Как апокалипсис приводит к любви

Утром картина лучше не стала: после жуткого сна сомкнуть глаз так и не удалось, а чудом подавленная тревога вернулась, вынуждая уже оправданно готовить себя к тяжёлому испытанию. Даже погода ничего хорошего не предвещала: на смену ливню пришёл порывистый, свистящий ветер. За окном же, несмотря на рань и плохой климат, начиналась суета. Соседи то и дело громко хлопали дверями, шумно разговаривали и куда-то с яростью торопились, словно убегали от чего-то страшного. Вся эта городская какофония только давила на голову медиума так, что брошенная на кровать пачка обезболивающего заманивала выпить ещё таблетку сверху. Но Александр сдержался и приступил к тому, что умеет лучше всего — создавать по-настоящему модные образы. Сегодня хотелось мрачно-яркого стиля, под стать настроению. Руки тем временем уже отточенными движениями отодвигали одежду за одеждой: сетчатая кофта — не то, продрогнет; черно-белый свитер — будет жарко; пиджаки и брюки — конечно, самое то к дождю. И тогда он наткнулся на один из любимых кардиганов — чёрного цвета с красными узорами, цветами и черепами на рукавах. Подходящая футболка нашлась гораздо быстрее: такая же тёмная, с изображением двух черепов, перевязанных красной лентой, создала с кардиганом привлекательный вид. «Хоть в этом почувствую себя комфортно», — пронеслось в голове, пока гладил вещи. Головная боль начала стихать только ближе к выходу. Вместе с ней прошла и привычная утренняя тошнота, позволяя почти сносно позавтракать омлетом, сделанным на скорую руку. Крепкий чай даже подарил надежду на нормальное продолжение дня. Надежда эта, правда, разрушилась в момент просмотра непрочитанного ещё с вечера чата с менеджером Битвы. Почти с истерическим смехом читает сообщение:       «Александр, здравствуйте! Мы приносим извинения, но герои очень просили экстрасенсов приехать как можно раньше. Заселения в отель не будет, снимать начнём сразу после прибытия». Настроение портится в край: становится ясно, что перевести дух перед съёмками возможности не будет. Перепроверяет ритуальную сумку на наличие лекарств, документов и важных инструментов. Привычная рутина тоже не складывается так идеально, как хотелось бы: около пяти минут тратит на совокупность матов с попытками быстро надеть линзы. Впервые так непозволительно долго ожидает такси. Полностью собранный гипнотизирует иконку поиска водителя. Сначала даже забавляется: мол, оказывается, таксисты тоже спать умеют. После двадцатой минуты и шестой, отказавшейся от поездки машины становится уже не смешно. Счётчик обнуляется. Жаль терпение, которое таким же способом обнулиться не сможет. На полном серьёзе уже думает воспользоваться медийным положением и в комментариях к заказу дописать: «ЕДЕТ АЛЕКСАНДР ШЕПС». Или позлить и разбудить любимого младшего братца, нарвавшись на сонное ворчанье. Или всё же придётся добираться на метро? Ни одно, ни второе, ни третье совершать не хотелось. И не пришлось: спаситель (или бедняга?) нашёлся сам. — Здравствуйте, у вас там машин не осталось что ли? — с привычной ухмылкой спрашивает Саша, едва закрыв пассажирскую дверцу. Маска весельчака надета и слетать не планирует. — К клиентам встречный вопрос: вы с утра пораньше с ума все посходили? — интересное начало дня, так в такси его ещё не встречали. Коренастый мужчина с чуть заметной сединой и потёртыми татуировками на шее, плечах, даже за правым ухом — открытая часть кожи была забита ими почти вся, доверия не внушал. Медиум, почувствовав знакомый холодок где-то слева позади, осторожно повернулся и уставился на фантома азиатского происхождения. Связь не кровная, но родная, близкая по духу, наполнила автомобиль уютом с дубовыми, лесными нотами. Таких душ мало: редко кто после смерти охраняет почти незнакомцев. Но он стоит, оберегает и защищает. Не только в этой машине, всегда. Сейчас же он указывает пальцем на водителя и руками чертит решётку. Судя по всему, мужчины были сокамерниками. Таксист