когда взрослые приходили забирать свои чада из детских садов и потом общались с ними или с самими воспитателями, среди которых была и она. Чего Ю там только ни наслушалась и ни насмотрелась… Её обрадовало, что в случае Су Ан подобная часто встречающаяся печальная картина не повторилась. Квартира у Ха Ын была небольшая, но очень уютная. После того, как все прибывшие отмылись, поужинали и пообщались, они разбрелись потом спать. Поскольку спальня была одна, она отошла Су Ан и её маме. Женщина не хотела спать в такие тревожные ночи без дочери, да и сопровождавшая весь день ожидания боязнь за девочку сподвигла к тому, чтобы они, как когда она была помладше, улеглись спать в обнимку вместе. Сок У и Аран отвели спальную диван-кровать в гостиной. Ха Ын уже успела всё понять по одним лишь только взглядам между бывшим супругом и их гостьей за ужином про их нынешний уровень отношений… из-за чего она молчаливо, даже без озвучивания своих мыслей вслух, пожелала Со удачи. И чтобы в этот раз он не повторял своих старых ошибок, которые успела наделать в отношениях с ней. Казалось бы, усталость должна была придавить их обоих, когда диван оказался застелен и готов. Завтра предстояло утром дождаться отчима Су Ан с продовольствием, а дальше ехать в ближайший работающий банк для снятия денег со счетов, пока это ещё было возможно. Уже после нужно будет искать корабль для отплытия с острова. Судя по тому, что Аран выяснила у деда, сейчас самым безопасным местом для переселения являлся Гонконг. Сок У невольно радовался, что у каждого из них были хоть какие-то запасы, которые можно будет просуммировать на первое время, чтобы, уже устроившись, после спокойно разделиться, занявшись каждый своей жизнью. И пускай перспективы пока были туманны и пугающи, Сок У было спокойнее оттого, что Аран…осталась с ними. Отчего-то, когда все пошло прахом, её слова, что момент разрушения всего старого — лучшее время для начинания жизни сначала, его успокоили и вновь ободрили. И перед тем, как наконец вновь её поцеловать, Сок У неожиданно ей сказал. — Я выбираю для этой новой жизни тебя, Аран Ю. Я ещё совсем мало тебя знаю… Но я уже вижу, как к тебе относится моя дочь, и…я точно в этот раз знаю и чувствую, как я отношусь к девушке перед собой тоже. Аран не сводила с него пристальных глаз. Их в приятном полумраке почти полностью лишенной света гостиной комнаты разделял всего один шаг. — Ты правда выбираешь меня, Сок У?.. Он кивнул, не разрывая прямого зрительного контакта вместе с ней. — Да. И она шагнула к нему навстречу, обхватив его лицо ладонями и поцеловав его. Им повезло, что Су Ан и Ха Ын уже очень крепко спали, будучи вымотанными этим по-страшному длинным днем. Им повезло, что Аран умела быть тихой, даже когда её активно трогали во вседоступных местах. Сок У повезло, что он и сам мог проглатывать стоны, что являлось чертовски трудным занятием, на самом-то деле, как оказалось. Было даже что-то во всем этом заводящее ещё больше из-за того, каким неправильным и крамольным оно казалось по отношению к рядом спящим, — пускай и за стенкой, но все же, — как он драл Аран сзади, взяв её буквально на диване, на который они улеглись, страстно целуясь. Когда он её коснулся один раз, когда он её снова попробовал, снова поцеловал, Сок У попросту не смог остановиться. Аран его только подначивала продолжить: она не сопротивлялась, голодно углубляя жадные долгие поцелуи с закрытыми глазами, скользила по его крепкому телу через ткань выданной ему бывшей женой домашней одежды, принадлежавшей на деле отчиму Су Ан, — это было несколько унизительно, с точки зрения Сок У, одеваться в это, но выбора попросту не было, ведь его одежда была в стирке вместе с одеждой дочери и приехавшей дополнительно с ними нежданной гостьи, — устроилась с ним на диване, помогая это простое, но не сильно удобное, растянутое