Инновации

— Выбор за леди. — Драко расстегнул манжеты своей оксфордской рубашки и не спеша закатал рукава. — Белые или чёрные? Взгляд Грейнджер остановился на его предплечье, на котором под Тёмной Меткой перекатывались мышцы. Когда она заметила, что он смотрит на неё, она ответила на его демонстративное закатывание рукавов таким же демонстративным закатыванием глаз. — Кто ходит первым? — резко спросила она. Она притворяется, что не знает? Или действительно демонстрирует свою неопытность? Грейнджер никогда не притворялась, будто чего-то не знает. — Белые. — Тогда я буду чёрными. Осторожничает. Логично. Она не знает, как он играет, а он почти уверен, что она новичок. Драко оторвал взгляд от её груди и расставил фигуры на доске. Руки Грейнджер не двигались. — Боишься, что я уже обыграл тебя ещё до начала? — Хватит тянуть время, Малфой. Мне нужна клятва прямо сейчас. — Разумеется. — Он приподнялся со стула. — Можем отправиться в туалет. — Сядь. Моя палочка под столом. Он одарил её слащавой улыбкой и откинулся на спинку стула. — Моя тоже. — Да, — отрезала она, — но нам нужна та, которая работает. Он фыркнул, широко расставил ноги и протянул руку под столешницей, специально задев её колено. Он не поморщился, когда она прошептала: «Диффиндо», и не вздрогнул, когда тонкий, как от бумаги, порез, обжёг его ладонь. Но её губы всё равно тронула улыбка. Сама мысль о его боли её явно радовала. Тёплые, тонкие пальцы скользнули вокруг его руки. Драко сжал её ладонь крепче. Кровь Грейнджер смешалась с его. Воспользовавшись моментом, он задрал подол её платья выше. Она приоткрыла губы, но на лице сохранилось то же напряжённое выражение. Как раз в тот момент, когда он собирался произнести заклинание, она медленно прижала тыльную сторону его ладони к своему мягкому, горячему бедру. Его член отозвался мгновенно, когда зарождающаяся магия крови запульсировала в теле. Драко пытался понять: она играет с ним или всерьёз пытается его соблазнить. Если второе, то её нападки уже заставили его жаждать плотской мести. Она коротко взглянула через его плечо. Убедилась, что за ними не наблюдают, посмотрела ему в лицо и пробормотала: «Sanguinem meum iuro huic sacramento…» В её радужке вспыхнул едва заметный красный отблеск. Покалывание, как электрический ток, из её ладони пробежало по его руке, поднимаясь вверх по предплечью. Мышцы её бедра напряглись под его рукой, и она тихо выдохнула. Её пальцы сжались сильнее. Она смотрела на него выжидающе, словно не желала завершать свою часть, пока он не скажет свою. Латынь полилась с его языка, как мёд: «…ut dem tibi unum beneficium». Когда Грейнджер договорила свою часть, от внезапной вибрации кровь запузырилась и брызнула между их сцеплёнными ладонями. Они сжимали их до боли, и, хотя инстинкт кричал ему отпустить, магия клятвы имела на этот счёт другие планы. По его руке пробежали статические разряды, и щёки Грейнджер покраснели от жара. Он задавался вопросом, не проходят ли эти потоки магии и по её ногам. Что бы он нашёл, если бы чуть дальше двинул руку? Прежде чем он успел выкинуть что-нибудь настолько же глупое, насколько и возбуждающее — вроде того, чтобы засунуть пальцы в разъярённую Гермиону Грейнджер, — она изменила позу. Её бедро отодвинулось, и кровь на его коже начала остывать. Наклонившись, Драко стащил салфетку с соседнего столика и вытер ладонь. — Позёр, — спокойно заявила Грейнджер, расставляя фигуры. Драко поднял взгляд. Его глаза на мгновение задержались на её жестокой линии губ. Он двинул пешку на две клетки вперёд, начиная партию. — Ты собираешься играть или оскорблять меня? — Одно другому не мешает, — ответила она, делая ход конём. Смело. — Не делай вид, будто не скучаешь по нашей совместной работе. — Он передвинул ещё одну пешку. — Ты едва скрывала, как тебе нравилось разносить меня в пух и прах, когда мы не укладывались в показатели. Я раньше думал, что ты просто меня ненавидишь — пока ты не довела до слёз двух моих специалистов по трансфигурации. Тебя это заводит, да? Верхняя часть её груди порозовела. Остатки магии крови или смущение от того, что он так точно её понял? — Я не ожидала, что они заплачут. Вот. Же. Стерва. — К