Инновации

Драко прошёлся взглядом по шумному залу маггловского паба, изнывая от желания сбросить напряжение. Цель была простой: найти симпатичную и достаточно ветреную девушку, чтобы забыть адскую неделю. Работа с Министерством всегда была морокой, но сегодняшняя встреча перешла все границы. Он вышел с выжженной до последней клетки нервной системой. — Ой! Простите! Он хмуро хмыкнул, когда девушка грудью врезалась в него. Он тут же ловко отступил, оказавшись сбоку от неё и подхватил за талию и локоть, не дав разлить оставшуюся половину её бокала. Прямые светлые волосы, яркие голубые глаза, высокая и стройная. Идеально.   Полная противоположность тому кудрявому кошмару, летящему на крыльях ночи. — Я такая неуклюжая! Каблук попал в щель между рейками на полу, — улыбнулась она, прикусывая губу, чтобы выглядеть смущённой. Не вышло. Они давно вышли из того возраста, когда такое могло сработать. — Я не пролила на вас? — Нет. Нам повезло, — отозвался он, бегло окинув её взглядом. Для такой стройняшки отличная грудь. Может, искусственная. Но какая разница. — Могу я предложить вам ещё один напиток? Улыбка мгновенно перестала быть притворной. — Было бы здорово. Спасибо. Вы уверены, что не намокли? Слишком рано, чтобы отвечать двусмысленно. — Уверен, — сказал он, покрутив рукав пиджака, словно проверял нет ли на нём следов от вина. Протянул руку: — После вас, э-э… — Эмили, — сказала она. Незамысловатое, но приятное имя, безобидное. — А вас? — Драко. — Драко… — двусмысленно протянула она. — Какое необычное имя. — Родители увлекались астрономией, им нравились созвездия. — Кажется, мне тоже. Он улыбнулся. Чёрт возьми, наконец-то. Хоть что-то шло гладко. Она развернулась, взмахнув волосами и пошла к бару, а Драко — следом, не сводя глаз с покачивающейся задницы под обтягивающей юбкой. Раздражение утихало с каждым шагом в сторону алкоголя. «Добыча» села на высокий барный стул, эффектно закинув ногу на ногу. Уголки её губ дрогнули, когда он оценивающе прошелся по ней взглядом. Драко опёрся на стойку и помахал бармену купюрой. — Ну, Эмили, расскажи что-нибудь о себе. — Люблю флиртовать с красивыми мужчинами. По спине у него пробежала сладкая дрожь. Он приподнял бровь: — Если хочешь, можем пропустить светскую беседу. Её смех был таким манящим, что у него в паху приятно кольнуло. — Сначала принеси мне этот напиток. Я всё ещё расстроена из-за пролитого вина. — Что будешь? — Я бы с удовольствием выпила бокал… — О, Дра-а-ко-о-о! Сердце у него глухо ухнуло вниз. Купюра выпала из руки и хлопнулась на лакированную барную стойку. — О, так это её ты на сегодня нам присмотрел? — с ехидцей протянула эта гарпия. — Она очаровашка. Тупой жар вспыхнул в груди — весь его гнев, накопленный за неделю, разом вскипел. Подошедшая со спины ведьма протянула руку его спутнице, которая с каждым мгновением выглядела всё напряжённее. — Привет, я Гермиона. Очень рада знакомству, — её голос звучал обманчиво дружелюбно. Классическая уловка Грейнджер. Невинная интонация, которая обезоруживала жертву, внушая ложное чувство безопасности. Пока сама Грейнджер планировала нанести сокрушительный удар. Эмили явно почувствовала неладное, но всё же коснулась её руки: — Простите… я, похоже, что-то упустила?.. Глаза метались от него к бешеной фурии за его спиной. — Ты что творишь? — прошипел Драко сквозь зубы. Как обычно, проигнорировав его вопрос, Грейнджер с радостью начала рыть ему могилу: — Я, в общем-то, не против женщины. Особенно если он просто подрочит в уголке. — У Эмили глаза полезли на лоб. — И я уверена, что Драко уже упомянул про пеггинг? Вот, контрольный