Инновации

Слышу, как ты зовёшь, — и это как иголки под кожу, Мне хочется сделать тебе больно, лишь бы услышать, как ты выкрикиваешь моё имя. Я не хочу к тебе прикасаться, но ты уже у меня под кожей. Я хочу тебя поцеловать, но твои губы — чистый яд.

Элис Купер

С хлопком они появились в её гостиной и тут же набросились друг на друга — царапали, рвали, сдирали одежду. Драко приоткрыл глаз и мельком окинул взглядом до смешного заурядную комнату: зелёный диван, книжные полки, фотографии на стенах, — пока губы Гермионы оставляли у него на шее горячие засосы. — Ниже, — выдохнула она ему в шею. Пальцы вцепились ему в волосы, ногти впились в кожу головы. Он сгрёб в кулак ткань спереди её платья и дёрнул, обнажив грудь с резким треском лопнувшей бретельки. — Моё платье! — возмущённо вскрикнула она. Ещё один рывок — и вторая бретелька тоже порвалась, открывая обе груди его жадным рукам. Он отпустил скользкую ткань, и она осела у неё на талии. Её тёплая, мягкая кожа была повсюду, сразу везде, и ему всё было мало: он лизал, хватал, мял, щипал. — Куплю тебе новое, — прорычал он, сжимая её грудь. — Идиот, — огрызнулась она, скользя ладонями вверх по его груди. — У тебя же есть магия. Пользуйся палочкой. — О, не сомневайся, своей палочкой я как раз прекрасно управляюсь. — Ах—х! — глухо простонала она, когда он дёрнул её за соски. Прикусив нижнюю губу с похотливой усмешкой, Грейнджер рванула его рубашку. Пуговицы отлетели в сторону и застучали по полу. Драко ухмыльнулся. — Хочешь пожёстче? Он положил ладонь ей на грудь и толкнул. Распахнув глаза, она попятилась к стене, едва не споткнувшись о собственные ноги. Но эту лукавую, мерзко-довольную улыбку скрыть не смогла. Он налетел на неё раньше, чем она успела восстановить равновесие, схватил за лицо и сжал щёки, заставляя губы сложиться бантиком. — Я, блядь, так и знал. Она впилась ногтями ему в запястье и отдёрнула его руку вниз. — Ты нихера не знаешь, — выплюнула она. Но глаза сверкнули, дразня его, подталкивая надавить сильнее. Он оскалился и перехватил оба её запястья. — Ещё как знаю. Он рывком задрал ей руки вверх, развернул спиной к себе и толкнул. — Малфой, какого ху.. Она вскрикнула, влетев в стену. Он наклонился к самому её уху, и голос обжёг кожу: — Хочешь, я оттрахаю тебя сзади или заткну рот своим членом? — Как будто ты… — Хотя неважно. Сделаю и то и другое. Она коротко, презрительно рассмеялась. — Ты пересмотрел порно. Он завёл её руки ещё выше над головой, не обращая внимания на протесты. Она дёргалась, почти без толку сопротивляясь, и только сильнее тёрлась задницей о его член. — Тебя заводит, когда ты с кем-то грызёшься. — Он скользнул рукой ей под платье, рванул трусики вниз и сжал её плоть. — Поэтому с тобой, блядь, так невыносимо работать. — Самодовольный засранец, — прошипела она. Он поднял руку, ладонь уже покалывало от предвкушения. — Только ты мог видеть в каждом рабочем разговоре… Ай! — Она дёрнулась и заёрзала под его рукой. — Ты ударил меня! — Ты напрашивалась на это годами. Он шлёпнул её снова и крепче сжал её ягодицу. Господи, какая же у неё охуенная задница. — Ты до тошноты самодоволен, — прорычала она. — Будто я не имею права ждать от партнёров хотя бы минимального соответствия… Её визг разнёсся по комнате. Ладонь у него горела, пока она дёргалась, врезаясь в его грудь, не имея ни малейшей возможности отстраниться. — Малфой, блядь, больно! — Тогда скажи, чтобы я остановился. — Скользкий ублюдок! — Я только начал. Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я нагнул тебя над своим коленом и отшлёпал как следует. — Он прикусил её за ухо, и она вздрогнула. Его ладонь скользнула вниз по изгибу её зада, и она тут же судорожно сжала ноги. — Что, прячешь что-то? — Мне нечего прятать. — Она раздражённо зарычала, когда он втиснул колено между её бёдер и раздвинул их. — Откройся, Грейнджер. Давай посмотрим, что у тебя там. — Его пальцы скользнули к её промежности. Стоило ему коснуться влажной кожи, как её лицо вспыхнуло. — Твоё тело тебя выдаёт. — Да ради всего святого. Это называется несогласованным возбуждением! Это так же непроизвольно, как чихание или икота. Он рассмеялся. — Сегодня ничего непроизвольного не было. — Я бы кончила быстрее от запаха свежего пергамента, — огрызнулась она. Он заподозрил ложь, когда скользнул пальцами по её вульве и вырвал у неё тихий всхлип. — А я никуда не спешу. Можешь дёргаться и орать сколько влезет, — прошептал он. — А в понедельник утром, когда будешь разносить меня за дерьмовые результаты, всё ещё будешь ощущать вкус моего члена. — Да пошёл ты… м-м-м… — простонала она, когда его пальцы начали кружить по её клитору. — Непроизвольная реакция. То же самое, что просто зевнуть. — Она рванулась, пытаясь выдернуть запястья из его хватки, но он только сильнее вжал их в стену. — Я буду смаковать каждую секунду, когда через пять лет ЗАДНИЦа снова не сможет… о-о-ох. Голос у неё сорвался, когда он провёл пальцами по тёплой влаге у неё между ног. То, как она наконец покорно прижалась к его телу, было восхитительно. — Скажи ещё раз, что я ни на что не способен, — выдохнул он, прижимаясь стояком к её ягодицам. — Ты никого не обманешь. И уж точно не себя. Мы оба всегда будем знать, что ты умоляла, стоя на четвереньках, чтобы я воткнул в тебя член. — Её бёдра задрожали, когда он провёл членом по её промежности. Она была такой мокрой, что он едва нащупал вход, но, когда ввёл в неё средний палец, её веки дрогнули и опустились. — Тебе обязательно быть таким мудаком? — спросила она. Он самодовольно улыбнулся. — Да. Повернув кисть, он вогнал палец до конца. Она тут же сжалась вокруг него и прогнулась в спине. Он ничего не сказал — не нужно было. В тишине тяжело вздымалась её грудь. Он медленно вытащил палец, и они оба услышали влажный хлюпающий звук, когда он снова вогнал его внутрь. — Ненавижу тебя, Драко. Волна триумфа прокатилась от его позвоночника к члену. Когда она вяло попыталась опустить руки, он мягко коснулся губами её щеки. — И мне чертовски нравится, что всё именно так, Гермиона. Он вытащил палец, и она резко втянула воздух. Ничего, она ещё будет умолять. На несколько секунд всё замерло — оба будто боялись лишний раз вдохнуть. Потом он добавил указательный палец. Когда оба вошли до конца, она с облегчённым стоном выдохнула, откинув голову ему на грудь. Он подал руку вперёд и провёл большим пальцем по её клитору. Ноги у неё задрожали, из горла вырвался хриплый, жалобный стон, и Драко снова почувствовал, как она сжалась вокруг его пальцев. — Ненавижу тебя. — Грейнджер тяжело дышала и дрожала, пока он водил круги по тугому бугорку. — Я так сильно тебя ненавижу. — Она шире развела ноги, сильнее