Roses died

Жаркое солнце ополило лицо Лисы, прикрывающее её руками, стараясь уже по прилёту в аэропорт не загореть. Оделась как раз по сезону, повсюду либо приезжие туристы, которых было очень много ведь Рио чаще всего посещают именно в жаркое время, и местных, встречающих кого-либо. Таксисты собирались в одну кучку, курили и поглядывали на выход аэропорта ищя себе новых клиентов. Пару раз эти такститы пытались затащит её в своё авто, но Лиса вертела головой говоря на английском что её заберут. Забавно было слышать как они что-то пытались выговорить на иностранном, сдаваясь покрывая матом и так же, забавно было отвечать им на португальском, давая понять что всё понимала. Как сказал водитель, отвозя девушку до аэропорта, её встретит бабушка.   Монобан вертит головой, скрываясь в тени от бешено палащего солнца. Она видит пару пожылых бабушек, но встречают они совершенно других, либо они сами летят. Как она узнает свою бабушку, если никогда её не видела? От надоедливых мыслей об отце, Лиса уже думает что он её надурил и бабушки и вправду нет. Но ей на глаза попадается маленькая зелёная машина, из которой выходит пожилая женщина. Черты у неё явно бразильские, кого-то ищет в толпе.  — Лалиса Монобан! – в третий раз еле слышно кричит женщина. Девушка проснулась, спохватилась, взяла в руки два чемодана и рюкзак за спину.  — Я, это я Лалиса Монобан. Вы моя бабушка? – кое-как дотащив свои вещи до неё, спрашивает она.   Женщина посмеялась, от потного лица девушки, с кучей вещей.  — Нет, конечно. – отвечает ей.   Языкового барьера не возникло, Лиса знает португальский, отец отправлял её учить его с репетитором, чтобы знала родной язык и не позорила его в стране. Как знал, что будет в будущем.  — Тогда, кто вы? – уставилась на неё Лиса, вытаращив свои глаза.  — Я подруга твоей бабушки, она меня отправила за тобой. Сказала только имя и если встречу девчёнку с двумя большими чемоданами, то привезти к ней. – усмехнулась бразильская женщина. — Вещи свои в багажник засунь.   Без лишних слов она садиться за водительское сидение, оставив Лису в недоумении. Ей разве не должны помочь? Она недовольно закатывает глаза, пыхтя берясь за ручки чемоданов и рюкзака.   Дверь захлопывается, Монобан напрягла все свои мышцы на руках чтобы поднять и засунуть их в маленький багажник.  — Хилая ты, Монобан. – со второго раза заводя старую машинку, проговаривает женщина.  — А как вас зовут? – на слова бразилки Лиса давно фак показала, у себя в голове.  — Тётюшка Лара. Зови меня так. – улыбнулась Лара.  «И впавду болтунья» – подумала Лиса.   Забавный опыт с знакомствами.   Блондинке было интересно увидеть свою бабушку, которая все эти годы была мертва, как тут она ожила. Да и не умерала в общем то. Как она выглядит, какие у неё увлечения, любит ли она делать то, что делают корейские бабушки? Есть ли у неё свой огород, с разными саженцеми и будет ли заставлять Лису пахать на огороде? Какие у неё руки, мягкие ли они или шуршавые? Какой у неё характер? Заботливая, спокойная и добрая ли? Или наоброт, тверда в решениях, крепкая рука и сердитая?   Вопросов много, ответов мало. Сейчас девушка смахиывает все свои мысли, оставляя разваиваться на ветру из открытого окна. Все окошки в машине открыты, жаркие лучи солнца Лиса чувстовала даже сейчас, особенно когда солнечные зайчики падали на её лицо, руки и открытые плечи. Спасибо интернету за то, что предупредил об этом.   Взору открылись районы и улицы, на которых дворовые дети играли в футбол перекидывая мячик по всей площадке, все загорелые и в лёгкой одежде. Лиса почти высовывает голову. Здесь было так тепло, не как дома. В Сеуле жарко и здесь жарко, но есть между ними отличие.   Машина делает поворот в другой район, здесь уже не так светло как в прошлом.  — Закрой окно, здесь не очень безопасно. – Лиса слушается, закрывая окно и больше не липнет к нему, настороженно смотря на старые многоэтажки.  — Почему? – задаётся вопросом Монобан.  — Не в каждом городе безопасно, просто есть районы которые заставляют сомневаться. А небезопасно в этом районе потому что, рядом обитает фавела. – Лиса вопросительно выгибает бровь.  — Фавела? Что это?  — Трущобы, к которым лучше не приближаться ради собственной безопасности. – видя интерес девушки через заднее стекло, женщина продолжает. — Они распологаются на склонах гор. Там бедно и высок уровень быть подстреленной или убитой, просто потому что не из этого места. Правит там не государство, а они сами. Органы бессильны и без лишней надобности не суются туда, банды и мафии имеют свои глаза и уши.  — Я думала, органы избавились от преступности в фавелах. – старушка смеётся.  — Это старая информация, после олимпийских игр банды быстро восстановились.  «Вот как» – думает девушка.   Через тридцать минут обстановка не меняется, девушка всё ещё видит те же старые дома, тёмные оттенки и гнетущую атмосферу в этом районе.  — Мы приехали. – говорит старушка и заглушает мотор, рядом с домом.   Лиса выходит из машины. Мимо проносятся дети, которые играют в догонялки. Лара проносится мимо к багажнику, вытаскивая чемоданы прибившей. Голова девушки крутит во все стороны. Серые дома, давно потерявшие свою краску, наверное, жизни людей живущих там тоже потеряли цвета. Даже небо над ним серое, лучи солнца давно не заглядывали сюда.  — Здесь, живёт моя бабушка? – еле говорит Лиса.  — Да. – тяжко говорит Лара, ставя перед ней её чемодан. — Помогу с одним, а ты возьми второй.   Монобан встряхивает голову, от ненужных мыслей. Внутри дома должно быть дела обстоят хуже. Она берёт чемодан в руки, заходя в пятиэтажный дом. Подъезд был изресован графити, нецензурными словами на португальском, члены и цитаты. В Корее существовало приличие и воспитанность. Лара постучала в квартиру, откуда ей открыла дверь женщина, ниже ростом Лисы, от улыбки на щеках появлялись ямочки, а азиатский разрез глаз давал понять что это и есть та самая «умершая» бабушка.  — Вы быстро приехали. – на ней фартук, об который она трёт старые и впалые руки, отходя назад чтобы не переграждать дорогу.   Лиса и Лара проходят в маленький коридор-прихожку, в котором оставляют вещи. Голова и глаза Монобан не перестают разглядывать маленькую, но уютную квартирку старушки. Ремонт был подстать для обычной португальской бабушки, стены белые и неровные, пол выкрашен в оранжевый, мебель коричневая и навернека противно скрипит от одного вздоха в его сторону. Проходя на кухню, Лиса продолжает смотреть по сторонам, пока две женщины о чём-то хохочят.  — Лисёнок, как добралась? В аэропорту не потерялась? – говорит по-корейский, обращает внимание на внучку бабушка. «Лисёнок»  — Хорошо, я всё понимаю на португальском. – отвечает на португальском, Лиса, улыбаясь.  — Ох, так нам будет проще. – ямочки появлются на морщинистом лице. Старушка положила перед ней густой суп из рыбного бульона с креветками, зеленью и чесноком. — Это блюдо называется такака.   Монобан несколько раз кивает, беря ложку и дуя на сгусток пара от горячего бульона. Старушки снова разговаривают о своём, весело смеясь и улыбаясь, гляда на молодую девушку. Она от неловкости смущёно улыбалась им в ответ, пробуя бразильское блюдо.  — Эх, Лиса, такая взрослая уже. Всю жизнь тебя не видела. – проговаривает бабушка. Лара вдруг смеётся громче.  — Ты и так её не видела всю её жизнь. – старушки вдвоём начинают хохотать. Девушка чувствует себя отдалённой от темы и просто молча ест свой ужин.   Кухня была маленькой, но уютной. Всё здесь было пропитано чудесным детством, тем самым счастливым временем, воспоминанием. Кухонный гарнитур был окрашен голубым цветом, обычный белый холодильник с магнитиками на нём стоящий у угла рядом со столом у стены. Стол маленький, уже старый как и деревянные стулья, состоящий из четырёх мест. На столе подставка, на ней сахарница и солонка, салфетница в виде белой ракушки и нераспечатанная упаковка чая.   