в голову. — Про… пеггинг? — Эмили отдёрнула руку так вежливо, как только смогла. Драко провёл ладонью по лицу. Да блядь. Затрахать кого-то до смерти — это не самое экзотичное из извращений, правда же? — Новая модель страпона куда удобнее, — продолжала Грейнджер голосом радушной хозяйки, будто сейчас не устраивает акт публичного унижения. — Не натирает, в отличие от прежней. И при твоём росте, кстати, ещё и угол входа оптимальный. — Чёрт возьми, — простонал он, опускаясь на соседний барный стул. Не было смысла что-то объяснять. Не было смысла пытаться спасти вечер. Грейнджер свела на нет его шансы на приятную ночь и теперь отбивала чечётку на пепелище своими сапогами на высоком каблуке в стиле «да вертела я вас всех». — Господи… — Эмили вцепилась в клатч как в оберег и встала. — Похоже, тут какое-то недоразумение. Простите… мне пора. Очень рада была познакомиться с вами обоими. Каблуки её туфель — «выебите кто-нибудь меня» — застучали по полу, когда она метнулась прочь. Грейнджер с нарочитым удивлением вскинула брови: — Я что-то не так сказала? — фальшиво обеспокоилась она, пока его надежды на этот вечер в буквальном смысле выпорхнули из паба. Наверняка можно совершить жестокое убийство и всё равно успеть лечь спать до полуночи. Он сгрёб двадцатку и рявкнул бармену: — Виски. Двойной. Без льда. — Два! — добавила Грейнджер, когда Драко указал на самый дорогой напиток в баре. — За свой счёт, чёрт тебя дери, — буркнул он, сверля её взглядом. Он мог бы дать ей пощёчину. Или трахнуть, чёрт побери. Вцепился бы в её волосы, нагнул и тёр бы её лицом о свой член, пока она не перестала бы язвить. — Бедняжка, — пропела она, занимая рядом с ним освободившееся место. — Так страдаешь, всю ночь не удастся достать член из штанов. Какая жалость. Бармен забрал деньги и поставил на стойку два стакана с янтарной жидкостью. Он осушил свой в два глотка, скривившись от жжения. Грейнджер с самодовольным видом потягивала свой напиток. Стереть бы эту улыбку с её лица. Засадить бы ей по самую глотку — пока не закашляется. Виски разлился по жилам, но мигрень в виске от её присутствия только усиливалась. Он показал на пустой стакан. Бармен удивлённо вскинул брови: — Тяжёлый день? — Дерьмовый вечер. У сучки хватило наглости рассмеяться. Голова у Драко трещала так, будто вот-вот расколется, пока он следил за тем, как бармен доливал ему благословенный односолодовый виски. Он бы кончил ей на лицо. Потом дал пощёчину. И заставил бы отсосать ещё раз. Они не заказывали еду, но официантка всё равно подошла и аккуратно расставила приборы перед ними. Драко резко отодвинул тарелку, громко скрежетнув по поверхности стола, и уставился в стойку. Столовые приборы. — И что тебе сделали нож с вилкой? — спросила Гермиона. Он что, вслух это сказал? Драко скривился. — Это олицетворение… — Да ладно, — фыркнула Грейнджер. — Ты серьёзно? У тебя теперь столовые приборы — метафора? Он поднял стакан и пробормотал прямо в виски: —...моих страданий и жизненных испытаний. Она хрипло рассмеялась — совсем не женственно. — Говори конкретнее, если не хочешь выглядеть пустозвоном и мудаком. — Тебя Грейнджер, — выплюнул он. — Ты и есть столовые приборы. — То есть я вырежу тебе сердце и съем его, используя вилку и нож? Так что ли? Она тихо хмыкнула, пока он утешал себя картиной, как нагибает её через стойку, стягивает с неё трусы и вколачивается в неё сзади. — Метафоры строятся не так. И у меня нет сердца, помнишь? Краем глаза он заметил, как она с довольным видом отпила виски и причмокнула. — Тогда твои яйца? Он уставился на неё с похабной ухмылкой и