Ангел Императора

К Анатомической Опере им пришлось пробиваться с боем. Обитатели Тёмного Города, и без того враждебные, стали вдруг проявлять прямо-таки обострённый интерес к уничтожению команды Октавии. Несколько гладиаторов сбежали, надеясь укрыться и переждать эту вспышку гнева друкари, но большинство последовали за ней, и они отлично показали себя в уличных боях. Добравшись до небольшой площадки перед Оперой, соратники Октавии встали на позиции, намереваясь защищать подходы к ней от противников, сама же Лорд-капитан с ходу обратилась к Развалине: — Ты обещал нам открыть ворота. — …Скоро, — ответил он. — Что происходит? — спросила Октавия. — Выглядит так, будто Гемункул прячется в своём логове. Неужели недовольство толпы отразилось и на нём? Развалина помедлил, словно решая, стоит ли отвечать. — Толпа не имеет значения, — ответил он наконец. — Ваше представление на арене оказалось слишком успешным. Вы унизили и взбесили тех, кого должны были только приструнить. Теперь враги хозяина желают ему смерти. — Какой неожиданный поворот событий, — заметила Октавия и взглянула на Гадриэля, припоминая их первый разговор. Он сделал вид, что не заметил её взгляд, но от Октавии не укрылась тень мрачной улыбки в его глазах. Она снова повернулась к Развалине: — И теперь твой хозяин отсиживается в Опере? — Нет. Он собирает вещи. У него есть союзники в Кабале Опустошительной Бури — и пути для отступления. — Значит, он собирается бежать, поджав хвост, — сказал Гадриэль, недовольный тем, что им так и не удалось пообщаться. Октавия полностью разделяла его недовольство. Одного только того, что Гемункул попал в серьёзные неприятности, было маловато для мести. — Когда хозяин покинет Оперу, я открою вам вход, — сказал Развалина. — Так хочет Ноктюрн. Он будет ждать вас внутри… — Ноктюрн, — эхом повторила Октавия, не слишком удивлённая; похоже, весь её путь в Коморре был срежиссирован ксеносом от начала и до конца. — …После этого наши пути разойдутся, Вольный Торговец, — продолжил Развалина. Октавия мучительно нахмурилась, глядя на его чудовищно изменённое, изуродованное тело. — Что ты собираешься делать потом? — спросила она. — Неужели ты действительно хочешь продолжать существовать… вот так? Развалина шагнул к ней — не обращая внимания на дуло болтера Астартес, которое тут же предостерегающе уставилось в чёрное забрало, скрывавшее его лицо. — Вижу, ты жалеешь меня, Октавия… — сказало чудовище, которое ещё недавно было её другом, и в жутком, неровном голосе ей почудилась горечь. — Всегда жалела. Но я не нуждаюсь в этом. Я проживу остаток жизни… так, как положено существу, подобному мне. Последние его слова утонули в грохоте выстрелов: преследователи настигли группу Октавии, и завязался бой. Развалина в нем не участвовал, следя лишь за тем, чтобы не попасть под шальной выстрел. Когда схватка закончилась, и шум утих, оказалось, что он исчез — а ворота в Оперу были открыты. *** Октавия оставила солдат удерживать вход и вглубь Оперы взяла с собой только свиту. Обстановка заметно изменилась с их прошлого визита: всё было первёрнуто вверх дном, часть оборудования и инструментов пропала — как и весь «персонал». Стояла тишина. Брошенная своим хозяином, Анатомическая Опера казалась ещё более зловещей, чем обычно. Если Арлекин и ждал их здесь, он не спешил показываться. — Опять его дурацкие игры, — не выдержав, пробормотала Октавия. Гадриэль взглянул на неё: — Ноктюрн? Ещё один «полезный» ксенос? — Да. Хотя он тревожит меня куда больше, чем Гемункул, — признала она. — Его мотивы мне не понятны. Но он действительно помог нам, своими подсказками привёл меня к Гемункулу, к моей свите — и к тебе. Что бы он ни задумал в конечном итоге, пока что нам это на руку. — Пока что, — мрачно повторил Гадриэль. Ему явно было, что сказать по этому поводу, но он отвлёкся, словно прислушиваясь к чему-то. — Фиксирую звуки постороннего присутствия, — сказал Паскаль, чьё восприятие оставалось острым, несмотря на пережитые им пытки Гемункула. — Вряд ли это Ноктюрн, — сказала Октавия. — Обычно он появляется перед тобой, как чёрт из табакерки, и заметить его можно только тогда, когда он сам этого захочет. Гадриэль повернулся к ней. — Я проверю, — сказал он и ушёл вперёд, ступая неожиданно тихо, затем свернул в один из боковых коридоров. Спустя несколько мгновений раздался шум. Октавия с товарищами поспешили следом и обнаружили небольшое хранилище для оборудования, а в нём — загнанного в угол друкари. Она узнала его — это был тот самый помощник, с которым они столкнулись в прошлый раз. Выглядел он уже далеко не таким самодовольным. На полу у его ног лежал мешок, в который он, видимо, собирал то немногое, что осталось после ухода хозяина. Октавия усмехнулась: — Неужели Гемункул не взял с собой столь ценного помощника? Друкари бросил на неё злобный взгляд: — Почему вы просто не сдохли на арене, как вам и положено было? — Специально, чтобы испортить жизнь тебе и твоему хозяину, — ответила Октавия. — Вижу, у нас прекрасно получилось. Гадриэль шагнул к друкари, держа его на мушке. — Где Гемункул хранит мои доспехи, ксенос? — спросил он; голос его звучал негромко и оттого ещё более угрожающе. — Эту мон-кайскую