не замечает перемены в окружающем его воздухе и продолжает выговариваться: — Каждый второй куда-то бежит, ещё и на нервяке все. — Типичное поведение для утра, разве нет? — чуть выгибает бровь Александр, всё своё внимание уделяя призраку. Он как никогда чувствует: что-то скрыто за гранью человеческой видимости. И это что-то в этот самый момент пытаются ему раскрыть, но не могут. Суицидники не разговаривают, они молчат. И этот тоже молчит, взгляд немного панический, нервный. Саша, конечно, может при желании и разговорить, но впервые предпочитает не тратить силы до испытания. Фантом же отрицательно качает головой, почти даже раздражённо. — Если бы не херня, происходившая у нас в Москве, утро было бы привычным. А пока это есть и будет, нездоровая хуйня, — вторит ему живой голос, под конец не скупаясь и на маты. — А вы подслушку не читаете что ли? Там ведь ща каждый пост об этом, — произносит вдогонку, когда видит непонимание в чужих глазах. И тут тело практика, как по команде, прошибает жаром. Лицо горит невыносимо, и виновник здесь не мёртвый азиат. Тот, видимо, смирился и скрылся с глаз. Тревога вновь наполняет экстрасенса, словно жгучая волна стресса. Вынуждает разблокировать телефон и обнаружить отсутствие связи. «Странно. В такое раннее время здесь не глушат же», — хмурится, обдумывая немного несвязную речь невыспавшегося водителя. Он тем временем, будто и не замечает, что ему не отвечают: — Так вот... Люди кое-что странное видят, необъяснимое, больное чё-то. Многие уезжают или улетают: думал, уже и вас в аэропорт вести придётся. Самое, знаешь, чё страшное в этом всём... Таксист резко замолкает, успевая в последний момент вырулить машину чуть вправо, чудом не столкнувшись с пролетевшей рядом красной тачкой. Недавний фантом проявляется вновь, растягивая в этот раз пальцами чёрно-белый свитшот, указывая на мрачную татуировку смерти с косой. Следом молчаливо кивает на место чудом не случившейся аварии. Александр же крупно вздрагивает, снова чувствуя то тягучее, плохое предчувствие. — Куда ты прёшь, гандон! — гневно сигналит. — На тот свет спешишь, что ли? — ловко и умело, как все уважающие себя владельцы авто, критикует неопытного, забывая, что ещё секундой ранее жаловался совершенно на другое. — Так, а что самое страшное-то? — голос у Саши слегка хрипит, и он прокашливается. — Что? — тяжёлый вздох. — А... Да мне кажется, всё брехня это. Да и куда они из столицы бежать собрались, покажите мне этих гениев, — паркуется у особняка. — Приехали. Переловите там всех призраков ради моей дочери, она у меня верит в вас. Медиум натянуто улыбается и быстрым шагом идёт к месту ожидания своих коллег. Что-то мрачное продолжает витать в воздухе. Что скрыто пока даже для самых сильнейших. Возможно, ответ кроется в той самой яркой машине красного цвета. В том самом «гандоне», который спустя пару мгновений всё же врежется с другим автомобилем, вылетев на встречную полосу. Но что именно случилось, не знает даже недавно сидевший таксист. Прав он только в одном: тот человек действительно спешил на тот свет.

***

— Шо б я ещё раз согласился на испытание с Левиным! Со мной-то Толик перестарался, а ты, Сашк, где так нагрешил? Ну второй раз ждём одного и того же человека: уже не смеяться надо, а плакать. Ему! Не нам, — Влад в сером спортивном костюме непринуждённо сидел на скамейке и время от времени покуривал электронку, поглядывая на ходящего туда-сюда Шепса. — Не мельтеши перед глазами, башка раскалывается от тебя. — Я хотя бы хоть что-то делаю, а не просто так на лавке сижу, — Саша раздражённо сбросил вызов, уже третий, между прочим. — Чем он думает? Его же сожрёт фанбаза! — А тебе есть до этого дело, серьёзно? С него не убудет, а ты поднимешься на турнирной... — прерывается и громко возмущается, когда его чуть грубовато сдвигают в сторону и выхватывают одноразку со вкусом табака с кофе. — Охуеть, а шо, своих сиг нет? — Сколько ещё раз мне сказать, что я пришёл на Битву