Дневники Фурины

– Как верховный судья я должен вынести свой вердикт. Госпоже Фурине было предъявлено обвинение в том, что будучи простой смертной, она выдавала себя за Архонта и обманывала народ Фонтейна. И я признаю госпожу Фурину... – ... — Виновной. Я думала этот день уже не настанет. А если и настанет, то я успею подготовится. Я так скучаю по времени, которого мне не дали. Меня окружает тьма, она забирается мне под кожу и оставляет своими щупальцами там чернильные следы, от которых я уже никогда не отмоюсь. Я вижу Нёвиллета и другую пару участников. Пытаюсь дотянуться до них, но длинны моих рук не хватает. Даже если бы я стояла на расстоянии вытянутой руки, не смогла бы дотянуться. Непроизвольно, колени подводят меня, не оставляя мне выбора, кроме как рухнуть на трон с громким хлопком. – ...к смертной казни. Я кричу, но из моего рта не вылетает и звука.

***

X Дней после Казни.

Сборы дались легко. Странно было осознавать, что за последние пять веков у меня не нашлось и пары вещей, которые можно было бы взять с собой. Дворец Мермония возвышается на фоне других построек. Красивые отвратительные башни придают ему свою атмосферу. Такое строгое здание, сразу видно – прекрасное место для унылой бумажной работы. Я отдаляюсь от дворца и иду вдоль фонтана Люсин. Столько глаз, столько шёпотков. Среди всего этого лишь за это сооружение я и могу зацепиться. Оно всё так же манит, как и в те бессонные ночи. Лишь в фонтане Люсин холодная вода начинает казаться приятной и согревающей. Уснуть в нём — значит раствориться. Несмотря на всех этих людей, мне удаётся добраться до своего "дома" без происшествий. Снаружи он выглядит лучше, чем внутри, но по сравнению с теми разрушенными домами в Пуассоне это большее, что я заслуживаю. Я и не могу просить о большем, мне это не нужно. Как я могу понять, Гидро Дракон уже договорился с владелицей этого дома. Не вижу в её глазах ничего, кроме скрытой ненависти. Жажда впиться мне в горло своими когтями с этими противными, кривыми ногтевыми пластинами. Вижу одну боль. Уже проводив старуху молчанием, я падаю на кровать. Падаю так, словно всё уже позади, думая лишь об одном: Вот бы прямо сейчас раствориться в этих простынях. На следующее утро я и не найду в себе сил поесть.

***

XX дней после Казни.

Лежу в своей, уже полюбившейся мне, кровати. Лучи утреннего солнца не попадают в мой "дом", я закрыла шторы пару месяцев назад Ночью в них всегда пытаются смотреть люди. Им всё и хочется подойти, посмотреть на это омерзительное зрелище, сломать окно и, забравшись внутрь... Слышу стук. Три простых, но уверенных хлопка по входной двери. Странно, мелюзины Гидро Дракона перестали приходить со своими подачками уже несколько недель назад. Походу, кто-то уже сдался. Впрочем, не помню, чтобы я слышала стука в дверь от них. Это что-то иное. Моя спальня находится недалеко от входной двери, поэтому я услышала чёткую, как будто подготовленную, речь того же самого знакомого мне человека: «Леди Фурина? Прошу меня извинить, если я побеспокоила вас. Может у вас найдётся минутка? Я так больше не могу, я обязана вам многое сказать. Вы ведь всегда говорили, что все утончённые дамы должны знать толк в чаепитиях. Я принесла с собой ваши любимые кофейные баваруа. Прошу, впустите». Едва ли Судебный Дуэлянт за моей дверью заканчивает свой монолог, я собираюсь встать и прохромать к этой нещадной входной двери, через которую в мой дом хотят опять нанести визит. К счастью, я впервые узнаю голос того, кто желает посетить меня, я почти встаю с кровати, но мои ноги не слушаются меня. Голова кружится, как будто меня сейчас вырвет. Другая часть меня не хочет этого. Принимаю опять полюбившееся мне положение лёжа и издаю томный вздох, но тут же в панике прикрываю рот ладонью. Надеюсь, меня не было слышно. Да. Пусть думают, что Фурины здесь больше нет. Она слилась с простынями и растворилась в одеялах. Слышны ещё три стука в дверь. В этот раз я не переживаю спектр тех эмоций повторно. Я не обращаю внимания. Кажется, только через каких-то десять минут я слышу звук быстрых, удаляющихся от моего дома каблуков. Похоже, у Судебного Дуэлянта есть дела поважнее. Я и не жалуюсь. Мне хочется кричать, но по щекам скатываются немые слёзы.

***

XX дней после Казни.