усмехнулся, когда она покраснела. — Так вот почему ты спугнула ту… как там чёрт её? Хочешь одна заполучить мой член? — Ему даже показалось, что он заметил, как под тонкой тканью платья у неё напряглись соски, но она отвернулась к бару раньше, чем он успел убедиться наверняка. — Ты такая предсказуемая, Грейнджер. — И что это значит? Он небрежно махнул рукой. — Ты из тех, кто сидит в кофейнях. — В кофейнях скучно. — Она слизнула каплю виски с нижней губы. Он бы вцепился в неё зубами и заставил стонать. — И выпечка там слишком сладкая только для того, чтобы скрыть, какая она сухая и безвкусная. — А, так значит выпечка — это тоже метафора? Развеселившись, она поставила локоть на стол и повернулась к нему, подпирая щёку: — Сам решай. — Скажу, что да. Ты обычная кофейная зануда с кофеиновой улыбкой. Сухая, пресная и до боли неинтересная. Сидишь и пережёвываешь свои жизненные ошибки над дерьмовым латте. — М-м-м, — она изобразила скуку. — Знаешь, что оживило бы кофейню? Драка. Под Sleep Token на фоне. — Хочешь кого-то конкретного придушить? Она едва не расплескала виски, расхохотавшись. На мгновение ему даже показалось, что она снова подпустит его ближе — но её лицо тут же стало непроницаемым как скала. — Ты не стоишь тех синяков, которые я заработаю, если начну тебя бить. Сука. Он снова начал её провоцировать. — Значит, ждёшь, когда появится какой-нибудь загадочный незнакомец и утащит тебя прочь от банальности твоих неудач? — О, пожалуйста, я только и жду психоанализа от тебя, Малфой. — Она демонстративно зевнула. — Мне же так важно мнение каждого корыстолюбивого труса. Она выпустила когти, значит он сумел задеть за живое. С жестокой улыбкой он продолжил: — В жизни у тебя только работа. А она мало чего стоит, если твои программы завтра отправят под нож. Даже со всеми твоими достижениями Министерство не ценит ни тебя, ни твою работу. Отсюда и неудовлетворённость. А теперь и отчаяние. — Он кивнул на толпу вокруг. — Хочешь… чтобы тебя заполнили. — То есть все мои проблемы решит волшебный член просветления? — фыркнула она. — Что, теперь пенис у нас метафора? Великолепно. Прямо сюжет каждого безвкусного любовного романа, который мне, к несчастью, довелось прочитать. — И всё же ты в него идеально вписываешься. Сплошное сексистское клише: психованная карьеристка, у которой в жизни ничего, кроме полукнизла, и которой отчаянно нужен… Он указал на неё. — Мужик, — ровно продолжила она. — И ребёнок. — Но до этого пошлого «жили долго и счастливо…» — он кивнул на её короткое платье. — Тебе отчаянно требуется хорошенько потрахаться. — Ты ничего не знаешь о… — О, знаю. Я помню тебя пятнадцать лет назад. Сексуально закомплексованная девственница... — Это ты был замкнутым чистокровным снобом. — При всём твоём интеллекте, по слухам, ты даже не понимала, как возникает эрекция... — Думаешь, после года жизни с Гарри и Роном в одной палатке... — Хихикала на стажировках, пока вы с Уизелом путались в собственных недомолвках, и ваша арка от идиотов до любовников не схлопнулась сама в себя. Знаешь, что не дало бы пустоте внутри разрастись? Она прищурилась. — Ребёнок? — И хороший такой трах. Он усмехнулся, когда она глубоко вдохнула. — К твоему сведению, Малфой, я люблю свою работу. Я снабжаю авроров передовыми разработками... — Говори себе это почаще, пока нянчишься с бесконечным выводком Уизли и Поттеров. Ещё лет пятнадцать — и будешь злобной кошатницей... — Я не хочу детей. — Зато отчаянно нуждаешься, чтобы тебя хорошенько трахнули. Её пальцы побелели от напряжения, пока она всё крепче сжимала бокал. И его ухмылка стала по-настоящему