прижимаясь задницей к его члену. Сегодня он мог делать с ней всё, что хотел. Она была податливой, уступчивой, её сопротивление было лишь символическим проявлением остатков её гордости. И даже это он у неё отнимет. — Скажи это ещё раз, — прорычал он, сильнее сжимая её грудь. — Ты мерзкий. Он добавил третий палец. — Да. Она отчаянно тёрлась о него и жалобно всхлипывала. — Отвратительный. — Давай же. — Он сильнее вогнал в неё пальцы. — Злобный маленький таракан… Нет! — вскрикнула она, когда он вдруг убрал пальцы. Задыхаясь, она крепко зажмурилась, а он смотрел, как она изо всех сил пытается промолчать. Нежно накрыв ладонью её промежность, он медленно провёл рукой взад-вперёд. Всякий раз, когда он задевал клитор, её тело подавалось вперёд. — Скажи мне уйти — и всё закончится прямо сейчас. — Она слабо потянула руки вниз, едва заметными движениями таза пытаясь догнаться за его пальцами. — Нет? Так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул? Тогда проси. Она наконец перестала сопротивляться и безвольно повисла на нём. Её покорность опьяняла. — Попроси, Гермиона. После ещё одной паузы она тихо сказала: — Пошёл ты. Она тихо всхлипнула, когда Драко провёл пальцами по лобку. Сейчас он мог сделать с ней всё. Всё, что захочет. — Проси. Её брови сошлись к переносице. — Ладно. — Она судорожно вдохнула. Он снова её подразнил, и она тихо застонала от потери. — Ладно, попрошу. Он ждал. Прошло ещё несколько секунд, и Гермиона так тихо, что он едва расслышал, сказала: — Пожалуйста. — Что? Она нетерпеливо выдохнула: — Пожалуйста. Он разжал её запястья. Она зашипела, когда её руки безвольно упали по бокам. — Как именно? — так же тихо спросил он. Нет, так легко он её не отпустит. — И о чём ты просишь? Она повернулась, чтобы он мог её видеть. Глаза остекленели, волосы растрепались, губы опухли, щёки пылали, соски налились и затвердели. — Обо всём. — Она сглотнула, и в глазах снова вспыхнул вызов. — Обо всём, чёртов ты мудак! — Говори словами, Грейнджер, — подстрекал он её. Её лицо исказилось от ненависти, а его член напрягся в брюках. — Скажи мне, как именно тебя сегодня использовать. — Я хочу, чтобы ты… — она закрыла карие глаза и сделала вдох. Когда она их открыла, во взгляде кипела ярость. — Заставил меня отсосать. За то, что я такая стерва. Чтобы отшлёпал меня за то, что я пыталась развалить твою компанию. Возьми меня сзади и скажи, что я подвела Гарри и Рона. Всё? — выплюнула она. — Этого достаточно, чтобы ты почувствовал себя победителем? Это было всё, на что он надеялся. Она знала, что он победил, и хотела, чтобы он наказал её за поражение. — Это ты хотел услышать, Малфой? — повторила она, повышая голос. Его горло так сжало, что он едва мог вымолвить хоть слово. — На колени, Грейнджер. — Она медленно опустилась, не сводя с него убийственного взгляда. Провела руками по его груди, распахнув рубашку. — Я сделаю тебе хорошо, и не зайду глубже, чем ты сможешь взять. Она удивлённо вскинула брови и опустилась на пол. Он вовсе не это собирался сказать, но слова вырвались прежде, чем он успел их сдержать. Он ведь наказывал её. Брал то, что хотел. И собирался начать с того, что оттрахает её в рот. Она провела пальцами по его мышцам пресса, опустившись на колени. Глядя на него сквозь ресницы, она ответила: — Я справлюсь. Слишком легко. Что-то было не так, но думать как следует он уже не мог: она расстегнула его ремень, вытянула пряжку из петли и расстегнула ширинку. Гермиона Грейнджер стояла перед ним на коленях — побеждённая, готовая к тому, что её трахнут. До боли красивая в своей покорности. Он не мог поверить, что это действительно происходит. — Скажи, что ненавидишь меня, — прошептал он. Ему нужно было услышать это прямо перед тем, как он заткнёт ей рот. — Ненавижу тебя, — выдохнула она, и её губы тронула едва заметная улыбка. Обхватив ладонью её челюсть, он заставил её поднять лицо и смотреть на него. — Доставай. Она провела руками вверх по задней стороне его бёдер, и вдруг правая рука резко дёрнулась у него на заднице. Глаза у неё вспыхнули злым торжеством, а улыбка стала шире. — Инкарцеро. Драко дёрнулся и потянулся за палочкой, но было уже поздно. Его качнуло назад: сначала левую руку рвануло за спину, потом правую. Рубашка сползла с рук и тут же обвилась вокруг запястий, стягивая их всё туже. Ткань жёстко тёрла кожу, и он морщился от каждого резкого рывка — рубашка удерживала его предплечья, всё крепче затягивая узел. Грейнджер вскочила на ноги и двинулась за ним, пока он пятился к дивану. Голая по пояс она посмеивалась, размахивая их палочками. — Ты и твоё грёбаное эго, — рассмеялась она. — Ты правда думал, что твой член способен превратить меня в какую-то болтливую, помешанную на сексе идиотку? — Она заговорила ниже, передразнивая его: — Говори словами. — Ты была бы не первой. — Он так и не сумел подавить самодовольную ухмылку. — Ты потекла, Грейнджер. И до конца этой ночи ты… Её рука метнулась слишком быстро — он даже не успел среагировать. Голова дёрнулась вправо, и только потом по щеке расползлось жжение. Он моргнул, ошеломлённый тем, как жаркое желание разлилось у него в яйцах. Когда он снова повернулся к ней, на её лице уже цвела дикая ухмылка. — Давно хотела это сделать. — Третьего курса не хватило? — огрызнулся он, стараясь стряхнуть с себя эту сбивающую с толку реакцию. Она пожала плечами. — Третий курс был только пробой. Ты уже много лет на это напрашиваешься. Он нервно усмехнулся, не понимая, как играть при такой внезапной смене власти, и совершенно не зная, что будет дальше. Поэтому просто подбросил ей ещё топлива. — Почему я не удивлён, что именно об этом фантазирует главный исследователь ДМП? О том, как отхлестать своего… Ай, блядь! Голову дёрнуло влево, и от щеки к члену прострелила острая, выворачивающая возбуждением боль. Когда он снова повернулся к ней, её глаза сияли злорадным восторгом. — Продолжай, Драко. — Она провела пальцем вниз по его груди и, обходя кругом, легко задела трицепс, плечо, спину. — Я могу делать это всю ночь. Её дыхание коснулось его шеи сзади, и он вздрогнул. — Наш договор вообще-то подразумевал какой-никакой секс. — Он вскинул бровь, пытаясь понять, зачем она остановилась у него за спиной. — Значит, ты свяжешь меня и будешь делать со мной всё, что захочешь? Мысль о том, как она упрётся руками ему в плечи и будет скакать на нём, пока он кончает, совсем не казалась неприятной. Потерять контроль — ещё не конец света. А если Грейнджер будет доминировать над ним, то тем приятнее будет взять над ней верх. — За все годы, что я терпела твоё дерьмо, мне полагается хоть какая-то компенсация. Драко покосился через плечо, когда она начала стягивать