тому же, — продолжила она, — ты слушал. И прекрасно работал под правильным руководством. Работал он действительно прекрасно. Он до сих пор помнил изнеможение своей команды после проверок программы в ДМП. Бесконечный шквал проницательных вопросов Грейнджер помог выявить сбой в чарах, о существовании которого они даже не подозревали. Без её экспертизы он никогда бы не зашёл так далеко — именно поэтому её имя и значилось на всех патентах. Она передвинула пешку, он — слона. Она осмотрела фигуры и передвинула ещё одну пешку. Он ходил конём. — Разве я сейчас не демонстрирую результат? — По-моему, сегодня мы уже выяснили, что с твоей работоспособностью всё крайне скверно. — Грейнджер прищурилась, глядя на доску и пытаясь понять, как ходить дальше. Драко откинулся назад — он уже просчитал почти все возможные варианты следующих трёх ходов. Немного поколебавшись, она выдвинула ещё одну пешку. — Долго ты не продержишься. Он усмехнулся и передвинул второго коня. — О, я могу продержаться столько, сколько тебе понадобится. — Если я смогла найти способ проникнуть в ЗАДНИЦу, — на этот раз никто из них не рассмеялся над двусмысленностью, — то это лишь вопрос времени, когда это сделают и другие. Ты станешь бесполезен, Малфой. — Она стиснула зубы, и её взгляд похолодел. — Смерть каждого аврора будет на твоей совести. Я жалею о том дне, когда решила тебе помочь. Драко изучал свою ладью, пытаясь сохранить невозмутимость, несмотря на внезапную боль в груди. Когда ЗАДНИЦа была всего лишь серией лабораторных экспериментов и тщательно выверенным предложением — с таким количеством технического жаргона, что едва влезало в отведённый объём пергамента, Грейнджер была единственной, кто дал ему шанс. Её неожиданный интерес резко выделял его на фоне тех, кто хотел наказать его — и за его грехи, и за свои собственные. Она верила в него. И именно эта вера вывела его из тьмы одиночества. Драко с тоской вздохнул, когда её слон пересёк доску, оставив ладью без защиты. — А ведь были времена, когда ты буквально текла каждый раз, когда приходили новые результаты. — Он насмешливо продолжил, подражая её высокому голосу: — Достижения ЗАДНИЦы возвысят имя Малфоев так, как никакая послевоенная благотворительность не смогла бы. Грейнджер откинулась назад и закинула ногу на ногу, открывая ему вид на свои бёдра, выглядывающие из-под стола. Подол платья она даже не попыталась опустить обратно. Он задумался, какого цвета у неё трусики. Бросив на него испепеляющий взгляд, она резко бросила: — Тогда у тебя был потенциал. Даже сейчас её упрёки были столь же конструктивными, сколь жёсткими. За годы совместной работы над разработкой ЗАДНИЦы Грейнджер не обращала внимания на его оправдания, следила за тем, чтобы он принимал решения на основе данных, и использовала его успехи в качестве аргумента в бюджетных спорах. — И у меня больше нет потенциала? — Потенциала для чего? — выплюнула она. — Теперь ты такой же коррумпированный и эгоистичный, как старая гвардия, которую я пытаюсь обойти. Самодовольный, ленивый, боишься перемен и надеешься, что со временем все проблемы рассосутся… Драко передвинул другого слона. — Ленивый? Сомневаюсь. Попробуй-ка создать стартап, когда тебя мучает бессонница из-за травмы. — Ох уж эта твоя чёртова бессонница. — Она схватила коня и поставила его на доску слишком резко, так что фигуры подпрыгнули. — Во сколько ты сегодня проснулся? Сердце болезненно сжалось — он вспомнил её дразнящую улыбку и игривые тычки всякий раз, когда он сам себе ставил диагноз за то, что не может спать после половины шестого. Тогда он мечтал просыпаться на рассвете и видеть, как она всё ещё спит рядом с ним. — В 4:45, — коротко ответил он. — Пф. Это ещё не бессонница. — Она забрала пешку, которую он оставил как приманку, а он в ответ забрал её ладью. — Если я вдруг просыпаюсь так рано, — продолжила она, — то успеваю вымыть посуду, пробежать пять километров, сложить бельё и ответить на все служебные записки ещё до того, как Перси появится на работе. — Она взяла ещё одну пешку; он забрал её коня. Для человека, который уверенно проигрывает заключённое пари, она выглядела подозрительно спокойной. — Слава