Как апокалипсис приводит к любви

Март 2022 года, Франция. Париж — город для тех, кто влюблён.

Становление вампиром — это не просто отказ от привычных удовольствий. Это надлом. Это жизненный экзамен, который Вселенная ставит не только голодовками и запретами на роскошь, но и потерями. Одна из последних ступеней — разлить кровь самого близкого человека, ненамеренно. Краснов не хотел переступать эту ступень. Никогда в жизни. Но это всё равно произошло. Camille Laurent — боевая и независимая девушка, живущая по своим правилам. Обладательница коротких, тёмно-русых волнистых волос и спортивного телосложения. На правой кисти шрам — молчаливое напоминание о старом, незакрытом деле. А глаза — серые, как сталь, не знающие жалости или тепла. Их связала работа. Франция — первая страна, где опытные эзотерики открыто расследовали преступления. Камилла — офицер судебной полиции, и именно в связке с ней работал Артём. Само собой, она не верила в вампирскую натуру. Посмеивалась над его способностями, отстраняя от серьёзных дел. Долгое время он только и делал, что перебирал бумажки. Даже больше, чем нужно по нормам. Но Краснов не отчаивался. Жаждал доказать напарнице всем, что достоин повышения: работал не на сто, а на двести процентов; практиковался днями и ночами, закрывая глаза на усталость. И однажды, когда у полицейских начали опускаться руки, он ослушался начальства. Нырнул под чёрную ткань и задействовал совсем не зеркало, а портал для связи с тонким миром. Его коллега по несчастью — полненький рыжий мужчина, которому не повезло курировать экстрасенса в отсутствии Лоран — уже вскочил, чтобы вмешаться, но рабочее место так и не преодолел. Всё потому, что в душном помещении вдруг повеяло призрачным холодом — таким неуютным и пронзительным, чуть ли не до костей. Артём же, словно одержимый, вмиг изменился: зашептал на непонятном, нечеловеческом языке, что не был похож даже на русский, не то что на французский. Прерывать этот ужас никто не рискнул. — Il invoque le diable ? Putain de merde... — подрагивающим голосом спросил один из сотрудников. — Et je vous avais dit que travailler avec des magiciens noirs russes était mortel ! — разделил чужую панику рыжеволосый. Переживали они, понятное дело, зря. Прошло всего пять минут, прежде чем вампир вышел из транса. — Appelle Camille. Je crois savoir qui est le ravisseur, — хладнокровно произнёс парень, не отрывая взгляда от фотографии пропавшей маленькой девочки. Тогда дело наконец-то закрыли: преступника нашли в тот же день, детей спасли и передали в руки взволнованных родителей. И всё благодаря Краснову. Экстрасенса мигом зауважали, даже всегда серьёзная офицер Лоран тепло прижала его к себе. — Donc, tu ne mentais pas. Merci, Artème, — слегка улыбнулась девушка. После этого дня они работали вместе. Да и только Камилла могла выносить излишнюю заносчивость новенького. Вдвоём раскрыли ещё несколько небольших преступлений, пока не добрались до того самого «глухаря», в который не стоило соваться. Но они сунулись. И всё из-за чужого неумения отпускать прошлое. Снова чёрная накидка, язык теней и лица перепуганных сотрудников полиции. Застывшее дело на парочку лет наконец-то сдвинулось с мёртвой точки: нашёлся первый подозреваемый. Там, в триумфе долгожданного продвижения, случился их первый поцелуй — на грани выброса адреналина и забытой усталости. Вместе они провели замечательную ночь, со страстью срывая друг с друга одежду. Это должен был быть просто секс: двое взбудораженных людей, собравшихся вместе, чтобы на миг забыть про осторожность. Вот только забывать про неё напарники стали часто. Камилла учила быть хладнокровнее, Артём — видеть дальше, больше допустимого. А потом они снова плевали на осторожность. Лоран научила его стрелять: — Tenez l'arme à angle droit uniquement, sinon vous