не за баллами? Забыл я сигареты, — вздыхает, вспоминая, как оставлял их на балконе. — Да и с тебя не убудет, твои слова. Затягивается и почти сразу отдаёт электронку обратно. Терпкий кофейный аромат, тянущийся за Череватым с начала их текущей встречи, совсем не оправдал себя. — Можешь ещё разок отказаться от баллов, значит. А мы с Толиком в одних плюсах: нам и сверху хорошо, — улыбается знакомой всем фанатам дьявольской ухмылкой. — А если всё же что-то произошло? Он не отвечает, — игнорирует чужую усмешку. Хочет вскочить со скамьи вновь, но пересиливает себя, вместо этого лишь потрясывает ногой. Влад тотчас перестаёт улыбаться, пристально всматриваясь в Александра. Судя по всему, в надежде заглянуть глубже и что-то считать, но ожидаемо натыкается на стойкий барьер из тайн и секретов, так свойственных ему одному. Ни Череватый, ни бесы за его спиной — которые к слову, сегодня что-то молчат — совсем не понимают, что творится со старшим из Шепсов, ведь привычное чужое спокойствие сдуло как ветром. Саша же никому рассказать не может, да и при всём желании не рассказал бы. Точно не Владу. Перед глазами то и дело всплывали картинки ночного кошмара: Максим, безумно смеющийся, на перевес с лопатой; земля, попадающая в рот и глаза медиума; могильный привкус после пробуждения и последующая рвота. В мгновения такой нужной тишины он постоянно прокручивал это видение в голове, до сих пор не представляя, что оно может за собой нести. Саша чисто морально нуждался в поддержке брата, который с их ночного разговора больше в сеть пока и не заходил. — А шо с ним произойдёт-то? Походу, опять настигла, как он там сказал... Болезнь души, во, — вновь улыбаясь, пытается развеять созданное своим коллегой тягучее напряжение вокруг. — Наталья! — вдруг громко зовёт ассистентку экстрасенсов и переключает всё своё внимание на неё. — У вас сигарет для Александра, случайно не найдётся? А то он всё... — ловит чужой гневный взгляд и не просто смеётся, а в открытую угарает. — Всё-всё, молчу! Наталья тем временем пытается дозвониться до пропавшего во второй раз Максима Левина. Или хотя бы до редакции, но ни первый, ни вторая отвечать не хотят. Привыкшая к особо шумному чернокнижнику, она пропускает неуместную, на первый взгляд, шутку. — Да ладно те, расслабься. Подождём ещё минут двадцать и будем Алеху звонить. Великий спаситель Александр Шепс Левину, к сожалению, уже не поможет. К счастью же, существует его младший брат! Только Саша открывает рот, чтобы отпарировать чужие насмешливые слова, как из остановившейся у особняка Стахеева машины, как ни в чём не бывало, по-модному выползает Левин собственной персоной. Во всём чёрном, как и всегда. Но ужасное предчувствие с его появлением не рассеивается. Казалось, с каждым новым шагом потомственного колдуна неприятный характер сна намертво въедается в память медиума всё глубже и глубже. — О, ну я же говорил, шо зря паникуешь. Всё с ним нормально, вон идёт: цветёт и пахнет, — как бы не хотелось этого признавать, но чужой размеренный голос помогает утихомирить скребущееся внутри, волнение. — Чего вы такие кислые, парни? Конечно, ждать экстрасенсов у нас теперь вошло в привычку. Мужчины, всё ещё сидящие на лавочке, наперебой воскликнули, не оставляя ни шанса закончить фразу своему коллеге: — Это кто ещё тут кислый? Могу поспорить! — И где ты был? Полчаса просидели, нельзя было предупредить? — Ого, я прямо как на допросе. Приношу свои извинения, матушка-судьба была против моего сегодняшнего присутствия здесь. Напасть одним словом: ночью трубу прорвало, на выходе в лифте застрял, а потом ещё и чёртова машина сломалась, — эмоционально, хоть и с нотками усталости, пересказал события утра Максим. — Ага, а ещё бабушку через дорогу переводил. Мы поняли, – хохотнул Череватый. Выяснять отношения они могли до бесконечности, но время утекало сквозь пальцы, о чём и напомнила резко подбежавшая к ним Наталья. — Раз вы все в строю, бегом-бегом в машину! Уже и так