Мерлину за ранние подъёмы. — Да-да, как же ты страдаешь, выполняя все эти бытовые подвиги маггловским способом. — У меня есть палочка, Малфой, — с отвращением бросила она. — С какой стати, во имя семи кругов ада, мне делать что-то по-маггловски? Из всех чудес магии — искривляющей реальность, плюющей на законы физики и упрощающей жизнь — самое приятное то, что мне не нужно тратить эти душевыворачивающие часы на уборку собственной чёртовой квартиры. Он подавил смешок, остро ощущая, как ему не хватает её язвительных комментариев о волшебном и маггловском мире. — Грейнджер, никого не волнует твоя эффективность в бытовых вопросах. Но если это крик о помощи, я с радостью одолжу тебе домового эльфа. — Отвали. — Тогда сможешь потратить освободившееся время для того, чтобы создать ещё больше этих невероятно важных меморандумов для… — он изобразил кавычки в воздухе, — «исследовательского отдела». Если его ещё можно так называть. Со стороны кажется, будто вся твоя работа — это бесконечная бумажная волокита. Настолько бессодержательно и размыто, что даже банальным назвать трудно. Она закатила глаза. — Если бы ты хоть немного обо мне заботился, ты бы выбил мне аналитика по программам, чтобы я не возилась с… — она сделала паузу, имитируя его воздушные кавычки, — «контрактным отделом». Чего бы ему действительно хотелось выбить, так это оргазм из неё, насадив её задницей на свой член. — Разве Шеклболт не выделил тебе деньги, чтобы нанять специалиста? Грейнджер пробежалась взглядом по доске, хмуря брови. — Я пустила их на создание ПЭГИНГа Не совсем на то, на что эти средства вообще-то выделялись. Пришлось изобретательно обосновывать траты, чтобы на меня не повесили обвинение в нецелевых тратах бюджета. Вполне в её духе. — ПЭГИНГ сдулся, как флоббер-червь, который не знает, куда ему двигаться, — поддел он. После её раздражённого рыка он забрал слона. — И так ни во что и не реализовался. Ещё одна урна, куда слились государственные деньги. — Он ни за что бы не признал, как многому научился, участвуя в её рабочей группе. Если уж на то пошло, ПЭГИНГ пошёл даже ему на пользу — а сообществу и подавно. — Умей ты играть по правилам, выбила бы себе финансирование и на следующие годы. Признай, Грейнджер. В стратегиях я лучший. Она поморщилась и скрестила руки на груди, невольно — или вполне осознанно — ещё сильнее её подчеркнув. Для человека, который проигрывал пари, она выглядела слишком уж самоуверенной, и Драко не понимал, почему её так мало волнует, сколько её фигур он уже снял с доски. — Умение играть в шахматы ещё не делает человека стратегом, — отрезала она. — Уизли, конечно, полный идиот, когда пытается применить шахматные навыки к реальной жизни. Но это не значит, что все остальные такие же. Она скептически вскинула бровь. — Ты можешь предсказать, что я сделаю дальше? — На шахматной доске — да. Я могу шаг за шагом отсекать твои возможные ходы. Так что, в каком-то смысле, да. — И ты считаешь, что это то же самое, что знать, как я себя поведу? — Ох, Грейнджер. Ты ведь никогда не ведёшь себя как надо. Уголок её губ дёрнулся в усмешке, но она тут же взяла себя в руки и снова сжала рот в прямую линию. — Ты правда думаешь, что я не умею мыслить стратегически? Он был бы идиотом, если бы правда так считал, но ему нужно было разговорить её о подаче иска. — То, что ты умеешь без запинки тараторить редкие факты о Хогвартсе или гигантском кальмаре, ещё не поможет тебе выиграть у меня битву разумов, о Ярчайшая Ведьма Своего Поколения. — Заучивание — это мнемотехника, — бросила она, раздражённо пожав плечами. — Да, штука сложная, но вовсе не показатель ума. Настоящий интеллект — это способность выстраивать логические связи через дедукцию. А стратегия требует умения действовать, опираясь на прогнозы, сделанные на основе данных. — Она подалась вперёд, и жар разлился у него внизу живота. Её платье с глубоким вырезом и покровительственная надменность вызывали у него одно желание — сорвать с неё одежду. — Это вообще не одно и то же. — Тогда с чего ты без конца рассыпаешься в реверансах перед книгами? Читаешь книги? — Он подпёр подбородок рукой, изображая задумчивость. — Книги читают