risquez une luxation, — девушка мягко надавила на чужое запястье, устраивая его в более правильное положение. — Placez votre index le long de la glissière pour éviter tout tir accidentel. В тот момент единственное, что чувствовал экстрасенс, — тёплое дыхание на своей шее. Он не прекращал вслушиваться в слова о правильной хватке, но это всё... отвлекало. — Maintenant, faites attention à votre posture. Vous tenez le pistolet de la main droite, — начала офицер, демонстрируя движения. — Le bras gauche est plié au coude et soutient la main droite. Vous pouvez poser votre joue sur le biceps ou l'épaule droite. Камилла на секунду отвлеклась, проверяя, внимательно ли её слушают. — Jambes. Transférez votre poids sur votre jambe gauche, légèrement en avant. Gardez votre jambe droite presque tendue, mais tournez votre pied vers l'extérieur à un angle de 45 degrés. Прозвучал выстрел — идеальное попадание в мишень. — Voici la position Chapman pour un tir précis et rapide, — как ни в чём не бывало произнесла девушка. Её тон был наполнен строгостью, отточенной годами. — N'oubliez pas, il est important de maîtriser votre respiration. Inspirez profondément avant de tirer... et expirez en appuyant sur la détente, — она выстрелила ещё раз. — Maintenant, tu tires. Артём сосредоточивался на мишенях, и каждый выстрел становился всё более уверенным. Он продолжал чувствовать присутствие Лоран: её невесомые прикосновения, лёгкий шлейф духов и непонятное тепло, расползающееся по всему сердцу. Краснов стрелял, но понимал: они продолжали учиться друг у друга, находя баланс между страстью и хладнокровием, между риском и осторожностью (которую потом снова, к слову, теряли). Так они превратились во что-то большее, чем просто друзья. Артём стал частью маленькой семьи Лоран: познакомился с её сыном — озорным и неуклюжим, очень энергичным семилетним мальчиком по имени Тheo. Во дворе они вместе играли в футбол, и именно там Краснов с удовольствием обучал мальчишку подтягиваться и отжиматься. Тогда его душа была целой. Тогда он ещё верил в любовь и идеальную сказку — семью. Пока в их сказочный мир не ворвался злодей, превративший их жизни в кошмар. В тот вечер экстрасенс впервые укладывал Тео спать, рассказывая всем известную историю о человеческом детёныше, выросшем в джунглях среди волков и медведей. Сказка, которая должна была учить смелости, находчивости и тому, что добро всегда побеждает зло, а не наоборот. Мальчик сладко посапывал, так и не дослушав до конца. Артём подоткнул одеяло и закрыл детскую книжку, как вдруг в тишине раздались странные звуки, подобные глухим ударам. Маленькие серые глаза, наполненные паникой, открылись. — Ca c'était quoi?.. — испуганно спросил Тео, вцепившись тоненькими пальцами в руку Краснова. Треск сменился хрустом разбитого стекла, и на весь дом завопила сигнализация. — Tout ira bien, n'aie pas peur... — прошептал он, стараясь удерживать голос спокойным, но внутри всё клокотало от страха. — Faisons comme si on jouait à cache-cache. Cache-toi dans le placard, d'accord ? Дождавшись кивка, Артём поднял мальчика на руки и, приоткрыв дверцу, с осторожностью посадил его вглубь гардероба. Парень присел на корточки, нежно поглаживая детские, подрагивающие плечи. — Théo, mon petit... Me promets-tu quelque chose ? — он на мгновение задержал дыхание, выстраивая в голове чёткий план действий. Ребёнок активно закивал головой. Голос временами подрагивал и у экстрасенса, ведь к подобному ужасу он не был готов. — Tu dois rester assis ici tranquillement. Tu es un garçon courageux et tu n'as pas peur du noir, n'est-ce pas ? — очередной кивок. — Promettez-vous de rester ici ? — Je le promets... — зашептал в ответ Тео, едва слышно шмыгая носом. — Vous et votre mère revenez bientôt ? От такой щемящей, детской надежды где-то в груди