опаздываем! Один из новеньких операторов словно ждал этой возможности всю свою жизнь, толкнул в плечо недавно задремавшего Колю и резво принялся снимать проходку экстрасенсов к микроавтобусу. В середину салона пропустили невозмутимого Максима, так вовремя играющего роль оплота спокойствия между двумя легко взрывающимися людьми. Мужчина вёл себя так непринуждённо, словно и не было этого чудом не повторившегося казуса с его отсутствием. — Ну шо, Максим, — едва дождавшись команды «Мотор!» со стороны переднего сиденья, Влад повернулся вполоборота к коллеге. Усмехнулся широко-широко, решая отыграться и отпустить себя прямо на публике. — Вас снова одолела Ваша болезнь души? Внутри тяжёлым грузом застыла тишина, которая не несла за собой ни шуточной атмосферы между коллегами, ни даже намёка на дружеский подкол. Вместо этого в воздухе витала тягучая напряжённость, заметная невооружённым глазом. Левин чуть слышно вздохнул и с таким же звуком выдохнул. Лишь ноздри его, что раздувались от подступающей злости, выдавали отсутствие его спокойствия. — Ну что ж ты будешь делать, Владислав, — цепкий взгляд в сторону всё ещё забавляющегося чернокнижника. — До конца моей жизни теперь будешь это упоминать? — Не исключено, — ещё смешок. — Вот только остаток своих лет я предпочёл бы проводить не с Вами, — парень перевёл взгляд на притихшего Сашу. — А Вы чего отмалчиваетесь, Александр? Уже не собираетесь отстаивать честь за чужую фанбазу? Александра же совсем не волновала перепалка рядом: он, казалось, впервые не мог связать ни с чем сон, приснившийся накануне. За собственными мрачными догадками он едва не прослушал вопрос, заданный ему. Очнулся лишь после объектива камеры, чётко направленной на медиума. — Думаю, наш Максим с отстаиванием собственной чести справится и сам, — почти вытягивает из себя белоснежную улыбку. — Может, поговорим о предчувствиях друг друга? Профессионально делает вид, что ему интересно мнение всех сидящих в микроавтобусе. На деле же боковым зрением следит за русским колдуном — шутки Влада, разбавляющие нагнетающую атмосферу, отошли на задний план. — Толик второй день позорно решил поиграть в молчаночку у меня, — раздосадованно восклицает Череватый первым. — И чем ты обидел своего ручного демона? — хмыкнул Шепс. — Вот именно, шо ничем! — активно прожестикулировал руками, легонько ударяясь о сиденье спереди. — Забавляется он так! — И что в этом... страшного? — непонимающе начинает Левин, немного опустив голову вниз. — Или ритуалы на погосте уже не помогают? — Это не то, шо страшно. Скорее, довольно странный для меня опыт. Обычно он себя так не ведёт! — продуманно игнорирует последний вопрос чернокнижник. — Ну, с вами двумя всё ясно, — мужчина усмехнулся своей же шутке. — А у тебя, — быстро перевёл взор на Сашу, – что за мысли насчёт предстоящего испытания? Александр ответил не сразу, тщательно обдумывая слова: — Ночью мне приснился довольно жуткий сон, — он невольно перевёл всё внимание на то, как на ветру колышутся листья. Парни приостановились на какой-то безлюдной улице из-за сильнейших кочек. Прохладный, но спёртый воздух и нереальность происходящего утра казались настолько странными и необычными спутниками в дороге, что вынуждали вновь погружаться в мрачные мысли. — Думаю, будет слишком ранняя чья-то смерть. Возможно, фигурирует даже несколько таких людей, ушедших из жизни совсем недавно, — сглотнул и уставился куда-то вглубь своих коллег. Спустя пару секунд проморгался, выгоняя из головы ту мрачную ночную сцену. О Левине там, в активном участии, разумеется, умолчал: больше хотел разобраться в сути видения сам. А ещё сильнее ждал мнения Максима, но тот молчал. Ответил нечто расплывчатое, словно и он что-то скрывал. Снимать через минут пять прекратили и поехали дальше к месту назначения. Каждый из экстрасенсов ушёл в себя, думая о своём, о наболевшем. И Саша тому не исключение: что-то свербило в сердце и разуме, омрачало и так не очень удавшееся начало дня.

