Часть 28
25 июня 2025 г., 09:29
«Смерть в этом мире должна была стать последним прибежищем Кэйла. «Чхве Хан и Раон знали это, но кто бы мог подумать, что он использует её, защищая Диона.
«Чхве Хан, этот безумец сам управлял фрагментом запечатанного Бога. Это беспрецедентно. Даже Белая Звезда не смогла бы такого совершить. Люди, должно быть, сочли ситуацию катастрофической»,— произнёс Раон.
Но Чхве Хан отказывался верить. Он вспомнил, как Ахилл говорил им, что уйдёт на покой — будет жить тихо, где-нибудь с Дионом и их людьми, до самого последнего вздоха.
Но Дион поступил иначе.
— Нам пора в следующий мир, Чхве Хан, — голос Раона звучал неумолимо. — Так хочет Человек.
---
— Дедушка, где ты был?
Клод оглядел правнуков, резвящихся вокруг него. Их смех был таким же беззаботным, как когда-то его собственный.
— Да, папа, где пропадал? — подхватила Атанасия, всё ещё выглядевшая юной, будто время не властно над ней.
— Прибирался в комнате Айхана.
— Ах! Ты видел его? Почему меня не взял?! — надувшись, она плюхнулась к нему на колени, обвив руками талию.
— Ты была занята флиртом с тем фокусником, — равнодушно ответил Клод. — Кстати, его настоящее имя — Ахилл Агриче.
— А какой он?
Клод нахмурился, бросив на дочь косой взгляд.
«Утончённый. Красивый. Слишком красивый для мужчины.»
— О-о, милашка! — Атанасия вскочила и, ловко перевернувшись, уперлась ногами в лоб отца. Этот трюк она освоила, чтобы подглядывать за чужими воспоминаниями. Перед её внутренним взором возник образ — светловолосый юноша с нежными, почти женственными чертами и знакомыми красновато-карими глазами.
— Ха! Внешность обманчива, — усмехнулся Клод.
— Но мне больше нравится его версия с Айханом.
Он улыбнулся, проводя рукой по волосам внука. Мальчик был вылитый Айхан, только глаза — ещё краснее, в наследство от отца.
— Этот негодник вечно заставляет меня переживать.
— Для тебя он всегда будет "Айхан де Всегда Проблемы", пап, — рассмеялась Атанасия, наслаждаясь днём, проведённым в кругу семьи.
— Фу. Это моё настоящее имя.
---
Пламя в мире Роксаны погасло, когда Мировое Древо проросло прямо посреди двора Агриче.
Прошло три года с тех пор, как Ахилл восстал против Ланте. Теперь Роксана, Джереми и Гризельда трудились не покладая рук, чтобы отстроить новую Агриче — ту, что по-прежнему правила теневым миром, но уже без прежней мрачности.
Роксана искала Ахилла и Диона, но после той ночи следы их исчезли. Даже слуги и куклы Ахилла, обычно невозмутимые, пребывали в замешательстве, хоть и продолжали поддерживать порядок в его покоях.
— Привет, Роксана . Это снова я.
Кассис. Он приходил часто — всегда с одним и тем же вопросом.
Кастор и Ноэль тоже являлись, надеясь услышать хоть что-то. Они всё ещё любили Ахилла. Роксана думала, что это чары, но даже после очищения Мировым Древом их чувства не угасли.
«Ты и вправду неотразим, брат.»
Она молилась, чтобы он был в безопасности.
В последний раз она видела, как Дион уносил Ахилла из поместья. У неё не хватило сил остановить их. Но в тот миг она впервые увидела, как Дион плачет — беззвучно, отчаянно.
— Роксана... Тебе нужно отдохнуть.
— Нет, я... Думаю, пора перестать искать. Если Дион захочет, он вернётся сам...
В памяти всплыли дни, когда они втроём — она, Ахилл и Дион — просто играли, словно обычные дети.
— Он больше не вернётся домой.
Она знала: даже при жизни Ахилла между ними существовала незримая грань. Маленькие угощения, которые он готовил только для Диона. Взгляды, полные понимания, недоступного ей.
Может, это было самообманом...
Но лишь с Ахиллом Дион улыбался по-настоящему — как ребёнок, не знающий боли.
---
Дион ломал всё, что попадало под руку: травы, артефакты, магические инструменты. Он кричал, чувствуя, как его собственная плоть разрывается от боли.
В центре комнаты стоял стеклянный саркофаг.
В нём лежал Ахилл.
Безмолвный. Холодный.
Лишь божественная сила Диона поддерживала в нём искру жизни.
«Почему?..»
«Почему я воспользовался этой силой?..»
[Ты нуждаешься во мне, Дион.]
Он застонал. Столько лет... столько лет прошло, а этот голос всё звучал в его голове.
Ахилл не отвечал.
Лишь шёпот проклятой силы, искушающей, как дьявол:
[Сделай его своим. Оскверни. Присвой. Отметь, как территорию. Ты имеешь право.]
[С абсолютной властью ты получишь всё, что пожелаешь.]
Дион распахнул саркофаг. Его губы коснулись лба Ахилла, затем — носа, наконец — губ. Он поклонялся ему, как вечной реликвии, прекрасной и недоступной.
[Даже его. Особенно его.]
Пять лет.
Пять лет Ахилл не открывал глаз.
Никто не знал о его любви.
— Что я должен сделать... чтобы ты взглянул на меня?
Но любовь жива, пока живёт отчаяние.
А Дион был весь — отчаяние.
Никто не любил его.
Никто не пожалеет, если он умрёт.
Он сожалел о том, что прикоснулся к силе, которую Ахилл стремился уничтожить. Сожалел, что не разорвал её своими руками. Сожалел, что позволил страху потерять Ахилла сломить свою гордость.
«Его Ахилл.»
Тот, что в детстве угощал его конфетами.
Тот, что пожертвовал собой ради него.
Тот, что обещал пойти за ним даже в ад.
«Его возлюбленный.»
Дион поднялся, безумие любви пылало в его глазах.
«— Не бросай меня...»
Он делал с телом Ахилла ужасные вещи — целовал, кусал, обнимал с яростью, граничащей с безумием, надеясь, что тот очнётся.
Но даже самое страстное прикосновение не пробуждало его.
В конце концов Дион рухнул рядом, опустошённый.
Он чувствовал лишь слабое тепло Ахилла.
Хотел его — безумно, отчаянно — но не мог иметь.
[Уничтожь его. И он будет твоим.]
«Что уничтожить?»
Нет. Ахилл ненавидел эту силу.
[Уничтожь — и он твой навеки.]
Дион засмеялся.
Словно безумец, он провёл языком по груди Ахилла, поднимаясь к шее. Кусал, целовал, ждал ответа...
Но Ахилл оставался безмолвным.
В конце концов Дион прижался к его плечу, вдыхая знакомый запах.
Тёмная фигура стояла перед ним, насмешливая и манящая.
— То, что моё... останется моим.
Он впился зубами в шею Ахилла, ощущая, как кровь заполняет рот.
Потом лизнул алую струйку и устроился на его груди.
— От меня тебе не сбежать.
И в кровавом сумраке комнаты застыла его маниакальная ухмылка.