хищной. — Это не я таскаюсь по всему маггловскому Лондону, делая вид, будто получаю удовольствие от посредственного секса, лишь бы чем-нибудь заполнить пустоту в своей жизни, — сказала она. Никто не видел его насквозь так хорошо, как она. Он лишь пожал плечами. — Мне нравятся женщины. И что? — Едва достигшие совершеннолетия женщины, которые используют тебя, чтобы отработать на тебе свой дэди-кинк. — Я бы никогда... — Миранда. Гарпия мгновенно бросилась в атаку — точно зная, куда вонзить зубы. Он отвернулся, чтобы она не увидела его лицо, внезапно вспыхнувшее от стыда. После того как Грейнджер отдалилась от него, Драко был в полном раздрае. — Всё было не… — Только вчера проходила мимо Hot Topic и вспомнила её подростковую бунтарскую эстетику. — Она не была подростком. — С таким же успехом могла и быть. — Грейнджер рассмеялась. — Я обожала их одежду, когда проходила через свою эмо-готскую фазу летом перед… — она сделала паузу для пущего эффекта. — Шестым курсом. Его член в её заднице. Его рука на груди. Пальцы во рту, пока она будет хвататься за матрас. Кричать. Требуя ещё, и умоляя о пощаде. Он бы не дал ей ни того ни другого. — От тебя, Грейнджер, тянет отчаянием. Одна в маггловском баре, без лифчика, в платье с таким вырезом... — Пялишься мою грудь, Малфой? — Сиськи есть сиськи. Она обнажила зубы в злой улыбке и тихо сказала: — Да, Малфой. Я свободна и не против хорошего секса. Не потому что он мне требуется. А потому, что хочу этого. Понимаешь разницу? Его член понимал. Но сам он приподнял брови в притворном, явно аристократическом удивлении. — Уизли и Поттеры — моя семья. И я их люблю. И их детей тоже. Несмотря на всю бюрократию, я люблю свою работу. Защищать тех, кто защищает всех нас, приносит мне удовлетворение. И время от времени… — Она наклонилась вперёд, и Драко поклялся, что увидел кончик соска. — Я действительно хочу хорошенько потрахаться, хотя бы потому, что сегодня пятница и я заслуживаю расслабиться. Его член не должен был встать. Он скрестил ноги, чтобы она не заметила, как тот его ослушался. — Тебе бы хотелось, чтобы я была такой же несчастной, как ты, — продолжила Грейнджер. — Но, похоже, сегодня тебя разочаруют сразу две женщины. Драко вспомнил первый раз, когда увидел, как она своей речью выпотрошила представителей какой-то жалкой оборонной компании. Тогда его самого поразило, что у него на это… встал. Её яростные тирады почему-то невыносимо его заводили — даже когда они обрушивались на него самого. Он давно подозревал, что ей нравится отчитывать людей. Он подпёр подбородок рукой. — Хм… Какая трогательная речь. Вот только бы появился подходящий мужчина. Её голос сочился презрением. — И этим мужчиной, конечно, должен быть ты? — Боже упаси. Хотя если будешь очень просить, я, возможно, найду в своём расписании время для одного перепихона, чисто из благотворительности. Она откинулась на спинку стула, и сосок исчез из виду. Но его контур всё ещё проступал под тканью. Точно возбуждена. Грейнджер сделала глоток, но Драко не пропустил, как она украдкой оценивающе проскользила по его телу взглядом. — Твоё амплуа «трагического героя-альфа-самца с огромным членом» меня совершенно не цепляет. — По крайней мере, он огромный. — Он пренебрежительно махнул рукой, представляя, как она стоит на коленях, зад задран, спина выгнута, а он втыкает её лицом в подушку. — После меня тебя никто уже не смог бы удовлетворить. — Размером хвастаются только когда недостаёт мастерства? — парировала она, закатывая глаза. — Жаль, что мне никогда не придётся это проверить. Его пальцы дёрнулись. Он представил, как