безобразие снять и позволяла ему трогать себя, сжимать, оглаживать… У него давно не было из-за работы и дел по-настоящему хорошей женщины, что по итогу все тщательнейшим образом сдерживаемые страсть и желание вырвались единой приливной лавинной волной на Аран. И та вовсю её принимала. И, более того, она отвечала той же интенсивностью в живущем и дышащем в её теле возбуждении, как и в её действиях тоже. Она надавила на его затылок, продолжая поцелуй, пока Сок У не уложил её на диван и постепенно не перевернул на живот. А дальше было уже дело техники… Но, чтобы её использовать, нужно было ещё прорваться через плотную пелену вставшего у него перед глазами красного марева оттого, настолько ему захотелось внутри Аран оказаться. Он замедлился, чтобы снять штаны, они оба должны были хотя бы подумать о защите, но в итоге наплевали на неё — ему хотелось почувствовать Аран абсолютно всю сейчас без барьеров… И потому, спустя небольшую разработку пальцами, Сок У, вдавив Аран грудью вниз в диван, взялся сначала постепенно, а потом нарастающими постепенно все быстрее и быстрее фрикциями трахать её. Глаза его закрылись от наслаждения — все это ощущалось нереальным сном, в котором наконец-то можно было отпустить тянущуеся за ним плотной цепью бытие, в котором пребывала жизнь, далёкая от той формы, какую он хотел ей когда-то давно придать. Секс с Аран ощущался освобождением и физическим, и духовным — и она слышала это в его приглушенно звучащих, почти отчаянных тихих стонах удовольствия, которые Сок У позволял себе издавать только в её затылок. Аран же, чтобы не начать звучать буквально на всю гостиную, прижала рот к подушке, налегая после на ту грудью и комкая активно светлую наволочку в пальцах. Когда Сок У обхватил её ягодицы, сжимая те и оставляя на них следы своих тонких, но сильных рук, он ускорился ещё. Сейчас для них заниматься сексом после пережитого было необходимостью, как дышать. Не принудительно-горькой, а сладкой, как первый вдох после выхода из задымленного горящего здания. — Аран… — Сок У раздувал сбитым тяжёлым дыханием через рот её волосы на затылке, его нос упирался в её заднюю сторону шеи, пока его губы параллельно с ощутимым давлением касались той, оставляя очередное доказательство присутствия его поцелуев на её теле; Аран едва слышимо выстанывала его имя, закатывая глаза и прикрывая те следом. — Сок У…Черт… — Я сейчас… Господи… — Он стал звучать ещё более шумно, чаще задышав через рот и запрокинув голову. — Я тоже. — Она ненадолго перестала заглушать стоны подушкой, оторвавшись от неё и, заглянув поверх плеча ему в лицо, добавила спустя паузу длиною в два вдоха и выдоха. — Не сдерживайся…отпусти себя… Она стиснула пальцами сильнее ткань наволочки подушки. — Давай же! Её слова его буквально добили. Гонимый их общим темпом, её лежачей позицией, сделавшей её изнутри ещё более узкой, — хотя, может, она такой была всегда, он ведь не знал точно, — прозвучавшим громким повелительным тоном и своей сдавшейся довольно рано, но достаточно для них обоих выдержкой, он кончил буквально на последних особенно глубоких фрикциях прямо в неё. Лишь потом Сок У неторопливо замедлился, нависая над Аран с тяжёлым дыханием и со взмокшими растрепанными волосами. Она снова на него посмотрела, когда его лицо ткнулось в голый изгиб её бледного плеча, выглянувшего из-под футболки его бывшей жены. Спустя небольшую паузу Со, чуть восполнив нехватку кислорода в груди, протянулся к Аран чуть дальше, снова глубоко поцеловав её. Они были измотаны и не до конца удовлетворены. Хотелось ещё заниматься и дальше сексом, но сил уже не хватало. Пришлось аккуратно из неё выйти и заправить член обратно в спальные штаны, пока они переводили оба дух. Когда Сок У это сделал, он поцеловал Аран в оголенное плечо особенно нежно и долго…прежде чем забрал её просто в