с его пальца перстень с печаткой. — Серьёзно? Решила украсть моё кольцо? Она потянула и провернула его. Оно скользнуло по костяшке и сошло с пальца. — Одолжить. Он настороженно посмотрел на неё, когда она снова обошла его и встала перед ним. — Если хорошо отсосёшь, я буду с тобой поласковее. — Правда? Будешь? — Уверен, ты сумеешь постараться как хорошая девочка и… унгх! От вспышки боли и удовольствия его чуть не подкосило: её пальцы обхватили его мошонку. — Как кто? — Её дыхание щекотнуло ему шею сбоку. Он рассмеялся, болезненно пульсируя у неё в руке и всё равно не в силах заткнуться. — Столько завалов в Министерстве. Чего ты на самом деле хочешь, так это похвалы от своего босса-мужчины... блядь, сука! Она сжала сильнее, и он застонал. На лбу выступили капли пота. Ему казалось, твёрже он уже не станет. Её грудь прижималась к его груди, а палец медленно пополз назад. Он дёрнулся ей в ладонь. — Осторожнее. — Блядь! — Он судорожно втянул воздух, когда она начала массировать его яйца. — Ты что… блядь! — Она снова крепко сжала, и у него едва не подогнулись колени. — Слишком чувстви… гунх! — Его качнуло от мучительно-сладкой пульсации, и он пошатнулся. Она улыбнулась. — Скажи, чтобы я остановилась. Он не хотел, чтобы она останавливалась. Ради того, чтобы её руки и дальше были на нём, он сейчас сделал бы что угодно. Раздражённо дёрнув связанными руками, он попытался вырваться из рубашки, хотел схватить её и швырнуть на пол. Её хватка стала только крепче. Он не мог пошевелиться. Едва мог дышать. Зрение поплыло: ещё немного — и его разорвёт от напряжения. — Стерва, — выдохнул он. — Да. — Она потянулась к его рту, а её ладонь поползла вверх по члену. Драко простонал с облегчением, когда она выпустила его яйца. — Это про меня. Он шумно выдохнул, когда её язык скользнул ему в рот. Сквозь ткань она тёрла его член, снимая ноющую боль, и он сам подался вверх, в её ладонь, застонав ей в губы. Поцелуй стал глубже; он тянулся к её телу, жадно ища контакта. Она двигала рукой всё жёстче, всё быстрее, и при этом отступала назад, заставляя его идти за ней. Её соски скользнули по его груди, бёдра потёрлись о его ноги, и он сам шагнул вперёд, с готовностью снова вжимая её в стену. Ловким движением она стянула вниз его боксеры. Не желая ничего, кроме её голой кожи под собой, он прижался к ней, как пёс, трущийся о ногу хозяина. Ему до боли хотелось тепла её ладони и жара её рта, но по животу ударил холодный воздух: она шагнула в сторону, оставив его стояк голым и одиноким. Резко развернувшись к ней, он оскалился. — Хватит с меня твоих игр. — Надо же, кто бы говорил. — Неспешно она подошла к дивану, села и подалась вперёд, широко разводя ноги. — Хотел меня? Ну так вперёд. Драко окинул Грейнджер взглядом: чёрное скользкое платье сбилось у неё на талии, а сама она сидела, как королева, ожидающая, когда её начнут обслуживать. Он так и стоял перед ней с голым торсом, в расстёгнутых брюках, с членом, направленным прямо ей между ног. — Развяжи меня. Она хрипло расхохоталась, упиваясь своей мелкой, жалкой победой. Смеясь над ним. Ярость вернулась в полном объёме. Когда он поймёт, как освободиться, она за это заплатит. — Не можешь ублажить меня ртом? Ну да, как я и думала. Одни разговоры, а на деле ни… — Раздвинь ноги шире. Он был уверен, что она упрётся, но она лишь снисходительно улыбнулась и подчинилась. Ему захотелось одновременно вцепиться ей в горло и насадить на член. Дёрнув связанными руками, он подошёл ближе, и она закинула одну ногу на валик дивана. Она снова рассмеялась. — На ко… — На колени? — Он опустился на пол между её бёдрами, дрожа от того, как её икры скользили по его рукам. — Вот так? Ты этого хочешь, Грейнджер? От этого ты кончаешь? — Он провёл носом по внутренней стороне её бедра, а затем прикусил кожу. Она задрожала. Ухмыльнувшись в ответ на её женское всхлипывание, он сказал: — Ты кончишь для меня, как хорошая де… Его голову снова дёрнуло в сторону от удара, а член уже подтекал прямо на обивку. — Ещё раз меня так назови. Её улыбка была жестокой и торжествующей. — Хорошая де… ай! Ухмылка у него вышла скорее кривой гримасой, пока жжение на щеке медленно отступало. Может, она ещё и ногтями его раздерёт. Блядь, как же ему нужно было кончить. — Мне не нужна твоя похвала, и ты не в том положении, чтобы меня воспитывать, — отрезала она. — Я, блядь, лучше тебя. — И это я тут самодовольный? — Я не одна из тех, кого ты выбираешь только потому, что они раздувают твоё эго. Если бы все эти годы я не продвигала твою работу, ты бы так и мялся у оборонных исследований в ногах, пытаясь урвать хоть крошку. — Он стиснул челюсть, сдерживая ярость, а её яд всё лился и лился — Я поставила тебя на колени, Малфой, как того нищего, которым ты и являешься. Отчаянного, готового хвататься за любую подачку, которую я соизволю тебе бросить. — Ты нужна мне не больше, чем я нужен тебе. — Ложь. — Если бы ты не появилась, я бы прямо сейчас трахал ту, как там её. Подавшись вперёд, она схватила его за волосы на затылке и дёрнула, заставляя вскинуть подбородок. — И всё же ты по-прежнему здесь. Хотел ночь со мной? Получил. — Она смотрела ему прямо в глаза, и лицо её стало жёстким. — А теперь начинай. Когда она отпустила его, Драко размял шею, а она снова откинулась назад и посмотрела на него сверху с таким высокомерным выражением, что даже Пэнси могла бы позавидовать. — Я вылижу тебя, и что дальше, Грейнджер? Ты правда думаешь, что я передумаю? Она чуть склонила голову, будто раздумывая. — Посмотрим. — Привыкай к разочарованию. На её губах снова заиграла жестокая улыбка. — Если я разочаровываюсь, то мой вибратор работает дольше и не станет мне возражать. Он с силой вцепился зубами ей в бедро, и она вскрикнула. Потом укусил ещё раз — уже мягче. Пока его язык медленно проходился по её коже, её пальцы впились ему в плечо. После судорожного, сбитого вдоха — от которого он только усмехнулся ей в бедро — она фыркнула: — И это всё, на что ты способен? — Закрой рот, иначе я не дам тебе кончить, — глухо бросил он, продолжая вылизывать дорожку вверх, к сгибу её бедра. Пусть он и не понимал, какую именно игру Грейнджер задумала на этот вечер, но в одном Драко был чертовски хорош — в том, как работать языком. Если хотел, он мог играть на женском теле, как на скрипке. Без рук это было сложнее, но не настолько, чтобы его остановить. Он будет дразнить её, будет доводить, пока она не сможет сдерживаться. Она задрожала, когда он выдохнул ей на лобок: влага тут же начала испаряться под смесью горячего дыхания и холодного воздуха. Но стоило ему только обвести языком клитор, как она резко сместилась вправо. — Туда. Он нахмурился, но сделал, как