Лайкни, если выжил

Наземная станция Оксу больше не существовала. В буквальном смысле – от конструкции, некогда венчавшей транспортный узел, остались только искорёженные балки и клочья бетона. Её раздавили, разломали, перетоптали – будто сама станция осмелилась встать на пути чего-то намного сильнее людей. Монстры не оставили ей ни единого шанса. Андрей и его спутники не стали пытаться пробраться через низ – там и так собирались десятки, если не сотни выживших, мечущихся в поисках укрытия. Вместо этого они побежали наверх, по остаткам надземного перехода, и в итоге добрались до станции Гымхо. Станция жила, но иначе. Здесь были свои правила. Во главе стояла небольшая, но организованная группа – её лидером был Чон Инхо, человек с твёрдым голосом и, похоже, ещё более твёрдой поддержкой одного из спонсоров. Под его началом станция работала как военный лагерь – с дисциплиной, распределением ресурсов и отчётами о каждом выходе на поверхность. Но не все были частью этой «системы». По углам, на лестницах, за ограждениями жались те, кого называли маргиналами – люди без сильных спонсоров, без навыков, без связи с «высшей кастой». Их никто не слушал. Их не брали в основные патрули. Зато их отправляли на вылазки. Под предлогом «распределения нагрузки» и «равенства шансов» им вручали карты, указывали направление, а потом… потом их никто больше не видел. По «удивительному совпадению», из маргинальной группы не возвращался почти никто. Ли Хёнсон начал подумывать о том, чтобы вступить в группу Чон Инхо. Он объяснял это рационально: так можно было бы легче добывать еду, лучше защищать остальных, держать руку на пульсе. Возможно, он был прав. И именно в этот момент, когда обсуждение касалось еды, оружия и выживания, на станции появился Ким Докча. Он просто шёл – в грязной, помятой одежде, с пустыми глазами, будто его душа чуть не выпала из тела по дороге. И всё равно, его появление изменило всё. Первой его заметила Ю Сана. Она же первая и замерла. – Господи. Докча-сси! Докча-сси! – закричала она и подбежала к нему, словно мир вокруг перестал существовать. Ким Докча поднял на неё взгляд, чуть удивлённый, но тёплый. – Ю Сангах-сси. – тихо сказал он. Ю Сана расплакалась. Всё напряжение, страх, ужас последних дней прорвалось слезами. – Я рада… Я очень рада, что ты в порядке! – прошептала она, будто боялась, что если скажет громко – он исчезнет. И тогда Андрей понял: что бы ни происходило до этого, теперь всё изменится. Ли Гильён шагнул вперёд – медленно, словно не веря своим глазам. Подошёл к Ким Докче и крепко прижался к его ноге. – Ты жив? – прошептал он. В этом тихом голосе было столько облегчения, что у Андрея защемило в груди. Ким Докча опустил ладонь и мягко потрепал мальчика по голове. – Ты здоров? – спросил он. Гильён только кивнул, не отпуская его ногу. Неловко поёживаясь, Андрей кашлянул и сказал: – Ну… с возвращением, Докча-сси. Рад, что вы выбрались. Чон Хая стояла рядом и молчала, глядя на Ким Докчу с тем же спокойным лицом, но Андрей заметил: она сжала ремешок пакета чуть крепче обычного. Ли Хёнсон сделал шаг вперёд, с улыбкой, в которой чувствовались облегчение и вина. – Я знал, что вы живы, Докча-сси… Хах… Мне очень жаль. Я оставил вас тогда… – Это была неизбежная ситуация, – спокойно ответил Ким Докча, ни капли укора в голосе. – Фух, я рад, что Ю Джунхёк-сси был прав, – сказал Ли Хёнсон, уже явно легче дыша. Докча прищурился. – …Ю Джунхёк? Откуда вы о нём слышали? – Он сказал, что вы, скорее всего, живы, – объяснил Хёнсон. – Предупредил нас о тумане, отдал маски… – А где он сейчас? – спросил Докча. – Сейчас его здесь нет. – Здесь нет? – переспросил Ким Докча, чуть напрягшись. – Ю Джунхёк-сси вчера покинул станцию. Так что… Ким Докча на мгновение замолчал, словно что-то вспоминая. – Это напомнило мне о ещё одной личности… – А, начальник отдела, – вставила Ю Сана, и Андрей тоже понял, о ком идёт речь. Только один человек из тех, кого они знали, отсутствовал сейчас и