у Краснова закололо. — Bientôt disponible. Surtout, ne faites pas de bruit… Глаза предательски заслезились, пока он плотно закрывал дверцу шкафа и выключал ночник, погружая комнату во тьму. В этот момент сигнализация замолкла, что сильно насторожило вампира. Он бесшумно вышел из детской и также тихо закрыл дверь. Напряжённая тишина душила. Камиллы нигде не было видно, поэтому широкими шагами Артём прошёл мимо нескольких комнат на втором этаже, направляясь к тайнику с оружием, где лежали два запасных пистолета. Рука уже тянулась к сейфу, как раздался резкий металлический щелчок. «Предохранитель», – пронеслась пугающая мысль. — N'y pense même pas, — прошипел один из преступников; ствол уткнулся в правую лопатку. — Bouge, ou je te tire une balle dans le poumon. Его грубо подтолкнули к деревянной лестнице. С каждой пройденной ступенью плохое предчувствие накрывало с головой, а сердце так и грозилось выскочить из груди. Лоран нашлась с рассечённой щекой на кухне: сидела на деревянном стуле со связанными руками за спиной. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять: она безумно волновалась за сына. Краснов слегка кивнул, пытаясь одним взглядом передать спокойствие. — Où est la clé USB ? — почти прорычал другой мужчина в балаклаве, направляя оружие на девушку. — Vous savez tous les deux que vous vous êtes mêlés de quelque chose qui ne vous regarde pas. Камилла не издала ни звука. Зато начинал нервничать Артём. — Quelle clé USB ? — проговорил он, имитируя недопонимание. — Nous avons emménagé dans cette maison il y a peu... — Écoute, mon petit, il va falloir aller droit au but ! Ma patience a des limites, — голос за спиной прозвучал на октаву грубее. Вампир плохо запомнил, что происходило дальше. Всё шло максимально не по плану, ведь на шум выбежал перепуганный Тео с плюшевым мишкой в руках. — Petite maman ! — закричал он, застыв на месте. — Ne descendez pas, restez là ! — крикнул Краснов следом. По родному лицу он чётко уловил: пора выбираться. Они действовали одновременно: воспользовавшись чужой заминкой, начали уходить из-под дула пистолета. Вязали узлы преступники явно плохо, потому и удивились внезапно освобождённой Лоран. Артём сделал выпад в левую сторону, перехватывая оружие; пуля влетела куда-то в стену. Второй мужчина среагировал быстрее. Серия новых выстрелов — и тишина начала звучать иначе. Офицер с грохотом упала на виниловую плитку, не успев увернуться. — Si vous continuez à nous saboter, nous reviendrons et nous tirerons sur le garçon, — пригрозил он и ринулся прочь из кухни. Голова кружилась, но Краснов упрямо приближался к любимой. — Regarde-moi, Kami... — ноги перестали держать, и экстрасенс приземлился на колени возле её бледного лица. — Ne vous endormez pas, je vous en supplie, — гудки мешались с всхлипами; руки неимоверно дрожали. Её сын стоял в дверном проёме, словно воспользовался телепортом. Молчал, но глаза были полны детского, неописуемого ужаса. Камилла с усилием повернула голову к выходу, слабо улыбнувшись мальчику — и это было последнее живое, что они в ней запомнили. Как только девушка Артёма перестала дышать, мир его сломался навсегда. Преступники убежали раньше полиции. Он даже что-то кричал, но что именно — забыл. Скорая приехала потом, и это «потом» убило всё живое уже в будущем, невозмутимом вампире. А всё из-за его экстрасенсорных сил. Лоран умерла до приезда помощи на его руках. И самое ужасное, что только могло случиться: сын видел всё. Париж подарил Краснову вовсе не любовь и семью, а беспощадную скорбь. В его памяти, казалось, навсегда застыли два диких образа: её ладонь, уже не сжимающая чужие пальцы, и ребёнок, который впервые увидел, как умирает близкий человек. Это была самая страшная ступень к трансформации в вампира, о которой он не просил. И всё это – из-за него.