она велела: дразнил, лизал там, куда она его направляла. Когда её бёдра начали подрагивать, он снова вернулся к клитору. — Не там! — огрызнулась она и грубо толкнула его лицом ниже, к влагалищу. Он раздражённо свёл брови и провёл языком по её дырочке. Высокомерная сучка сама не знает, чего хочет. Но, как она и требовала, он обхватил губами её вульву и изо всех сил старался засунуть язык как можно глубже, плотно прижимаясь губами к её половым губам. Она застонала и закинула ногу ему на плечо, сильнее притягивая к себе. Каблук впился ему в поясницу, а пальцы вонзились в плечо. Он едва не ухмыльнулся, когда её срывающиеся вдохи стали рваными, но, как только он вошёл в ритм и она начала подмахивать бёдрами, Грейнджер схватила его и грубо оттолкнула голову в сторону. — Слишком! — прохрипела она. — Ты слишком нетерпелив! Так и было. Он хотел, чтобы она рыдала из-за него. Шея у него дрожала от напряжения, пока он пытался удержаться на месте. Она подалась вперёд, и он соскользнул ниже вслед за ней, потираясь ноющим членом о край дивана. — Левее! — хрипло сорвалось у неё. Он подчинился, проходясь языком по складкам, прижатым к его лицу. Чуть повернул голову, пытаясь стереть часть влаги, намочившей ему лоб, но она дёрнула его за волосы, направляя в другое место, а её нога стиснула его, не давая сдвинуться. Она была уже близко. Мышцы напряглись, дрожали. Драко весь был перепачкан её влагой, своей слюной и их потом. И ему было плевать. Она уже не могла выговаривать ничего, кроме сбивчивых, едва внятных указаний: дёргалась, двигалась, смещала ему голову, используя его, чтобы догнаться за каждым прикосновением, каждым ощущением, каждой новой вспышкой удовольствия. А он шёл за ней — жадно, бешено, следуя за каждым её движением. Её ноги сжимались на нём тисками, обхватывая плечи и спину, а он уже совсем сорвался — растрёпанный, потерявший голову, с носом глубоко у неё во влагалище. По его члену уже стекала смазка, когда она дёрнулась вперёд со сдавленным вскриком. Её снова повело у него на лице. И ещё раз — в третий. Драко подался за ней, когда она попыталась отстраниться, но ему нужно было снова раскрутить её до полного срыва. Она больно дёрнула его за волосы, заставляя оторвать голову от её бёдер. Он весь был в ней. Грейнджер раскраснелась, глаза остекленели, и в этом послесвечении оргазма она была ослепительно хороша. Он каким-то образом понял сразу, что так сильно она не кончала уже очень давно. Челюсть ныла. Плечи и спина горели от напряжения, но оно того стоило — хотя бы ради того, чтобы увидеть, как она смотрит на него вот так. Они сидели и смотрели друг на друга, тяжело и рвано дыша. Она улыбнулась. Устало, но настоящей улыбкой. Совершенно удовлетворённая, прикрыла глаза. — Сносно. Он коротко рассмеялся. — Херня. Она выпустила его волосы и откинулась назад, укладывая голову на спинку дивана. Несколько тихих мгновений её грудь медленно поднималась и опускалась, и уголки его рта сами собой поползли вверх. Она снова позволила ему сделать её счастливой. Что-то в груди расслабилось при виде того, какой открытой она стала после всех этих лет, когда держала его на расстоянии. Но стоило ей выпрямиться и податься вперёд, как взгляд снова стал острым и опасным. — Знаешь, зачем я привела тебя сюда? Вероятно, чтобы выместить на нём свою личную и рабочую злость. Драко вовсе не возражал против её манипулятивных сексуальных игр, но при чём тут вообще ЗАДНИЦа и ДИЛДО? — Чтобы оставить меня стоять с каменным стояком, пока ты ржёшь, а я надрачиваю свой гигантский член? Как оригинально. Её взгляд скользнул вниз, и она чуть склонила голову. — Вообще-то он и правда немаленький. — Что, удивлена? — Если бы не то чудовищное количество бреда, которое ты без конца несёшь, я бы, пожалуй, охотнее верила твоим словам. Не до конца понимая, к чему она клонит, он решил подыграть той расстановке сил, которую она выстраивала. — И куда Её Зубрильчество желает его получить? В свою капризную киску? — Не совсем. — Она протянула ему его кольцо. По её лицу он так и не сумел ничего прочесть. — Твой перстень с печаткой. — Блестящая дедукция, — процедил он, быстро теряя терпение. — Главный исследователь ДМП во всей красе. Она пропустила колкость мимо ушей. — Что он для тебя значит? Почему ты до сих пор его носишь? — Потому что он мой. Их взгляды встретились, и её лицо едва заметно смягчилось. Он забыл. Она понимала. Всё, что у него было, всё, чем он был, и всё, чем хотел стать, чужие руки уже успели заграбастать, разобрать по косточкам, перетрясти, занести в описи и — если какой-нибудь безликий чиновник решал, что так надо, — отнять. Министерство перевернуло мэнор вверх дном, осквернило его дом и уничтожило его наследие. Прошлое, настоящее и будущее — всё обратилось в пепел. Но кольцо, которое отец оставил ему перед тем, как сгнить в Азкабане, никто не тронул. Сочувствие исчезло. В её пронзительном взгляде больше не осталось тепла. — А знаешь, что это значит для меня? Привилегия. Чистота крови. Патриархат. Преследование. — Да. Она снова вскинула на него глаза, и по позвоночнику у него пробежал холодок. — И ты хочешь стать причиной, по которой наши авроры не смогут нас от этого защитить? — Я не… — голос у него оборвался, когда она повернула кисть и направила палочку на его кольцо. — Грейнджер… Сердце вдруг бешено заколотилось: перед глазами уже вспыхнули картины, как металл рассыпается пеплом. Но она не была безликим чиновником. Раз она опять заговорила об аврорах, значит, у этих сексуальных игр и правда был второй смысл. Где-то там, ещё в пабе, она, должно быть, успела придумать запасной план на случай проигрыша в шахматы. Ему хотелось понять, в чём он. Но больше всего ему хотелось её. Она не сводила с него глаз, будто ждала, что он начнёт возражать. Он не стал. — Энгоргио. Серебро вспыхнуло жёлтым и начало раздуваться, пока кольцо не стало почти пять сантиметров в диаметре. Её взгляд снова скользнул к его члену; кольцо чуть качнулось в воздухе — и увеличилось ещё немного. Глаза у Драко расширились. Вот теперь он влип. — Думаю, этого хватит. Обычно приказы отдавал он. Это он раздавал шлепки, пока женщины с лукавыми улыбками для вида возмущались. Это он дразнил, держал на грани, пока они извивались в своих путах. Впервые всё было наоборот. Неужели она и правда причинит ему боль? Драко сглотнул, и уголки её губ поползли вверх. — Что ты собираешься со мной сделать, Грейнджер? Её ухмылка стала дьявольской. Он вспомнил Мариэтту Эджком, Риту Скитер, Долорес Амбридж. За то, что перешёл дорогу Гермионе Грейнджер, всегда приходилось платить. А он сейчас стоял перед ней на коленях, связанный, и занимал первое место в её личном списке