***

До нужного частного сектора дорога была не менее странной: то ехали долго и застревали в пробках, то удивлялись одинокой трассе. Настроение практиков немного улучшилось, и вместо молчаливой поездки они начали непринуждённо перешёптываться. Дожидаться отчёта от ведущего решили за несколько домов, в живописном парке. Несмотря на нервное ожидание Натальи и тихие возмущения о знатном опоздании экстрасенсов, никто так и не соизволил позвать их в коттедж. Саша, с невероятным наслаждением, наконец-то вдыхал сигаретный дым. Крепкие сигареты Максима — не слабенькое их подобие в виде вейпа Влада; конечно, не собственный любимый вкус, но знатный кайф. Особенно после тревожной, чуть ли не бессонной ночи. — Шо, как вы думаете: вед сегодня Кислицын или Ларионов? — вальяжно откинувшись на спинку качели, спросил Влад. Небрежный вопрос можно было списать на простой интерес. Почти. Если бы не карие глаза, что инстинктивно заискрились от последней фамилии. — А я думал, тебе виднее, — ненадолго прервался на глубокую затяжку медиум. — Илья уже не рассказывает? — хрипловато засмеялся. — Очень смешно, Александр, — мгновенно переключился на полную форму чужого имени и посерьёзнел. – Мы с ним не... Фразу Череватому закончить не позволили. Названный мужчина ворвался на аллею суетливой бурей: озадаченным, настороженным и чем-то очень обеспокоенным. Направился не к режиссёрам или ассистентке с запросами, а прямиком к экстрасенсам. Саня вновь почувствовал это чувство — чувство обречённости и беды, в этот раз усиленное втройне и перекрывающее воздух. Он переглянулся с Левиным, который стоял поодаль от шумного общения и тоже курил сигарету. — Илья, у вас что-то случилось? — первым отмер Максим, подошедший ближе к запыхавшемуся ведущему. — Да. Или нет... — взгляд перескочил с подобравшихся снимать полезный контент операторов на Влада, а затем и самого вопрошающего. — Мне кажется, у нас проблемы. — Чё произошло? — не выдержал Владислав. — Я подъехал к нужному дому ещё полчаса назад. Постучал раз пять, пытался дозвониться хозяину ещё столько же. И без толку. Как сквозь землю все провалились. И знаете, что самое... — Поздравляю, Илюшка, тебя на-е-ба-ли. И нас заодно. По домам? — хохотнул чернокнижник. Но вскоре прервался на упрёк со стороны Шепса: — Влад, не паясничай. Дай ему закончить. — Всё-всё, дорогой и уважаемый Александр. Слушаюсь и повинуюсь! — ещё один смешок. — Самое странное то, что ворота были открыты настежь. Сначала я подумал, ждут, бывает. Трезвонить не надо хоть где-то, успех, — Илья активно жестикулировал руками, пытаясь в красках передать всё, включая мелочи. — Но потом, отчаявшись, я от балды подцепил дверную ручку. Было открыто. Никто не отозвался. — И что, ты зашёл внутрь? — смеха коллеги колдун не разделял. Напротив, человеку без защиты и сил может быть опасно заходить в подобные подозрительные места первым. — Ну, да... — глаза от неожиданности округлились. — А чего, не надо было? — удивление сменилось настороженностью, и парень смотрел уже на Сашу. — Вы его не перебивать на каждом вздохе можете? — начинало пахнуть явным запугиванием, чего медиум никогда не переносил. — Нормально всё, Илья. Я бы почувствовал, будь что не так у тебя, — посмотрел прямо в глаза: успокаивающе и открыто, как умеет. Слегка кивнул, намекая на продолжение рассказа. Ларионов на мгновение прикрыл глаза, после чего задержал взгляд на Владе и заговорил снова, уже куда сдержаннее, чем до этого: — Я не прошёл вглубь дома, если что. Хватило и того, что я увидел на пороге. Представьте: кому-то нужно сбежать из города, и он будет собирать вещи, нужные документы в спешке, разбрасывая по пути всё остальное, — левая рука мужчины нашла чёрный шнурок ветровки, накручивая его на пальцы. — Вот и там так было. Как бежали от кого-то. Или от чего-то. Наталья, притихшая ранее, вновь пыталась дозвониться до редакции. Набирала даже личный номер Марата Башарова в слабой надежде, что ей предоставят инструкции, как вести себя при таком форс-мажоре. Ещё около часа назад Влад, постоянно зависающий в социальных сетях, подметил нестабильность интернета. Ещё через полчаса связь пропала вообще — Сашины сообщения младшему брату доходить перестали. Словно не в чью-то уютную обитель людям помогать приехали, а в аномальную зону. Поэтому каким способом их ассистентка собиралась достучаться до цивилизации, никто не понимал. Хотя бы камеры работали исправно — уже хорошо. — Если це ещё одна проверка от Марата, я в его шоу участвовать больше не собираюсь, — вспыхнул Влад и вскочил с качели, подходя ближе к Илье. — Ну, показывай дорогу, Илюшка.