***

В ванной комнате царила атмосфера эйфории, словно мир на мгновение остановился, и только Шепсы существовали в этом волшебном пространстве. Вдвоём. Они целовались: медленно и нежно, растягивая удовольствие. Саша, окутанный неожиданным проявлением заботы, по инерции положил руку на чужую талию. Тепло тела напротив ощущалось так явно, словно раздет был не только он, но и Олег. Прикосновения их губ и взаимные поглаживания почти срывали крышу. Но вдруг, как гром среди ясного неба, в сознании старшего вспыхнули мысли — пронзительные и тревожные: «...Он же мой брат! Родной!» «...Я ему подгузники менял, да из садика забирал...» «...Что мы делаем?!» За считанные секунды происходящее перестало напоминать идиллию. Александр резко отскочил, едва не теряя равновесие и не улетая в открытую душевую. Встретиться пятой точкой с холодной плиткой не дали сильные руки брата. Он же их и оттолкнул. — Ёб твою... — тяжело дыша, выдохнул мужчина, пытаясь собрать мысли в кучку. — Чёрт-чёрт... Олеж, что ты наделал? Олег выглядел напряжённым, как струна. — Поцеловал тебя... — глухо ответил он, почесав руку; кожа от нервов зудела. — Это всё... адреналин. — Да... Да, именно так! — как заведённый затараторил Саша, стараясь прежде всего убедить в этом себя. — Это... ошибка! Мы это забудем, будто ничего и не было! Младший лишь глупо заморгал, еле сдержав себя от обречённых смешков. Казалось, только он понимал, что забыть случившееся уже не получится. И тут, как их единственное спасение, закралась идея: — Может, поцелуемся ещё раз? Чтобы доказать друг другу, что это всего лишь бред, — несмело предложил парень, зажмурившись от страха отказа. Теперь вспыхнула не мысль, а сам Александр. — Нет, нет и ещё раз НЕТ! Олег, нельзя! Впрочем, глаза закрытыми Олег держал недолго. Открыл их, наполненных смелостью, и не сдержался: прикоснулся к чужой ледяной ладони. — Ну пожалуйста, Сашуль! Всего разочек... — и почти как в детстве, заканючил. Да так, что не хватало только щенячьих глаз. Саша на миг замер, глубоко вздохнул и, не найдя ни одного аргумента против, кивнул. Отказать Олежеку, самому любимому братику, было выше его сил. Их губы встретились вновь. Поцелуй вышел более нежным и трепетным, чем первый. И он не казался ошибкой. Точно не сейчас, когда братья терялись в лабиринте своих чувств. И в моменте, когда всё казалось таким идеальным, в ванную заглянул Матвеев. Глаза Александра и Дмитрия встретились, разрушая мир Шепса-старшего на части. Именно в это мгновение время будто замерло, а в воздухе повисло дикое напряжение. Сердце Саши заколотилось с удвоенной — нет, утроенной силой. — Бля-я-ять! — вырвалось совершенно случайно. Уже в который раз медиум, охваченный паникой, отскочил от Олега. — Дима, блять! — возмущённо воскликнул младший, расстроенный частыми прерываниями. — Стучаться не учили?! Щёки чернокнижника запылали: он постучал несколько раз, да ещё и достаточно громко. Подумал, что Саша уже моется, а Олег отошёл в туалет. Хотел оставить найденную кофту на стиральной машинке, но никак не ожидал наткнуться на ласки его друзей. А друзей ли?.. — Оу... Я стучал... Эм, извините, — шокированно пробормотал Дмитрий и молниеносно развернулся, желая скорее сбежать из душной комнаты. — Я ничего не видел! — это было последнее, что он сказал. Саша, всё ещё в состоянии шока, повернулся к Олегу и с тревогой произнёс: — Тебе следует с этим разобраться... — прошептал мужчина, слегка грубовато растирая глаза. — Я всё равно замёрз уже. Зови, если что-то будет не так. — Саш... — растерянно пробормотал младший, почти не слышно. — Мы же поговорим потом? В ответ напряжённо кивнули. Вот только в голосе и действиях Шепсов жило нечто большее, чем просто страх. Это была жгучая паника с ароматом неловкости. И в глубине души они оба знали, что их контакт, их связь — не просто бред.