избегал встречи – Хан Мьюнго. И как будто в ответ на их мысли, к группе подошли четверо. Они были вооружены – у одного в руках был ржавый молоток, у другого – обломок трубы. Все четверо двигались настороженно, но с явным намерением. А впереди, с каменным лицом, шёл Хан Мьюнго. Он остановился всего в паре шагов от Ким Докчи, глядя на него испуганно, будто увидел призрака. Андрей почувствовал, как воздух стал тяжелее. – Избавьтесь от него! – взвизгнул Хан Мьюнго, указывая на Ким Докчу. – Он плохой человек! Его не должно быть здесь! На станции стало слышно только его голос и лёгкий гул замерших шагов. Несколько человек насторожённо посмотрели в их сторону, но никто не вмешивался. – Хаха, Хан-хён, – вдруг раздался лёгкий, почти насмешливый голос. · Все должны ладить. Почему бы тебе не успокоиться? К толпе приблизился Чон Инхо – блондин с ухоженными светлыми волосами, зачесанными назад. Его лицо украшала выверенная до сантиметра фальшивая улыбка: глаза не смеялись, но уголки губ будто были приклеены. На нём был тёмный свитер и спортивные штаны. – А, это… – замялся Хан Мьюнго, но Чон Инхо не дал ему договорить. – А ты, значит, новый? – повернулся он к Ким Докче. – Как тебя зовут? – Ким Докча. – Хорошо. Меня зовут Чон Инхо. – Он протянул руку, но Докча её не пожал. Чон Инхо убрал руку, не теряя своей обаятельной маски. – Я слышал историю о вашем приходе, Ким Докча-сси. Вы сразились с монстром и спасли членов своей группы. – …Что? – слегка нахмурился Докча. – Все, прошу внимания! – громко заявил Чон Инхо, обернувшись к толпе. – У нас тут новый храбрый член группы! Голоса на станции стихли. Люди обернулись в сторону Ким Докчи. Но смотрели они не на него. Они смотрели на пакеты. Пакеты еды, что держал в руках Ким Докча, тут же оказались в центре внимания. В глазах прохожих блеснул интерес, у некоторых – зависть. Несколько взглядов стали хищными. Много голодных глаз скрестились на сумке, которую держал Ким Докча. Воздух будто стал плотнее, как перед грозой. И именно в этот момент Чон Инхо, словно подгадав паузу, заговорил, возвышаясь голосом над приглушённым гулом толпы: – Он принёс её нам. – Чон Инхо указал на сумку с продуктами. – На удивление добрый человек. Добро пожаловать на станцию Гымхо, Ким Докча-сси. Он снова улыбнулся, а затем, удовлетворённый произведённым эффектом, отошёл, оставив Ким Докчу среди десятков не мигающих глаз. Ли Хёнсон подошёл ближе и начал говорить, приглушённо, чтобы слышали только свои: – Прямо сейчас на станции находится 86 человек. С Докча-сси – 87. – Меньше, чем я думал, – отозвался Ким Докча, оглядывая пространство станции. – Да. Когда сценарий начался, выжили в основном те, кто был поблизости от станции… и те, кто находился в поезде. – Ли Хёнсон ненадолго замолчал. – Они об этом не говорят, но, наверное, в первом сценарии… Он не договорил. Последнее слово – «убийцы» – зависло в воздухе, невысказанное. – Фактически, станция Гымхо разделена на две группы, – продолжил он. – Одна – основная, та, что держит власть. Остальные – просто «прочие». Распределение пищи и ресурсов определяется основной группой. Магазины и рестораны в этом районе уже разграблены… пища, которую можно есть, практически исчезла. – Ясно. – Именно по этой причине некоторых из основной группы отправляют наверх, чтобы искать еду. – Ли Хёнсон кивнул в сторону лавки, на которой лежала женщина с перевязанной ногой. – Хивон-сси, которую ты принёс, была одной из таких. – Хивон-сси…? – переспросил Ким Докча, слегка нахмурившись. – А, это имя спасённой Докча-сси женщины, – подсказала Ю Сана с мягкой улыбкой. Только после этих слов Андрей по-настоящему обратил внимание на женщину. Она лежала, прислонившись спиной к холодной плитке лавки. Чёрные волосы распадались по плечам, закрывая часть лица. Даже в её усталом состоянии и с странной зелёной штукой во рту, видимо, лекарством, было видно – её легко можно представить окружённой вниманием. Утончённые черты, мягкие щеки, чуть сморщенные в