***

Илья не соврал. Ворота коттеджа, окрашенные в богатый оттенок коричневого дерева и золотые узоры, были распахнуты настежь. И вправду представляли собой вид радушного приёма: «Заходи, мы тебя уже заждались!». Но реальность была, как всегда, жестока. Несмотря на видимые следы былого веселья, что ощущались больше подсознательно в мягких тенях деревьев, в пасмурном воздухе несло диким отчаянием. Сперва показалось, что к их приезду никто и не прибирался: специально или случайно оставленные на уличном столике бумажные полотенца, там же остатки закусок и неубранные детские игрушки в траве. Но смущало не это. Едва пройдя во двор, Александр почувствовал едкую смесь человеческой паники и страха. Почти кожей ощутил, с какими нервными движениями и эмоциями вылетали жители через эти самые ворота. Проблем с оригинальностью и дизайном у хозяев дома явно не наблюдалось — посреди двора разместились огромные валуны, искусно расставленные в виде уютной зоны отдыха. Точнее, так должно было быть, но, сейчас, под тяжестью заброшенности и одиночества, они были обычными камнями. С острыми и суровыми гранями, что лишь подчёркивали безмолвие когда-то домашнего уголка. Влад присел на один из них целенаправленно. Ему хотелось поскорее связаться с Толиком и вытрясти из него всё, что тот сумеет поведать. Вытащил из ритуального рюкзака своё разбитое зеркало и стал шептать-нашёптывать. Сашу же повело внутрь дома: где-то в груди громко и чётко билось не просто сердце — там таилась разгадка. Мужчина уже не рассматривал окрестности внутреннего двора. Не мешкаясь, он рванул по деревянным ступеням веранды и дёрнул ручку на себя. Открыто. Всё было так, как сказал Ларионов. Голоса Ильи и Максима за его спиной заглушались, как и негромкие разговоры операторов. Погружаясь в глубины себя, медиум намеренно отстранялся от остальных. И также быстро, как по щелчку пальцев, без приключений возвращался обратно. Несколько шагов вдоль раскрытых серых обувных шкафчиков и полупустых настенных вешалок. Словно заходил в пустоту, что совсем недавно ещё пахла жизнью. Ещё шаг. Гостиная первого этажа искрится беззаботным смехом и весельем. Девочка — яркая и светлая, в белом платье с короткими рукавами-рюшами и блестящим сердцем на груди, переливающимся розовым и золотистым оттенками. Юбка платья украшена разноцветными пастельными чешуйками в фиолетовых и голубых тонах, а прозрачная сетка сверху придаёт ей объём. Много детей рядом, шумных, перекрикивающих друг друга. Справа от девочки — улыбающаяся мама с нежно-розовым двухъярусным тортом. Слева — длинноволосый старший брат, снимающий поздравление на камеру. День рождения. Девятилетие. Саша моргнул, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются бусинки слёз: дети всегда трогали его сильнее. Весёлая картинка в момент сменилась унылой тишиной. Широкие панорамные окна с тёмно-синими шторами, собранными в подхват, пропускали редкие солнечные лучи. Однако свет, что должен дарить покой, не спасал ситуацию. Казалось, воздух был наполнен наэлектризованной безысходностью. Медиум сглотнул и повернул голову вбок, перехватывая заинтересованный взгляд Николая с фотоаппаратом в руках. Он почти не слышал собственных слов, будучи сконцентрированным на видении. Наверное, что-то говорил. Больше по привычке, чем осознанно. Даже не наверное, а точно. Кто-кто, а Александр молчать не любил. Вернул своё внимание к обширной комнате: на деревянном столе осталась почти нетронутая коробка с пиццей и полная чашка чего-то крепкого, навскидку — американо. Тёмный диван синего цвета, хоть и выглядел с иголочки, но именно он усиленнее передавал беспокойное чувство мрачной неопределённости. Новая