на расправу. По позвоночнику прошла дрожь от предвкушения неизвестности и ударила током прямо в мошонку. — Хватит отталкивать предложения, — приказала Грейнджер. Снова торг. С этим он умел работать. — Этого не будет, — самодовольно бросил он, когда она потянулась рукой вниз, между ними. — Я же сказал: не собираюсь ложиться под сапог Министерст— В-В-А-А-А! Холодный металл скользнул по его члену и сжал у самого основания. От шока его словно вытянуло вверх. Плечи сами расправились, а член дёрнулся с тяжёлой, злой пульсацией — он почувствовал, как тот начинает набухать. Он выругался сквозь резкий вдох. — Тяжело справляться со своими чистокровными привилегиями? Взгляд у него стал убийственным. — Я в порядке. Её брови приподнялись. Кольцо сжалось сильнее. Он сдержал вскрик, на висках уже выступили капли пота. Грейнджер впилась в него взглядом и повторила: — Я хочу, чтобы ты перестал отталкивать предложения. Сохраняя столько достоинства, сколько вообще мог в таком положении, Драко презрительно фыркнул и постарался не морщиться, когда это движение потянуло член. — Так вот твой великий план? Держать мой оргазм в заложниках, пока я не соглашусь? Тогда тебе придётся просидеть тут очень долго. Она взмахнула палочкой, и где-то в глубине квартиры раздался лязг стекла. — А теперь ты что делаешь? Не удостоив его ответом, она откинулась на спинку и вытянула руку. Через несколько секунд к ней по воздуху подплыл бокал мартини, наполненный кофейным ликёром и украшенный шапкой взбитых сливок. Она отпила, довольно промычала, словно времени у неё было хоть отбавляй. Он не смог скрыть разочарования. И это всё? На этом её план заканчивался? — Грейнджер, как бы мне ни нравилась эта игра, рано или поздно я обмякну, и кольцо само соскользнёт. Причём задолго до того, как кто-нибудь заметит моё исчезновение и авроры выяснят, что я ушёл домой с тобой. Хотя ждать придётся долго. Её мокрая пизда, торчащие соски и обещание какого-то извращения держали его член в тонусе, несмотря на кольцо. — И что? Он раздражённо выдохнул и скривился: кольцо болезненно потянуло. Сколько ещё она собиралась держать его перед собой на коленях, как слугу? — Так зачем я здесь? — спросил он. — Ты и так знаешь мой ответ, и ничего не изменилось. Мне плевать, кто обанкротится. Я не собираюсь зависеть ни от кого — тем более от Министерства, — и контроль я не отдам. Для бизнеса это смерть. Её глаза сузились, и она закинула ногу на ногу. Он успел украдкой бросить последний взгляд, прежде чем её влажные складки скрылись из виду. — Для бизнеса смерть — это стать ненужным, — парировала она. — Ты годами игнорировал мои выводы. Сначала погибнут авроры, потом — все остальные. И по твоим прибылям это тоже ударит, никуда не деться. В будущем ЗАДНИЦу будут покупать разве что как костюм на Хэллоуин. — Мы можем это исправить. Её глаза вспыхнули торжеством. Чёрт. Он свалил всё на то, что кровь давно отлила от мозга. — Значит, ты всё-таки пытался, — сказала Грейнджер, выпрямляясь в кресле. Она отпила эспрессо-мартини и уставилась на него, как на жука под стеклом. Драко не ответил. Весь этот спектакль, который она разыграла, выбил его из равновесия к чёртовой матери. — Но даже близко не подошёл. Иначе давно бы тыкал мне в лицо своими данными. Я бы не стала давить через Визенгамот, если бы думала, что ты способен решить проблему. Он пожал плечами с тем максимумом безразличия, какой вообще можно изобразить со связанными руками и членом в кольце. — Ты всё равно не собиралась подавать иск. — Верно. Если бы я это сделала, Министерство угробило бы ЗАДНИЦу, — признала она, водя пальцем по краю бокала. — И мы куда быстрее вернулись бы к тем же чудовищным потерям, что были в Первую и Вторую магические войны, — даже быстрее, чем если бы ЗАДНИЦа просто устарела. — Я не стану делать то, что ты хочешь. Её губа презрительно дёрнулась. — Потому что ты эгоистичный мудак. — Я никогда этого и не отрицал. — Но раньше ты всегда ко мне прислушивался, — возразила она. — Потому что наши цели совпадали, — процедил он, раздражение уже жгло изнутри. — Ты правда настолько наивна? — А я думаю, что они и сейчас совпадают. Мы просто не согласны с тем, как именно к ним идти. — Самонадеянно с твоей стороны — считать, что это так. На её губах мелькнула маленькая, злая улыбка. — Хочешь снять кольцо? Он хотел. Хотел, чтобы она его развязала. Но не хотел, чтобы эта игра заканчивалась. — Я хочу отодрать тебя во все дыры, какие у тебя есть. — Как изящно, — пожала она плечом, ничуть не удивившись. — То есть делать, что я прошу, ты всё-таки не собираешься? — Ты сама знаешь, что нет. Во всём этом нет никакого смысла. — Тогда, если ты и правда хочешь снять кольцо… — Она помедлила, постукивая пальцем по губам и явно наслаждаясь его дискомфортом. — Тебе придётся встать на четвереньки. — На четвереньки?.. — У него перехватило дыхание. — Грейнджер, какого чёрта ты творишь? Неужели она и правда собралась его отыметь? Как этот вечер вообще умудрился свернуть от обещания, что трахать будет он, к реальности, где трахать собирается она? Он не понимал, чего она добивается. Да, он хотел с ней контакта — в любом виде. Но, по правде говоря, для карьеры она ему больше не была нужна. Он стоял перед ней на коленях, связанный, с каменным стояком и уже на грани, но реальной власти над ним у неё не было. И Грейнджер всё это знала. Так в чём, блядь, был её ход? — Ладно. — Она подалась вперёд и потянулась к нему. Её ладонь скользнула по его твёрдой, распухшей плоти, и по телу у него прошла дрожь, будто удар молнии. Он закрыл глаза и застонал. Пальцы впились ему в волосы и больно дёрнули голову назад. — Стой вот так, Драко. — Она прошептала это у самых его губ. Он потянулся к ней, напрягся всем телом, надеясь снова её поцеловать. Кожу головы жгло — она удерживала его на месте. — Стой, пока член не обмякнет. Тогда можешь быть свободен и уходить. А я пойду спать. Она проделывала с ним ровно тот же фокус, каким он сам заставил её принять пари на игру в шахматы. Он открыл глаза посмотрел вверх и встретил её торжествующий взгляд. Находясь полностью беспомощным у неё в руках. — Я не сдамся, — хрипло выдавил он. — Ты это знаешь. — Посмотрим. Грейнджер отпустила его волосы, а её большой палец обвёл головку. Его тут же скрутило, и он рухнул вперёд лицом ей на колени. От неё пахло сексом, и он едва снова не вцепился в неё зубами. Она встала, и её бёдра вытолкнули его лицо вверх и в сторону, сбрасывая на пол. Перекатившись на бок, он смотрел, как она стянула разорванное платье с бёдер и вышла из туфель. Лёжа у её ног, он уставился на её обнажённое тело, возвышавшееся над ним. Так близко, такая мокрая, готовая для него — и всё