Der Fehler

Летний день окутывает лес мягким теплом, проникающим сквозь густую листву деревьев. Венти и Сяо идут по лесной тропинке, направляясь к озеру, которое скрывается где-то впереди. Лес как никогда полон жизни: птицы поют на ветвях, стрекочут кузнечики, лёгкий ветерок шелестит в кронах, и лучи алой звезды, пробиваясь сквозь листву, играют бликами на земле. Юноша идёт чуть впереди, его лёгкие, грациозные движения почти не нарушают тишину вокруг, словно он совсем ничего не весит. Его одежда ярко выделяется на фоне зелени, создавая ощущение, будто он — часть самого света, преломляющегося сквозь листву. Волосы слегка треплет ветер, и он время от времени останавливается, чтобы дождаться спутника, глядя на него с лёгкой улыбкой. Разведчик идёт следом, его шаги уверенные, но более тяжёлые, как если бы его тело и ум были натренированы держаться сдержанно и внимательно. Его тёмная форма, с тщательно выглаженными складками, поглощает алые лучи, придавая ему более сдержанный вид на фоне беззаботного леса. Но несмотря на серьёзность, его взгляд то и дело задерживается на юноше, который движется с такой лёгкостью, будто этот лес — его родной дом. — Ты уверен, что озеро близко? — с иронией спрашивает Сяо, слегка улыбаясь, когда юноша снова оглядывается. — Совсем рядом, — отвечает тот, его голос мягкий, как шелест листьев. — Ещё немного, и ты сам его увидишь. Дорога становится чуть уже, тропинка уходит в тень больших дубов, но светлый силуэт юноши в белых одеждах продолжает уверенно вести вперёд. Воздух наполняется запахами лесных трав и влажной земли, ветер приносит с собой лёгкий аромат озера, скрытого за деревьями. Всё вокруг кажется живым, но спокойным, как если бы само лето решило дарить им этот момент. Шаги военного немного замедляются, он оглядывается вокруг, будто впитывая это спокойствие, к которому не привык. Его жизнь — это строгий порядок, дисциплина и контроль, но здесь, в лесу, под мягким прикосновением природы, он на мгновение позволяет себе расслабиться. Когда они приближаются к озеру, деревья редеют, и вскоре перед ними открывается вид на спокойную водную гладь, сверкающую под лучами. Юноша останавливается, переводя взгляд на озеро, и на его лице появляется лёгкая улыбка. — Наши снеговики пропали, — он вновь смотрит Сяо в глаза. — Может, они теперь часть этого озера? Ты говорил, что снег — это вода. Тут тоже вода. — Я думаю, они пока что еще не здесь, — он поднимает голову вверх, где редеют тонкие облака. — Снег растаял и превратился в воду, которая сейчас будет испаряться из почвы, и будут получаться облака. А потом, когда пойдет дождь, то снеговики вернуться сюда. — Приятно думать так, — Барбатос снимает мантию и опускает ее на траву. — Не хочется допускать мысли, что они бесследно погибли. — Ничего не исчезает бесследно, — Сяо присаживается рядом. — И они сейчас просто в другом мире. — Ничего не исчезает бесследно? — юноша обернулся на Сяо и подошел к нему ближе. — И после смерти тоже? — После смерти? — задумался. — Не знаю. После того, что я вспомнил, мне кажется, что я должен быть мертв, и я всегда считал, что после смерти ничего нет, но… Я здесь? Не похоже на какой-то сон. Может, это и есть мир после смерти? — Тогда ты останешься со мной навсегда, — Венти улыбнулся. — Души ведь бессмертные, да? — Навсегда-навсегда? — тихо усмехается. — Я не знаю, бессмертные ли. Может, есть какое-то перерождение? — Я тебя не отпущу на перерождение, — юноша усаживается напротив. — Ты обещал быть со мной… я не отдам тебя никаким богам. — Да, обещал, и буду держать это обещание. Буду с тобой всегда, — улыбнулся. — Потому что ты меня любишь? — Барбатос кладет ладони на его щеки и приближается к лицу. — Любишь же, да? — Конечно, люблю, — разведчик отвечает чуть тише. — Очень люблю. — А в озеро купаться пойдём? — Хочешь искупаться? А плавать умеешь? — Я не знаю, но хочу, да. А ты умеешь? — Умею. Я тебя придержу, если что. Вода не страшная, она будет тебя выталкивать. Главное не наглотаться ей. — Хорошо, я запомнил, — он стягивает чулок, — не глотать. — Я буду рядом, и не дам тебе утонуть, — расстегивает рубашку. — Хорошо. Оставаясь в шортах и топе, юноша медленно подходит к краю озера, остановившись на самом берегу. Вода перед ним тихо плещется, кристально чистая и спокойная, отражая алое небо и лучи одинокой звезды. Он оглядывается назад на Сяо, который наблюдает за ним с лёгкой улыбкой. Юноша переводит взгляд обратно на озеро и, не задумываясь, ступает вперёд, позволяя своим босым ногам коснуться воды. Он ожидает, что ощутит прохладное касание озера, как только его ступни войдут в воду, но вместо этого — ничего. Его нога остаётся на поверхности, как если бы он ступил не на воду, а на твёрдую землю. Он моргает, не веря своим глазам. Сердце на мгновение замирает. Секунду он просто стоит, смотрит вниз на свои босые ноги, которые спокойно стоят на зеркальной глади озера. Ещё один шаг, и снова — вода не поглощает его. Он стоит на ней, будто на земле, не чувствуя прохлады и мягкости. Он в который раз смотрит вниз, видя свои ноги на поверхности, которая, казалось, должна поддаться весу его тела и поглотить его в глубину. Но вместо этого она остаётся прочной, как будто природа решила нарушить свои законы. — Что… что это? — он обернулся на разведчика. — Тут какая-то странная вода, Сяо. Наверное, это не вода вовсе? — Не настолько выталкивать… — Сяо подходит ближе, изумленно оглядывая Венти. Он делает шаг, и тяжелые ботинки легко погружаются в воду. Алатус присаживается на корточки и проводит рукой по водной глади. — В снег ведь ты тоже не проваливаешься? — смотрит снизу-вверх. — А? Ну… да? — Видимо в воду тоже, — он скидывает обувь, подворачивает штаны и проходит в воду. — Хочешь искупаться? — протягивает Венти руку. — Я могу немного потянуть тебя вниз. — Хочу. А ты не будешь раздеваться? — Нет, а ты? — У меня шорты высоко. А у тебя брюки промокнут. — Справедливо. Алатус отходит к суше и быстро сбрасывает брюки на траву к рубашке, оставаясь в белье. «Почему-то это смущает, — Сяо заходит в озеро дальше, ухватив Венти за руки. — Я столько раз перед ним переодевался, ни раз купался с другими людьми, но с Венти это ощущается как-то иначе». — Придется тебя немного притопить, — он опускают руки на плечи юноши, утягивая его вниз под воду. — Ого! — обняв Сяо за плечи, Венти прижался к нему. — И правда получается. Я думал, даже так вода не позволит мне. Ощущается она, как земля. Под землю же ты не можешь меня потянуть. — То есть тебе что вода, что земля, что снег — все ощущается одинаково? Может, ты еще по воздуху ходить умеешь? — усмехнулся. — Твои бёдра ощущаются иначе. Мягкие. А остальное всё одинаково твёрдое, да. — … — Сяо отводит голову в сторону, прикрыв лицо челкой. — А кровать или одеяло? Тоже ведь должны быть мягкими. — А, ну, это не считается. Они задумывались, чтобы быть мягкими. — А я считаюсь? — Да. Ты создан природой, ты ведь живой. А те мягкие вещи созданы людьми, чтобы быть мягкими. — Понял, — усмехнувшись, он сильнее тянет юношу на себя, заходя в воду глубже. — Если вода тебя выталкивает, получается, ты никогда не плавал. Как ощущения сейчас? — Наверное, не плавал, — пожимает плечами. — Я не помню. Мне приятно, что ты меня держишь. Вода ощущается мокрой. Твои руки очень тёплые на контрасте с водой. Мне нравится чувствовать твою ладонь на своей талии. А ещё я чувствую, как вода пытается поднять мою попу вверх. Забавное. — Вода и должна выталкивать, но не так сильно, конечно. Видишь, — кивает вниз, — я уже не касаюсь дна, но при этом не тону. — Ой, как так? — Так работает физика. Но, возможно, меня еще и тянет наверх, потому я держу тебя. — Получается, я твой воздушный шарик? — Получается, что так, — усмехается. — Зато не утонем. — Конечно, нет. Я не дам тебе умереть, Сяо, — Венти улыбнулся. — Никогда. — Ну, мы ведь в озере. Здесь нет бурного течения, какое бывает у рек. Да и плаваю я хорошо, и ты сейчас со мной, так что все будет хорошо. — А я не только про озеро, — юноша поднял голову и кратко поцеловал Сяо в губы. — Я в общем. Алатус вздрогнул, глупо уставившись на Венти. Кончики ушей дернулись вверх, а на щеках проступил едва заметный румянец. Он прижимает юношу к себе, утыкаясь в изгиб его плеча. В нос сразу пробирается легкий цветочный аромат. Холод бледной фарфоровой кожи, что стал уже таким привычным, ощущается еще больше под прохладной водой, но его руки крепко обвивают хрупкую талию. — Я тебе