МАРГО

Съёмная квартира. Утро. Инга валяется на диване, босиком, в одном халате. Пустые бутылки, потекшая тушь, телевизор орёт вполголоса. Вика в перчатках, закрывает ноутбук и кивает: Вика: — Нашла. Следующий уровень — нужен человек, который умеет вскрывать без следов. Марго: — Где? Вика (смотрит в телефон): — Один бывший из Праги. Сейчас в городе. Возьмёт процент, но сделает чисто. *** Подвал в полуподпольном коворкинге. Ночь. Хакер по кличке Апрель, молчаливый, в очках, работает быстро. На экране — интерфейс офшорного банка, движущиеся строки кода, временные доступы, IP-маскировка. Апрель: — Всё. Счёт пуст. Деньги на вас. (глядит на Марго) — Два часа, и следов не останется. Вика: — Дай координаты офшора. И закрой хвосты. Он кивает. *** Улица. Чёрная машина. Съёмная квартира. Марго открывает заднюю дверь. Инга сидит внутри — трезвеющая, потрясённая, с разбитым взглядом. Инга (шепчет): — Где мы?.. Что происходит?.. Марго (тихо): — Мы тебя спасли. И твоё состояние — тоже. Тебе ещё долго будет казаться, что это был кошмар. Но ты выживешь. *** Аэропорт. Частный ангар. Тихо. Частный борт готов к вылету. На борту — три женщины. Инга — в чёрном кашемировом, с очками. Марго — с собранными волосами, в бомбере. Вика — с ноутбуком и свежим маникюром. Вика (садясь в кресло): — Неизвестное направление? Марго (улыбаясь): — Желательно с морем. Без Пономарёва. И с шампанским. Инга (в полголоса): — Вы правда это сделали?.. Марго (глядя в окно): — Нет. Мы только начали. *** Утро. Квартира Лены. Тишина. Окна распахнуты — уличный гул тонет в утреннем свете. На краю кровати — Лена. Волосы ещё не уложены, халат полураспахнут, глаза красные, но сухие. Рядом — пустой бокал, два следа на подушке. Один уже остывший. На телефоне — ни одного сообщения от «Карины». Лена медленно поднимается, идёт на кухню. Ставит кофе. Но вместо кружки берёт бокал. Не включает музыку. Не достаёт сигарет. Просто сидит. Несколько минут. И вдруг — звук уведомления. Она берёт телефон. На экране: «Уже 150 000 просмотров. Канал “Город в лицах”. Срочно!» Лена нажимает. Вирусный ролик. Нарезка кадров: Инга в больнице. Женщина в очках (спина Инги). Картинка меняется — старые фотографии, счета, схемы переводов. Закадровый голос: «…На протяжении последних месяцев группа лиц, включая Светлану и Александра Раковых, а также Елену Турову, организовала преступную схему с целью завладения имуществом известной меценатки Инги В.…» Фото документов. — Выписки с транзакциями. — Подписи на фальшивом доверенности. — Скриншот с внутренней камеры офиса Пономарёва, где виден план. «…Но благодаря оперативным действиям оперативников, схема была сорвана…» На экране — лицо Лены. Фото с выставки. Подпись: «Турова Елена. Связана с организаторами схемы. По неофициальной информации — интимная связь с пострадавшей стороной “Кариной”, фигурирующей в деле.” Лена откидывается назад. Лицо — белое. Она выключает телефон. Но уже поздно: новости пошли по кругу. В окно видно, как какой-то парень у киоска на улице смотрит этот же ролик на планшете. Узнаёт лицо. Оборачивается на окна её дома. Лена (тихо, в пустоту): — Сука. (с паузой) — Я правда... тебе верила? Её рука дрожит. Она медленно разбивает бокал о стену. *** Немного спустя. Москва. Закрытый лаунж в особняке Пономарёва. Потолки — лепнина. Стены — звукопоглощающая панель, бархат и дерево. Ни одной камеры. Только лампы в бронзе, и пепельница, в которую кто-то нервно крошит сигарету. Пономарёв сидит, наливает себе бренди. Напротив — Лена. Пальто не сняла, руки сжаты, губы напряжены. — Ты видел это? — она швыряет телефон на стол. На экране — стоп-кадр ролика: её лицо, подпись, цифры. Пономарёв не спешит. Смотрит на неё с ленивой жалостью. — Видел. Уже удаляют. Но... поздно, Леночка. Вирус — это венерическое: запомнится, где бы ты ни была. — Кто слил?! — Лена резко, почти хрипло. — Ты говорил, всё под контролем! Он откидывается на спинку кресла. — Ты трахалась с ней, да? — негромко. Пауза. — С Кариной. Ты допустила её близко. И она тебя сделала. Лена: — Это не она. Она была пустышкой. Она притворялась... (тихо) — Я думала, она притворяется. Пономарёв улыбается. Но без тепла. — А она вела тебя. С близкого растояния. (наклоняется ближе) — Ты хотела мести — за своего Антошку. А теперь ты на дне. С дырами. Без денег. И с табличкой "опасна и глупа" на лбу. Он резко встаёт, подходит к окну. Сзади слышно, как Лена выдыхает — словно на неё положили плиту. Пономарёв (спокойно): — Ты выгорела. Я больше не участвую. (оборачивается) — И тебе советую забыть, что у тебя были такие амбиции. Он уходит. Не прощаясь. Лена остаётся одна. В изящном кресле. Слишком нарядная. Слишком открытая своей правдой.