равно недосягаемая. Она поставила босую ступню ему на грудь и надавила, пока он не поморщился: связанные под спиной руки сразу заныли от натяжения. — Ну что, готов? Вопреки здравому смыслу, он подчинялся ей, как выдрессированное животное. Своего решения он не изменит, трахнуть её ему не дадут, и он даже не был уверен, что ему понравится то, что будет дальше. Но после нескольких лет, в которые она держала его на ледяной дистанции, Драко так отчаянно жаждал хоть какого-то контакта с ней, что, видимо, готов был позволить ей засунуть себе в задницу дилдо. — А у меня есть выбор? Её ноздри дрогнули. — У тебя он всегда был. Двойной смысл не ускользнул от него. С тихим свистом в её вытянутую руку упала связка кожаных ремней. Она убрала ногу с его груди и начала неторопливо застёгивать пояс на талии и бёдрах. Рубашка ослабла и сползла с его запястий. Он скривился, выпутывая руки из-под спины. — Снимай брюки и трусы. — Она постучала по ремням, и из центра её конструкции вырос золотистый резиновый член. — Живо. Мерлин. Он вообще сможет потом ходить? Ему было страшно, но, похоже, его члену нравилось бояться Грейнджер. От предвкушения он дёрнулся. Драко поспешно скинул с себя остатки одежды, перевернулся и встал на ковёр, упираясь коленями и основанием ладоней. Выпрямил спину, выставив руки и бёдра под прямым углом. Член качнулся между ног, когда он устраивался поудобнее: длинный, твёрдый, набухший. За спиной у него мягко прозвучали её шаги, и она осторожно положила ладонь ему на зад. Может, ещё передумает. Он старался не податься к её руке. — Последний шанс, Малфой. Грейнджер уже надела на него его же перстень. И он позволял ей трахнуть себя страпоном. Какого хрена он вообще на это шёл? Чтобы показать ей, что может выдержать? — Отвали. — Но ты же знаешь, что ЗАДНИЦа провалится, — резко бросила она. — И тогда не выиграет никто, кроме тёмных магов, с которыми мы и так воюем. — Ты бесишься из-за того, что режут твои программы, — бросил он через плечо. — И срываешь на мне злость за собственные провалы. Ногти впились ему в ягодицу, и он зашипел от боли. Она сместилась за его спиной. Что-то твёрдое, тёплое и скользкое упёрлось ему в задницу. — Бесхребетный, эгоистичный трус. Он зажмурился от жжения. — Дыши, — отрезала она. Он выпустил воздух, даже не заметив, что всё это время его сдерживал. Всё тело свело от напряжения — он сопротивлялся вторжению. — Ты об этом пожалеешь, Грейнджер. — Очень сомневаюсь. А теперь тужься! Не успев даже подумать, насколько безумно звучит её совет, он послушался — и она вошла глубже. Пальцы впились в ковёр, пальцы ног поджались, а давление в заднице стало почти невыносимым. И в тот самый миг, когда ему показалось, что больше он не выдержит, боль отступила. Он выдохнул сквозь зубы и понемногу расслабил живот, спину, плечи. — Не так уж и страшно. — Он оглянулся через плечо с ухмылкой, чувствуя, будто сумел обыграть её на её же поле, а член у него под животом снова качнулся. — А теперь переворачивайся. Верну должок. Она издала звук, слишком уж похожий на сдержанный смешок. Он резко обернулся — и с потрясением уставился на неё. Она всё ещё держала свой долбаный мартини и, к его раздражению, выглядела совершенно невозмутимой перед лицом его «подвига». — Это только самый кончик. У него всё внутри ухнуло вниз. — Что? — Ну, может, треть. — Т… треть? — И это ещё щедрая оценка. Он уронил голову и пробормотал себе в грудь: — Какого хрена я вообще творю? — Ты можешь уйти. — Голос у неё был жёсткий, без малейшей уступки. Он и раньше мог уйти через камин, даже со связанными руками. Мог потребовать, чтобы его развязали и вернули палочку. Мог прямо сейчас подняться, собрать свои вещи и аппарировать домой. Но если он уйдёт — это будет конец. Он не понимал, что именно она делает и зачем, потому что уступать её требованиям насчёт компании он всё равно не собирался. Но каким-то образом стало ясно: это его последний шанс быть с ней. Он втянул воздух и снова напрягся всем телом. Он что-то ей доказывал, хотя и сам не мог до конца сформулировать, что именно. — Хватит тянуть, — бросил он. — А то я уже начинаю думать, что ты вообще никогда никого не трахала в зад. — Тужься, — снова приказала она. Он крепко зажмурился, когда она вошла глубже. Всё было медленно, мучительно, пока тёплая влага не смягчила жжение у самого входа. Он выдохнул, её ладонь придержала его за бедро. Иногда она останавливалась и ждала, пока он привыкнет. Потом снова защипало, и он резко втянул воздух сквозь зубы, когда её рука вдруг скользнула между его ног и накрыла ладонью яйца. От вспышки удовольствия кожу натянуло, руки дрогнули. — Грейнджер, я… Он растопырил пальцы, пытаясь удержаться, когда она изменила угол в тот самый миг, как её таз упёрся ему в зад. Жар прострелил мгновенно, выбивая из него силы, и руки у него подломились. Ошалело он снова приподнялся, когда почувствовал, как страпон вышел из него. Задницу сжало от этой пустоты, а новый толчок внутрь выбил из лёгких весь воздух. Она задевала что-то у него внутри, и от этого по позвоночнику, мошонке и члену разом прокатилась горячая вспышка удовольствия. — В понедельник, когда ты снова начнёшь отвечать на мои вопросы своей обычной бессмысленной хернёй, я вспомню именно этот звук. Какой ещё звук? Она снова подалась назад, и он зажмурился. — Грейнджер, стой! — Считай. — Подожди! Грейнджер! Он не был готов. Всё, что Драко смог, — это сорваться в сдавленный, мучительный стон, когда щекой ударился о пол. Потребность кончить рванула по всему телу, стеклась к паху — и там врезалась в глухую преграду его проклятого перстня на члене. — Считай, иначе начну заново. — Один, — хрипло выдавил он. Она вышла, и он вцепился в пол, готовясь к новому толчку. — Дв-в-в-а — Два! Сила толчка снова выбила у него воздух из груди. Головка мазнула по полу, и по телу прошёл разряд. Его скрутило, он судорожно пытался не дать ничему коснуться этой болезненно чувствительной плоти. — Блядь. — Он с трудом втянул ещё один вдох. — Грейнджер, блядь. Дай мне кончить. Ну же. Пожалуйста! — Он задохнулся, когда она снова вышла. — О господи, блядь… Три! Он попытался приподняться до следующего толчка. — Четыре! Он снова рухнул на пол и стиснул челюсть, когда она набрала темп. — Пять! Шесть! Ох, блядь, я… гнннх! — Считай! Он застонал. — Я не… Мышцы свело, кожа невыносимо зудела. Член ныл, яйца, казалось, вот-вот лопнут. Пока она долбила его сзади, всё, на что его хватало, — не начать тереться о ковёр, сдирая с себя кожу. — Считай! — Э-э… Девять? — голос у него сорвался. По заднице хлестнул резкий шлепок, и он вскрикнул. — Сейчас было десять. Начинаем сначала. — Мерлин, — пробормотал он в пол. Тело будто