верю, и ни минуты не сомневаюсь в этом. Я тоже не позволю никому причинить тебе боль. — Сяо, ты сказал, что умеешь плавать. Зачем это? Люди ведь живут на земле, а не в воде. — М? Потому что это может спасти жизнь, если так получилось, что надо плыть. Иногда нам приходилось перебираться через реку, подплывать или наоборот отступать через воду. — Зачем? — Чтобы враги не заметили и не убили нас раньше, чем мы до них доберемся. — Кто твои враги? Давай я их сам уберу? — Большинство из них просто солдаты, которые выполняют приказ тех, до кого нам действительно надо добраться, — аккуратно заправляет прядь за ухо. — Но они не в этом мире сейчас, Венти. Так что, все хорошо. — Значит, я пойду с тобой в тот мир. — И тебе совсем не страшно? — Нет. Главное, чтобы ты был в порядке. А тебе страшно? — Нет, — смотрит в глаза. — С тобой мне спокойно, но я все равно не могу не переживать за тебя. — Думаешь, я тоже смертный? — Мм? Я не знаю, но, думаю, нет. Ты совсем не похож на обычных людей. Ты особенный. — Я тоже так думаю. Я не похож на людей. И мне не надо есть, спать, тепло одеваться. Значит, за меня и переживать не надо. — Ну как не переживать, когда ты такой нежный и хрупкий? — мягко прижимает к себе. — Я так не могу. — Это только визуально. Я, как те цветочки, которые выглядят красиво для того, чтобы приманивать к себе насекомых и убивать их. — Я приманился получается, — усмехнулся. — И я тебя съем. — Я же не вкусный. — Правда? — юноша без смущения проводит языком по шее Сяо. — Мм… неправда. Вкусный. По телу словно пустили электрический импульс, прокатывая мурашками и слабой дрожью. Из легких разом выбило весь кислород, а пальцы чуть сильнее сжались на чужой талии. Алатус шумно выдыхает, отводя смущенный взгляд в сторону. — Венти… Ты чего? — Попробовал тебя на вкус. Нельзя? — Тебе можно. Просто это было слишком неожиданно, кхм. Обычно люди так не делают, потому что такое считается интимным. — Я хочу интим с тобой. Я читал в книгах, что «интим» — это что-то личное между людьми. Хочу такое с тобой. — М?! — янтарные глаза широко распахнулись, а щеки залились краской. — Да, но эм… Венти, я не знаю, как это происходит между парнями. «…точнее не уверен». — А? Но сейчас же между нами интим? — Это немного другое, — опускает голову в изгиб плеча юноши. — Под интимом понимают половую связь. — Половую связь… И ты не знаешь, как это бывает, если оба участника интима — это парни, да? Тогда я узнаю об этом. А потом расскажу тебе. — И откуда ты собираешься узнавать это, — слабо усмехается, пряча лицо. — Это неловко… — Ещё не придумал. Я не скажу никому, зачем узнаю. Так тебе будет не стыдно? — О таком, в целом, не спрашивают. Это неприлично. — Хм… Неприлично, чтобы я спрашивал? — Да. Такие темы не обсуждаются с посторонними, потому что это слишком личное. — Я подумаю, как спросить, чтобы никому не было стыдно. — Ох, Венти. Зажмурься и задержи дыхание, — Алатус быстро окунает их в воду с головой и тут же выныривает. — Это ты зачем такое сделал? — юноша убирает волосы с лица и с непониманием смотрит на Сяо. — Освежиться. И голову заодно, — спокойно отвечает разведчик. — Понял, — улыбается. — Только теперь с меня отовсюду течет. — Сейчас тепло, твоя легкая одежда быстро высохнет, — он убирает мокрые пряди со лба Венти. — А твои волосы можем промакнуть об мою рубашку, она сухая. — Сами высохнут. Подуй, — он наклоняет голову. Тихо усмехнувшись, Алатус наклоняется чуть вперед и слабо дует на темную макушку. Вдруг из ниоткуда взявшиеся потоки теплого воздуха ударяют в затылок. Они ласково играют с волосами юноши, изгоняя из них влагу. Пряди на концах светятся бирюзой, мягко блестят в глазах Венти, а узоры на теле отдают свечением. Сяо пятится назад, а глаза распахнулись от удивления. — Это ч-что? — А это я научился, — улыбается. — Нравится? — Ты такое умеешь?! Это… Ты невероятный, Венти, — обнимает крепче. — Я сам не знал. Но я рад, что тебе нравится. Это значит, что я точно не человек, да? — Думаю, да… — зарывается носом в макушку. — А как… ты понял, что можешь контролировать ветер? Или как правильнее. Расскажи, мне интересно. — Никак? Просто почувствовал, что могу. У тебя такого не бывает? — Не совсем. Скорее мне надо набраться сил, чтобы попробовать, и тогда мне покажется, что я могу. Давно ты понял, что так умеешь? — Ммм… недавно, — пожимает плечами. — Вернемся в дом? Скоро пойдет дождь. — Дождь? — он вскидывает голову вверх, вглядываясь в небо. — Не похоже. — Будет дождь, Сяо, — Венти уверенно гребет руками, хоть и остается на месте, ведь Сяо его держит. — К берегу плывешь? — усмехается. — Да? Но не плывётся. — Попробуй еще раз, — Сяо медленно направляется к берегу. Барбатос гребёт руками, хоть вода и пытается его вытолкнуть. — О, получается, Сяо. — Ты молодец. Умеешь оказывается плавать, — улыбается. — Это ты меня несешь, — бубнит. — Чувствую, как вода пытается меня вытолкнуть. — Не без этого. Но гребешь ты очень уверенно. — Научился, когда рыл ямы для могил. — Ч-чего? — Алатус остановился. — Я пошутил, — Венти посмотрел ему в глаза чистым и наивным взглядом. — Не смешно получилось? — А… — Сяо выдохнул. — Я просто тебя не понял. Смешно, да. — Я же ничего не помню. Даже если и занимался подобным, то не помню этого. Как ты мог не понять? Точно, ты же глупенький, — он гладит Сяо по голове. — Ничего-ничего, я люблю тебя таким. — Ну, может, ты что-то вспомнил, — буркнув, он движется дальше к берегу. — Ты обиделся? — Нет, просто я подумал, что ты правда что-то о себе вспомнил. — Если я вспомню, то сразу скажу. Обещаю тебе, Алатус. — Я буду ждать, Барбатос, — он подплывает к мелководью и аккуратно отпускает Венти, продолжая держать его за руку. — Как тебе плавание? Вода тут вытолкнула юношу, и тот стоит на ней, смотря на Сяо сверху-вниз и держа его за руку. — Я теперь выше тебя. Значит, я главный. Да? Алатус поднимает голову вверх. Взгляд скользит по тонким ногам, как капли по бледной коже. Задерживается на мерцающем зигзаге на бедре, и, наконец, поднимается в бирюзовые глаза. — Да, — как завороженный отвечает тот. — Хорошо, мне нравится, — улыбается. — Главный решает за двоих, да? Ты готов, чтобы я за тебя решал? — Да, — улыбнулся. — Как ты скажешь, так и будет. — Всегда-всегда? — Конечно. Может ли быть иначе? — Приятно, — Венти ступает на землю. — Вот, закончилась водичка. И моя одежда уже высохла. А твоя? — Уже? — он оглядывает юношу. — Мои вещи сухие. Почти все, кхм. — Что тебе высушить? Или тёплые ветра тебя всего-всего высушат! М? — юноша обводит Сяо взглядом. — Вот так, — он протягивает руку и кладёт ладонь Алатусу на живот, и в этот же момент тёплый летний ветер окутывает тело разведчика. Алатус шумно и резко вдыхает от неожиданного прикосновения. Руки Венти холодные, но потоки мягкого ветра, что в миг разбушевались вокруг него, дарят не только тепло, но и спокойствие. — Спасибо, Венти, — ухватив юношу за запястье, он осторожно потянул его на себя и заключил в объятия. — Ты говоришь, скоро дождь, да? Даже в воздухе его не ощущаю, хотя, может, это из-за того, что мы у воды. — Скоро, да. Но мы должны успеть вернуться домой. Наверное… — Тогда, не будем задерживаться, — он быстро ныряет в штаны и накидывает рубашку. — Да, идём. А давай по пути соберем грибочков? Я видел большие белые грибы, когда мы шли сюда. — Давай, да, — обувает ботинки. — Только во что мы их соберем? — Мм… у меня есть две руки. А, и мантия. Моя мантия. — Твою мантию жаль для такого, — Сяо качает головой. — Надо было взять с собой что-нибудь. — Может, в широкие листья? — Я могу подвернуть свою рубашку. Она длинная. Что-то да наберем. — И я буду смотреть на твой плоский рельефный животик. Согласен! — … — отводит взгляд. — Я могу и снять рубашку, чтобы поместилось больше. — Но тогда все будут видеть. Не хочу так. Только мне можно на тебя смотреть. — Хорошо, — усмехнулся. — Тогда идем? — протягивает руку. — Да, — он с улыбкой берет Сяо за руку, переплетая пальцы. — Ты знаешь, как добраться до той поляны, да? — Да, — он уверенно шагает, размахивая рукой. — И как вернуться домой тоже знаю. — Ты можешь пройти в любое место в лесу, получается? — Наверное? Я не знаю. Могу прийти туда, куда знаю. Озеро, речка, поляна с грибами, кустики с ягодами, кроличья нора, — перечисляет. — Кроличья нора? — Хочешь посмотреть кроликов? — Да, проведешь? — Проведу. Ты их убьешь? — Нет, мы же просто смотреть идем. Да, и еда у нас еще есть. — Хорошо, — улыбается. — Тебе нравятся