шлёпает её по заднице, как кожа её становится пунцовой. Он хотел услышать её крики — и от боли, и от удовольствия. Вместо этого он лишь пожал плечами. — Ты не стоишь таких усилий. Грейнджер сверкнула глазами. От её прежнего равнодушия не осталось и следа. — Мне ты не интересен. Как бы ты ни продавал себя прессе, для меня ты всегда останешься тем же жалким трусом. — Она улыбнулась, обнажив острые клыки. — Просто теперь ты ещё и конкуренции боишься. — Вот это уже смешно, — огрызнулся он, почти скрипнув зубами в попытке удержать голос ровным. — Проигрываешь, а меня обвиняешь в своей неудаче. — Её взгляд стал ледяным. Драко продолжил, уже не скрывая злорадства, наконец-то ему удалось задеть её за живое. — Вот почему ты здесь, одетая не лучше шлюхи с Лютного переулка. Ты в таком отчаянии, что готова трахнуть кого угодно, лишь бы забыть о собственном провале. Он ожидал, что она ударит его за такую откровенную мизогинию. И хотел этого. Лишь бы она прикоснулась к нему, ему было бы всё равно как именно. Но вместо этого она чуть склонила голову на бок, разглядывая его. — Переживаешь за свою компанию? — Переживаешь за свои исследования? Её веко едва заметно дёрнулось. Они молча смотрели друг на друга, потягивая скотч. — Всё равно не сработает, ты же знаешь, — добавил он, понимая, что играет с огнём. Она переставила ноги. Драко подумал о том, не потекла ли она. А ещё о том, что она сделает, если он раздвинет их, чтобы самому проверить. — Сработает. — Её губы приподнялись в понимающей улыбке. — Вот почему ты боишься. Он втянул дрожащий вдох. Его бесила готовность этой стервы пустить под откос всё, над чем они работали только потому, что он перестал прислушиваться к её советам. — Это не страх. Десять лет я работал над Защитным Артефактом Динамической Нейро-Интегрированной Целевой системы... — Увёл Уэстли из моей лаборатории... — Терпел твоё бесконечное занудство... — Твой проект накрылся бы ещё до первого прототипа, если бы я не указала... — В одиночку оплатил все испытания и... — Получил гранты Министерства на добрую половину расходов, если верить твоим финансовым отчётам. Повезло, что эксперты по заявкам разглядели в тебе потенциал. Он выдержал её колкий взгляд. Но он не собирался признавать, насколько важную роль она сыграла, когда проталкивала поддержку проекта через своих коллег в ДМП, пока ЗАДНИЦа только зарождалась. Ноздри его раздувались. Сквозь зубы он процедил: — Я отдал ЗАДНИЦе всё, что у меня было. Я за неё расплачивался кровью. Потом пришлось вытирать слёзы и... —...и ЗАДНИЦу?   В её взгляде мелькнула игривая искра. И в момент его отбросило назад, в те времена, когда всё было проще. Когда после бесконечных проверок и сокращений бюджета они снимали стресс за выпивкой. Когда, помимо желания перевернуть рынок защитных артефактов, они истерически хохотали, обсуждая, какое нелепое название дал проекту её начальник перед уходом на пенсию. Он тогда влюбился. И думал, что она тоже — особенно после того, как она послала Уизли куда подальше. Но она тянула. Чтобы не задеть тех двух придурков, которых называла друзьями, начав встречаться с ним слишком быстро. А когда он решил, что она наконец готова к чему-то большему, она попыталась продавить через него свои изменения — по чарам, зельям и трансфигурации. И прочие министерские попытки вмешаться в его работу. Он не мог им доверять. — Выполнить все требования ДМП — это тебе не шутки, Грейнджер. — О, я отлично это знаю, потому что большую часть из них я и написала. — Она постукивала ногтями по стойке бара. В её взгляде на мгновение мелькнула мягкость — почти тоска — но тут же исчезла. — Но ты им больше не будешь соответствовать. Когда правила изменятся. — Тогда ты останешься ни с чем, — предупредил он. — Нельзя менять требования, если рынок не готов им соответствовать. Она презрительно скривила губы. — Ты сделал всё возможное, чтобы рынок никогда к этому не был готов. — Мне нужно защитить свои инвестиции. Её тяжёлый взгляд будто прожёг его насквозь. — Уничтожая конкурентов? — Нет. Конкуренцию уничтожает цена всех обязательных испытаний, которые нужно пройти, чтобы просто выйти на рынок. Порог входа слишком высокий. — Ты понимаешь, кому вредишь, удерживая всю разработку в своих руках? — прорычала она. — Прекрасно понимаю. — Он повернулся к ней и подался вперёд, переходя в наступление. — Это бьёт по чёртовому Визенгамоту, и мне на это глубоко плевать. Они не хотят повышать налоги, чтобы оплатить защиту для всего департамента, но и урезать расходы на других направлениях тоже не собираются — вдруг проиграют следующие выборы. Слышала, что в округе Астариона они отложили две тысячи галлеонов на то, чтобы вырастить какого-то… труп-младенца из зуба? Челюсть Грейнджер щёлкнула. Она не ответила. Да ей и не нужно было. — Скоро опять получим министерский паралич, когда они не смогут принять бюджет. — Он звякнул стаканом о стойку. — Меня всё это не касается. Она мрачно уставилась на столешницу, впиваясь ногтем в древесину. Грейнджер ненавидела некомпетентность Визенгамота ещё сильнее, чем он — и особенно бесилась, когда он намекал, что она часть системы. Хотя так и было. — Ты мог бы спасать жизни, Малфой. Он пожал плечами. — Политики и какие-то зельевары-самоучки из подвала — не моя забота. Когда мы держим полный контроль над компонентами и производством оборудования, растёт наша прибыль и не утекает интеллектуальная собственность. Это просто грамотный бизнес. Пусть Министерство само финансирует конкурентов, если им так нужны альтернативы. — Ты же знаешь, что они всегда ищут повод урезать исследования и разработки. Ты душишь инновации. Он покачал головой, не веря своим ушам. — Может Министерство душит инновации? Мы как раз отлично занимаемся инновациями. Благодаря нам у тебя вообще появилась ЗАДНИЦа. — Тогда было тогда, сейчас — сейчас, — огрызнулась она. — Ты вредишь аврорам. — Едва ли. Он начал загибать пальцы, будто на всех семи патентах ЗАДНИЦы не значилось имя Грейнджер рядом с его. — Снижение потерь. Практически нулевая логистическая нагрузка. Рост эффективности операций во всех подразделениях. Уже пять лет ЗАДНИЦа — обязательная часть боевых протоколов, и не просто так. Поэтому ДМП и продвигает её в своём элитном подразделении. Грейнджер раздражённо рыкнула в стакан. Драко не смог сдержать ухмылку. Эта часть разговора никогда ему не надоест. — Теперь все хотят быть в ЗАДНИЦе. — Первый раз слышу эту шутку, — буркнула она. — Уизел гордится тем, что он в ЗАДНИЦе. — Слезь уже с трупа этой лошади... — Шрамоголовый уже много лет пользуется ЗАДНИЦей. — ...она давно сгнила... — Слышал, его повысили. —...и к этому моменту стала удобрением. Драко сиял от удовольствия. — Гарри Поттер теперь офицер с ЗАДНИЦей первого класса. — Ты закончил? — Всегда так было. Просто теперь об этом можно сказать официально. Смирись, Грейнджер: ты окружена ЗАДНИЦами. — Включая присутствующих. Он наградил себя и с довольным видом выпил. — В отличие от них, я хотя бы не притворялся кем-то другим. Лямка на плече Грейнджер соскользнула вниз, но она тут же подтянула её обратно, прежде чем он успел разглядеть что-нибудь интересное. Драко представил, как дёргает за эту лямку — и ткань соскальзывает, обнажая