***

Потерю любимой так просто пережить не получилось. Прошлое то и дело напоминало о себе в самых страшных кошмарах. Поэтому, когда Артём убивал того зомби, стрелял вовсе не он, а парижский преступник. Отмытая кровь была совсем не Сашина, а та, которую он пытался забыть годами. И напоследок, пока он искал брюки для Александра, он вспоминал, как когда-то давно раскладывал собственные вещи в надежде, что наконец обрёл свой дом. Всё то счастье, которое было в его руках когда-то, разрушилось как карточный домик. Обрывки воспоминаний, как ускользающие тени, кружились вокруг него и несли за собой гнетущее чувство утраты. Краснов помнил смех Камиллы и искрящиеся глаза от каждой шутки. Помнил и то, как они мечтали о совместном будущем, полном ярких красок и тёплых объятий. Помнил так ясно, будто это было вчера. Но теперь Артём находился в мире, где эти мечты поглотила тьма. И виной всему был не резко возникший зомби-апокалипсис, а самобичевание. Руки безбожно тряслись, пока он рылся в чужом, очевидно мужском гардеробе. Откат — болезненный и нежданный, настиг с опозданием. Брюки вскоре нашлись: серые, холодные и безжизненные, как боль внутри. Из чудовищной апатии его вытащил Матвеев, застывший возле двери в ванную комнату. Лицо чернокнижника ярко вспыхнуло смущением и Краснов невольно нахмурился. — Чего замер? Кофту Оледжио не нашёл? — поинтересовался парень, слегка толкая собеседника. Глаза Димы расширились в лёгком испуге, но тот быстро взял себя в руки. — Я тут... — он на мгновение задержал дыхание, словно усиленно продумывал, какую историю расскажет. — Заблудился... — Всё нормально? — засомневался вампир. — Да... Да! — активно закивали в ответ, забирая из напряжённой хватки штаны. — Я им занесу. Ты можешь пока проведать Максима? Ну, чтобы время не терять. На мгновение Артём задержался взглядом на суетливых движениях: ещё чуть-чуть — и его начали бы выгонять силком. Поэтому он пожал плечами и направился к дивану в гостиной, надеясь отвлечься. Ощущение, что он что-то упускает, — не покидало.