кролики? — Ну, они милые, — подимает плечом. — Животные, особенно маленькие, в целом, довольно милые. — Там крольчата есть. — Ты сам, как крольчонок. Маленький, миленький, белый и пушистый. — И зубы торчат? — Хм? Покажи. Венти остановился и повернулся к нему. Юноша широко улыбается, смотря в глаза Сяо. Янтарные глаза рассматривают кукольное лицо перед ним. Тонкие брови, длинные пушистые ресницы, большие выразительные глаза и немного пухлые щеки. Разведчик склоняется ближе и кротко целует Венти в губы. — Самая красивая улыбка. — Без кроличьих зубов? — Без. Аккуратные, ровные зубки. — Можно я тебя укушу? — Проголодался? — усмехается. — Можно. — Да. Взяв руку Сяо в свою, он подносит к лицу и слабо и прикусывает палец. — Костлявый, — нахмурился. — Тебе надо больше кушать. — Мои пальцы от этого больше не станут, — мягко гладит его по щеке. — Пойдем? — Если кушать намного больше, то станут. Я буду тебя хорошо кормить, Сяо, — Венти поцеловал его руку. — Но не так сильно, чтобы тебе это вредило. Буду за тобой следить, вот. — Поэтому мы и идем за грибами? — улыбнулся и потянул юношу на себя, обняв. — Ты слишком милый, Венти. — Да. За грибами. Не за кроликами. На кроликов только смотреть. И, если захочешь, я могу дать тебе погладить. Они меня не испугаются. — Попросишь их, чтобы они и меня не боялись? — усмехнулся. — Тогда сначала смотреть на кроликов, а потом за грибами. — Я подержу на руках, а ты погладишь. Вот так ведь можно сделать. — Было бы здорово. Животные обычно обходят меня за версту. — Почему? Ты ведь хороший. — Не знаю, — обходит широкий куст. — Но даже наша собака меня не любила и часто кусала. — Зачем она это делала? — Наверное, потому что злилась на меня. — За что? — Может, потому что дрессировал, — пожимает плечом. — Животные просто меня не любят. — Ты дрессировал животных? Зачем. — Чтобы пес слушался. Выполнял команды, охранял дом и мою семью. — Ты его бил? — Ругал, если не слушался, но иногда приходилось. Особенно, когда начинал рычать и скалиться на меня. — А меня бы ругал? — Что? — замедляется. — Нет, ни в коем случае. Это ведь другое. На тебя и язык не повернется. Я не посмею. — А если я буду рычать и скалиться? — Если ты будешь злиться на меня, значит я что-то не так сделал. Я извинюсь перед тобой и узнаю причину, чтобы больше тебя не расстраивать. — А почему ты с собакой так не делал? — Потому что она меня не понимает. — Глупая, — фыркнул. — Но ты тоже глупый. Странно, что вы не на одном языке говорили. — А со мной ты на каком тогда разговариваешь? — заглядывает в глаза. — А я тоже глупый. — Разве? Нет ведь. — Пришли, — юноша остановился и уставился на дерево. — Вон там, в корнях. Достать тебе кролика? — Уже? — Алатус оглядывается. — Если кролики еще не разбежались, то давай, да? — он удивленно смотрит на Венти. Медленно и аккуратно юноша подошел к норе и присел. Он протянул руки и раскрыл ладони. — Кролики, выходите, я вас поглажу, — непринужденно и по-детски невинно говорит тот, и, что удивительно, практически сразу из норы выбирается маленький кролик. Он забирается на ладони Венти, и юноша выравнивается и прижимает кролика к себе. — Вот. Его зовут Кролик Поменьше. Ещё там есть Кролик Побольше. И крольчата Один, Два, Три, Четыре и Пять. Это я их так назвал. — Оригинально, — усмехается Сяо, разглядывая белого кролика, что прижимается к рукам юноши. — Он миленький. — Погладь. — Мне кажется, что он меня боится, — он нерешительно протягивает руку. — Тебе кажется. Погладь. Разведчик аккуратно проводит пальцем по мягкой шерстке. Кролик супится и слабо фыркает, но продолжает спокойно сидеть в ладонях Венти. — Мягкий. Это ты его попросил, чтобы не убегал от меня? — Он просто сидит у меня на руках. Но если он тебя укусит, пойдёт в суп. — С тобой спокойно даже таким малышам, как он, — чешет за ушком. — И таким малышам, как ты. — То есть маленький? — А что, большой? — Я старше тебя. Хотя… — он оглядывает юношу. — Венти, ангелы ведь бессмертные? — Наверное. Но я думаю, что я старше. — Ты это также чувствуешь? — Я просто в этом уверен. Почему-то. «Почему-то я ему тоже верю. Безоговорочно. Как будто бы ему нет смысла мне врать. Даже учитывая, что многое, что он говорит, звучит странно». — Ты понимаешь, что говорят животные, да? — он гладит кролика по спинке. — Животные, да. И снеговики. И куклы. — У кукол тоже есть душа? — Наверное, есть, раз они разговаривают со мной, — он протягивает кролика Сяо. — Возьмешь его? Он уже привык к тебе. — Хорошо? — разведчик послушно забирает кролика в свои руки. Тот неуверенно топчется на месте, но все же усаживается на ладони. — Вот, видишь, — Венти гладит его по ушкам. — А если будет кусать тебя, мы его съедим. И всю его семью. Чтобы не обижал тебя. — Ничего ведь со мной не случится, если укусит. Пусть живет. Мы и так уже несколько его собратьев отправили в суп. — Я против, чтобы тебя кто-то кусал, кроме меня. — Даже таким пушистикам нельзя? — Никому нельзя делать тебе больно. — У него ведь совсем маленькие зубки. Это не больно. — Я бы и комара в суп пустил, — ворчит. — Ты слишком милый, Венти, — усмехается. — Пойдем дальше? — Домой? Или за грибами? — Давай за грибами. Чтобы хоть польза была, — присев на корточки, Сяо опускает кролика на землю, и тот быстро убегает в норку. — Хорошо ему, да? Взял и спрятался в своем домике. А у нас и домика своего нет, — вздыхает. — Хотя, нет, у меня есть. Мой домик там, где Сяо. — У нас есть своя комната — наш с тобой домик, — он тянет Венти на себя, приобняв. — Но только с тобой по-настоящему дом. — Идём, Сяочка. Тебе нужно плотненько кушать, а для этого нужно найти грибочки. Там были такие большие и красивые белые грибы! — Идем-идем. Соберем самые большие и красивые грибы, — он послушно ступает за юношей. — Кстати, Венти, тебе ведь не надо есть? Но есть что-то, что тебе нравится из еды, которую мы готовим? — Мне понравилось, когда я лизнул твою шею. — Но я ведь не еда? Кхм. — Точно. И тебя никто не готовил. Хм… тогда мне нравится всё, что ты предложишь. — Хм, как думаешь, мы сможем найти здесь яблоки? — Яблоки? Не знаю. Почему ты подумал о них? — Почему-то первое, что пришло в голову. Дома мы выращивали яблоки во дворе. Наверное поэтому. Думаю, тебе бы они понравились. — Давай тоже выращивать яблоки? — Было бы здорово, но я не уверен, что получится. Даже если мы найдем семена, то здесь слишком непредсказуемый климат, — он вскидывает голову вверх, где алое небо уже заволокло сереющими тучами. «И вправду дождь собирается». — А что нужно, чтобы вырастить яблоко? — Хорошая почва, семя, вода, свет, — запнулся. — Я не знаю подойдет ли этот красный свет, хотя другие деревья здесь спокойно живут… — Значит, поищем яблоню. — В следующий раз обязательно поищем. Нам надо вернуться до того, как пойдет дождь. — Точно, да, а вон и грибная поляна! — Венти тянет Сяо за руку. — А что мы будем дома делать? — Можем что-нибудь приготовить, взять новую книгу в библиотеке или снова засесть в комнате с музыкальными инструментами, — он присаживается на корточки. — О, книгу, да. Там точно есть книги про то, как люди делают интим. — В книгах подробно о таком не пишут, — подрезает ножку гриба. — Книги ведь разные бывают. — Но такое не станут издавать. Это не просто непристойно, но еще и незаконно. — Непристойно? Разве это не естественно? — Не все естественные действия считаются приличными. — А? Да? Хм, — юноша присаживается около куста под которым расположилась целая группа больших грибов. — Да, есть множество правил и норм поведения в обществе. Это называется культурой. — Значит, я бескультурный? — Венти тыкает пальцем в шляпку гриба. — Или сказать вернее свободный… От всех этих «надо» и «правильно». — Я не понимаю, как его взять, Сяо. Он такой большой, что не поместится у меня в руке. — А? — Алатус переводит взгляд. — Обхватить двумя руками и тянуть. Но лучше еще подрезать. — Двумя руками? — он хватается за ножку гриба и тянет. — Не могу. Я ему шляпку оторву, Сяо. — Давай помогу, — разведчик придвигается ближе и подрезает у края ножки. — Теперь тяни. Кивнув, юноша тянет за ножку. В этот раз гриб поддается, и Венти оказался на земле, ведь как только получилось собрать гриб, он отшатнулся назад и упал. — Вот, — держа его за ножку, Венти протягивает белый гриб Сяо. — Осторожнее, — придерживает его за руку, забирая гриб. — Не ушибся? — Нет. Сяочка, ты любишь грибочки? — Хорошо, — он заправляет выбившуюся темную пряди за ухо юноши. — Их можно закинуть