её грудь. — Какой бы революционной ни была ЗАД... — И до сих пор есть. — Проблемы существуют, это лишь вопрос времени, когда следующая группа темных волшебников прорвется через бреши в ЗАДНИЦе — Он фыркнул, но она была совершенно серьезна. — Тебе, может, и всё равно, Малфой, но мне нет. Определять следующую угрозу — моя работа, — её глаза опасно блеснули. — Мои друзья рискуют жизнью, чтобы ты мог трахать подростков и бухать до беспамятства. Дурак ты или нет, с моей точки зрения, ближайшая угроза — это ты. Он откинулся на спинку стула, оглядывая паб, стараясь выглядеть беспристрастным, не желая, чтобы её жгучие карие глаза заметили в нём сомнение. Не то чтобы он когда-либо осмеливался показать слабость перед ней, но их сегодняшний разговор в Министерстве вывел его из равновесия. Грейнджер больше не собиралась терпеть его холодный деловой подход и полное пренебрежение к её техническим замечаниям. Сегодня она прямо пригрозила, что через Визенгамот добьётся разделения его компании по антимонопольному делу. Политические связи у Драко были. Но их могло не хватить. Её позиция выглядела почти безупречной. Он не знал, переживёт ли этот удар. Нужно было срочно придумать другой вариант. Оглядывая паб, он заметил за соседним столом пожилого мужчину. Тот опрокинул шахматную фигуру и с гордостью посмотрел на соперника — партия была выиграна. Драко нахмурился. А что, если загнать Грейнджер в ситуацию, где ей придётся полагаться на собственный ум? Её слабостью всегда была самоуверенность. Особенно когда дело касалось её интеллекта. Она не могла знать, сколько партий в шахматы он наиграл ещё в школе. Зато он точно знал: с Уизелом она никогда не играла. Шанс был призрачный. Но могло и сработать. Драко снова перевёл взгляд на неё. — Как насчёт партии в шахматы? Она удивлённо нахмурилась из-за такой резкой смены темы, повернулась и посмотрела на двух магглов, которые как раз поднимались из-за шахматной доски в углу. Затем снова повернулась к нему и внимательно, настороженно всмотрелась в его лицо. — Зачем? — Проигравший окажет победителю одно одолжение. Её взгляд скользнул к его губам. Интересно, о каком именно одолжении она сейчас подумала? — Любое? — Любое. Уголок её рта дёрнулся, словно она уже выиграла. — Мне ничего не нужно. — Ты уверена? Ты правда рассчитываешь, что Визенгамот будет соблюдать закон, а не преследовать свои мелочные интересы? Её глаза вспыхнули. — Ты не посмеешь. — Разве? — Ты ничем не лучше своего отца, — прошипела она. Он слышал эту фразу бесчисленное количество раз. Но из её уст она звучала обиднее. Не обращая внимания на её ярость, он продолжил: — Ну да, конечно. По-твоему, нет никакой разницы между тем, чтобы как порядочный гражданин лоббировать решения через избранных чиновников... — Шантажировать и подкупать... — ...и использовать непростительные, поддерживая фашиста-маньяка. Она впилась в него взглядом. — Это ты тоже делал. Он почти поморщился. — Ранишь, Грейнджер, но не поможет. Я куда лучше тебя знаю, каким мелочным может быть Визенгамот. В её глазах на мгновение мелькнуло сочувствие — и тут же погасло. Она понимала его травму. И, надо признать, не стала использовать её как оружие. Возможно, в ней всё ещё есть что-то человеческое. Грейнджер снова повернулась к шахматному столу у них за спиной, очевидно, чтобы он не видел её лица, пока она обдумывает его предложение. От этого движения лёгкая ткань её платья задралась ещё чуть выше. Драко едва заметно наклонил голову, пытаясь рассмотреть больше, но она уже развернулась обратно, прежде чем ему удалось что-нибудь толком увидеть. Её