многие. Это ещё не делает тебя особенной. Она сверкнула глазами. А он видел только одно: как она стоит перед ним на коленях, по щекам текут слёзы, а он трахает её в рот. Пальцы дёрнулись от желания вцепиться ей в волосы, перетащить через стол и усадить к себе на колени. — Нет ничего дурного в том, чтобы запойно читать. — В её голосе прозвучали оборонительные нотки, и он стал выше. — Необходимо проверять факты, чтобы понимать, кто из моих коллег несёт полную хрень. Он вскинул бровь. — Я хоть раз тебе лгал? Она замолчала, обдумывая его вопрос. И в тот миг, когда ему уже показалось, что она всё-таки признает: по крайней мере с ней он был искренен, — её лицо снова застыло, а глаза потемнели, как обсидиан. — Ты меня предал. Именно поэтому одного ума недостаточно. Если ты не умеешь делать выводы или, что ещё важнее, бесхребетный, чтобы хоть что-то с ними сделать, — знание ничего не стоит. Он коротко и резко рассмеялся. — Не могу поверить, что ты это сказала. Что знания ничего не стоят. Она хлопнула ладонью по столу, и фигуры снова подпрыгнули. — А какой от них толк, Малфой, если ты не умеешь ими пользоваться? Ради бесполезной викторины вечером в пабе? Если я не могу прийти к нужному мне исходу, мне останется только дёргано реагировать на всё, что происходит вокруг, вместо того чтобы самой продвигать свою чёртову идею вперёд. — Она резко махнула рукой в сторону бара. — И тогда я ничем не отличалась бы от тех безмозглых идиоток, с которыми ты встречаешься: сидела бы и ждала, пока какой-нибудь мужик решит за меня, что мне делать, и разгребёт мои проблемы. Они думают, будто, если сделают вид, что учатся у тебя жизни или сексу, между вами сразу появляется какая-то особая химия. Вы все до омерзения жалкие. Горько было сознавать, что она ревнует — ревнует к его жалким попыткам найти хоть какую-то близость, корча из себя чужого героя. — Ну и как, Грейнджер? Сама рулишь своей идеей? Её холодный взгляд впился в него. — А ты как думаешь? Он думал, что она вот-вот лишится всего своего преимущества. Он заставит её пожалеть о том, что все эти годы она держала его на ледяной дистанции. Он подведёт её к краю, что она будет рыдать, умоляя дать ей кончить. Заставит просить, пока она не начнёт нуждаться в нём так же отчаянно, как он нуждается в ней. Драко позволил ей забрать своего слона, а сам снял пешку, которая прикрывала её коня. Они обменялись ещё несколькими ходами, и потом он с улыбкой смахнул с доски её второго коня. Пора было понять, блефует она или нет. — В Визенгамоте тебе не выиграть. Она потрогала лямку на плече, дразня его обнажённой кожей под ней. — Ну вот и увидишь, блядь. Вожделение в её взгляде пронзило его плоть и опустилось к его яйцам. Грейнджер могла говорить всё, что хотела. В конце концов, она будет умолять его о члене. — Это твоя личная вендетта, Грейнджер. И не я один это заметил — доказать это проще простого. Её ноздри раздулись, когда она столкнулась с правдой. — Я работаю ради общего блага, Малфой. — Я тоже, — ответил он, сверкнув зубами. — Если это в моих интересах. — Ты хотел сказать — набивает тебе карманы, — отрезала она. — Разумеется. Она поджала губы, услышав его бесстыдное признание, и взяла ещё одну пешку, не зная, что он выиграет меньше чем за пять ходов. Ему нужно было выяснить, чего она хочет. — Полагаю, когда ЗАДНИЦу вскроют для поправок по Чарам, Зельям и Трансфигурации, ты захочешь клятву, что я не стану топить поданные предложения. Грейнджер не ответила, только постукивала ногтем, выкрашенным в пыльно-лиловый, по краю стола. Он выжидал, надеясь, что тишина вынудит её вслух подтвердить то, что они оба и так знали. — Да, — наконец сказала она. — С дополнением в виде магии разума. Он приподнял брови. — Ты же не серьё… — Ещё как серьёзно, — самодовольно перебила она. — И ты отдельно обязуешься заняться внедрением Деструктивной Интегральной Легилименции и Дефенсивной Окклюменции. У него от изумления отвисла челюсть. — Ты хочешь, чтобы я впихнул ДИЛДО в ЗАДНИЦу? — Мы проведём все необходимые проверки. — Её слова прозвучали торопливо, с неподдельным энтузиазмом. — Я позабочусь об этом. Он молча уставился на неё. — Хрень. — Даю слово. — Её глаза