На зелёную плитку на полу падает лунный свет. Затхлая тюремная камера предстаёт перед Пубертом пыткой: Не в силах более мучиться, молодая рысь вжимается в угол комнаты, там где стоит его койка, и коротает время за не самой приятной книгой, пока Милтон и остальные чуть ли не вгрызаются друг другу в глотки. Совсем скоро Пуберт выйдет на свободу, но, похоже, ждать его там не будут. Третьего шанса не будет.

Облокотившись на раковину, сжимаю своё левое запястье. Оно кровоточит. Смотрю в своё отвратительное отражение. Сама не понимаю, как в одно мгновение оно разлетается на кучу осколков. Хочу слиться с этим зеркалом, но давно оставленные следы сжимают мои руки. Я беру один из самых больших осколков, откашливаюсь с хрипом и понимаю: сегодняшняя ночь будет долгой.

После паломничества уже пару дней не стихают дожди. Начало осени в Натлане выдалось нетипичным для этого времени года. Кровавая лужа напротив разбитого зеркала в спальне успела стать коркой на деревянном полу в этом, наполненном запахом смерти, ветхом доме у подножия горы. Сова сердито постукивает клювом в окно.