в суп, будет сытнее. Можно пожарить на костре. Не голодаем и хорошо. Наверное, можно сказать да. — А что ты любишь больше всего? — Тебя, — кротко целует в уголок губ. — Пойдем? Думаю, нам этого хватит. — Правильный ответ, — улыбается. — Идём, да, скоро дождь пойдёт, — Венти берёт Алатуса под руку. — А давай прыгать по лужам? — А грибы я как понесу? — усмехнулся. — Может, ты будешь прыгать, а я посмотрю на тебя? — Глупый что ли? Луж ещё нет. Мы успеем дойти домой, оставить грибы и выйти во двор. Как раз лужи набегут. — Глупый-глупый, — роняет смешок. — Раз успеваем, тогда пойдем. — Слушай, Сяо, а ты чувствуешь себя в безопасности? — Рядом с тобой, да. Хотя это странно, потому что я переживаю за тебя, но при этом мне спокойно. — Ты ведь знаешь, что тебе ничего не угрожает? Чувствуешь это? — Да, я это понимаю и чувствую благодаря тебе, Венти. «Давно забытое ощущение безопасности», — он поворачивает голову на юношу. — Хорошо, я рад, — Венти уверенно направляется к выходу из леса. Первые капли дождя мелко стучат по широким листьям деревьев, и Сяо ускоряется. В алом небе безмолвно сверкнула расколом фиолетовая молния. Грохот раздался эхом, и ливень хлынул, заливая все вокруг. Алатус хватает Венти под руку и бежит скорее к дому. Он знает, что любая погода ему ни по чем. Знает, что юноша будет лишь рад насладиться каплями дождя и попрыгать по лужам, но что-то внутри него все же требует защищать Венти даже от таких невзгод. — Промок? — разведчик останавливается под крыльцом дома. — Нет. Не успел поплескаться в луже. А ты? — Порядок, — кивает. — Давай оставим грибы и пойдем? — Давай. Отнесем на кухню? — Да, не к нам в комнату же, — он толкает дверь плечом, пропуская юношу в дом, и проходит сам. Взгляд янтарных глаз сразу же цепляется за доску. Алатус остановился. Дыхание становится тяжелее, а тело мигом напряглось. Он пересчитывает еще раз. — Кукла пропала. — М? — юноша обводит доску взглядом. — Интересно, чья, — задумался. — Ну, и ладно, идём, — взяв Сяо за руку, он повел того на кухню. — Это же не Альбедо, да? — быстром шагом направляется на кухню. — Определенно, нет. Тебе ничего не угрожает. Значит, нет. Но мы не пойдём искать труп, Сяо. Пусть его в этот раз ищут другие. Посмотрим, кто ещё за куклами следит, кроме тебя и Альбедо. И вообще, если тело долго никто не будет находить, разве ведьма не «найдет» его сама? Так обычно происходит в детективах. — Но, — оборачивается. — Хотя ты прав… Все разбились по парам. Если это не кто-то из одиночек, то труп, возможно, уже ищут, — вздыхает. — Все равно не спокойно оттого, что не знаю чей труп. — Не мой, Сяо, — Венти положил ладони ему на щеки. — Кто тебе ещё нужен? — Да, и это главное, — гладит по руке. — Тогда нам стоит скорее вернуться в комнату. Иначе будет странно, что мы заметили, но не подняли тревогу. — Верно, — Венти забирает у Сяо из рук грибы и складывает их на столе. — А теперь в комнату. Можем и к Альбедо зайти. — Не будем заходить. Я верю тебе, что он в порядке. Пойдем? — берет юношу за руку. — Да. Покрепче ухватив Алатуса за руку, Венти буквально утянул его за собой на второй этаж дома. Они проскользнули в комнату незамеченные никем, и юноша сразу плюхнулся на кровать. — Хорошо погуляли. Мне понравилось. Жаль, что по лужам не попрыгали. — Попрыгаем еще, — присаживается рядом. — Тебе нравится больше когда снег или когда как сегодня? — Мне нравится, когда ты, — юноша тянет его на себя. — Ложись со мной. — Но я же всегда? — укладывается рядом, приобняв Венти. — Значит, мне нравится всегда. Только мне грустно, что снеговики умерли. — Они не умерли, — гладит по спине, — просто теперь в другом виде. Если здесь еще раз пойдет снег, мы слепим новых. — Да, и тогда будет не грустно. Сяо, ты еще переживаешь о том, кто ведьма и об этой игре вообще? — Все же да, — вздыхает. — Хоть у меня и есть стойкое ощущение, что мы выиграем, но сегодня снова кто-то отдал за это жизнь. — Этот «кто-то» ведь все равно уже мертв. Разве есть смысл скорбеть о нём? Как ты думаешь, кто может быть ведьмой? — Да, но как будто я мог что-то с этим сделать. Хм, кого-то одного выделить не могу и… не хочу. Тигнари настораживает, Лини и Кадзуха. Но они ходят вместе и втроем. Это усложняет ситуацию. — А забавно было бы, окажись ведьмой Альбедо, да? — Венти переворачивается на живот и болтает ногами. — Имеешь ввиду с самого начала? — смотрит в потолок. — Ага. И водил нас всех за нос. — Но он меня проверил. Хотя изначально сказал, что тоже мирный. Он, конечно, умный. Еще и врач. Будь он ведьмой, эта игра была бы обречена на провал. — Он ведь мог солгать тебе, Сяочка, — Венти качает головой. — Конечно, он не ведьма, ведь мы с тобой видели ведьму тогда в его комнате, но это было бы забавно, да? Ну, если бы он обманул нас. — Он уже один раз соврал, — вздыхает. — Но главное, что он не ведьма. А если мы раньше него узнаем, кто ведьма, мы сможем даже помочь. — Да. А если он солгал ещё где-то? Например, что проверил Скарамуччу, а на самом деле не проверил? — Зачем ему это? — переводит взгляд на Венти. — Это глупо. Он должен и сам понимать. — Потому что он тоже глупый, и чтобы ты к нему не приставал? — Но как я могу это проверить? — хмурится. — И почему я должен ему верить… Нет, ну не может же Скарамучча настолько запудрить ему мозги? — Сяочка, — Венти подбирается ближе и проводит указательным пальцем по его щеке, — дурачок? Я же пошутил, — улыбается. — Я ведь просто сказал, что это было бы забавно и всё. — Твои слова заставляют задумываться над таким, — вздыхает. — Возможно, больше, чем это нужно. — Не надо думать о таком, лучше думай обо мне, — он поцеловал Алатуса в щеку. — О тебе думать намного приятнее, да, — обнимает крепче. — Если бы тебе выпала возможность вернуться прямо сейчас, но без меня, вернулся бы? — Нет, — не задумываясь отвечает разведчик. — Я рад. Правда, рад. Недолгое общение прервалось стуком в дверь. Сайно заглянул в комнату, не дождавшись разрешения войти: — Нари, Сяо на месте, — крикнул он куда-то через плечо. — Ой, прости. Кстати, мы там будем чай делать, ты хочешь? — Нет, — чуть хмурится тот. — Понял, — кивнув, он закрывает дверь. — Прости, что побеспокоил. — Ну, вот, я же говорил, — Венти вздыхает. — Какая наглость, тц. — Сяо, так все делают. Всегда. Может, я правда невидимый? Я же хожу по воде и снегу, разговариваю с игрушками и животными. Я ведь точно не человек. Может, меня действительно никто не видит? — Но почему тогда я тебя вижу? И Альбедо ведь с тобой разговаривал, — Алатус поднимается. — Пойдем, — протягивает руку, — спросим. «Надоело. Быть такого не может». — Идём-идём. Сяо выходит из комнаты, направляясь уверенным шагом к соседней. «Но что если его и правда никто не видит? Почему тогда я вижу? Почему мне никто об этом не сказал?» За дверью приглушено доносятся знакомые голоса, но на незнакомом языке. Разведчик хмурится, прислушиваясь, но не речь никак не собирается в понятные для него слова. Он переглядывается с Венти, и все же стучится. — Entrez, s’il vous plaît, — бросает Альбедо. — Entrez, s’il vous… — Скарамучча пытается повторить. — …plaît. — Entrez, s’il vous plaît? — Bravo. Алатус заглянул: Альбедо сидит на кровати, а Скарамучча — на стуле за столом, сосредоточенно записывая что-то на листе бумаги. — У Вас дело или Вы просто так, поздороваться? — Альбедо переводит взгляд в янтарные глаза. — Дело, — закрывает дверь за собой и Венти. — А вы изучаете язык? Твой родной что ли? — переводит взгляд на Альбедо. — Да. Нужно же чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума, — спокойно отвечает тот и поворачивает голову к Скарамучче: — Skaramouche, nous continuerons plus tard. — D’accord, professeur. — Так, что у Вас за дело? — медик поправляет ворот своей рубашки и спадающие на плечо волосы, неосознанно пытаясь прикрыть шею. — У меня вопрос. Насчет Венти. — Оу, — Скарамучча оборачивается и укладывает голову на спинку стула, подперев руками. — Мы слушаем. — Где он сейчас? — Разве Вам не лучше знать? — Альбедо вопросительно посмотрел на Сяо. — Я же говорю! — Венти подходит к Скарамучче и машет ладонью у него перед лицом. — Сяочка, видишь? — Вы серьезно? Не видите его? — взгляд бегает по присутствующим. — Кажется, шиза стала осознанной, — Скарамучча наиграно тяжело вздыхает. — Ой, — Альбедо сухо кашляет в бок. — Прошу прощения, но — нет. — И он тоже? — Венти склоняется к Альбедо, но тот никак не реагирует, продолжая смотреть четко на Сяо. — То есть вы все