Лара в последний раз весело хохотнула и встала, попрощавшись с Лисой сказав пару слов что будет часто заглядывать. Женщины пошли в прихожую, проводив Лару бабушка возвращается на кухню. Монобан ест последние ложки супа, в голове подмечая первое блюдо приготовленное от бабушки ей. Старушка садится напротив, там где сидела Лара, смотря на неё, подперев голову.  — Раньше на этом месте сидел и ел твой папа. – проговаривает она, на неё навевали воспоминания, но теперь тут сидит девочка, внучка, что до боли похожа на него. — Ох, я же не представилась даже. Зови меня Габриэлла, можно просто бабу. Как хочешь.  — Бабу. – думает она. — А каким был папа?   Габриэлла усмехается, от старых воспоминаний.  — Он был мальчиком резвым, всё понимал с полуслова, был умным и взрослым для своих лет. Он вырос на улицах, поэтому домой приходил под ночь или вовсе не приходил, заставляя переживать. Я не знала чем он занимается там, тогда я работала в магазине, не было времени на моего мальчика. – грустно отпустила голову Габри. — От соседей узнала что он попал в банду по близости в фавелах, там такое не редко случается с детьми. Сколько слёз, сколько уговоров и криков было. – махает рукой бабушка. — Я хотела защитить его от этого, но главный отказывался, говорил что понимает, что только вступил, что его не тронут на улицах и его будут защищать его люди. Я ему поверила, но всё равно не стала одобрять это. Потом он встал на ноги, начал зарабатывать, помогать мне и младшим, и к двадцати уже смог вырваться отсюда. Я отпустила его в свободное плавание и сама не заметила как прошла уже целая жизнь, а в последний раз я его видела перед его отъездом.   Лиса не могла поверить что он бросил родную маму в нищите, в таком небезопасном районе. — И даже не звонил? – удивилась девушка.  — Звонил от силы пять раз как только уехал, говорил что дела и работа не сделают всё сами. Мой милый мальчик, сколько лет я не слышала его голоса. Потом, когда все дети выросли, все ушли кто куда, кто-то даже успел умереть на этих улицах. – Лиса ахнула. — А несколько недель назад мне позвонил один молодой человек, сказал его имя, я чуть не заплакала, считала он тоже полёг и в душе похоронила и его, но он меня успокоил рассказал всё и что мне стоит ждать свою внучку.   В душе было негодование, на лице грустная улыбка. Он даже не поговорил с ней лично, не рассказал о том что с ним всё это время было, о том что женился и как слёзно провожал в последний путь свою любовь, о том что она стала бабушкой и родилась девочка, о том что он жив.  — Как так-то? – подняла свой взгляд на бабу Монобан. — Сама не знаю. Остальные хоть когда-то приезжали и звонили, а потом перестали, своя личная жизнь и все дела, забыли старушку. – бабушка замечает пустую тарелку. — Вижу, ты уже съела, добавку хочешь или наелась?  — Я наелась, было очень вкусно. – она оставляет тарелку на столе, уходя слыша звуки включения воды.   Дальше по коридору справой стороны находилась ванная, уже старая и покрытая трещинами. В конце коридора гостинная, покрытый старьём и запахом сырости диван, маленький телевизор от самсунг окружённый чёрно-коричневыми шкафами. На полке сверху телевизора виднеются рамки с фотографиями, Лиса от любопытства узнать ближе о детстве своей родни, подходит ближе. На первой фотографии в ярко-голубой рамке, стоят три брата, по-середине маленький ростом, пока двое по сторонам выше, положив руки на плечи друг друга, счастливо улыбаются. В левом нижнем углу написано на французском:  Famille. Les trois Mousquetaires.  