сне – в прежнем мире ей, наверное, часто говорили, что она красива. Теперь же она просто одна из выживших. – Хивон-сси – единственная, кто не вернулась? – спросил Ким Докча, устремив взгляд на женщину на лавке. Ли Хёнсон медленно покачал головой: – Нет. На самом деле сегодня пошли ещё несколько человек, но… вернулись только те, кто был из основной группы. Представители маргинальной группы не вернулись. – Они не вернулись? – повторил Ким Докча, и в его голосе не было удивления. Скорее – тихое, горькое подтверждение. – Да… – Ли Хёнсон отвёл взгляд. Его лицо омрачилось. Ким Докча посмотрел на него пристально, будто что-то проверяя: – Ли Хёнсон-сси… Ты ведь должен был получить предложение «поразвлечься» от них. Но ты не согласился. – А… это… – Хёнсон почесал затылок, смущённо. – Я не могу это объяснить. Просто… подумал, что не должен. Я мало что знаю о морали или этике, но… я почувствовал, что это неправильно. Ким Докча кивнул. – Не забывай об этом. Наступила короткая тишина, и Докча протянул руки к своей сумке с провизией: – Я принёс еду. Вы голодные? Андрей, до сих пор стоявший чуть поодаль, шагнул ближе: – А можно мне тоже? – спросил он, и голос его прозвучал немного неуверенно. Ким Докча кивнул. – Конечно. Сейчас — бесплатно. Но в следующий раз каждый должен будет заплатить 10 монет. Эти слова повисли в воздухе, и сразу же на лицах Ю Саны и Ли Хёнсона появилось удивление. Такое заявление звучало чуждо – в условиях, где пища зачастую становилась способом манипуляции, тут была… система. – Разумеется. – неожиданно сказала Чон Хивон, медленно поднявшись с лавки и прислонившись к стене. – Я заплачу прямо сейчас. Мне не нужны подачки. Андрей тоже кивнул: – Он по сути рисковал жизнью ради того, чтобы дать нам всем еды. Это справедливо. – Он посмотрел на Докчу. – Как, кстати, переводить монеты? – Нужно коснуться друг друга указательными пальцами и подумать о сумме. – объяснил Ким Докча просто. Андрей подошёл ближе, коснулся пальцем руки Ким Докчи и мысленно произнёс: 20 монет. Всё сработало: система зафиксировала перевод, и его баланс уменьшился – теперь у него было 1580. Ведь он брал еду и для Чон Хая, которую так и не отблагодарил нормально за всё, что она для него сделала. Ю Сана и Ли Хёнсон, переглянувшись, тоже протянули руки, не говоря ни слова. Они поняли: это был не бизнес, не торговля – это был способ сохранить равенство. Не подачка, не милость, а договор. И в новом мире это значило больше, чем казалось. Андрей поблагодарил Ким Докчу за еду: – Спасибо. Серьёзно, выручил. Он взял по пачке чипсов для себя и Чон Хая, вернулся к их месту и сел рядом с девушкой. Она без слов приняла угощение, просто коротко кивнув – может, в знак благодарности, а может, просто из-за усталости. Пока они ели, Андрей краем глаза заметил движение. К Ким Докче подошёл Чон Инхо – тот самый блондин с фальшивой, рекламной улыбкой, всегда выглядевший так, будто позирует для камеры. Вместе с ним был другой мужчина – побитый, уставший, с зашитой бровью и фингалом под глазом. Андрей припомнил, что видел его ранее в составе группы Инхо. Не теряя времени, он тут же достал телефон, зашёл в камеру и начал съёмку – пусть микрофон ничего толком не улавливал, видео всё равно могло многое передать. Слов слышно почти не было, но видно было хорошо: Чон Инхо говорил с Докчей, чуть склонив голову набок, выражая вежливость – но неискреннюю. Казалось, он пытается втянуть Ким Докчу в свою группу. Тот, впрочем, спокойно отказывался. Напряжение чувствовалось – словно воздух стал плотнее. Пусть говорили они тихо, но по мимике и телу можно было узнать больше, чем из слов. Через пару минут Чон Инхо отошёл. И тогда к Ким Докче бросились другие – несколько человек из маргинальной группы. В лицах – возмущение и жадность, в голосах – требование. – Ты что, всё хочешь забрать себе?! – Ты же один не справишься! Это не честно! Казалось, конфликт начнёт разгораться, но голос Чон Инхо прозвучал неожиданно отчётливо: – Ах, все. Успокойтесь. Кажется, это недоразумение. Ким Докча-сси не такой человек. – он сделал шаг ближе, взгляд светился притворным сочувствием. – Ким Докча-сси решил работать с нами. Пища, которую он принёс сегодня, будет оставлена основной группе и будет справедливо распределяться. Он также обещал продолжать работать с нами. У Андрея по спине пробежал холодок. Этот голос… Он прозвучал слишком чётко. Словно кто-то включил динамик в голове. Навык? Харизма? Подавление? Ким Докча сделал шаг вперёд. В его глазах – стальная решимость: – Стоп. Разумеется, я раздам еду. На этих словах Чон Инхо уже довольно усмехнулся. Но Докча не замолчал: – Но не за бесплатно. – Минутку! Это не бесплатно?! – выкрикнул кто-то из толпы. – Я объясню. – голос Докчи был спокоен. – Я не собираюсь монополизировать пищу. Но и не буду давать пищу группе Чон Инхо. Я не Армия Спасения и им не доверяю. Я готов заключить сделку. Я буду продавать еду за справедливую цену. Чон Инхо перестал улыбаться. Ким Докча повернулся и направился обратно. По дороге он бросил короткий взгляд на Андрея, будто спрашивая, мол, ты это снимаешь? Андрей сделал самую дружелюбную улыбку, на которую был способен, и слегка махнул телефоном, как бы говоря – ещё бы! Он тут же открыл Инстаграм, выбрал видео и написал пост: «Конфликт на станции Гумхо» Станция, где едва хватает еды, делится на два лагеря. Сегодня Чон Инхо — местный лидер с фальшивой улыбкой — попытался завербовать нового игрока, Ким Докчу, в свою «основную группу». Но тот отказался. Ким Докча — парень, который пронёс сюда сумку с едой, спас женщину и предложил людям шанс. Он не стал дарить еду даром — но и не позволил ей попасть к тем, кто пользуется другими. #справедливая сделка #справедливая цена #справедливый выбор #тотсамыйстример #докча #сценарийвыживания #станциягумхо #реальныйконтент #безфильтра Андрей сидел, прислонившись к холодной стене станции, и пересматривал видео, которое выложил час назад. Пост уже набрал больше двадцати тысяч лайков и едва не догнали их по числу комментарии – люди спорили, обсуждали, восхищались или же обвиняли. Кто-то в шутку называл Докчу новым лидером, кто-то писал, что на месте Чон Инхо давно бы просто забрал всё силой. Но Андрей сейчас интересовался не реакцией публики, а самим записью. Он перемотал на момент, где Чон Инхо «успокаивал» толпу. Прикрутил громкость, отодвинул динамик от уха, попытался уловить нюанс… Но нет – звук был таким же глухим и мутным, как и у других людей в кадре. Не было слышно ни «Кажется, это недоразумение», ни «Ким Докча-сси решил работать с нами», хотя тогда, вживую, они звучали отчётливо и даже гипнотически. Андрей нахмурился. – Навык. Это точно навык. Не микрофон. Это было… прямо в голове. Рядом зашуршал пакетик. Чон Хая, не проронив ни слова, заглянула в его экран, мельком пробежалась глазами по посту. Но, ничего не сказав, просто продолжила есть свои чипсы, словно это не касалось её вовсе. Андрей мельком на неё глянул, но промолчал в ответ. Её взгляд был слишком... Будто она всё уже поняла, ещё до того, как он открыл рот. Наступила ночь. Гул станции стих, сменившись редкими перешёптываниями, шагами дежурных и хрустом упаковок. У еды, разложенной рядом с Ким Докчей, выстроилась очередь – члены маргинальной группы подходили по одному, сжав в руках края одежды, и отдавали деньги за пачку риса, пару банок консервов, или скромный хлебец. Цена, которую установил Докча, составляла 50 монет – выше той, по которой он продавал еду раньше, но никто не спорил. Они знали: другого способа поесть у них нет. Подходили и люди из группы Чон Инхо – те самые, что раньше раздавали приказы. Один из них, смерив Ким Докчу взглядом, сказал с наигранной холодностью: – Ты ещё пожалеешь об этом. Докча не ответил. Просто посмотрел сквозь него, как через запотевшее стекло. Андрей наблюдал за всем со своего места, и когда понял, что еда заканчивается, встал, подошёл к развалу и купил пачку печенья – как и прежде, за 10 монет, на