Как рождаются слухи

Тонкие занавески мягко рассеивали утренние лучи по комнате, равномерно наполняя её светом. Из приоткрытых окон доносились первые звуки просыпающегося города: редкий цокот копыт смешивался со скрипом телег, а скрежет открывающихся окон казался громче обычного на фоне общей утренней тишины. Через каких-то сорок минут этот покой утонет в городском шуме. Эрвин никогда не мог уследить за тем, как постепенно просыпается жизнь в городе. Кажется, только что царили покой и безмолвие - и вот уже за этим гулом он не слышит приближающихся по коридору шагов. Потому внезапно открывшаяся с грохотом дверь стала для мужчины сюрпризом. Сквозняк порывисто распахнул окна и занавески вздулись пузырем, а бумаги на столе взметнусь вверх и плавно опустись: одни обратно на стол, другие разложились по полу. Будто всё в этом кабинете наконец ожило, проснулось от долгого сна и теперь торопится приветствовать своего первого гостя. - Доброе утро, Леви, - Эрвин поднял голову от документов и размял затекшую шею. Интересно, сколько он так сидел? - Да уж, доброе. Леви закрыл за собой дверь и присел у стола, чтобы собрать улетевшие бумаги. Коснувшись первого листа, он брезгливо поморщился. Слегка оттряхнув их от приставшего с пола песка и мелкого мусора, он шумно припечатал их к столу. - С утра не в духе? Леви в ответ складывает руки на груди и смотрит командующему в глаза. Эрвин уже знает, что за этим последует. - Снова ночевал тут? - Леви словно игнорирует вопрос, заданный в его сторону. Голос его звучал с укором и осуждением, но в глазах читалась нежность и забота. Выражение глаз отрепетировать сложнее. - Тут много работы, не злись. Цокнув языком, Аккерман отошёл к окну и собрал колышущиеся занавески, чтобы открыть окна пошире и впустить в кабинет больше свежего воздуха. Он задержался на пару мгновений у распахнутого окна, прикрыв глаза и глубоко вдохнул. Иногда ему кажется, что он никак не может надышаться воздухом на поверхности, никак не привыкнет к отствутвию запаха сырости и плесени. Навряд ли об этом задумываются те, кто родился и вырос наверху и ни разу не спускался в нижний город. - Ещё осталось что-то? - Леви кивнул на внушительную стопку бумаг. Хоть осуждай, хоть нет, а Эрвин все равно не оставит работу незаконченной. - Работы ещё на пару часов. Итак, все началось с чашки. Чашки, которую Эрвин, на свою беду, не убрал вовремя с журнального столика. Леви, недовольно фыркнув, унёс её, отметив, что её пришлось буквально отклеить от стола. Она оставила после себя липкий кружок присохшего чайного подтека. А раз уже Леви начал протирать стол, и тряпка все равно в руках... - Леви, тебе совсем не обязательно это делать. Как только у меня будет выходной, обещаю тебе, я устрою генеральную уборку, - Эрвин, не отрывая взгляда от бумаг, то и дело уворачивался от локтей Аккермана. - Звучит неубедительно. Боже правый, Эрвин! Ты же командуешь армией, и где твоя дисциплина?! Он пнул кресло генерала ногой, чтобы привлечь его внимание и указал пальцем на серо-коричневые разводы с примесью песка на полу у входа в кабинет. - Вчера был дождь, с ботинок натекло! Эрвин оправдывался, словно школьник, получивший плохую отметку или не убравшийся дома к приходу родителей. - А убрать - не судьба? Ноги у входа протереть? - Мне не до этого, Пиксис ждёт полный отчёт об экспедиции, который я составляю из капитанских отчётов, - на этих словах он многозначительно посмотрел на Леви. - То-то же, за свой отряд ты писать отказываешься, так что мне ещё за тебя работу делать приходится. - Я не отказываюсь, я просто игнорирую эту бюрократическую чушь. Эрвин тихо вздохнул, вернувшись к бумагам. Он давно смирился с этой особенностью Леви. Он был лучшим разведчиком и верным подчиненным, так что такую прихоть, как отказ от отчётности Эрвин ему всё же позволил. Слишком ценный кадр. - А я такой роскошью не располагаю. Так что, будь добр, дай мне спокойно закончить твой отчёт. Эту карту крыть было уже нечем, так что Леви молча продолжил убираться. Он протирал от уличной пыли подоконники и оконные рамы, вдыхая снаружи запах скошенной травы и чистого воздуха. Дальше были книжные полки: они опустели также быстро, как и выросли на полу метровые сталагмиты книг. Поднявшееся от них облако пыли, танцевало в солнечных лучах, наполнявших большой светлый кабинет. Леви старательно оттирал каждый сантиметр, не оставив пыли и шанса на выживание. Убрав все протертые книги на теперь уже сияющие полки, он принялся за рабочий стол. Точнее, за те его части, куда он мог добраться, не перемешав нужные Эрвину документы. Все было начисто отмыто, обработано и отполировано, остался только пол. Вооружившись половой тряпкой и ведром мыльной воды, он принялся драить паркет. Грязи было так много, что пришлось несколько раз менять воду. - Сдвинься, у тебя под столом месиво. - Вчера... - Был дождь, я помню. Сдвинься, говорю. Леви протиснулся под стол Эрвина, и принялся оттирать присохшую смесь песка, травы и мелких камушков. Здесь было достаточно тесно - стол закрытый, а перегородка наглухо упиралась в пол. Хоть капрал и невысок ростом, в тесном окружении из трех деревянных стенок по бокам, низкого "потолка" над головой и ног Эрвина, которые то и дело упирались в него коленями, было достаточно сковывающим. Грязь присохла основательно и Леви пришлось приложить усилия, чтобы оттереть её хотя бы до примерного приближения к понятию чистоты. Когда он свойски подвинул колено Эрвина, чтобы не упираться в него при протирании стола изнутри (зачем, знал только сам капрал), мужчина на секунду задержал на нем взгляд. Ровно в то мгновение, когда Леви в пылу уборки, совершенно случайно залетел в колено генерала локтем, в кабинет вошла Ханджи. - Черт, Леви, - дернулся Эрвин, заглянув под стол. Женщина застыла, ошарашенная сценой, которую явно не должна была наблюдать. Сконфуженный Эрвин опустил руку под стол и тогда заметил в дверях гостью. - Ханджи! - Простите, парни, - она пулей вылетела из кабинета, шумно хлопнул дверью. - Чего это она? - Эрвин вопросительно уставился сверху вниз на Леви, потирая ушибленное колено. Мужчина под столом пожал плечами: - Черт её знает, эту очкастую. Я закончил.