вспышка. Тот же молодой парень, что снимал праздник на камеру, но уже с короткой русой стрижкой. И светловолосая мать, с ногами сидящая на диване, уже не улыбчивая, а плачущая навзрыд. Боль, много боли. — Мам, нам надо уезжать, — ноль реакции, и юноша бросается перед ней на колени. — Мама! — уже громче восклицает, смотря снизу вверх. Секунда, и чужое мощное эмоциональное воспоминание разбивается о напористый кашель молодого оператора. Саша было направился в кухню-столовую, расположенную в правой стороне от гостиной, но видение настигло его вновь. С новым напором тревоги и разбитости. — И оставим... моего мальчика там одного?.. — голос срывается на истерические ноты. Парень теряет собранность и плачет уже сам, начиная злиться ещё и на собственную эмоциональность. — Он уже не будет прежним! — резко вскакивает и со всей злости пинает стоящий поблизости розовый мячик. Мяч отлетает в сторону лестницы и сбивает с высокой синей тумбы вазу, которая разлетается на множество осколков. — НЕ БУ-ДЕТ! — не сдерживает себя и натурально кричит. На минуту дом застывает в тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием и истерикой двоих близких. Юноша закрывает глаза и буквально заставляет себя дышать глубже, сжимая и разжимая от недавней агрессии правую руку. Спустя ещё пару мгновений садится к матери рядом, кожа к коже. И заново пытается успокоить: — Тише, мамуль. Пожалуйста, — круговыми движениями поглаживает её по спине. — Нам нужно идти, слышишь? — пальцами стирает её слёзы, льющиеся градом. — Вадик бы сейчас проворчал на нас за отсутствие сдержанности. Точно, он же привык ходить по струночке смирно, — выдавливает из себя улыбку, что больше похожа на гримасу. Парень берёт маму за руку и тянет на себя. — Лерка ждёт в машине, поехали. Саша обнаруживает себя на диване в позе, полностью повторяющей того паренька. Как и факт слёз на своих щеках. Чуть ведёт плечом от противного, мерзкого холодка, резко проникшего сквозь кардиган, заставляя мужчину ощутимо вздрогнуть. И тут его волнами отбрасывает назад, туда, в лапы ночного кошмара. Кажется, что кто-то шипит ему прямо в ухо своим мертвенно могильным шёпотом: — Б-берегитес-с-сь... мм-мёртвы-ыхх... Следом приходит липкое предчувствие очень странного, пристального наблюдения за собой. Мурашки проносятся по спине моментально. Медиум аккуратно поворачивается и поначалу не может найти объяснение этому. Пока взгляд его не останавливается на той части лестницы, которая не особо видна с места мужчины. Пока не увидел Его. Точнее чуть размытую тень. Лицо, искажённое зловещей, безумной улыбкой. С длинными, чуть сальными волосами, свисающими на лбу и скрывающими часть глаз. А улыбка... Как из фильма ужасов: от уха до уха, сверкающая своими белоснежными, острыми зубами. Оно — так назвать гораздо проще — даже двигалось странно: заторможенно, по-сумасшедшему. Покачивалось из стороны в сторону и продолжало смотреть в самую душу, не отрываясь ни на секунду. Как будто бы чувствовало экстрасенсорную силу. Александр закрыл глаза, и холод тут же пропал. Открыл ещё раз, вставая с дивана и приглядываясь к затемнённой части лестницы. Оно ушло. А может, игралось с практиком, испытывая его на храбрость. Ни кухню, ни другие комнаты исследовать желания больше не было. Хотелось выйти подышать и переброситься парой слов с Владом или Максимом. Только сделал два шага, как сверху послышался глухой удар чего-то и сборище громких матов Ильи. Он молниеносно развернулся на пятках и рванул к коричневой деревянной лестнице, не вникая в хруст маленьких стёкол под ногами. Предчувствие вновь душило мужчину. И в этот раз оно не просто дышало, оно шипело в его слегка сутулую спину.