что Ким Докча никак не возмутился. На завтра. Он спрятал её в рюкзак, прикинув, где внутри будет надёжнее, если вдруг опять придётся бежать или сражаться. Спустя один беспокойный сон на грани с бодрствованием наступило утро. Свет, пробивающийся через вентиляционные шахты, был тусклым и едва различимым, но всё равно резал глаза после тьмы туннеля. Андрей проснулся от звука шагов. Ким Докча стоял рядом, осматривая оставшиеся запасы. Он выглядел так, словно не спал вообще. Ни припухших век, ни зевоты – только тот же спокойный, отчуждённый взгляд. – Доедайте всё сейчас. – сказал он спокойно, как будто между делом. Андрей кивнул. Он помнил, как Докча на мосте назвался пророком. И если он говорит съесть – значит, будет причина. Андрей достал своё печенье, открыл пачку… и после короткой паузы, протянул часть Докче. – Вот. Возьми. Тот покачал головой: – Спасибо, но не нужно. Я не голоден. – Слушай. – Андрей опустил голос. – Ты ещё в метро защитил меня. Когда Ли Хёнсон хотел оттолкнуть или ударить – ты вмешался. Я так и не отблагодарил. Считай, это… компенсация. Ким Докча посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, потом взял пару печенек и коротко кивнул: – Спасибо. Они ели молча. Воздух на станции был плотный, как перед грозой. У Андрея было странное предчувствие – что спокойствие скоро закончится. Чон Инхо поднялся на возвышенную платформу, где его уже окружили люди – уставшие, злые, истощённые. Их взгляды горели ожиданием и скрытой яростью. Он улыбался своей фирменной, выверенной до фальши улыбкой, и голос его звучал почти весело: – С сегодняшнего дня мы ограничиваем рацион. Теперь – только три печенья на человека. Разумеется, тишина продлилась недолго. – Что за чушь?! – Разве разведчики не получают больше еды? Или вы считаете, что мы не знаем?! – голос из толпы вырвался резче, чем ожидал сам говорящий. Чон Инхо улыбнулся ещё шире: – Ты прав. Да, разведчики получают большие пайки. Если вы хотите больше еды – вступайте в разведчики. – Мало кто вернулся из разведки! Исключительно группа Чельду! – раздался другой голос, уже с ноткой паники. Название «Чельду» прозвучало как приговор. – Хочешь отправить нас на смерть?! Чон Инхо развёл руками: – Им просто не повезло. Снаружи, знаете ли, происходят ужасные вещи. Почему бы вам не добыть еду себе самим, если вы так недовольны? Ответа не последовало. Люди притихли. Они не были дураками. Каждый понимал: шаг за пределы станции – и ты покойник. Именно на этом и держалась власть таких, как Чон Инхо. Он выдержал театральную паузу, позволив страху проникнуть в кожу слушателей, и продолжил: – Впрочем… теперь есть способ получить еду и не становясь разведчиком. – И как же? – голос был недоверчив, но жаден до надежды. Чон Инхо будто ждал этого вопроса. Он поднял вверх палец. – Сделка. Мы будем обменивать еду на то, что посчитаем ценным. Каждый должен дать что-то взамен. Разве это не логично? – он повернулся к толпе, как актёр, вступающий в диалог с залом. – Первоначально я об этом и не подумал. Но вчера Ким Докча-сси сказал мне очень интересную вещь. И он сделал паузу, чтобы толпа резко повернулась к Ким Докче. Голодные, злобные взгляды – как ножи, острые и неотвратимые. Кто-то сжал кулаки. Кто-то уже начал шептать. Ким Докча молчал. Он даже не вздрогнул, но взгляд его стал холодным. – Всё верно. В мире разве есть что-то бесплатно? Если вы хотите пищу – вам нужно доказать свою ценность. Так оно и работает. Спасибо за идею, Ким Докча-сси. Чон Инхо, поймав нужный момент, будто невзначай добавил: – А теперь – цена. Всего 200 монет за порцию. В этот раз даже тишина звенела. Даже в условиях нового мира – это было нагло. У Докчи еда стоила вчетверо дешевле, и даже така цена казалась непомерной роскошью. 200 монет. За несколько печений или несчастную заварную лапшу, которую в таких условиях и заварить-то негде, разве что в сухую есть. Это было всё равно, что объявить: умирайте медленно или платите непомерную цену за день жизни.