распахнулись широко и искренне. И вдруг снова стало как семь лет назад: Драко внимательно слушал, как она рассказывает ему о расставании с Уизли. Это был тот самый взгляд — взгляд озарения, начала чего-то нового. — В прошлом году мы уже доказали жизнеспособность концепции. — Вы… — У него сердце будто споткнулось и замерло. — Вы нашли способ сохранять психокинетическую энергию в физической форме? И ты мне ничего не сказала? — Нашли. — Она подалась вперёд, вся светясь возбуждением. — Но мы решили, что разумнее держать открытие в секрете, пока не подготовим план перехода. Что-то болезненно щёлкнуло у него внутри, опустошая. Внезапно он осознал, что потерял, лишившись её доверия, и это наполнило его сожалением. — При контакте оно распадётся, — слабо возразил Драко, уже понимая, что она наверняка продумала, как обойти и проблему интеграции. — Не распадётся. — Этот уверенный тон он знал слишком хорошо: именно так она защищала все программы, которыми руководила. — Понадобится смазка в виде демпфирующего зелья Уэстли, но мы введём ДИЛДО в щели ЗАДНИЦы так глубоко, как потребуется. Он подавил обиду из-за того, что его не посвятили в её недавние достижения, и пожал плечами, изображая безразличие. — Одного прототипа мало, но валяй. Этой выходкой ты добьёшься только публичного унижения. Каким бы блестящим ни был ДИЛДО, он сдуется раньше, чем закрепится. — ДИЛДО продержится. Он не настолько скороспелый. — Даже с учётом твоего рвения до первичного запуска этой программы в лучшем случае пройдёт лет десять. Ждать, пока ДИЛДО начнёт нести полезную нагрузку, придётся вечность. — Он взял пешку и окинул доску взглядом. — Ничего не выйдет. — Семь лет до начала эксплуатации. — Драко в недоумении отпрянул. Серьёзно посмотрев на него, она продолжила: — Если мы передадим разработку тебе. — А-а-а-а-а. — Он снова наклонился вперёд и направил на неё свою пешку. — Я вижу, что ты делаешь. Ты хочешь моими руками воткнуть ДИЛДО. — Передача государственной исследовательской программы на аутсорсинг коммерческой промышленности сократила бы время, необходимое для запуска производства. — Ты хочешь, чтобы он был готов к следующему закупочному циклу Министерства, и используешь меня, чтобы обойти всю эту бюрократию. — Нет, я использую тебя, чтобы протолкнуть ДИЛДО внутрь. ЗАДНИЦа здесь как сосуд. Он откинулся на спинку, оценивая свою сексуальную и коварную соперницу. Если бы потенциал ДИЛДО действительно можно было реализовать, то одной-единственной просьбой она добивалась бы сразу всего: сокращала расходы на всём цикле производства ЗАДНИЦы, обеспечивала сотрудникам ДМП полную защиту, закрывая технологические слабости ЗАДНИЦы и заодно протаскивала дальше свой любимый проект, который тянула ещё со времён стажировки. И это был именно тот любимый проект, в котором у неё был просто зверский личный интерес. Какая хитрая и коварная сучка. Он хотел отшлёпать её так, чтобы она неделю не могла сидеть. Но что-то было не так. Драко скрестил руки на груди. — Почему? Она пожала плечами, и бретелька соскользнула ниже по её плечу. Ему вдруг захотелось укусить её за грудь. — Я хочу, успеха для ДИЛДО. И он решит проблемы ЗАДНИЦы. Врушка. Драко знал как минимум о четырёх других программах ДМП — куда менее рискованных и способных дать результат намного раньше. Значит, у неё был другой расчёт. Грейнджер не стала бы рисковать шансом подать иск только ради того, чтобы выкрутить ему руки и втянуть в закулисную сделку, которая двинет вперёд рискованную, но потенциально сверхвыгодную программу, где она ещё и сама могла неплохо заработать. Нет, она действовала тоньше. — Ты же сама делаешь так, чтобы мне было проще развалить твоё дело в суде. Она усмехнулась. — Да брось, нет ничего необычного в том, чтобы… — Золотая девочка, завязшая в конфликте интересов? Вот как думаешь, по какую сторону «Юридического отдела» ты окажешься, когда начнёшь загребать галлеоны? Грейнджер не была святой и вполне могла нарушать правила, если ей это было выгодно. Но если ей нужно было обеспечить его молчание на тот момент, когда она начнёт получать прибыль, значит, она надолго загоняла себя к нему в долг. Иными словами: что, блядь, она