***

Из ванной Олег выходит не сразу. Он дожидается, пока Саша скроется в душевой кабине, закрывает глаза на пару секунд и тяжело вздыхает, прежде чем покинуть комнату. Дима, полностью потерянный, стоит недалеко от двери. Парень нервно потирает руки и даже не реагирует на появление друга, повернувшись к нему полубоком. Коридор погружается в тишину, настолько плотную, что кажется, её можно разрезать ножом. Первым в диалог вступает медиум. — Димка... — нерешительно тянет Шепс чужую руку к себе. — Ты шмотки отдать забыл. И всё. Никаких оправданий или мольб молчать об увиденном. Только глухая, местами раздражающая тревога — тот самый надоедливый страх, что тебя не поймут и не примут таким, какой ты есть. На чернокнижнике же нет лица. — Окак... Э-э, я... Держи! Олег... — он снова запинается и, опомнившись, не просто передаёт, а «впихивает» зажатую в руках одежду. Глаза его бегают по всему дому, от слегка потрёпанных стыков стен до невозмутимого (так только кажется) парня напротив. — Послушай... Вы вправе заниматься тем, чем хотите! Особенно, когда миру пизда! Я просто в таком... Олег глубоко вздыхает, пытаясь успокоить себя мысленным счётом. Но паника прорастает всё глубже и глубже, не позволяя дышать — только чувствовать, как сгорает внутри надежда. — Димыч, ты всё неправильно понял! — восклицает он, заламывая руки. — Конечно-конечно, братан... Ещё скажи, что меня оморочили бесы, и это не ты минутами ранее вылизывал рот Сашке, — шепчет Матвеев, оглядываясь по сторонам. В его голосе нет ни капли неприязни или отвращения, только безмерное удивление. — Тише! Прекрати! — шипит в ответ Шепс, не желая слышать ни слова о произошедшем. — Мы можем вести себя так, будто ничего не было? Пожалуйста, я прошу тебя, никому об этом не говори! — мгновение, и пальцы медиума обхватывают чужие плечи. Дима часто кивает, как болванчик, но замолчать раз и навсегда без должного напутствия не может. — Ладушки, Леж. Но знаешь... — парень поддерживающе улыбается, тщательно подбирая слова, — … на твоём месте я бы старался до победного. Если то, что происходит за окном — действительно апокалипсис, значит, каждый прожитый день может стать последним. И именно поэтому нам нужно держаться вместе! — он подмигивает, похлопывая лучшего друга по плечу. — В таком случае законы не имеют веса, как и сборище наших моральных принципов, мешающих нормально жить. Глаза Олега предательски слезятся, вынуждая его скрыть собственную слабость в крепких объятиях. Обнимаются они недолго, до тех пор, пока из гостиной не выбегает поражённый Краснов. Его лицо бледное настолько, что почти сливается со стеной. — Ребятушки, у нас проблема! Левину стало намного хуже, он не реагирует ни на что. Температура поднялась до сорока одного градуса и не сбивается ни таблетками, ни компрессами. Что-то грядёт... И это что-то мне не нравится! — почти кричит вампир, подбегая к ним вплотную. Олег машинально бросается в ванную комнату, шумно хлопая дверью. Мысли путаются, но он старается держать себя в руках: опускает одежду на стиральную машинку и наспех умывается холодной водой. — Олеж, ты? Всё нормально? — напряжённый голос Александра едва разборчив сквозь сильный поток воды, который вскоре стихает. — Не очень, закругляйся. Кажись, Макс совсем плох, — спешно объясняет Шепс-младший, прежде чем выскочить в коридор. Парней он находит в гостиной: невозмутимого Артёма, склонившегося над колдуном, и нервного Дмитрия, который что-то ищет в рюкзаке. Сам Левин лежит не на диване, а на полу: уже не просто бледный, скорее сероватый. Пот с его лба струится градом, на губах — кровавая пена, а пальцы скованы судорогами. — Чё я дома-то не остался... Попёрся, блять, на свою голову! — психует Дима, трясущимися руками перебирая содержимое. — Да где эти ваши грёбаные ампулы?! Руки Артёма, в отличие от чернокнижника, не дрожат. Краснов внимательно следит за