***

Илья хорошо запомнил возмущённые реплики старшего Шепса насчёт излишней гиперопеки ведущего, больше похожей на влезание в их работу. Да так, что пару выпусков бегал от него, как от огня. И неважно что задело, он же просто беспокоился об этих, каждый раз рискующих, экстрасенсорских жопах. Это испытание тоже бы скинул Кислицыну, если бы не Влад и его хитроумные, взрывные шутки. Поэтому в дом за Сашей и не пошёл: упрямо начал наблюдать за Владом и чернокнижными махинациями с зеркалом, пока Максим обходил дом снаружи. Но любопытство таинственного коттеджа победило молчаливую и сосредоточенную чужую практику. Заходить внутрь во второй раз уже было не так жутко, как в первый. Сейчас Илья не стал как-либо комментировать процесс или стоять рядом с Александром: не мальчик, справится сам. «Да и не испытание это уже... Ни редакция не отвечает, ни сами герои. Мдааа, ну и дурдом...» – подумал он и приблизился к лестнице, ведущей на второй этаж дома. Промелькнула также и мысль, что он неправильно поступает, дважды за день заходя на чужую территорию. Но экстрасенсы, казалось, подобного смущения не чувствовали. Так чем он хуже? Заодно проверит дом для их же безопасности. Илья широко шагнул через голубоватые сверкающие осколки на первых ступенях и вприпрыжку, стараясь не наступить на них своими тоненькими кедами, поднялся выше. Как и не заметил прихода Левина, что настороженно следил за Ильёй. Мужчина, перебирая шаги по лестнице, вдыхал запах свежести древесины, который витал в просторном коридоре второго этажа. Освещение было тусклым и блёклым из-за плотно задёрнутых штор. На стенах висели фотографии счастливой многодетной семьи в золотистых рамках: трое детей с матерью; маленькая девочка, корчащая рожицы, два высоких улыбчивых парня, очень похожих друг на друга, и та же женщина за их спинами. По левой стороне две комнаты, зовущие к себе, были нараспашку. Две спальни: одна с двуспальной светлой кроватью, другая — детская в ярко-розовых тонах. На стыках стен виднелись синие чёрточки от ручек — видимо, кто-то активно измерял свой рост. Двери справа были плотно закрыты и манили всем своим видом. Илья подошёл к ближней двери и, толкнув её, оказался в богатом на первый взгляд кабинете. Здесь, казалось в единственном месте этого дома, царил нетронутый порядок: на столе лежала ровная стопка папок с документами, а книжные коричневые полки заполнены разнообразными томами классической литературы. На боковой стене прикреплена реалистичная карта мира с подсветкой, над материками которой красовались необычные заметки, явно оставленные для вдохновения. Подойдя к ним из-за желания рассмотреть их ближе, он неуклюже задел органайзер. Среагировал поздно: ручки с карандашами оглушительным звуком полетели на пол. Смачно сматерившись себе под нос, Илья сел на корточки и принялся их собирать. Пока не услышал то, что мгновенно заставило кровь в его жилах застыть. Внезапно из комнаты слева послышались жуткие и неистовые стуки — кто-то изнутри резко заколотил кулаками об обои. Они сопровождались странным кряхтением, будто кто-то в панике требовал свободы. Мужчина похолодел и стремглав выпрямился, забывая про рассыпанные ручки. Пару секунд не мог отвести взгляд от стены напротив, откуда доносились эти странные звуки. В голове бешеным темпом проносились мысли: «Ну чего я боюсь?» и «А вдруг кто-то запер там человека и он не может встать?». Ноги сами по себе повели его к выходу из кабинета. В тот момент он не думал о том, что ничего не спросил у возможного пленника внутри. Снова не обратил никакого внимания на русского колдуна, стоящего недалеко. Потому что в голове набатом билась одна и та же мысль: «Я ни-ко-го не подвожу. Я помогаю!». Звуки в комнате, наполненной тайнами, также резко прекратились, погрузив второй этаж в тишину, а собственное сердце Ильи — в частые и громкие удары. Он приоткрыл дверь и тут же ощутил грубый толчок в грудь. Едва не полетел в детскую открытую комнату. — Ларионов, ты сдурел, что ли?! — разразился тирадой Максим, голос его звучал гневно и раздражённо. Он стоял в такой позе, будто ругал сына, и неважно было, что разница между ними в несколько лет. — Куда полез то?! Родители не учили, что... Илья открыл рот, чтобы ответить и защитить себя, но тотчас замер. Левин вдруг издал стон, полный боли, а глаза его расширились от ужаса и паники. Мужчина быстро дёрнулся к ведущему и резко развернулся: на них, пошатывающейся походкой, тяжело двигался человек с длинными светлыми волосами. Или не человек вовсе? — Это что, блять, за херня?! — уже не сдерживаясь, в полный голос воскликнул Илья. Следом прозвучала ещё одна серия бурных матов. Но и Максим не зря занимался единоборством в детстве — агрессивно пнул этого мудака, затем толкнул в плечи и, тяжело дыша, захлопнул перед его носом дверь. Руки от пьянящего адреналина потрясывало. Илья всё ещё удивлённо всматривался в колдуна, замечая, как тот со злостью растирает предплечье, где ярко бросалась в глаза чёткая отметина от зубов. В коридор ворвался слегка запыхавшийся Саша, тут же оглядывая ребят сверху донизу: — Что у вас произошло?! — тревожно спросил Шепс. — Кажется, меня укусил какой-то кретин...