творила? Невозмутимо, она отмахнулась от его обвинения. — И когда это я влияла на отборочные комиссии по программам, в которых у меня есть личный интерес? От внезапного приступа смеха плечи Драко затряслись. — Да постоянно, мать твою. Первые три года ЗАДНИЦа ни за что не получала бы дополнительного финансирования, если бы Грейнджер без конца не долбила начальство. Когда бюрократы, державшие в руках кошелёк, игнорировали её данные, она пускала в ход все уловки и все связи, какие только были у неё в запасе. Начальник её отдела всякий раз спасался бегством, стоило какому-нибудь аврору, только что вернувшемуся с полевых испытаний, явиться по её настойчивой наводке и начать расхваливать достоинства ЗАДНИЦы. Улыбка Драко стала шире от этого воспоминания — и тут же лицо Грейнджер окаменело. — Ты действительно думаешь, что я настолько глупа, чтобы вмешиваться, когда есть конфликт интересов? Он уже собирался ответить, когда непослушный завиток упал ей на лоб. Рука дрогнула. Ещё немного — и он бы поддался порыву бережно убрать эту прядь. — Тебе и не нужно вмешиваться напрямую. Я знаю, насколько высоко ценится твоё слово в оборонной среде. — Он сделал эффектную паузу. — И ты тоже знаешь. Теперь Грейнджер даже не пыталась скрыть улыбку. Он тоже улыбнулся. По крайней мере, сейчас он понимал хотя бы часть её планов. Впервые за этот вечер — а может, и за последние годы — ему показалось, что почва под ногами наконец стала хоть немного твёрже. Она заправила прядь за ухо. А он не мог решить, хочет ли он проследить за движением её пальцев или притянуть её голову к себе для страстного поцелуя. — Если ты так уверен, что сможешь законно шантажировать Визенгамот, — с нескрываемым любопытством поинтересовалась Грейнджер, — зачем вообще ставить всё на шахматную партию? Что ты надеешься получить? Ещё два хода — и она возьмёт его ферзя. Хотя с виду она говорила искренне, его уже не раз обманывали эти ласковые глаза и лукавые губы. Ему нужно было понять, блефует она или нет. Драко облизнул губы, привлекая её внимание к своему рту. — Если ты не подашь иск, я сэкономлю на судебных издержках, дурной славе в прессе и… — он едва удержался от улыбки, бросая новую приманку, — на возможном бегстве зельеваров. — Уэстли недоволен тем, что теперь всё крутится только вокруг прибыли? — с издевательским вздохом спросила она. — Какая жалость. Драко знал, что она поддерживает связь с исследователями, которых он переманил, но, если услышит это из его уст, может, разговорится ещё сильнее. — Иниго и Феззик — тоже. — Вот как? Им тоже не нравится, что ты разоряешь мелкие компании и выдавливаешь их с рынка? — Её зубы злобно сверкнули. — Не могу их винить. Я бы тоже не захотела работать на коррумпированного мудака, который почивает на лаврах. Но ты уходишь от ответа: зачем тебе это пари? Если выиграю я, рынок откроется для конкурентных инноваций, которые ты изо всех сил старался подавить. — Ты не победишь. — Он расплылся в самодовольной улыбке, надеясь, что его бравада подстегнёт её. И если этого было недостаточно, он двинул своего ферзя и взял пешку. Грейнджер затаила дыхание и тоже двинула свою пешку. — Ладно, Малфой. Полагаю, ты хочешь, чтобы я пообещала не подавать иск? Он услышал надежду в её сдержанном голосе, даже когда своим ферзём он уже угрожал её ладье. — Нет. Её рука застыла над ладьёй. Вот оно. Попалась. — Нет? Он практически видел, как из её ушей валит пар, пока она пытается понять, что пропустила. — На самом деле ты не хочешь идти в Визенгамот. Ты блефуешь. — Почему это? — В её голосе зазвенела тревога. Она двинула ладью, он ответил ферзём. — Я бы выиграла. Он хрустнул костяшками, с нетерпением предвкушая, что будет дальше. — Шансы у тебя и правда хорошие, да. Но ты этого не хочешь. — Драко наклонился вперёд, теперь уже более уверенно, и её глаза расширились. — Если через Визенгамот развалить мою компанию, это ударит по снабжению ЗАДНИЦей в поле, потому что они всё испортят. — Она открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил. — У дочерних компаний будет лишь часть рабочей силы и ресурсов, и ты не хуже меня знаешь, что это меньше, чем сумма частей. Они не смогут поддерживать