Во второй рамке девочки близнецы с русыми волосами заплетёными в косу, у девочки слева коса на левом плече, у той что справа на правом. Глаза у них большие и шоколадные, похожие как у братьев, на них испачканные розовые футболки и белые шорты до колен. И снова надпись на том же углу:  Famille. Sœurs jumelles. — Это Изабелла и Изабелли. – неожиданно раздался голос сзади. Лиса поварачивает голову к голосу. В проёме двери стоит бабу, со своей лёгкой улыбкой на губах. Она проходит ближе к шкафу, где топталась девушка. — А этих, трёх мушкетёров, звали Энрике, Эдуарду, Эйтор. – показывала пальцем на каждого из детей.  — Тот, что посередине младший?  — Эдуарду, моё дитя, твой папа. Не зря назвала его стражем богатства, раз мне звонил его работник. – гордо улыбается женщина.  «Мой папа был таким же ребёнком»  — Почему же они три мушкетёра?  — В детстве любили играть в них, называя друг друга Атосом, Портосом и Арамисом, делали из деревянных палок железные мечи и бились во дворе с другими такими же детьми до шести лет. – сегодня был вечер воспоминаний, Габри обязательно отметит этот день в календаре.   На третьей фотографии, в которую Лиса не успела взглянуть были все они с матерью. Вместе.   Младшая Монобан посмотрев на фото на красивую бразильскую девушку и сейчас на рядом стоящую пожилую женщину, не могла поверить.  — Это вы с ними?  — Да, это я. В конце концов нам нужно что-то что будет нам напоминать о тяжёлых временах.   Габриэлла показала одну из двух комнат, предоставив девушке маленькую комнатку с двумя кроватями, заранее поменяв постель на чистое. Судя по обоям, это была бывшая детская сестёр, Лиса села на постеленое место проверяя кровать на скрипучесть. На изголовье кровати были приклеены яркие стикеры, которые пытались отодрать оставив часть рисунка.   Тест кровать не прошла, скрипела и была до ужаса прыгучей, на ней можно было прыгать как на батуте, мягкий матрас делал своё дело. Хоть постель поменяли, смотрев на всё это без слёз не обойтись. Внутренная и наружная брезгливость плакала и рыдала, убирая все слёзы купюрами.  И мне торчать здесь три месяца. Твою мать.   Досконально рассмотрев все углы на наличие насекомых, у Лисы задёргался глаз. План побега есть, денег на побег из страны нет. Сидеть на шеи у бабушки не хочется, и так плачевно. Подумав, Лиса собирается выходит на улицу. Думать будет легче на трезвую свежую голову.  — Куда это ты? – выходит из спальни Габри.  — На улицу. – продевая ногу в кроссы.  — Не задерживайся до темноты. И главное не заходи в фавелу.  — Конечно. – уверяет девушка и выходит из квартиры.   На горизонте солнце собирается заходить, поливая всё в оранжево-жёлтый цвет. Улицы были маленькими и длинными, девушка прогуливалась медленными шагами, выставляя лицо под лучики заката. Сама не осознавая Монобан сворачивает, даже не замечая как сюда лучи не падают из-за теней, всё покрылось темнотой. Вечерний ветер сдувал блондинистые волосы, попадая в рот.  — Заебало. – снова сплёвывая из-за рта прядку совсем не вкусных волос, выругивается Лиса.   Солцне уже зашло, ветер стал дуть сильнее, пробираясь под одежду пробирая на мурашки.  — Эй, блондиночка!   "Блондиночка" поварачивает голову вправо, уставившись на компанию из пяти девушек, стоящих у колючей проволоки. Лицом и ростом выглядят на возраст Монобан. Девушка с чёрными волосами и азиатской внешностью, что крикнула ей зовёт рукой к ним. Рыжая держащая меж пальцев тлеющую сигаретку, смеясь выкуривая и с насмешкой смотря на блондиночку. Другие повторяли за ней, выкидывая какие-то шутки, слышимые лишь им.   Тёмноволосая понимая что первого шага не дождётся, делает его сама. Идя прямо на неё и останавливаясь перед ней.  — Откуда?  — Из Сеула. – видя девушку ближе, Лиса не признаёт её красоты. — Вижу, ты тоже.  — Ты случайно не тайка? Выглядишь наполовину тайкой, наполовину моей.   