***

- И когда ты собирался мне рассказать? Ханджи говорила тем самым "громким шепотом" - это тот уровень громкости, когда ты пытаешься сохранить обсуждаемую тайну и при этом не в силах скрывать возмущение. - Рассказать? Что я должен был тебе рассказать? - Удивленно поднял брови Эрвин. - Про вас с коротышкой. От меня ждёшь, чтобы я тебе всё докладывала, а сам! - Ты рассказываешь про титанов, и это буквально твоя работа. А если под коротышкой ты имеешь ввиду Леви, что оскорбительно и я это не приветствую, то между нами ничего нет. А если бы и было, то ни я, ни он, не обязаны тебе докладывать. Ханджи была больше, чем просто сослуживцем - другом, и она давно перестала соблюдать всяческую субординацию, если дело происходило не за Стенами. Поэтому сказать по правде, Эрвина не столько возмутил этот вопрос, сколько испугал - но вида он, конечно, старался не подавать. - Да как же! Ничего! Я же все видела, - она приспустила очки по переносице и посмотрела на Эрвина поверх оправы, - четыре глаза видят больше двух. - И что же ты видела? Он не стал понижать голос. Если он станет говорить тише - значит, есть о чем шептаться. Не подав виду, Эрвин перебрал в голове все их укромные объятия и поцелуи - там и тогда Ханджи рядом точно быть не могло. Ни в его спальне, ни в кабинете, на крыше и даже в коридорах корпуса. Они всегда были крайне осторожны, все их встречи проходили либо глубокой ночью, либо в абсолютно безлюдных местах. Эрвин мог бы сомневаться в своей внимательности, но не в Леви. Эта мысль окончательно успокоила Эрвина. Что ж, абсолютно точно, она знать и видеть ничего не могла. - Ну не заставляй меня описывать, ты сам прекрасно знаешь. Хоть бы дверь заперли, я ж и не подозревала... - Я все ещё не понимаю, о чем ты, Ханджи, - тон Эрвина стал более снисходительным. Он понял, что девушка явно навыдумывала лишнего. Возможно, какая-то из увиденных ею сцен показалась ей компромитирующей, но это случайность, которую он с легкостью сможет объяснить - не более. Однако женщина не унималась и была уверена в своей правоте. То, как "нагло врал" ей товарищ, казалось, оскорбляло не только её, но и само понятие дружбы. Ханджи наклонилась над его ухом и прошептала довольно громко: - Ну не шнурки он тебе под столом завязывал, а! - После этих слов она снова выпрямилась и заговорила в полный голос, в котором Эрвин узнал вызов. - Ну что, скажешь не было?! Эрвин подавился. - Чего?! - Вот уж чего Эрвин не ожидал. С одной стороны, её подозрения, хоть и не безосновательные, явно не имеют под собой никакой почвы - если бы Ханджи действительно застала Леви под столом у Эрвина, он бы запомнил. Однако... - Ох! Ты про то, как он устроил уборку! - Осознание пришло столь внезапно, что он не успел хоть сколько-то скрыть выражение облегчения, осветившего его лицо. - Ханджи, он мыл пол. - Ага, слышала я, как он твой паркет натирал. Ты меня за дуру не держи. Тут она вскинула руки и заметно повысила голос: - Я ж не осуждаю, мальчики! Просто обидно, что ты мне не доверяешь, вот и всё! Эрвин смерил её строгим взглядом начальника, дав понять, что больше эту тему обсуждать не намерен. В том, что увидела этим утром Ханджи не было ничего предосудительного, а значит, ему вовсе не нужно оправдываться, и лжи никакой не потребуется. Но он бы слукавил, если бы сказал, что в его голову не закралось ни одной неприличной мысли, когда он украдкой поглядывал в то утро на Леви под своим столом.