дыханием, пульсом и проверяет реакцию зрачков Максима на свет. — Ищи лучше! Счёт может быть на минуты! — экстренность ситуации пробуждает не только старые навыки, но и ударяет по психике самыми страшными воспоминаниями. Тем не менее его голос остаётся собранным и уверенным, даже если внутри рушится всё. На мгновение он отвлекается на Олега, застывшего в шоке от увиденного. — Не стой столбом, Шепс, помоги другу! — гаркает Артём, надеясь расшевелить коллегу по несчастью. И это срабатывает: медиум срывается к Матвееву, наконец отыскавшему необходимые лекарства. Максим вымученно стонет, когда в четыре руки они раскрывают упаковку и передают её Краснову. — Прости, прости-прости... Золотая моя, не... не уходи, — бормочет мужчина, словно разговаривает с призраком прошлого. Его лицо искажено от жара и боли, а пальцы впиваются в запястье Артёма так крепко и отчаянно, как в борт спасательной шлюпки. — Я ис... исправлюсь, Гель... Я обещаю! Проходит всего несколько секунд, и напряжённая хватка теряет свою силу: рука Левина расслабляется и с глухим ударом опускается на пол, а сам он тяжело дышит, почти задыхается. — Скажешь это Ангелине Юрьевне при встрече, — сипло произносит вампир и быстрыми, уверенными движениями начинает разводить антибиотики. Саша с мокрыми волосами появляется в гостиной ровно в тот момент, когда Краснов перетягивает вену больного жгутом, прежде чем сделать инъекцию. Он несколько раз глупо открывает и закрывает рот, шокированно поглядывая то с одного друга на другого, то на брата. — А что... Всё совсем плохо? — наконец спрашивает Шепс-старший и садится на корточки, стараясь самостоятельно оценить состояние Максима. Тут же морщится, ведь одна только частота дыхания, неровная и с жуткими хрипами, пугает. — Лекарства ведь помогут? — Будем надеяться, но... — Артём сглатывает и отводит взгляд в сторону, так и не продолжая мысль. — Ему нужно в больницу. Прямо сейчас. Александр же смотрит прямо, не отрываясь от экстрасенса ни на миг. Любой, кто плохо его знает, подумает, что тот заглядывает, как обычно, глубже, чем просто в душу. И лишь Олег понимает, что его старший брат прощупывает свою собственную ауру. — Но что, Тём?.. — давит он. — Мои бесы твердят о скорой кончине... И они не замолкают... — приглушённо отвечает вместо него чернокнижник, уставившись на притихшего Максима. Или куда-то сквозь него. Рядом раздражённо вздыхает Олег. — Димыч, ну будь добр, заткнись, а! — взрывается парень, неосознанно отодвигаясь от лучшего друга на пару шагов. — Не помогаешь же! И... — возмущённый всплеск руками, — ...Максу вообще-то стало лучше! Вроде... Краснов хоть и возвращает взгляд на Сашу, но отвечать не спешит. Только кивает на максимально тихий вопрос, разобрать который способны лишь они оба. — Я подгоню машину к входной двери, — уже громче произносит Шепс-старший и вскакивает на ноги. — Нет. Ты как вести автомобиль собрался? — вполне серьёзно спрашивает Артём, прощупывая пульс Левина. — Эй, тревожный чёртёнок, ты водить-то умеешь? — неожиданно усмехается он, чтобы разрядить обстановку. Недовольное фырканье Саши сливается со мгновенной «ответкой» Матвеева: — Эй, полусдохший вампирёнок, ничё, что у меня имя имеется? Сам как думаешь? Или, по твоему мнению, я только с бесятиной в силах управиться? — Заметь, это не я сказал, а... — Довольно! — отчеканивает Александр, хмуро оглядывая спорящих. — Вы вообще в своём уме?! Нормально, что ли, в вашем возрасте и при вашем-то статусе мериться, простите меня, писюнами? — последнее слово столь праведной речи вынуждает Олега захихикать. Правда, смешки его прерываются при первом же строгом, родном взоре. — Или вы видите здесь где-то камеры? Потому что Я, — замолкая, он выхватывает с тумбочки ключи и бросает их в сторону взбудораженного Димы, — их не вижу! Пока что здесь только Максим, которому нужна экстренная помощь. Наша помощь! Так что