это время знали и молчали, — он скрещивает руки на груди. — Ну, а что нам надо было тебе сказать, что ты шиз? — Повтори, — Сяо бросает холодный взгляд на Скарамуччу. — Тише, — Альбедо положил ладонь на колено юноши. — Не нужно разводить конфликт, это первое. И второе, — он перевел взгляд на Сяо, — возможно, моя вина. Я до Вас уже имел опыт общения с контуженными солдатами, поэтому решил, что Вы тоже просто жертва контузии. Кроме того я не хотел быть тем, кто «против вас» или сторонится Вас, поэтому и «подыгрывал», если можно так сказать. Я не врач-психиатр, но мне всегда казалось, что если пытаться убеждать того, кто видит галлюцинации, что это лишь его фантазия, ничего хорошего из этого не выйдет. Ну, не в таких условиях, как мы. Вам бы явно легче не стало от этой информации, и помочь я Вам ничем не могу. — В голове не укладывается, — он усаживается на край кровати. — Я не контуженый. Я это точно знаю. У меня не было случаев, где подобную травму можно получить. — Мозг любит вытеснять слишком травмирующие воспоминания, знаешь ли, — Скарамучча подпирает щеку ладонью. — Это стадия отрицания. — Лучше помолчи, правда, — Сяо смиряет его взглядом. — Я знаю, что это не так. Хм, — он смотрит на Венти. — Как мы можем доказать твое присутствие? — Если дело в не контузии, то я даже затрудняюсь сказать, что такого могло приключиться с Вами, что Вы, условно, призраков видите. Но подобных Вам людей я уже видел, поэтому не удивился. Да и другие обитатели дома, кажется, решили просто сторониться Вас, как человека, который общается сам с собой. По сути, никто ведь и не скрывал от Вас. Скорее, мы думали, что Вы и сам знаете, кхм. — Придумал! — Венти кивает. — Я могу встать у любого из них за спиной и сказать, сколько они показывают пальцев, например? «То, что Венти не человек, это я уже понял, но то, что его и вовсе не существует, это бред». — Давай, — Сяо отворачивается. — Покажите любое число. Любой из вас. Я скажу кто это и сколько, потому что Венти тут и он видит. Скарамучча недоверчиво смотрит в затылок разведчика, затем переводит взгляд на медика и поднимает три пальца вверх. — Скарамучча показывает три пальца, подняв правую руку вверх. А ещё у него под полосами сзади на шее розовые пятнышко, — проговаривает Венти. Он обходит юношу и заглядывает ему в глаза: — И смотрит он на Альбедо. — Скар, число три, правая рука, ты смотришь на Альбедо и у тебя что-то на шее, — спокойно проговаривает Сяо. — Ты?! — юноша тут же прикрывает рукой шею. — Ого… — Альбедо широко распахнул глаза от удивления. — Я нарисую кое-что на бумаге, положу это на стол. Скажи, что там. Взяв карандаш, он бегло рисует на листе цветок и кладёт лист к себе на колени. — Готово. — Он нарисовал цветочек, и лист положил не на стол, а держит его в руках, — Венти рассматривает Альбедо. — И у него тоже что-то на шее. Ой, Сяо, может, это какой-то вирус? Отсядь лучше. — Да, видимо вирус, но он не заразный, Венти, не переживай, кхм. Ты нарисовал цветок, и рисунок у тебя в руках. Скарамучча оглядывает комнату, а затем молча переводит странный взгляд на Альбедо. — Я не знаю, как это возможно, — тот качает головой. — Хотя, если подумать, это объяснит, как у него получилось предотвратить моё убийство. Силы ведьмы на него не сработали, потому что он не такой. И при этом — не галлюцинация. — Я ведь объяснял тебе, что это Венти потащил меня к тебе и спас тебя тоже он, — Сяо разворачивается обратно. — Спасибо, Венти. Хорошо. Теперь у вас есть доказательства, что Венти существует, и он здесь. Стоит возле тебя, Альбедо. Медик неосознанно вздрогнул и попятился вбок. — Кхм, прошу прощения. Венти, я не хочу Вас обидеть, просто немного жутко от этого. — Значит, я кто? — Барбатос усаживается возле Сяо. — Может, я призрак? — Я не знаю, Венти, но я думаю точно не просто призрак. Призраки ведь и неосязаемые? — Ладно, в этом мире возможно все что угодно, — Скарамучча не сводит глаз с Сяо. — Может, он какая-то сущность магическая? — У него есть какие-то особенности, Сяо? Можешь мне его описать? Моя племянница увлекалась всяким, так что немало книг прочитал про нечисть. — Он не нечисть, — Сяо скрещивает руки. — Венти не проваливается в снег и в воду. — Хочешь сказать по воде ходит? — Скарамучча щурится. — Сегодня были на озере, да. — Иисус? — Скар, когда ты молчишь, выглядишь умнее. — Тц, — тот закатывает глаза. — Дружеское напоминание: следи за языком. Сдерживаюсь только из-за уважения к Альбедо. В общем, да, — продолжает: — У Венти нет веса, поэтому он никуда не проваливается. Он может разговаривать с животными и куклами и… — переводит взгляд на Барбатоса, — управлять ветром? — Управлять ветром? Может и в комнату ветер пригнать? — Могу, но там дождь, мокро же. — Если хотите искупаться, — кивает. — Давай, — Скарамучча оборачивается к окну. То распахнулось внезапно, и в комнату ворвался холодный летний ветер, окутанный свежестью дождя. Мгновенно погасли мягкие лучи света свечи, уступая место таинственным теням. Ветер, словно живое существо, стремительно заполнил пространство, обняв Венти, его волосы закружились в вихре, а белая мантия заколебалась, будто стремясь вырваться из привычного покоя. Каждый порыв приносит с собой звуки дождя, стучащего по крыше, и аромат влажной земли. Как капли дождя теперь скатываются по лицам парней. Тени на стенах оживают, танцуя в такт легкому шепоту ветра, и в этом мгновении реальность кажется как никогда ненастоящей. — О-го… — Альбедо, как зачарованный, смотрит на открытое окно. — Ахренеть… — синие глаза округлились. — Выражения подбирай, — хмыкает разведчик. — Ну, тут как бы, — он тыкает в окно. — Ладно, я больше вообще не сомневаюсь. А, эм, может, он какой-нибудь дух ветра? — Скарамучча поднимается и закрывает окно. — Дух ветра? — Альбедо нахмурился. — Про такое я не читал. Может, поищем что-то в библиотеке? Сяо, можешь описать его? Как он выглядит? Какова его личность? — Ну, всякие мифические магические божественные существа такое знаете, — пожимает плечом. — Венти он… — смотрит на Барбатоса. — Юноша невысокого роста, хрупкого телосложения. У него большие бирюзовые глаза и темные волосы. Он не понимает «людских» вещей и, наверное, поэтому иногда похож этим на ребенка. — Сомневаюсь, что мы найдем что-то в библиотеке, — вздыхает Скарамучча. — Хм… Судя по описанию, он и правда некая сущность. Что-то из разряда «не отражается в зеркалах» и «не отбрасывает тени», да? — Я себя отлично вижу в зеркале, — хмыкнул Барбатос. — Я на тебя в зеркало не смотрел, но я и так тебя вижу, а тень, — оглядывает юношу. — Ее правда нет. «Тут настолько темно и странное освещение, что я этого ни разу не замечал…» — У меня есть зеркало. Это зеркало и моя одежда — это то, что было со мной и на мне, когда я проснулся в этом доме, — юноша достает из кармана белых шорт плоское зеркало в тонкой выцветшей антикварной рамке. — Правда оно маленькое. Я думаю, твои друзья не видят его, так что возьми его в свои руки. Может, так увидят? — Подойдем? — Сяо принимает зеркало из рук юноши и поднимается с кровати. — Он сейчас зеркало из ниоткуда достал? — шепчет Скарамучча. Алатус подходит ближе и держит зеркало, так что отражение Венти в нем видно и остальным. Синие глаза распахиваются от удивления, сталкиваясь с бирюзовыми. Юноша в белых одеждах смотрит прямо на него. Его взгляд чистый и абсолютно спокойный, от него исходит возвышенное величие и ощущается неведанная сила. Темные волосы спадают к плечам, завиваясь бирюзовыми прядками на концах. Белая мантия струится по узким плечам, а за ними в отражении виднеются крылья. — Ты не говорил, что у него крылья! — Скарамучча отскакивает в сторону. — Крылья? — Венти обернулся. — Нет у меня крыльев. Ещё один дурак, тц. — Это… ангел? — Альбедо с опаской рассматривает отражение в зеркале. — Он вовсе не похож на нечисть. — Венти, ты и вправду ангел, — Алатус слабо улыбнулся, подняв взгляд на юношу. — Смотри, в отражении видно крылья. — Правда? — юноша заглядывает в зеркало. Скарамучча резко выкидывает голову, глядя куда-то возле Алатуса. «У меня шиза. У меня точно шиза». — Я сейчас? Стоп. Нет, — хмурится, обхватывая себя за плечи. — Сяо, а… Венти сейчас что-то сказал…? — Что случилось? — Альбедо подходит к нему и кладет ладонь на плечо. — Вы будто напуганы. Хоть и глупо спрашивать такое после того, как мы узнали, что галлюцинации Сяо — это на самом деле ангел, конечно, кхм. — Я сказал, да, — Венти обернулся на Скарамуччу. — Ты меня