Солнце в этот день светило ярче, чем обычно. Может быть, мне стало лучше и возможно поэтому я и решилась на эту ежемесячную вылазку в магазин. Оказывается, если периодически голодать по паре дней, этого запаса хватит приблизительно на двадцать дней. Мне и лучше. Лишь бы не видеть лицо усмехающегося надо мной продавца, дамы у лавки напротив, прохожих. Все взгляды в этом городе на мне. Гадость, кощунство.. Лучше бы его мелюзины продолжали приходить с этими жалкими подачками. Всё, лишь бы не чувствовать на себе и пары глаз. Возвращаюсь к своему логову, даже не замечая, что меня уже поджидают. Обвинительница с её Назойливым Летающим Шариком уже тут. Стоят у моего дома, надеются на встречу? Она стоит, осматривает входную дверь и периодически стучит правой ногой. Стуки раздражают меня. Вредители, вот они кто. Надо скорее избавиться от этих вредителей. Хищные пауки в моём муравейнике. Слышу отрывок разговора, оценивают мой дом? «Прежде чем плохо отзываться о чьём-то новом доме, лучше посмотреть, не находится ли владелец рядом». «Вау! Теперь все появляются из воздуха? Сначала Катерина, а теперь ты...», – Назойливая фея опять включила свою шарманку. Слишком много лишних разговоров. Думаю, я почти исчерпала свой лимит этим одним высказыванием. «Я ходила по магазинам. У меня закончилась еда». Я не скажу ни слова больше. Часть меня, будто бы та, которая хотела поднять меня с кровати и довести до входной двери в тот самый день, когда Судебный Дуэлянт заявилась на мой порог, хочет продолжить этот диалог. Хочет рассказать, что и как происходит, не хочет молчать. Выражение моего лица дрогнуло. Другая "я" хочет рассказать... Но Фурина не хочет. Наконец, раздаётся голос Обвинительницы: «Мы вообще-то пришли сюда, чтобы попросить тебя о помощи...» Лишь только она заканчивает произносить это слово, я резко поднимаю правую руку, чтобы она замолчала. Обвинительница это и делает. Лишь тогда ко мне приходит осознание того, насколько же этот человек нарциссичен. Возможно, я была излишне глупа, когда надеялась услышать хоть слово извинения от кого-нибудь, особенно от неё. «Прошу прощения, возможно мне стоило выразиться сразу, чтобы моя позиция стала понятнее. В этом доме вам не рады и никогда не будут рады. Я больше не ваш "могущественный Гидро Архонт". Отправляйтесь к этому Гидро Дракону, куда угодно, но чтобы глаза мои вас здесь не видели. Вы мне омерзительны», – говорю я, почти задыхаясь от злости. Я не смотрю на их реакцию. Обходя их стороной, дёргаю ручку, но при первой попытке открыть её в спешке, моя рука соскальзывает. Позор, ещё и при людях. Я быстро дёргаю ручку второй раз и забегаю в дом. Хлопнув дверью, я опускаюсь на неё и сажусь на колени. Полный крах. Впервые, меня тошнит уже не только в уме.

***

XXX день после Казни.

Лежу в своей, уже противной мне кровати. Окно всё так же зашторено, но в моей маленькой комнате больше не так уютно. Зеркало, ранее висевшее на стене напротив моей кровати лежит на полу. Я и не заметила когда оно упало, оно разлетелось не на такие уж и маленькие осколки. Теперь каждый раз, проходя на кухню, они царапают мои прекрасные туфли, которые я перестала снимать в доме около трёх месяцев назад. Не думаю, что смогу снова надеть их, если сниму. Во время очередного визита на мою кухню сердце вдруг замирает. Я чувствую это. Прямо сейчас я услышу стук в дверь... Не в этот момент... Совсем скоро. Стою, замерев, словно олень в свете фонарей часовых Мек, охраняющих улицы Кур-Де-Фонтейна. Я слышу три коротких стука в дверь. Раздаётся голос Гидро Дракона, но я не могу разобрать ни слова дальше. Теперь перед моими глазами стоит та пустота, поглощающая меня по сей день. Следы, от которых я так и не смогла отмыться, снова напоминают мне о тех событиях. Щупальца этой всепоглощающей темноты снова сжимают меня. Я хриплю, задыхаюсь. Не выдержав веса тела, ноги снова подкашиваются в самый страшный момент. Падаю на землю и не могу пошевелиться. Я трясусь и не могу ничего поделать. Наверняка, эти мгновения на самом деле растянулись на долгие десятки минут. В один момент я понимаю, что не слышу голоса не потому, что мой слух был заглушен, а потому, что у моей двери никого больше нет. Пытаюсь кричать, но в этот раз изо рта вылетают лишь хрипы.

***

Осколки зеркала, словно мозаика, лежат у меня на полу перед кроватью. За всё это время хождения по ним большая часть превратилась в крошки. С трудом встаю с кровати и собираю уцелевшие за эти месяцы осколки. Самый большой из них блестит с обратной стороны, словно красивое украшение. Я люблю красивые украшения. Не могу ничего с собой поделать, кроме как взять этот осколок и острым краем провести по своему бледному левому запястью. Впервые вижу свою кровь вне раковины после кровавой рвоты. Мне хочется большего. Мои чернильные следы снова приобретают здоровый цвет. Я встаю и хромаю в сторону ванной комнаты. Захожу и закрываю за собой дверь на защёлку. Лишь в этой комнате висит единственное, ещё уцелевшее зеркало. Заранее взглянув на свою правую руку я быстро бью в центр этого противного отражения. Выношу этому трёхклятому зеркалу свой вердикт — виновно. Стеклянная поверхность разлетается по всей ванной на куски самых разных размеров. Большая часть из них падает в раковину передо мной. Я беру самый большой из них, приподнимаю свою рубашку и резким движением вонзаю его в свой живот. Я наконец молчу, но Фурина, вся в крови, истошно вопит.