руки, расположив ближе к своей груди. Прижавшись щекой к её макушке, он неожиданно сказал более хрипло и низко, чем обычно, из-за нарочитой предшествующей сдержанности в стонах. — …я хочу позаботиться о тебе, Аран, так, как не смогла сделать когда-то твоя семья. Ты позволишь мне это?.. Она, замерев на его груди, трогательно прижалась щекой и ухом к той стороне, где особенно отчетливо выстукивало сейчас бешеный ритм его сердце. Сок У говорил правду… Он спрашивал её о том, о чем его давно хотела спросить она сама. Когда она подняла на него взгляд своих необычных глаз, Ю прижала до недавнего времени сжатую в кулак ладошку к его скуле, а потом к линии челюсти… Оглаживая ту, Аран заняла более удобнее сидячее положение, прислонившись к спинке дивана и подобрав под себя ноги, прежде чем их лица оказались на одном уровне. Убрав растрепанную, теперь неидеальную чёлку от его больших тёплых темно-карих глаз, она выдохнула следом в его губы. — Правильнее будет заботиться друг о друге. И о Су Ан. И она снова его нежнейшим образом поцеловала, прижавшись всем своим тонким, небольшим, по сравнению с его, телом к его, запечетлевая момент звенящей искренности и обнаженности в их желаниях и эмоциях, выкрученных на максимум. Сок У давно не испытывал таких сильных чувств… И, если быть честным, до неё он не испытывал их никогда. Его ладонь скользнула в ответ на её щеку, с силой ту оглаживая, прежде чем с закрытыми глазами он спросил её, прерываясь всего на один вздох. После Сок У снова Аран поцеловал. Ещё более длинно, тягуче и вкушающе, чем до этого. — Это значит «да»?.. Она улыбнулась ему в губы, обняв за шею и продолжая перебирать тёмные волосы на его затылке. Причесывая те и распределяя ноготками, массируя кожу его головы, Аран со смехом, прозвучавшим в рот Со, сказала более проясняюще. — Да. Это значит «да» во всех смыслах. Да — новой жизни. Да — попыткам помочь ему устроить свою жизнь наконец по угодному ему сценарию в новом месте и ей остаться с тем, кто Аран по-настоящему нравился. Да — создать семью вместе с ним, в которой Су Ан не будет себя чувствовать «как дочь», а ею будет для Аран сполна, пускай и родной не по крови. Да — в смутно отдаленном будущем завести второго ребёнка, если им того захочется, чтобы у Су Ан была сестричка или брат; и да тому, чтобы вот так каждую ночь засыпать вместе, обнявшись, прежде поговорив о том, что у них обоих лежало на душах. Как вот сейчас, когда Со признался в том, о чём недолгое время думал после её слов, сказанных ещё в поезде. — Я боюсь, — выдохнул негромко он, стоило их поцелую закончиться. Аран поглаживала его по груди лениво и совсем сонливо, не сводя глаз со своих пальчиков, пока не вернула взгляд к его глазам. — Это нормально. Мы ведь уплываем вскоре в совершенно новое место, когда в старом все привычное и хорошо знакомое рухнуло. Он посмотрел на неё большими глазами впервые как будто напуганного ребёнка. — А вдруг ничего не получится?.. Там, на новом месте. Аран провела в который раз в долгом поглаживании по его щеке ладонью, не прерывая зрительного контакта. — Мы не можем знать этого наверняка. Отсюда, как я тебе уже когда-то и говорила, существует всегда шанс на победу и успех. Он взялся целовать внутреннюю сторону её ладони, глубоко задумавшись, когда пальцы Аран чуть согнулись, проводя по его полным губам. — Как тогда в поезде?.. — с надеждой в голосе спросил Сок У. Аран кивнула, позволяя уже ему продолжить скользить по её пальцам своим мягким ртом. — Да. Как тогда в поезде, — подтвердила она, подбадривая его. Он нежно обводил большим пальцем тыльную сторону её ладони. Потом оставил ещё один поцелуй меж её первой и второй костяшками. Посмотрев в глаза Аран своими пристально, Сок У сказал ей честно. — …знаешь, я обратил на тебя внимание ещё тогда в поезде… Сначала сам…потом из-за Су Ан… — Его большой палец