слышишь? Я удивился, что в зеркале видно крылья, потому что на самом деле у меня их нет. — А Вы не слышите? — смотрит на Альбедо, а затем снова переводит взгляд в сторону звука. — Я, эм… слышу тебя…? — То есть Скарамучча, тебя теперь слышит, но не видит, а Альбедо? — Ничего не слышу, — тот отрицательно качает головой. — А я слышу и вижу всех вас, — Венти улыбается. — Значит, я теперь смогу разговаривать еще с одним человеком кроме тебя, Сяо. Уверен, он точно поможет мне с моим вопросом. — С каким еще вопросом…? — Скарамучча оглядывается. — Знаешь, не видеть тебя, но разговаривать это очень странно. — Венти, — Алатус прикрывает лицо ладонью. — Кхм. Но почему Скар может слышать Венти, а Альбедо нет? Вы же оба его увидели в отражении. — Может, потому что Скарамучча сошелся со мной взглядом? А Альбедо — нет. По крайней мере, мне так показалось. Я не смотрел ему в глаза, я был занят тем, что рассматривал свои крылья. А вот Скарамучче смотрел. — Звучит логично. — Вы не смотрели Венти в глаза? — юноша аккуратно дергает медика за край рубашки. — Посмотрите, пожалуйста, тоже. Я не хочу один так с ума сходить. Вы не видите и не слышите, а Сяо и видит, и слышит. Венти, а ты не можешь как-то стать видимым? Почему тебя вообще только Сяо видит? — Я не знаю, почему, — он уставился в зеркало, выискивая в нём взгляд голубых глаз. — Когда Сяо меня нашел, он уже меня видел и слышал. Но я люблю его. Если судьба существует, то может потому, что он предначертан мне судьбой? — Ого… — уловив в зеркале взгляд Венти, Альбедо пятится назад. Голову наполняет густой туман. Медик делает несколько шагов назад и оседает на пол. Перед глазами в миг потемнело. В мыслях мелькают образы и эхом звучат голоса. «…» — Мне всё равно, что ты солдат вражеской армии. Я врач, и для меня любая жизнь одинаково ценна, — его голос ровный, спокойный, без нотки страха. — И Вы собираетесь спасать меня? Смешно же, — хрипит. — Не разговаривай. Языковой барьер, который был преодолен лишь благодаря тому, что Альбедо хоть немного понимает иностранный язык. Неважно, кто перед ним. Если человеку нужна помощь врача, то он постарается сделать всё возможное. «…» — Доктор, Вы спасли меня, чтобы теперь Ваши товарищи могли меня пытать? Я ничего Вам не скажу! — кричит лейтенант. — Я ничего и не спрашивал, — холодный, как и всегда. — Я спас тебя, потому что такая у меня работа. Спасать своих пациентов. Мне всё равно, кто ты. И не кричи. Тебе нужно беречь силы. «…» — Но, капитан, зачем он нам? Он ведь просто врач! Тем более, он когда-то спас мне жизнь! — И что? Ты пропитался чувствами к врагу, лейтенант? — раздраженный, обозленный, голос пропитанный ненавистью. — Н-нет, но… разве есть смысл брать врача в плен? Он ничего не знает, да и боевая единица из него никакая. — Зато смотри, какой смазливый. За женщину сойдет, — смешок. — К-капитан, я не понимаю. — Ладно, не отпускать же его, — щелчок. — Добей его, лейтенант. Иначе я и правда решу, что ты не равнодушен. «…» — Нет… нет-нет-нет, — Альбедо схватился за голову, отползая на полу подальше от зеркала. — Я настолько страшный? — Венти опустил взгляд в свое отражение. — Я ведь милый. Сяо сказал, что я милый. — Я не хочу этого помнить, — медик зажмурился. — Что это вообще было? Я умер? Он выстрелил? Я не помню точно… Может, я правда тогда там умер? От руки того лейтенанта? Или я снова попал в плен? Во второй раз? Ничего не понимаю. Было больно, страшно, мокро. Я потерял сознание, а потом… Потом очнулся тут? Это и есть мир после смерти? Но мертвые не могут умереть ещё раз, зачем тогда эта игра? Я не понимаю, — тараторит. — Альбедо! — Скарамучча кладет ладони ему на щеки и приподнимает голову, вынуждая смотреть на него. — Альбедо, ты меня слышишь? Все хорошо. Ты жив, — он укладывает руку медика ему на грудь. — Твое сердце бьется. Ты не ранен. Мы в нашей комнате. — Нет, Венти, он испугался не тебя, а… того, что увидел, — разведчик тянет юношу на себя и присаживается рядом с Альбедо. — Я… тоже видел подобное. Возможно… это последние воспоминания, потому что потом я помню только, как очнулся тут. — Последние воспоминания…? — Альбедо повернул голову на Сяо. — Значит, мы все уже мертвы? Скар, а ты видел что-то? Нет, не видел. Наверное, ты бы тоже испугался, — он тянет юношу на себя и обнимает. — Посмотрев в глаза этой «сущности» можно увидеть прошлое? — Эй, я не «сущность», у меня имя есть, тц, — Венти нахмурился. — Прошу прощения за свое невежество, — прижимая Скарамуччу к себе, Альбедо гладит его по голове. — Венти, и Вы не знаете, кто Вы? — Не знаю. Ничего не помню. — Так старанно слышать Вас, но при этом не видеть. — Можно смотреть на меня через зеркало. — Аха, нет уж, пожалуй, откажусь. Не имею ни малейшего желания вновь туда посмотреть, — он опускает голову на макушку Скарамуччи и трется щекой. — Живой, да. Здесь как будто живой. Но в тех воспоминаниях… Сяо, а что видели Вы? — Да, в тех воспоминаниях не особо живой, — тяжело вздыхает. — Видел, как весь мой отряд погибает под обстрелом и я как будто тоже. Плохо помню. Дышать было нечем, и все болело так, что лучше бы умер. — Если посмотрев Венти в глаза можно увидеть «последнее воспоминание», то почему я тогда ничего не вспомнил? — Скарамучча утыкается медику в грудь, ощущая как колотится его сердце. — Я не уверен, что это именно «последнее воспоминание», но… выглядит все так. И я ведь не раз смотрел тебе в глаза? — Сяо гладит юношу по щеке, глядя в бирюзу. — Но увидел далеко не сразу. — Может, вас просто что-то стриггерило на эти воспоминания, — бубнит, прижимаясь к Альбедо. — «Стр…» что? — Что-то, что послужило стимулом к тому, чтобы увидеть то, — объясняет. — Какая-то деталь, слово, действие или ситуация, в целом, которая была похожей на то, что вы видели. В таком случае я тоже должен что-то вспомнить? — Глаза. У того лейтенанта, что должен был меня убить, зеленые глаза. Прямо как у Венти. И смотрел он на меня так… Как будто ему жаль, и он виноват. Такой взгляд чистый… Как у Венти, — Альбедо крепче прижимает юношу к себе. — Разговор был, да, — сухо отвечает Алатус. — Тогда я видимо и не вспомню. Здесь нет ничего, что могло бы мне хоть как-то напомнить. Да и обстоятельств, после которых попал сюда, я не знаю. То есть я просто был у себя в комнате как обычно и все, — пальцы сжали плотную ткань форменной рубашки. — Вы живы. Все мы… живы. — Ладно, — Альбедо гладит юношу по голове. — Теперь мы знаем, что Венти — не галлюцинация, а некое подобие ангела, и он наделен весьма интересными способностями. Я думаю, если мы побольше разузнаем о его природе, то это может помочь нам как-то что-то понять об этом мире. — Кстати! В тот день, когда ведьма напала на тебя, Альбедо, она смотрела на меня. Она точно видела. Даже спросила, каким образом я могу шевелиться. — Выходит, либо она тоже изначально Вас видела, либо во время хода, когда останавливается время, она может видеть Вас, хм… «Если Альбедо мне тогда соврал, что проверил Скара, то понятно почему он сейчас ничего не увидел», — холодный взгляд направлен на юношу. — Если ведьма видит Венти всегда, то уже бы спалилась? — Да, — разведчик поворачивает голову к Венти, — ты ведь говорил, что все смотрят сквозь тебя. Значит, ведьма видела тебя в момент своего хода, и вот почему она так удивилась. — Значит, Вы тоже можете увидеть Венти не в зеркале. — Он знает? — Сяо приподнимает бровь, глядя на медика. — Да, он знает. Я сказал ему после того, как проверил его. И, будь он ведьмой, сегодняшняя кукла была бы моей, я полагаю, — вздыхает. — Надеюсь, после этого сомнений у Вас точно не осталось. — Вы тоже видели, что куклы нет? — Нет, не видели. Мы не выходили из комнаты, но я чувствую, что ход перешел ко мне. Значит, ведьма свой уже сделала. — «Тоже»? Так теперь ход охотника, — он поднимает взгляд на Альбедо. — Но вы не пошли искать труп? — Нет, хотим посмотреть, кто и когда спохватится. — Заметили, никому ничего не сказали и сами не пошли искать. А если бы это был…?! — шипит Скарамучча. — Успокойся, — смиряет его разведчик. — Венти чувствителен к ходам, и он сказал, что Альбедо в порядке. — Да. Моему Сяо ничего не угрожает. Значит, охотник в порядке, — Венти кивает. — Справедливое решение понаблюдать за остальными, — Альбедо уже машинально гладит Скарамуччу, будто кота. — В первый раз сестра Барбара подняла шум, потому что её соседка по комнате не пришла ночевать. Дальше — мы целенаправленно искали. Опять же, остальные лишь наблюдали или