перестало ему принадлежать: плотина вся в трещинах, но прорваться не могла. Оргазм — чудовищный, сокрушительный, — весь сжался и застрял в истерзанном куске плоти между его ног. — Ты правда так хочешь кончить? Ему что, послышалась жалость в её голосе? Он не понял. Попытался оглянуться через плечо, но она расплывалась перед глазами — слишком далеко за ним, чтобы разобрать выражение лица. И всё так же потягивала свой долбаный мартини. Костяшки у него побелели — так сильно он вцепился в ковёр. — Ты своего добилась. Выдолбила мне задницу. Теперь сможешь вдоволь поиздеваться надо мной в Министерстве, а теперь, блядь, доводи дело до конца… Ай! Она снова его шлёпнула, и он рывком поднялся выше, чтобы хоть нормально её видеть. Грейнджер рассмеялась и подалась назад. — Стой! Она моргнула, уловив его отчаяние. Может, из этого ещё можно было выкрутиться словами. — Почему ДИЛДО? Она вскинула брови — от такой резкой смены темы, — но толкаться перестала. Он ухватился за это и заставил свою мутную голову сосредоточиться на том, зачем она вообще притащила его сюда. — Тебе плевать на прибыль. Если бы я не пошёл тебе навстречу, ты бы и без этого добилась своего. Но именно ДИЛДО было причиной, по которой ты вообще согласилась играть в шахматы. Её рука соскользнула с его зада вниз, между ног, и обвела яйца. Он задрожал, чуть не рухнув снова на пол. Но растопырил пальцы шире и удержался на четвереньках. — Грейнджер. Её взгляд снова вернулся к нему. Если ей и показалось подозрительным, что он решил поговорить посреди секса, виду она не подала. — Уже много лет Визенгамот режет деньги на фундаментальные исследования и открытия. Они просто не видят в этом смысла. Он нахмурился и качнул головой, всё ещё не улавливая связи. Она продолжила: — Отдел Тайн, ДМП, магозоология… — Да, это не новость, — перебил он, стараясь не показать, какое облегчение испытывает теперь, когда она перестала вколачиваться в него. — Святой Мунго — единственное исключение. Может, она вообще сейчас выйдет из него. — И магиархеология, — добавила она, — благодаря тому, что похождения Агаты Виксен по-прежнему популярны у широкой публики. — Ну это само собой. — Драко стоило огромных усилий удерживать голос ровным. Вести беседу, когда у тебя на члене кольцо, а в заднице дилдо, — занятие не из лёгких. — Политики просто не понимают пользы от… — Кончик её пальца обвёл его мошонку, и он выдавил остаток мысли сквозь зубы: — …исследований. Им проще резать финансирование и вбухивать деньги в любимые проекты, на которых настаивают их лоббисты. Он вскинул бровь, бросая ей вызов, и тут же пожалел о следующих словах: — Снимешь кольцо и отсосёшь мне, попутно рассыпаясь в извинениях, и я пролоббирую это для тебя. Её ухмылка в ответ могла бы резать стекло. Он улыбнулся ещё шире. Ровно до того момента, пока её пальцы не сжались у него на яйцах. Он рванулся вперёд, вцепился в ковёр, пытаясь отползти, но тут же дёрнулся назад: её хватка сжалась так, будто ещё шаг — и она просто его оскопит. — Тебе нравится, когда тебя шлёпают. Да? — Её большой палец начал выводить мучительные круги по его яйцам. Они и так были уже слишком чувствительными, и от этого движения у него стучали зубы. — Да? Член пульсировал болезненным удовольствием, которое никак не могло прорваться и достигнуть разрядки, и у него в голове снова вспыхнули звуки её ладони, хлещущей его по щеке. Похоже, он хотел её настолько сильно, что заводился уже от одного того, что она его наказывает. Пока её пальцы медленно сжимались всё сильнее, руки у него дрожали. — Только когда это делаешь ты, — выдохнул он. Её рука исчезла, а сама она продолжила говорить. Он медленно выдохнул, член благодарно отозвался на передышку. — Где, по их мнению, вообще должны рождаться прорывы, — ума не приложу. — Она злилась, но впервые за весь вечер эта злость была направлена не на него. — Индустрию интересует прибыль. Никто не станет финансировать бездну с высоким шансом на провал, без внятного применения и без нормального критерия успеха. — Значит, ты всё-таки понимаешь в каком я положении. В прямом смысле и в переносном. Её взгляд метнулся к нему и зло прищурился. — Понимаю. Но итог один и тот же. — Ноздри у неё раздражённо раздулись. — Все видят выгоду в том, чтобы вкладываться в ключевые направления Святого Мунго. А магиархеологию Визенгамот протащил только потому, что публика заставила. Драко стёр предплечьем пот, стекавший по щеке, и оглянулся через плечо. От этого движения кольцо на члене болезненно дёрнуло, и он поморщился. — Ну, мы всё-таки что-то вроде демократии. Какой бы кривой она ни была. — Именно. Так что, если мы встроим ДИЛДО в ЗАДНИЦу, это не только решит технические проблемы — у нас появится история успеха, которую можно будет скормить прессе. Он моргнул, внезапно осознав, что именно только что услышал. — Ты сможешь провести прямую линию от ЗАДНИЦы — программы, о которой знает каждая собака, — обратно к себе. Только-только из Хогвартса, копалась в лаборатории, сидя на жалком исследовательском гранте. Блядь. Это было гениально. Он почти забыл о кольце, которое душило поток спермы у него в члене. — Это чертовски веское обоснование, чтобы сохранить финансирование. Ты, наверное, ещё и увеличишь его. У Визенгамота просто не останется выбора. Грейнджер жадно кивнула. — Я уже работаю с другими главами отделов, мы все вцепились в это зубами и когтями. Без вложений в открытия у волшебного мира не было бы и половины его достижений и удобств, а все новые изобретения свелись бы только к прибыли. Никакой работы ради общего блага, никакого знания ради самого знания. От пламенности речи у неё чуть сбилось дыхание. Он подождал несколько секунд — ровно столько, чтобы её воодушевление успело осесть и превратиться в жалкую надежду, будто она его убедила. — Ты правда думала, что стоит тебе всё это объяснить — и я вдруг стану альтруистом? Её взгляд скользнул к нему и стал ледяным. Она надеялась. Тем хуже для неё. — Нет, раньше ты им не был. — Она отставила бокал и ухватилась за его бёдра. Блядь. — Брось, Малфой. ЗАДНИЦа обречена. Мне даже пальцем шевелить не надо, чтобы тебя поиметь. — Ну, страпон у тебя, на вид, довольно сложной конструкции… — Ты же знаешь… — Она толкнулась, и руки у него задрожали от стона. — …какие у ЗАДНИЦы проблемы. Никто… — Драко глухо выдохнул, когда она врезалась в ту самую точку удовольствия. — …не станет покупать устаревшую защитную экипировку. — В голосе у неё снова прорезалась злость. — Ты подставляешь авроров под удар, Малфой! Тебе вообще не важно? — Он едва не рухнул, но в последний момент удержался. — Тебе не важно, что из-за тебя они умрут? Она снова вонзилась в него до самого нутра, и