темпы производства и утратят способность оперативно решать производственные проблемы. — Но... — Признаюсь, на мгновение ты меня напугала, но риск нарушить цепочку поставок слишком велик. Нет смысла тратить моё желание на то, чего ты всё равно не сделала бы. Она удивлённо моргнула, но быстро взяла себя в руки. — Тогда чего ты хочешь? Он не сводил с неё глаз, пока вопрос висел в воздухе между ними. Его ферзь стоял на пути её слона. — Я не обязан говорить тебе это прямо сейчас. Секунды тянулись одна за другой. Искушение взять самую сильную фигуру на доске, и получить информацию, которую она отчаянно хотела услышать, стало для неё непреодолимым, как он и предполагал. Её глаза заблестели. Она провела своим слоном по клеткам, с самодовольной улыбкой взяла его ферзя и подняла взгляд, ожидая, что он объяснит. Грейнджер уже открыла рот, явно собираясь снова задать свой вопрос — скорее всего, приправив его угрозой оторвать ему яйца, — но он опередил её. — На это ушло больше пятнадцати лет, но теперь для Министерства я так же ценен, как Поттер для ДМП. Я сделал свою прибыль такой же огромной, как та палка, которая застряла у тебя в ЗАДНИЦе, так что мне не нужны ни министерские деньги, ни протекция в отборочных комиссиях. У моей компании нет конкурентов — я их всех уничтожил. Для авроров я лучший вариант. Единственный. И ты это знаешь. У ЗАДНИЦы нет никаких слабых мест. Твоим исследованиям просто некуда дальше двигаться. Вопрос времени, когда Министерство прикроет все твои программы. Она сжала челюсть, не позволяя себе даже вздрогнуть, пока он безжалостно выворачивал наружу все её самые потаённые профессиональные страхи. — К чему ты клонишь? — Дело в том, что мне ничего не нужно. Ни твоё влияние, ни твоё финансирование, ни твои технологии и, самое главное, ни твоё руководство. — Тогда чего ты хочешь? — прорычала она. Образы вспыхнули у него перед глазами. Грейнджер кричит от боли. Грейнджер кричит от удовольствия. Драко доводит её до слёз и заставляет смеяться. Толкает на пол. Поднимает её. Бьёт по лицу. Нежно целует. Трахает её. Любит её. Грейнджер осторожно вытирает его слёзы. Смысл его молчания дошёл до неё. Грудь Грейнджер залилась румянцем, жар пополз вверх по шее. Рот дёрнулся, будто собираясь сложиться в улыбку, но вместо этого искривился в презрительной усмешке. — Ты омерзителен. — Отлично. Тогда забудь. Нарушь клятву, которой сама добивалась, и семь лун побудь сквибом. — Я бы лучше потёрлась о… — Взрывоопасного дракла? Конечно, Грейнджер. Пять лет назад ты бы с радостью оседлала мой член, если бы не боялась разозлить Поттера. — Гарри не стал бы… — Лезть в твою личную жизнь, как это делал Уизел? Она сжала руку в кулак. — Мне просто нужно было время всё уладить, но я была готова. Ты взял то, что у нас могло бы быть, и вышвырнул это как мусор! — Она резко втянула воздух и почти сорвалась на крик. — Вместе с поддержкой и доверием ДМП, за которые я боролась! Он только пожал плечами в ответ на её яростную, почти отчаянную речь — и этим разозлил её ещё сильнее. — Лучше, когда тебя боятся, чем любят. Министерство всё равно бы меня поимело. — Он оскалился в ироничной улыбке. — А теперь не сможет. Её голос дрогнул, и глаза вдруг заблестели. — Я бы им не позволила. Ты не дал мне и шан… — Ты даже собственным программам финансирование удержать не можешь. Они там работают как чёртова олигархия. Может, она и правда попыталась бы. Но бюрократия не знала пощады. Как и он. И горькая, ядовитая радость вспыхнула в нём, когда он увидел, как её глаза наливаются настоящими слезами. — Коррупция, трусость и неэффективность не делают правительство олигархией, ты, огромный придурок. — Её рука дрогнула. Она схватилась за стол, вероятно, сдерживаясь, чтобы не ударить его или не вытереть наворачивающиеся слёзы. — Может, и нет, но это, безусловно, начало. В любом случае, ты тянешь время. Скажи мне, что ты не фантазируешь о том, как я трахаю тебя прямо здесь, за шахматным столом, прямо сейчас. — По её виску потекла капелька пота, и его улыбка стала хищной. — Я просто дал тебе повод поддаться своим низменным фантазиям, не беря на себя ни капли ответственности за то, что тебе это