бездействовали. — Да. В книгах пишут, что если тело долго никто не находит, многие убийцы идут проверять его сами, — Барбатос укладывается головой на груди у Сяо. — Вот и подождём. — Кстати первое тело ведь так и исчезло без следа? — Алатус перебирает бирюзовые пряди. — В теории, если никто так и не пойдет искать, труп может вообще пропасть, — Скарамучча хмурится. — Должна быть какая-то закономерность, — размышляет разведчик. — Но второй труп сожгли почти сразу. — Да, спустя где-то сутки. Альбедо, ты ведь сразу меня проверил, как ход перешел к тебе? — Да. Практически сразу. А второй ход тянул несколько дней. — Думаешь, что труп и ход охотника как-то связаны? — Не исключаю, — кивает Алатус. — Может, труп исчезает после хода охотника как раз? Альбедо, ты всегда будешь тянуть по времени? — Буду стараться, наверное. По крайней мере, не хочу тратить ход с горяча. Нужно обдумывать каждое решение. — Есть идеи на следующую проверку? — Может, Тигнари? — Альбедо продолжает поглаживать юношу по спине. — Или Лини… Лис умный и как-то он как будто бы отдалился, хотя в начале общался с нами чуть более тесно. А от Лини веет чем-то ехидным. А вы что думаете? — У Лини есть мотивация в виде его брата. Если ведьма он и не хочет, чтобы Фремине умер, он должен умереть сам. Как способ потянуть время. — Но когда ведьма убивает, она ведь не знает роли жертвы? — Скарамучча укладывается поудобнее. — Рискованно так поступать. — Ну, или он уже догадался кто охотник, — Сяо гладит Венти по голове. — А Тигнари не отходит ни на шаг от Сайно. — Вас самурай не напрягает? Братья то понятно, что вдвоем, а он третий и часто бывает один. — Меня не напрягает, — Альбедо мягко поглаживает юношу между лопаток. — Сайно как будто бы притаился тоже. Я точно уверен, что Кэйа не ведьма, потому что он тупой. Ещё не думаю на Барбару, потому что она только то и делает, что молится. Остальные все под вопросом. Это вполне мог бы быть Фремине, а Лини ему помогает. — Хм, а Кадзуха приходил тогда на чердак, — вспоминает Сяо. — Когда ты попросил проследить. — Хм… Думаешь, следует проверить его? Ох… хочется найти какие-то неопровержимые доказательства, чтобы люди наконец перестали умирать. — Понимаю, но железных доказательств нет. Он сказал, что осматривал весь дом, — он приобнимает Венти за талию. — На всех остальных нет даже зацепок. Ни в словах, ни в действиях, а здесь хоть что-то. — Все стараются просто не отсвечивать, — Скарамучча потирается щекой о грудь медика. — Как будто уже все смирились. — Отчасти, так даже легче. Думаю, быть мирным легче. Ты просто живешь, пока можешь жить, не ломая голову над игрой. — Сяо, я никому не дам тебя убить, — бубнит Венти. — К слову об этом… если использовать Сяо, как приманку- — Не позволю! Звонкий голос прозвучал на повышенных тонах, и в ту же секунду в комнату вновь ворвался ветер, разбросав листы, на которых Скарамучча делал заметки. — Ого… — медик прижал юношу к себе сильнее. — Тише-тише, — Сяо мягко гладит Барбатоса по спине, глядя в бирюзовые глаза. — Все в порядке. А у тебя снова светятся глаза и символы. — Символы…? — Скарамучча сильнее прижимается к медику. — Да. Глаза, кончики волос и символы на теле в виде зигзагов, — он слабо улыбнулся. — Если придумать хороший план, то ведьму можно выманить через меня, да. К тому же я хожу один для остальных. Хорошая приманка. — С другой стороны, ведьма ведь видела Венти, когда пришла убить меня. И явился он вместе с Вами, Сяо. Получается, если ведьма не глупа, то понимает, что эта «сущность» ходит за вами. По крайней мере, я бы так и подумал. — Хм, справедливо. Тогда попытка уже исчерпана. Венти может передвигаться даже во время хода, и ведьма это видела. Она не глупая, и если не соберется рискнуть, то просто так не сунется. — Значит, надо придумать такие условия, чтобы она повелась, — задумчиво проговаривает Скарамучча. — Использовать меня как приманку, например? Только идиот не думает, что я охотник, — усмехнулся Альбедо. — Нет, — он поднимает серьезный взгляд на Альбедо. — Ведьма же уже пробовала Вас убить, думаете придет добивать? — фыркает под нос. — Справедливо. Но если она, как и все остальные, думает, что я охотник, то она вынуждена будет прийти «добить». Разве нет? — Ей в любом случае надо тебя убить, — соглашается Сяо. — Но думаю, из-за нас с Венти будет оттягивать и не лезть к тебе. — Если будет играть по стелсу, шансов у нее больше. — Переведи? — Ну, в смысле убивать по-тихому и не отсвечивать, — юноша пожимает плечом. — Может, тогда присмотримся к тем, кто вызывает меньше всех подозрений? Ну, тупого не берём. Остаются Фремине, преподобная и Сайно. — Неприметные есть. Теперь надо понять кто из них умный. — Как высокомерно, — снисходительный взгляд янтарных глаз. — Считаешь себя достаточно умным, чтобы это определять? — Да, — спокойно отвечает юноша. — Молящуюся можно откинуть сразу, она только и знает, как молиться. Сайно вроде не глупый, его под вопрос. Фремине никакой, но у него есть хитрый брат. — Разговаривать, конечно, не умеешь, но хоть думаешь неплохо, — Сяо слабо усмехнулся. — Кажется, мы забыли о существовании рыжего. Он тоже как будто бы не отсвечивает. Мне даже сказать про него нечего, — Альбедо нахмурился. — Как будто бы про всех хоть два слова можно, а про него совсем ничего. — Рыжий? — разведчик щурится. — А, точно. Тот высокий рыжий парень. Он, кажется, вообще ходит в одиночку? Обычно его не видно и не слышно, хм. — Странно как будто бы, нет? И то, что он до сих пор жив, если жив, то тоже странно. Он ведь и правда всегда один. Как будто бы и не общается ни с кем. — Сяо, а вы видели кого-то сегодня? — Скарамучча переводит взгляд. — Сайно заходил к нам, спрашивал насчет чая. Только у меня. Поэтому я уже решил спросить напрямую. Утром, когда шли к озеру, видели братьев и Кадзуху в лесу. Альбедо, а как давно ты понял, что ход перешел к тебе? — Думаю, незадолго после того, как проснулся. Вряд ли эта информация будет полезной, конечно. Мы не выходили из комнаты, так что не видели никого. — А я могу спросить у куклы. Так как ход теперь за охотником, я могу пойти один и спросить у неё про чердак, — Венти поднимает взгляд на Сяо. — Да, спросить можно. Расскажешь нам все, что она передаст? — заправляет темную прядь за ухо юноши. — Хочешь пойти один? — Я не переживаю за тебя сейчас, и меня никто не видит, так что ты можешь не переживать за меня, — он поднимается на ровные ноги. — Я схожу один. — К слову, его невидимость можно использовать в своих целях, — Альбедо вновь принялся гладить Скарамуччу, будто кота. — Только нужно придумать, как это сделать. — Хорошо, я подожду тут, — провожает Венти взглядом. — Для этого мы и делали куклу. Чтобы потом узнать, кто куда ходил. — То есть он может общаться с предметами? И они ему отвечают? — Скарамучча хмурится. — Как это работает за пределами моего понимания, но не могу не верить его словам. — Как камера наблюдения, — усмехнувшись, он вдруг уставился на Сяо. — А давно она там…? — С момента прошлого хода ведьмы. — Понял… — юноша прячет лицо в плечо медика. — Умно. И хитро. Будь Вы ведьмой, тут без вариантов, — Альбедо кивает. — Интересно, собирается ли кто-то искать тело? Да и вообще, следит ли кто-то за куклами? С одной стороны, я следил бы чисто из любопытства. С другой, не имея возможности что-то изменить, желание просто пожить свои оставшиеся дни могло бы пересилить. — Я не думал, что получится так. Для меня Венти был таким же игроком, как остальные. Который просто потерял память. Но потом я начал замечать за ним странное, и тогда уже понял, что он не человек. Он говорил мне раньше, что все его игнорируют, — взгляд направлен на дверь, — но вопрос Сайно сегодня заставил меня уже идти к вам, чтобы убедиться. — Ладно. А если идти от обратного? От жертвы. В первый раз — Сахароза. Слабая беззащитная девушка. Второй раз — Лиза. Случайная жертва, которая, я полагаю, просто оказалась в не в то время, не в том месте. Я не особо высокого мнения о Кэйе, поэтому такое поведение будто бы в его стиле. И такое точно сбросит (лично для меня) все подозрения с самурая. Слишком благородный он, чтобы начать с женщин. — На второе убийство нельзя опираться, потому что оно было максимально спонтанным. А если говорить про первое, то, может, самурай наоборот под предлогом защиты и увел ту девушку в лес, — юноша пожимает плечом. — Это же первое убийство, — Сяо качает головой. — Сомневаюсь, что ведьма тогда вообще понимала, как работают