осторожно обвел веки её правого глаза, когда Ю его прикрыла. — Из-за того, что ты читала. И из-за твоих необычных глаз. Она ему улыбнулась узкой мягкой улыбкой, совсем сонливо щурясь. — Я тоже обратила внимание на тебя…из-за твоих глаз. Сок У удивился. — Правда? — Да. — Аран поцеловала его вновь в губы, после чего потерлась носом об его нос. Сок У со смешливым звуком сощурился тогда, как кот. — У тебя были поразительно большие добрые глаза для человека твоей профессии, который пытался это вовсю скрывать. Но тебе ведь иначе нельзя. Тебе нужно было заставлять себе подчиняться. При ином раскладе коллеги и вышестоящие лица бы тебя загрызли. Он прижался к её лбу своим, глядя в её глаза с близкого расстояния. — Ты так многое понимаешь, хотя и не была на моем месте…просто удивительно. Аран потянула краем рта в намеке на улыбку. — Эмпатия — хорошая штука. Особенно для воспитателей она очень важна. — У меня с этим были часто проблемы. — Он вздохнул. — И из-за большого груза ответственности, легшего на меня еще с юных лет после ухода отца из семьи, и из-за того, что я постоянно заталкивал чувства поглубже, как нечто не нужное…и не сильно важное. Он долгое время смотрел перед собой, после чего негромко сказал. — …поэтому Ха Ын и обвиняла меня в холодности и эмоциональной отстраненности. И часто говорила, что мне не было более ни до кого дела. — Сок У посмотрел на Аран снова уязвимо, обхватив руками согнутые в коленях ноги. — Но она будто не понимала, как было тяжело прорываться в деле…в котором я даже не хотел участвовать. Но пришлось только ради её благополучия и благополучия дочери. Аран с сочувствием слушала, не прерывая и лишь внимательно смотря с чуть сведенными вместе чувственно бровями. — …И вот она ушла, и я окончательно тогда закрылся в себе. Потому что понял, что, как бы я ни старался, мои старания никому, кроме меня, не были и не будут нужны. — Он утер быстро глаза от нового проблеска слез, сухо и несколько изломанно посмеиваясь. Пока Сок У плакал, глядя вниз, в пространство меж своих чуть разведенных ног, Аран взялась аккуратно в утешении гладить его по спине. — И ведь она была права, знаешь? Что эти жертвы никому, кроме меня, не нужны. Что это я себе напридумывал, будто становлюсь от этого каким-то героем…когда их не существует вовсе. Аран захватила его щеки ладонями, направляя взгляд блестящим тёмных глаз снова к своему лицу. Она выглядела взволнованной. — Ты не прав. Ты герой для своей дочери. — Это не правда, Аран. — Сок У шмыгнул носом, улыбаясь ей натянуто трясущимися губами. — Я сам учил Су Ан позиции, что героев нет. И чтобы она ни в коем случае не повторяла моих ошибок, пытаясь им казаться для кого-то или, что ещё страшнее, стать. Сок У обессиленно прижался к ладони Аран, отведя снова взгляд, и добавил негромким бесцветным бормотанием. — …ведь этого все равно никто не оценит. А ты останешься в ужасном положении, в которое, получается, загнал себя сам, хотя и думал, что ради других. Она притянула его лицо к себе ближе, обняв за голову и прижав ту к своей груди. Целуя долго успокаивающе Сок У в макушку, Аран взялась снова поглаживать его по затылку. — …какая бы твоя жизнь ни была раньше, Сок У, она уже закончилась. И зомби-апокалипсис можно хотя бы за это поблагодарить. — Лучше не шутить на такую тему, — со слабым подобием сухого смешка сказал он, обнимая её за обхватившие его руки и вцепившись в них почти мёртвой хваткой. Как будто ему это было нужно, ощущать её здесь физически как можно сильнее. Чтобы не беспокоиться, что она вот-вот пропадёт, стоит ему закрыть надолго глаза и снова те открыть. Аран и сама издала следом тихий смешок. — Ну уж извини. — Ничего, я уже к твоему резковатому чувству юмора привык. — Он медленно поднял на неё взгляд, постепенно успокаиваясь и даже выдавая слабое подобие улыбки. — Мне оно даже очень