нравится. Не благодари. Костяшки её пальцев побелели на краю стола. Слёзы исчезли без следа — она просто убивала его взглядом. — Ненавижу тебя, — прошипела она, и плечи у неё дрожали от ярости. — Ох, Грейнджер, с таким комплексом мученицы с тобой не потягались бы даже еврейские бабушки-полячки. Уизли ты, может, и убедила, что ты наивная трудоголичка, которая молча тащит всё на себе, но я-то знаю лучше. Давай, скажи себе, что тебя заставили. — Иди в пизду. — Как пожелаешь. Несколько секунд стояла тишина; он даже успел задуматься, не съёжатся ли у него яйца от той ярости, которая волнами исходила от неё. Потом она выплюнула: — При одном условии. Он хмыкнул. — Всего одном? — Идём ко мне. — В ту квартиру, которую ты каждое утро драишь? Она с ненавистью взглянула и поморщилась. — Как будто это имеет значение. Я только что взяла твоего ферзя. — Взяла. К счастью, именно этого я и добивался. — Он переставил коня туда, где она открыла своего короля. — Шах. — Она прищурилась, глядя на доску. — Ещё один ход, и будет мат. Ты не выиграешь. Её взгляд заметался по клеткам, непривычный к комбинациям, которые он знал так же хорошо, как каждую прожилку в своей палочке. Она выпрямилась и застыла, осознав неизбежное. — Не переживай, Грейнджер, — протянул он с издёвкой. Через три минуты он сорвёт с неё это платье. — Шахматы — не твоя сильная сторона. Но если мне понравится, как ты сосёшь, я научу тебя играть. Может быть, сегодня он ещё и трахнет её в задницу. Он представил, как она дрожит, когда он раздвигает её ягодицы, как её трясёт и бросает в пот, пока он дюйм за дюймом входит в неё. Она с рычанием отпрянула назад, словно решая, что лучше: содрать с него кожу или с себя. Грейнджер встала и стул с громким стуком грохнулся на пол. Она схватила куртку и направилась в туалет. Драко едва сдерживал охватившее его яростное желание. Он взял свой пиджак, представляя, как много способов овладеть ею этим вечером он найдёт. Быстро шагнув за ней в тёмный проём, он нагнал её у дальней стены. Она вытащила палочку, собираясь аппарировать. Зажав её в угол, Драко навис над ней, пытаясь запугать своим ростом. — Можешь ненавидеть меня за каждый оргазм, который я подарю тебе сегодня. — Ты слишком много доверяешь этому сморщенному хрену… — Она едва слышно ахнула, когда её плечи ударились о стену. Он наклонился ниже, вжимаясь в неё всем телом, и его голос глухо завибрировал у самых её губ: — Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал? — Жаль, не могу сказать того же. И всё же её грудь тяжело вздымалась у него под грудью, а пальцы вцепились в ткань у него на талии — то скручивали её, то отпускали, натягивая брюки на его заднице. — Врушка. Он накрыл её губы своими, проглатывая ответ ещё до того, как тот сорвался с губ. Её пальцы впились ему в бока, резко дёрнули, прижимая к себе, а язык яростно ворвался ему в рот. Он раскрыл губы шире и тут же пошёл в ответ, вцепился ей в волосы и запрокинул голову так, как ему хотелось. Сегодня ночью эти порочные губы будут на его члене. Пока она стонала и извивалась, пытаясь перехватить контроль в поцелуе, он внутренне улыбался, прижимая её к стене так, что она едва могла пошевелиться. Больше не имело значения, что происходило в Министерстве. Она могла сколько угодно жаловаться на то, что он не дотягивает до показателей, но потом их взгляды встретятся — и она будет знать. Будет знать, что он душил её своим членом и заливал её своей спермой. Будет помнить, как уступила. Будет помнить, как подчинилась. Будет помнить, как стояла перед ним на четвереньках, принимая его член, выкрикивая его имя и ненавидя себя за то, что ей хотелось ещё. Грейнджер прикусила его нижнюю губу и провела рукой по его ягодицам, сильно сжимая их. Он застонал и прижался к её бедру. Она хотела поиграть? Тем лучше. Он скользнул ладонью вверх по её бедру, забираясь под платье. Рванул её ногу вверх и закинул себе на бедро, грубо сжал её задницу, а она с протяжным стоном потёрлась о него. Драко оторвался от её губ и хрипло выдохнул: — Вытаскивай нас, нахуй, отсюда...— и тут же снова набросился на её рот. Её парная аппарация дёрнула его за стояк, а по венам уже пульсировало торжество.