Лиса хлопает глазами. Она раскрывает рот. Никогда такого раньше не было. Что-то в Рио воздух другой, немного другой. Девушка посмеялась с лица девушки.  — Предки корейцы, а так росла и воспитана в Рио. – она протягивает руку, блондинка уставилась на неё. — Джису, здесь Аманда.   Блондинка всё смотрела на руку, обвитую разными разноцветными браслетами и резинками.  — Тебе руку никогда не пожимали или что? — Нет. – качает головой в стороны Лиса. Аманда ухмыльнувшись взяла руку девушку и пожала ей руку. Блондинка даже не заметила этого.  — Будем знакомы. Так, как тебя?  — Зовут?  — Да ты издеваешься. – цокает Аманда.  — Лиса. Лалиса Монобан. – Аманда осматривает её с ног до головы. — Монобан? Значит, ты всё таки не из Кореи?  — Мать была кореянкой, а отец вырос тут, а так тайские корни. – в кратце рассказала Лиса.  — Так с тайкой я угадала, ха.  — Джису! – зовёт её рыжеволосая.  — Щас! – кричит она в спину. — Раньше тебя здесь не видела, как тут очутилась?  — Батя решил что я трачу много бабла и отправил сюда к бабушке, которая по его словам была мертва, но как оказалось она жива и вполне здорова.  — Если бабки тронжирила, значит магнатка?  — Чё это?  — Типо богачка.  — Тогда, да.   Джису снова воскликнули, в этот раз она не отвечает, беря Лису за руку.  — Не ссы, щас со всеми познакомлю. – и потянула её ближе к сборищу. Четыре пары глаз уставились на блондинку как на цырковое животное.   Рыжеволосая сплюнула на землю, выбросив бычок.  — Что за куклу привела? – спросила она.  — Не будь такой быдлой. – закатывает глаза Аманда. — Это Лиса, Лиса это Бруна, – девушка с шоколадным цветом волос и кошачьим разрезом глаз, поднимает голову в знак привествия.   Вроде нормальная.  — Это Ясмин, тоже тайка, – девушка с смоки айсом, острым взглядом и чёрными волосами с чёлкой кивает головой, доставая сигаретку.  Альтушка.  — Это Сара, – уже девушка с длинными русыми волосами, концы прядок выкрашенные в белый, сдержанно махает рукой. Миловидное лицо, с высокомерным взглядом. Видно с лёгким макияжем, над которым очень старались не перебарщивая.  Чертей в глазах трудно скрыть. — А это Джованна, – рыжая поднимает свой взгляд, не играя в дружелюбную, видно прямолинейная. Ничего не делает, всё видно во взгляде. Лисе в общем-то и не надо от неё слов. Лицо круглое, черты явно корейские, как и у всех здесь, не считая Ясмин. — Да мы тут в общем все азиатки.  — Впервые вижу, откуда? – подаёт голос Миён.  — Из Кореи. — А по точнее?  — Да что ты доебалась до неё? – вступает Ясмин.  — Интересно же, – вслед за Миён, подтягивается Джованна.  — А чё там такого дохуя интересного?  — Такого, что спросить уже нельзя? Знакомимся как никак. – пожала плечами Джованна. — Ну, Лиса из Кореи, из какого района-то?  — Из Каннама я. – отвечает она.   Все протягивают букву «у-у-у», лыбясь до ушей.  — А чё такого-то?  — Так, там одни мажоры, ты тоже?  — Ну так-то…   Джису взбесилась.  — Чё вам так жопу рвёт узнать?  — Аманда, ты хоть не влезай во всё это.  — Захочу и буду, не указывай.  — Я тебе и не указывала, чего завелась-то? – встрепнула рыжая.  — С того блять, я пытаюсь вас свести, а вы тут, блять. – плюнула Джису.  — Да нормально мы.  — Сара, заткнись.  — Мне и слова нельзя вставить? – уставилась русая на Аманду.  — Девчёнки, блять! – сделала шаг Бруна. — Успокоились.   Все отвели взгляд, кроме Лисы и Джованны.  — И чё, что человек мажор. Что вы-то? Что ты-то Розэ?  — Так я тут не причём. Спросить нельзя блять. – Розэ выставила руки зайчиком.  — Чё вы разосрались вдруг?   Лиса не догоняла, но атмосфера поменялась. Поменялась как только этот цветок свой рот открыл.  — Была. – спустя минуту тишины отвечает Лиса.  — Почему была?  — Батя решил что много бабла сливаю.  — А батя правильное решение сделал.  — Слушай, ты походу не интересуешься, ты доёбываешься. – Монобан уже не видит смысла закрывать рот и молчать.  — Блондиночка, за базаром бы лучше следила. Нормальные люди хотят познакомиться, протягивают руку, а ты кусаться лезешь. – всё тем же недовольным и грубым тоном сказала Розэ.  — Кто сказал что ты нормальная?    Все поднимают взгляд, перекидываясь ими между собой. Только Розэ и Лиса не могут отвести прожигающие взгляды от друг друга, ждут пока одна из них проиграет в гляделки.  — Девки, может не будем портить первое впечатление?  — Оно уже испорчено, Дженни. – отвечает Ясмина.   Дженни от гнетющей атмосферы, объявляет расход.  — А что так рано?  — Было бы, не рано с вами.   Все идут в разные стороны, кто-куда, но явно не домой. Для них времени между днём или ночью не существует. Монобан идёт обратно по той же дороге, ведь всё ещё не разобралась что и где. На её плечо падает рука останавливая.  — Пойдём провожу, ты же типо не местная тут. – предлагает Бруна, Лиса лишь кивает головой. Сил уже сказать нет.  — Ты бы со своей светлой головой не шастала тут. – пытаясь развеять молчание и тишину, заводит разговор Ким.  — А чё, почему?  — А ты блондинка по рождению?  — Нет, брюнеткой была.  — Почему перекрасилась?  — На зло отцу, это ещё не весь список.   Дженни присвистнула.  — Типа бунтарки?  — Типа того.   Они снова идут молча, пиная под ногами камушки. На улице уже не было ни души, лишь мелькали рабочие после тяжёлой смены с пакетами продуктов. Дженни не отводит взгляда от профиля Лисы.  — Чё пялишься? Блонд не нравится?  — Ты это, забудь про неё. – поднимает голову Дженни, смотря вперёд.  — Кого? Тот цветок? Как там, роза? – Дженни качает головой, усмехаясь.  — Просто бесится, вот и всё.  — Прям новеньких не принимает?  — Нет, но и это тоже. Просто Аманда к тебе подошла и всё такое. – мнётся Бруна.  — В каком смысле?  — Короче, блять, ревнует. – выкладывает всё, Бруна, говоря это чуть тише.  — А, так это они что вместе?  — Тише говори. – плюнула Дженни. — Не вместе они.  — А что так? У вас тут не принимают такое? – как и сказала Ким, Лиса говорит тише и бормоча.  — Нет, не принимают. Избивают и становятся изгоями, поэтому тут особо никто не офиширует свою ориентацию. – коротко и также бормочет Дженни.  — Пиздец, блин. А что с Амандой и Джованной?  — Да влюблена она, а другая как слепая.  — Теперь ясно.   Дом Габриэллы уже близко, Лиса узнаёт тот самый тусклый фонарик над подъездом спереди.  — Тебе вообще в эту сторону?  — Да, так мы в одном доме живём. – у Лисы не открывается рот, она своим усталым и ничего не интересующим взглядом поднимает брови имитируя удивление.  — Так, я даже не говорила где живу. – насторожилась она.  — Я тебя под окном видела. Кстати, сверху тебя живу, соседка. – они довольно пожимают друг другу руки и идут дальше.   Бруна не побоялась заступиться за мало-знакомую девушку, зная о ней лишь имя и один факт. Монобан это очень тронуло, и сильнее тронуло то, что она набралась смелости подойти и завести разговор. Шестое чувство говорит что не так уж и плохо здесь.  — Бред. – бурчит Лиса, захлопывая дверь. В прихожую сразу выходит бабушка.  — Говорила же, до темноты не задерживайся. – прозвучало ничуть не строго, из-за простого переживания.  — Да там… – «да там» Лиса не придумала, что там было, как бабушка предлагает поздний ужин, но она отказывается заваливаясь к себе.   Кровать скрипит под весом тела, Лиса втыкает взглядом в потолок. Сердце греет от того что кори глазая девчушка живёт этажом выше. Девушка, не знает что произошло.  Интересно, если я сейчас засну то, утром проснусь здесь же или в Сеуле?   Решения нет. Ответа соответственно нет. Иногда так бывает, что на вопрос есть решение, слегка запутаное, из-за чего и ответ теряется среди них.   Блондинка без лишних мыслей погружается в Царство Морфея. Сквозь сон не слыша как вибрирует телефон от входящего звонка.  Вэнди(чморина не брать).