банальщину? — прошипел друкари. — В одной из технических лабораторий. Хозяин изучил их, но нашёл неинтересными. — Проведи нас к ним. Друкари ощетинился: — С какой стати? Вы всё равно убьёте меня, так зачем мне вам помогать? — Затем, что иначе я попрошу своего Навигатора показать тебе кое-что интересное, — сказала Октавия. — Твои сородичи от этого зрелища просто теряют голову. Ксенос бросил быстрый взгляд на Кассию. Леди Навигатор прикоснулась к украшению, закрывавшему её третий глаз. — Мне никогда не нравилось заставлять других страдать, хоть это и было необходимостью, — сказала она. — Но сейчас… я чувствую предвкушение. Друкари попятился, вжимаясь в стену. Перспектива встретить Распахнтый взор Навигатора пугала его куда сильнее, чем выстрел болтера. Кассия вышла вперёд, щёлкнув застёжкой украшения, и нервы ксеноса всё-таки сдали. — Хорошо, — выдохнул он с отчаянием и отвращением. — Я отведу вас в лабораторию. Только уберите… это… подальше от меня. Кассия со вздохом вернула застёжку на место. Друкари провёл их через анфиладу мрачных комнат и лабораторий, разорённых поспешными сборами. В одной из них они нашли то, что искали: детали сразу трёх силовых доспехов были бесцеремонно свалены в углу прямо на полу. На вид они казались вполне целыми, хотя и заметно потрёпанными в серьёзной битве. Гадриэль приблизился к доспехам и опустился рядом с ними на одно колено. Протянув руку, он провёл ладонью по одной из нагрудных пластин, вдоль глубокой царапины в центре, рассекшей золотой символ империалис пополам. — Паскаль, — обратилась Октавия к магосу, но в этот момент их проводник-друкари решил воспользоваться ситуацией, чтобы сбежать. Грянуло сразу несколько выстрелов, и один из них всё же настиг ксеноса у самой двери. Абеляр пошёл удостовериться, что он мёртв, и Октавия снова повернулась к Паскалю: — Ты сможешь проверить, в каком они состоянии? — Полная диагностика займёт время, которого у нас нет, — сообщил магос. — Нам не нужна полная диагностика, — сказала Октавия. — Силовые доспехи побывали в руках ксеносов. Использовать их без тщательной инспекции, калибровки и ритуалов по умиротворению машинного духа — крайне не рекомендуется. — Я понимаю, Паскаль. Мы собираемся нарушить протокол, но вариантов у нас немного, согласись. Эта броня даст нам преимущество. К тому единственная альтернатива — просто оставить её ксеносам. Паскаль с большой неохотой, но всё же принял её аргументы, и совместными усилиями они помогли Гадриэлю облачиться в броню. Когда последний элемент доспеха встал на свое место, и дух машины в нём пробудился, Гадриэль вздохнул — словно путник, вернувшийся домой после бесконечно долгого путешествия. — Наконец-то, — сказал он, сжимая и разжимая кулак в бронированной перчатке. — Вот теперь — я могу драться. — А до этого ты что делал? — поинтересовалась Октавия, которая своими глазами видела, на что он способен в бою. — До этого я выживал. Октавия только хмыкнула, смерив его неспешным взглядом. Если до этого момента она чувствовала себя маленькой рядом с ним, то теперь и подавно. — Синхронизация девяносто семь целых и три десятых процента, — сообщил Паскаль. — Часть вспомогательных систем не функционирует… И что насчёт шлема? — Остался на той планете, где мой отряд попал в ловушку, — ответил Гадриэль, прохаживаясь из стороны в сторону, заново привыкая к своей броне. Возникла пауза, во время которой магос явно боролся с собой. — Статус… удовлетворительный, — заключил он, наконец, с явной натяжкой. — Слава Всевышнему, — выдохнула Джай. — Нам не придётся снова тягать эти тяжести, чтобы раздеть его обратно. Гадриэль остановился перед Октавией; воссоединившись со своими доспехами, он явно горел желанием вернуться в бой. — Если бы этот Ноктюрн был здесь, он бы уже объявился, — сказал сержант хмуро. — Возможно, — ответила Октавия. — Или он просто дал нам время закончить это дело… Предлагаю вернуться в главную лабораторию Гемункула. Если Ноктюрн так и не появится — будем решать, что делать дальше. Возражений не последовало, и члены её свиты потянулись к выходу. Прежде чем последовать за ними, Октавия помедлила, стоя рядом с Гадриэлем, глядя на доспехи, оставшиеся на полу; у неё возникло странное чувство, что они всё ещё хранили в себе отпечаток духа Астартес, которые носили их. — Неправильно бросать их здесь вот так, — сказал сержант, в его напряжённом голосе явственно звучала горечь. Октавия положила ладонь на его наплечник. — Мы не знаем, какая судьба их ждёт. Возможно, однажды они ещё вернутся в твой Орден, на своё законное место. Гадриэль посмотрел на неё. — Меня восхищает твой оптимизм, — сказал он совершенно серьёзно. — «Человек без надежды — всё равно что мертвец в отпуске,» — процитировала Октавия одного терранского классика. — Идём. Готова поспорить, Ноктюрну уже не терпится зачитать нам очередную порцию своей загадочной поэзии. — Поэзии? — переспросил Гадриэль, шагая следом за ней. — Я ещё не упоминала об этом? Наш «полезный» ксенос выражается исключительно стихами. — Ещё один вид изощрённой пытки? — предположил сержант со смесью раздражения и иронии. Октавия не удержалась от улыбки. — Не самый жестокий из их арсенала, но определённо мучительный…