в тебе нравится. Аран слабо улыбнулась ему. — Я польщена. — Ты не похожа ни на одну девушку, которую я раньше встречал, Аран, правда. Чем больше я тебя слушал в поезде и вне него…тем больше я понимал, что мне хотелось продолжать узнавать тебя все глубже и лучше. — Он стиснул её левую руку в своей, обхватив ощутимо её пальцы. — И сейчас…узнав уже предостаточно, мне хочется этого ещё больше. Аран обвела ладонью его щеку, медленно переводя взгляд с его глаз на его губы. — …в тебе столько тщательно скрываемой и долго вынашиваемой страсти… — Она вернула взгляд его глазам. — Ты явно ею давно ни с кем не делился… Сок У застыл, когда она это сказала. Обхватив ладонями его лицо вновь полностью, Аран притянула его к себе и сказала. — Тебе повезло, что у тебя теперь есть я. Со мной ты сможешь перепробовать все, что давно хотел. Он ответил ей мягко на поцелуй, прикрыв глаза. Её слова были словно сладкое обещание наступления долгожданного утра после тяжёлой затяжной ночи. — Значит, я все же оказался не прав… — прошептал он ей в губы, не прерывая мягкости и длительности их поцелуя. Аран, выдыхая в его рот, спросила. — В чем же?.. Сок У заправил прядь темно-каштановых волос, заглянув нежно в её глаза. — Все-таки одного героя я знаю. Ведь именно он принёс мне наконец понимание, что я после всего случившегося хочу и главное наконец могу начать брать от жизни все, чего не смог до этого… — эти слова Аран прочитала уже по его глазам, когда Сок У вновь захватил её губы своими, после в шутку попросив немного смущённо быть потише, ведь за стеной до сих пор спали его бывшая жена и дочь. Аран с не явной, чуть лукавой улыбкой заметила. — О, похоже, нас ждёт судьба прячущихся по углам зажимающихся парочек, пока твоя дочь не будет нас видеть и не вырастит. — Она негромко рассмеялась, прикрыв ладонью свой покрасневший от поцелуев рот. — Но, знаешь, я вовсе не против. Заниматься сексом, будучи закрытыми где-нибудь в ванной, или когда мы будем друг на друга буквально с тобой накидываться на какой-нибудь кухне, когда Су Ан будут забирать мама и отчим, звучит как не такая уж и плохая перспектива. Сок У все это представил с комично пролегшей складкой меж его сведенных задумчиво вместе бровей, когда вновь расположился меж бёдер Ю, касаясь одного из них и аккуратно отводя в сторону, чтобы открыть вновь больше доступа к одному из её самых нежных мест. — Не буду спорить и врать, что так иногда и будет, но, обещаю, я всегда буду каждый раз для тебя стараться. И спрашивать, как сделать, чтобы тебе было хорошо. И Сок У принялся ей уже сейчас это доказывать, под чётким руководством самой Аран взяв её так, как ей самой бы того хотелось. Лишь когда он наконец довёл её и себя до оргазма в миссионерской позиции с подложенной под девичью спину подушкой по её совету, — в такой позе Аран ощущалась просто великолепно, как и он для неё тоже, — они оба наконец после уснули, приведя едва ли себя в какое-то приличное подобие порядка найденными на ближайшем столе влажными салфетками. Но Сок У впервые засыпал без каких-либо сожалений или мысленного возвращения к своим провалам, с чистой головой без единой мысли. Единственное, о чем он думал, это о встреченной в этом проклятом поезде девушке с глазами цвета воды, которая уже многому его научила…и которая и вправду показала, что жизнь не была замкнута лишь на нем и на попытках заработать деньги. Теперь в его днях была, помимо его любимой дочери, ещё и вновь любимая женщина. И правильно ведь пишут великие литературные умы:чтобы прожить свою жизнь, как надо, всего за мгновение до смерти нужно снова хорошенько полюбить. Кажется, именно это с Сок У наконец-то и случилось. смех мой звучал серебром, потому что глаза её — рыбки, изогнутые в прыжке, рассыпающие серебро ледяное, свежее, как обещание вечности. Франц Вертфоллен «Герхард. Не Исповедь»