Мунгинг

***

      Я прижимал головку своего кровоточащего члена к заднице уже полюбившейся мне красавице и проник внутрь. Ощущения приятные, как трахать обосранную задницу на следующий день после того, как ее владелица наелась шаурмы близь рынка. Я сильно надавливаю. Из глубины живота Лизы доносятся громкие булькающие звуки, и густая черная слизь растекается по моим яйцам и бедрам. Каталка не надëжно шатается под нами, пока я долблю мертвичинку.       -Мха~ ах! - Стону я. Глаза цвета вареного яйца смотрят на меня. Это так охуительно. Я сейчас кончу. Я задыхаюсь, когда удовольствие пульсирует по моему стержню.       -О, Боже, я кончаю! - мои яйца напрягаются, когда я изливаю горячее семя в разлагающиеся кишки.       Муха возится с камерой, регулирует лестницу и забирается наверх. Она сидит на вершине, как волосатая средневековая горгулья.       -Давай жеребец, чего ты ждешь? Обхвати губами ее дырочку. – с издëвкой и предвкушением наживы съязвила режиссёр.       Я использую платок с пятнами крови, чтобы промокнуть пенящееся и пузырящееся анальное отверстие. Глубоко вдохнув, я растягиваю рот над неправильной формы отверстием. Траханье трупа в задницу, не гарантирует целостность плоти. Мой язык зарывается в колодец жижи, вытекающей из нее. От горького вкуса у меня слезятся глаза.       -На счет три. – Муха встает.       -Раз, два. – она стоит на краю.       -Три! Прыгаю! – сестра спрыгивает с лестницы, подтянув колени к груди с дебильной ухмылкой на лице. Она приземляется в центр трупа и живот Лизы сдувается. Приливная волна хлюпающих, жидких внутренностей проникает в мое горло и выплескивается из носа.       -Сосни дерьма! - радостно и весело кричит Муха, подпрыгивая вверх-вниз на обмякшем торсе.       Я глотаю мерзкую смесь, тяжело дыша. Глотаю чтобы сдвинуть свернувшиеся комки, застрявшие в моем горле.       Поток ослабевает до струйки, и я опускаюсь между жировыми складками бедер Лизы. Из моего растянутого кишечника вырывается отрыжка. Срыгиваемая жижа заполняет мой рот. Внезапно мне становится нехорошо, и я извергаю рвоту на себя, Муху и мертвую девушку.       -Черт возьми. – возмутилась наездница, пытаясь защититься от шквала блестяще-коричневой блевотины, но уже слишком поздно. Еë недоуменное выражение едва заметно под пенистой жижей, стекающей с еë лица.       -Прости, Муха. – я изо всех сил стараюсь не рассмеяться и возвращаю ей еë мокрый носовой платок.       -ААААА, ГРЁБАНЫЕ СУКИНЫ ДЕТИ!              Мы машинально повернулись к двери, источнику звука. В дверях стояла кричащая женщина и два мужчины сзади, один из них в полицейской одежде. Все трое бледные, со слезящимися глазами. Полицейский делает шаг в сторону.       -Позвольте представить вам Сафью и Ника, родителей погибшей. Они пришли опознать тело своей дочери. – Женщина разражается придушенными всхлипами и падает в объятия мужчины.       Я выдыхаю прядь черной слизи. Позади меня раздается шлепок подскользнувшегося на угре Пузо.

Енот долго плакал, что его не пригласили из-за чего умер.