пошевеливайтесь! Дом погружается в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов, хриплым дыханием колдуна и бесформенным, мрачным нечто — предчувствием. Матвеев выбирает путь наименьшего сопротивления: — Принято, босс, — слегка раздражённо кивает Саше и выбегает на крыльцо. Артём на мгновение теряется: прикрывает глаза и впивается ногтями в собственное предплечье за спиной. Незаметно для других, но ощутимо для себя — в этом весь Краснов. — Простите меня, — всё же сдаётся он, улавливая лёгкое волнение на лицах напротив. — Происходящее, этот хаос за окном... мне напоминает о прошлом. И я... — парень умолкает, приподнимая плечи Максима, — ... срываюсь. Продолжения не следует. Вместо разъяснений он смотрит снизу вверх на Олега, и тот понимает без слов: присаживается на колени и обхватывает чужие ноги. — Не парься об этом сейчас, ок? Но рассказать нам придётся в любом случае, — вместе они поднимают Левина, пока Саша оперативно перепроверяет содержимое рюкзака на лекарства, пищу и воду. — Обещания я держу, уж поверьте, — соглашается вампир, и парни спешат к выходу. Экстрасенсы почти оказываются на улице, как Артём вдруг чувствует, что что-то не так. Внезапно вокруг становится настолько тихо, будто замирает само время. И эта тишина кажется смертельной: сердце клокочет где-то в горле, вызывая лёгкую тошноту; не слышно даже монотонного тиканья настенных часов. Артём переводит взгляд на стену, а часы, к его ужасу, больше не бьются. Они остановились ровно секунду назад, как предвестник чего-то страшного. — Артём, что такое? — спрашивает Саша, придерживая для ребят дверь. Во дворе уже стоит приготовленная машина с открытыми задними дверцами. Краснов же тараторит: — Назад, назад! — его голос теряет собранность и становится нервным. — В дом его! — Нахера? — злится Олег, но всё же слушается. — Разве нам не нужно везти его в больницу? — Максим умирает. Если мы выйдем отсюда прямо сейчас, то до больницы его уже не довезём! — Да ты заебал со своими вероятностями! — вспыхивает Шепс-младший, не желая верить словам друга. — Олег! — а это уже Саша, который пытается успокоить брата. — Просто делай, что он говорит! — Да я уже двадцать семь лет как Олег, и что? Краснов, ты определись: мы за помощью мчимся или, наоборот, лишаем Максима этой самой помощи! — На пол, не на диван! — прикрикивает Артём на младшего из медиумов. — Пульс у него сейчас слишком редкий. Он уходит из жизни, посмотри на цвет его лица! В этот момент Левин начинает задыхаться, его лицо приобретает землисто-зелёный окрас, а губы синеют. Каждый вдох даётся мужчине с таким трудом, словно тот пытается вынырнуть из глубокого моря. Мгновение — и он перестаёт дышать, сливаясь с тишиной. — Не смей умирать на моих руках! Только не снова! — кричит вампир, сгибаясь над мужчиной. Его руки работают как механические: пытаются завести сердце, которое уже не бьётся. — Один, два, три, четыре... Пятнадцать... Краснов качает, стараясь вложить в каждое движение всю свою силу и надежду, но ничего не происходит. Кажется, проходит целая вечность: он не замечает ни панические голоса своих коллег, ни появление нервного Димы. Парень словно застревает в прошлом, в очередной раз угробив человека. — Ну же... Пожалуйста, — шепчет Артём, больше не в силах сдерживать слёзы, которые так и норовят упасть на безжизненное тело. — Давай, дыши... Он продолжает делать сердечно-лёгочную реанимацию до тех пор, пока собственные руки не сводит от боли, пока его не оттаскивают от колдуна прочь чьи-то тёплые, живые ладони. И возможно, впервые за последние несколько лет, Краснов отпускает себя по-настоящему и плачет в чужое плечо; надрывно рыдает, захлёбываясь слезами. Кажется, его обнимает и утешает именно Саша, но это всё проходит мимо. Факт в их истории один: Максим Левин умер в последнем испытании, и это совсем не шутка, а настоящий, мать вашу, апокалипсис.