взгляд внимательно изучал его лицо. — Если я выиграю, ты действительно сделаешь всё, что я захочу? Стараясь не выглядеть слишком заинтересованным — иначе добыча могла сорваться — он спокойно кивнул. — Всё? — Всё. Можем даже поклясться на крови, если хочешь. — Он постарался, чтобы это прозвучало не как его желание, а скорее, как подначивание. — Я и так знаю, о чём ты попросишь. Она прищурилась, подозрительно на него посмотрев. — Правда? Он почти не сомневался. Но куда важнее было другое: он знал, что она думает, будто знает, о чём он попросит. До этого момента Драко был уверен, что она считает будто он хочет заставить её пообещать не подавать на него в суд. Но то, что она вообще начала всерьёз рассматривать его отчаянное предложение — несмотря на то, что считала себя победителем — заставило его усомниться в мудрости своего внезапного плана. Каков для Грейнджер худший исход? Проиграть возможный процесс? Его намёк на покупку голосов вполне давал понять, что такое может случиться. Или… Он задумчиво провёл рукой по подбородку, внимательно наблюдая за ней. Может быть, её худший исход — выиграть этот процесс? Разделить его компанию — не настолько уж безобидное событие для людей, о которых она, по её словам, так заботится. Особенно с тем, как Министерство всё это может исполнить. Она ведь должна это понимать. А что, если она блефует? Что если вся её угроза — просто способ заставить его сотрудничать с другими компаниями? Если так, он только что предложил ей идеальное решение: без осложнений, без политики и которое даст ей всё, чего она хочет. Тогда он зря потратит свой выигрыш, если попросит её не подавать иск — ведь она и так не собиралась этого делать. В таком случае… о чём ещё он мог бы её попросить? Драко обдумывал её мотивы, пока тихий, внимательный взгляд Грейнджер пытался понять, что он скрывает. Внезапно она выпрямилась. — В чём подвох? Подвох был в том, что она проиграет. Но он позволил ей повариться в сладкой мысли, что одна-единственная партия может дать ей всё, чего она хочет. — В том одолжении, которое я попрошу у тебя. Очевидно. — И что же это? — резко бросила она. — Скажем друг другу, какое одолжение хотим, после того как на доске будет взят ферзь. Этого времени ему должно было хватить, чтобы понять, блефует она или нет. Её голос понизился, в нём прозвучала враждебность. — Мне это не нравится. Но румянец возбуждения на её щеках говорил об обратном. — Жаль. Чёрт, как же он её хотел. Грейнджер постучала лиловым ногтем по своему бокалу. Они оба допили уже давно. Её взгляд опустился к его руке, державшей стакан. Затем медленно скользнул вверх по рукаву его пиджака, задержался на груди и наконец поднялся к лицу. Одной только сообразительности ей было мало. Она понимала, что в его предложении не хватает какой-то важной детали. К счастью, Драко отлично знал, как заключать сделки с неукротимой Гермионой Грейнджер. Он поднялся со стула и бросил на стойку ещё одну двадцатифунтовую купюру. — Хотел бы сказать, что было весело, но... — Подожди! Он с трудом подавил улыбку, услышав в её голосе резкую, почти визгливую нотку. — Я ещё не решила. — Уже поздно. Он повернулся, собираясь уйти. — Ты и так испортила мне все шансы на ночь с кем-нибудь, и я... Её рука резко схватила его за запястье. Её ладонь с жаром прижала его предплечье к барной стойке, а решительный взгляд встретился с его. Чтобы никак не выдать себя, первое прикосновение после нескольких лет тишины, Драко замер и задержал дыхание. Медленно она отпустила ткань его пиджака. — Давай сыграем. Ему стоило огромных усилий не рассмеяться от чувства триумфа.