эти электрические вспышки удовольствия, всё время недосягаемые, сводили с ума так, что хотелось выцарапать себе глаза. Он опять рухнул на ковёр. — Я не убиваю их! — выдохнул он сквозь мучительный стон. Неужели она права? Если он не справится, авроры и правда погибнут? — Я же сказал тебе! Мы это исправим! Голова шла кругом от противоречивых мыслей. Это не его вина. Виноват Визенгамот. Это они душат те инновации, которые нужны ЗАДНИЦе, а не он. Драко не настолько важен, чтобы от одной его работы зависел весь ДМП. Но разве не он сам говорил Грейнджер обратное? Всё перестало складываться. Он уже не мог ясно думать. — Не исправите! — рявкнула она, и сила её толчка вдавила его лицом в ковёр. — Не исправили! И не сможете! Потому что вы просто не знаете как! — Ты нихера не знаешь… — Он судорожно втянул воздух и уткнулся лбом в запястья, чтобы не сжечь кожу о ковёр. — …о том, что мы уже сделали! Её голос дрогнул, будто она проглатывала слёзы. Но на этот раз она наконец остановилась. — Ты правда хочешь нести ответственность за смерть стольких людей? Снова сделать тот же выбор, что и на шестом курсе? У него сжалось сердце, когда она вытащила наружу чувства, которые он так долго давил в себе. Снова нахлынул ужас — тот самый, от которого он когда-то сходил с ума, боясь потерять семью. Целый год — один, в своей отчаянной изоляции. Без друзей, если не считать осуждающего портрета Антонии, которая каждый раз пыталась его вразумить, когда он возвращался в мэнор, — и каждый раз без толку. Ужас, когда в замок вошли Сивый и Беллатриса. Слабое предложение Дамблдора помочь — и его падение вниз. Воспоминания закружились в голове так сильно, что его едва не вывернуло. — Да пошла ты. — Он с трудом проглотил кислую горечь, подступившую к горлу. — Пошла ты, Грейнджер! — Позволяешь другим умирать, лишь бы спасти свою шкуру, — беспощадно продолжала она. — Точно так же, как во время войны. — Сейчас не война! — заорал он, чувствуя, как в глазах закипают слёзы, и уже не будучи уверенным, что прав. — Это она и есть, и ты сам это знаешь! — Голос у неё дрожал, он подумал, не плачет ли она. — Ты вообще не изменился! — Ты ничего не знаешь! — огрызнулся он, упрямо давя подступающий всхлип. — Это не одно и то же! — Верно, — донеслось до него, и он услышал, как она шмыгнула носом. — Не одно и то же. На шестом курсе нас чуть не погубили твои поступки. Теперь нас погубит твоё бездействие. По крайней мере, подростком ты хоть что-то делал. — Ты не понимаешь! — Он дёрнулся назад с рыком, едва не завалившись. — Так объясни мне, Драко! — выкрикнула она, и по щеке у неё скатилась слеза. — Я любила тебя! Я ради тебя сделала всё! Её слова ударились о стены, и у него сердце будто остановилось. Сожаление скрутило всё тело — такое горькое, что от него почти сводило мышцы. — Ну и что?! — крикнул он, желая причинить ей боль за все потерянные годы. Она отшатнулась так, будто он её ударил. Против него был весь мир. А она его бросила. — Ты на их стороне! — Нет! И никогда не была! Это ты сам всё это сделал! — Всё не так! Я не могу позволить им меня контролировать! — Он смаргивал слёзы, которые уже текли по лицу. — Они отняли у меня всё! А теперь ты хочешь отнять ещё! — Нет! Это не для них, неужели ты не видишь? — запротестовала она, глаза у неё покраснели. А он не видел. Не мог. Не мог понять, как его жизнь успела превратиться в такую пустую оболочку. — Это для авроров! Для всех нас! Для тебя! Для меня! — Но я не могу им уступить! Я не могу дать им победить! Не после всего, что они сделали! — Но ты… — Она вышла из него, и он рухнул на пол, перевернувшись на спину. Лицо у неё было всё в слезах. — Драко, ты не им уступаешь. Её лицо плыло перед глазами, когда он попытался сфокусироваться, над ним будто склонились сразу две кудрявые ведьмы. — О чём ты? Она вытерла глаза и мягко положила ладонь ему на бедро. — Ты уступаешь мне. Я хочу, чтобы ты это сделал. — Но Министерство… — Нет, — голос у неё смягчился, и она всхлипнула. — Они не понимают, насколько важно то, что мы сделали. Именно поэтому я с самого начала за тебя боролась. Каждый чёртов год. Он нахмурился, пытаясь хоть как-то собрать смысл из этой дурноты, из сорванного оргазма и хаоса собственных решений. — Я знаю. — Работай со мной, Драко. Пожалуйста. Давай снова вместе. Мы заставим Министерство сделать то, что нужно мне. — Я не… — Он сжал кулаки, пока болезненно чувствительный член дёргался от малейшего движения. — Я не понимаю. — Ты считаешь, что я на одной стороне с кучкой трусов, которые сами отказались сражаться, а потом, сидя в безопасности, прикрываясь нашей победой, осуждали Орден? Грейнджер работала в ДМП, но Министерство ненавидела. — Нет, — уступил он. — Драко, ты отдаёшь контроль мне. Министерство получит то, что хочет, но только потому, что мы заставим их поверить, будто это была их собственная идея. — О боже, — выдохнул он, переворачиваясь на бок. Она была права. Как и всегда. — Пожалуйста, Драко. Давай снова вместе. Он вжал ладони в глаза. Голос у него был тихий, неуверенный. — Ты примешь меня обратно? — Да. Она легла рядом с ним на ковёр и подалась ближе. Тепло у основания члена заставило всё его тело судорожно дёрнуться. — О, Гермиона, Герми… — У него вырвался долгий, рваный стон, когда её ладонь мягко обхватила его и сняла кольцо. Ощущение было таким, будто его разом разорвало изнутри. Он свернулся, весь сжимаясь и дрожа, пока она бережно двигала рукой, выжимая из него последние толчки спермы, не обращая внимания, как она брызжет ему на бёдра, на живот, на руки. Всё, что копилось в нём всё это время: ярость, отчаяние, бессилие, жажда мести ей и Министерству, желание подчинить её, наказать, потребность в прикосновении, в любви — всё это вырвалось наружу одним всплеском под заботливой рукой Гермионы. Они лежали молча, голые, беззащитные, тяжело дыша, пока слёзы высыхали у них на лицах. Она свернулась вокруг него своим маленьким телом, и её грудь прижалась к его спине. Его больше не несло в пустоту, когда её маленькая, уверенная ладонь легла ему на бедро. — Гермиона? — горло у него саднило от крика. — Да, Драко? — Ты всё ещё думаешь, что у меня есть потенциал? Повисла короткая пауза, потом плечо защекотало там, где она легко его поцеловала. — Я всегда так думала. Он ведь всё-таки не подвёл её, правда? Сбился с пути — но всё-таки вернулся к ней. Когда он заговорил снова, голос у него был тихий, почти робкий: — Мы можем попробовать ещё раз? Ещё одна короткая пауза. — Ты перестанешь со мной бороться? Он вспомнил, как она грубо вцепилась ему в волосы, заставляя вылизывать между ног. — Только на людях. Он почувствовал, как её губы расплываются в тёплой улыбке у него на коже.