ее способности. Что первый труп, что второй это не чистый «почерк», чтобы понять. — Ну, так всегда будут влиять какие-то обстоятельства? А сейчас, бездействуя, мы упускаем новую информацию про третий труп. — Справедливо, но нам неизвестны способности ведьмы до конца. Думаю, к концу дня мы узнаем чей труп. — А улики? — На первом у нас пуговица. На втором следы твоей обуви. Как думаешь, новые улики нам сильно помогут? — разведчик смотрит на Скарамуччу. «Специально нас зазывает искать? Когда обсуждали из «неприметных», про Аякса ничего не сказал якобы забыл? Не думаю, что они заметили, что я подыграл, — хмурится. — Или не считает рыжего, потому что он и есть следующая жертва?» — Не особо, — фыркает Скарамучча. — Но исключать не стоило бы. — Наоборот, это может только все усложнить. Улики могут быть подставными, да? «И зачем мне Венти сказал, что Альбедо мог мне соврать? Раздражает это сомнение». — Да, — прижимается к медику. — Я мирный и вы оба это знаете. Я всего лишь говорю, что думаю. — Да, — Сяо смотрит в голубые глаза, — я верю. — Я это ценю. И я уверяю Вас, что он правда мирный. Конечно, очевидно, мы с ним близки, но я не настолько сумасшедший, чтобы рисковать жизнью всех в этом доме, включая свою, и лгать Вам, Сяо. Всё ещё вижу Ваше недоверие к Скарамучче, поэтому просто прошу Вас поверить мне. «Альбедо, ты такой лжец, — он обращается сам к себе. — И когда только ты научился так лгать? Я ведь не проверял его. Я просто верю ему. А если он и правда ведьма, то я действительно подставляю всех этих людей. А если нет, я трачу ход в пустую. Я знаю, что он не ведьма, я верю ему, и всё это время он не отходил от меня ни на шаг. Он бы не смог убить. У него просто не было времени этого сделать». — Я и верю тебе, Альбедо. Ты можешь думать холодной головой, это видно. Надеюсь, ты об этом не забываешь. И только из-за уважения к тебе, — он переводит взгляд на юношу, — ты, Скар, от меня еще не получил, потому что бесить ты умеешь. — Как любезно, — фыркает тот. — Твоя слишком самоуверенная и высокомерная интонация откровенно раздражает. «Я вообще не понимаю, как Альбедо с ним общается». — Хочешь озвучить свои мысли, смени интонацию, и тогда это не будет восприниматься в штыки, — спокойно проговаривает Алатус. — Не надо меня учить. Разберусь как-нибудь сам. — А лучше вообще молчи, — Сяо шумно выдыхает. — Альбедо, у меня к тебе один вопрос. Как ты это выдерживаешь? — Хоть знакомство у нас с ним не задалось, но у него богатый внутренний мир, да и вообще, — Альбедо проводит ладонью по макушке Скарамуччи. — Может, когда хочет. Мне, к слову, Ваш Венти тоже показался весьма агрессивным. Может, мы с вами выбрали себе по «агрессору», да и нашли с ними общий язык? — Но Венти не шипит на всех подряд без разбору. — Он и не разговаривает ни с кем кроме тебя. Не разговаривал до сегодняшнего, — он обнимает Альбедо. — Ладно, каждому свое, — вздыхает. — Не буду в это вникать. — Справедливо, да, — он машинально поцеловал Скарамуччу в макушку. — Ой, кхм… — взгляд скользит куда-то в сторону, лишь бы подальше от Сяо, а на щеках проступает румянец. — … — Сяо приподнимает бровь и отводит взгляд на дверь. «Нет, я не хочу вспоминать то, о чем мне тогда говорил Венти, — его лицо остается таким же спокойным. — Алатус, просто не думай об этом. Не твоего ума дело». — Кхм, — Скарамучча сухо кашляет. — А Венти еще не вернулся? — Нет, ты же его не слышишь. «Долго он», — разведчик поджимает губы. — Прошу прощения, я машинально, — шепчет Альбедо Скарамучче на ухо. — Меня это не смущает, — Скарамучча улыбнулся, шепча в ответ. «Мы сидим в метре друг от друга. Серьезно думают, что я не слышу?» — Сяо мысленно цокает. — Сяо, я вернулся! — Венти влетел в комнату с порывом ветра. Не смущаясь, он сразу же плюхнулся к Алатусу на руки, обняв того за шею. — Ты соскучился? — Да, долго тебя не было, — прижимает юношу к себе. — Что Юма говорит? — На чердак никто не ходил, но Кэйа и Чайльд ругались. Девушка пыталась их разнять, и кто-то её толкнул. Потом пришел Кадзуха. Заступился за неё и угомонил их. Ещё нашел лисью шерсть возле комнаты Альбедо. Юма сказала, что Тигнари прислушивался. И Сайно с ним. Может, следили за комнатой охотника. — Информативно, — юноша вслушивается в голос. «Тц, и что Тигнари здесь подслушивал и вынюхивал?» — на щеках все же проступил румянец. — Да, много чего произошло оказывается пока нас не было. Вы ничего не слышали? Кукла здесь на втором этаже и направлена на лестницу. — Не слышал, — Альбедо отрицательно качает головой. — Откровенно говоря, не вслушивался даже. — Я думаю, сейчас просто все друг друга подозревают, вот и присматриваются, — Венти трется носом о шею Сяо. — Мы же тоже присматриваемся. — Справедливо, да. Сдается мне, что труп не в доме, раз его до сих пор не нашли. Либо это погреб, туда редко кто спускается, — он мягко гладит Венти по спине. — Либо все так же сидят в своих комнатах, — Скарамучча пожимает плечом. — Нет, как минимум Сайно и Тигнари должны быть на кухне. Они проходили через доску, могли бы и заметить. — Может, решили, что раз обычно мы активничаем, то остальные как будто бы забили? — Ну, вот пусть и поищут, — тихо фыркает в грудь медика. — А мы будем просто ничего не делать? Сяо, давай прыгать по лужам? — Венти поднимает голову. — Ты говорил, что попрыгаем. — Мы не знаем где тело, выходить сейчас из дома будет странно, хоть и безопасно, — он поправляет челку юноши. — Давай позже? Обязательно сходим. — Ладно, хорошо. Я буду ждать тогда, — кивает. — А сейчас будем что делать? — Как думаешь что-нибудь про тебя сможем найти в библиотеке? — Можем попробовать. — Одежда в шкафах меняется, — Альбедо щурится. — Может, книги на полках тоже? — Тогда придется жить в библиотеке, — Скарамучча устало вздыхает. — Если книги в библиотеке меняются, то это плохо. Там слишком много книг, и за раз мы можем не найти нужной. — Даже если мы что-то найдем, оно же на непонятном языке. Не все книги, но некоторые. И почему-то я уверен, что нужная нам, если такая есть, точно на языке, которого мы не знаем. Pas vrai? — юноша смотрит на Альбедо. — Je ne suis pas sûr… — Альбедо вздыхает. — С другой стороны… Венти, Вы умеете читать? — Наверное, умею, я не знаю. — Если Венти принадлежит этому миру, я полагаю, он смог бы прочитать что-то, что будет написано на местном языке. — Тц, разговаривайте на общем, когда вы не одни, — разведчик цокает. — Попробовать стоит, да? — гладит Венти по голове. — Прошу прощения, это действительно невежественно. Скарамучча спросил, так ли, и я ответил, что не уверен. Ничего важного. Иногда я не замечаю, как перехожу на родной язык. — Я думаю, что можно попробовать, — Барбатос смотрит в янтарные глаза. — Я готов читать всё, что ты предложишь, Сяо. — Да и я не настолько хорошо знаю другой язык, чтобы спокойно на нем разговаривать, — бубнит Скарамучча. — Сяо, я хочу вернуться в комнату, — Венти встаёт. — Мы ведь обсудили уже всё, что хотели? Пойдем. — Пойдем, — кивает. — Я не думаю, что мне надо объяснять, но все же озвучу. Если Венти никто не видит и не слышит кроме вас теперь, то пусть и дальше не знают. Я не хочу о нем рассказывать кому-то еще. — Разумеется. Все и так считают, что Вы спятили, Сяо, — Альбедо усаживается на кровать и тянет Скарамуччу за собой. — Не хватало ещё, чтобы думали, что и мы двинулись. Паника же начнется, якобы это заразно. А мы продолжим заниматься французским. — Если они решат, что мы все двинулись, то и отстанут от нас? Было бы славно, — Скарамучча усаживается рядом. — On continue, professeur? — Значит, буду и дальше контуженым, — спокойно отвечает Сяо, подходя к Венти. — Bien sûr, on continue. — Идём, Сяо, я тоже хочу продолжить, — хихикает, вновь повиснув у Сяо на шее. Алатус сухо кашляет и быстро выходит, ухватив Венти за руку. — Что продолжить? — проходит в комнату, пропуская юношу вперед. — Интим. — Ч-чего? — на щеках проступает румянец. — Ничего, я пошутил, но мне нравится смотреть, как ты краснеешь, — хихикает. — Я ещё не узнал, как делать интим, но узнаю, и тогда ты от меня не сбежишь. — Здесь свет такой, кхм, — прикрывает лицо челкой. — Я и не думал от тебя бегать, — он тянет юношу на себя и усаживается на кровать. — А вдруг надумаешь? Но ты уже пообещал мне. Помнишь? — Конечно, помню, и обещаю, что не забуду, — целует в уголок губ. — Конечно, не забудешь. Я позабочусь об этом, — Венти давит ему на плечи, вынуждая лечь, и сам укладывается сверху, устроившись головой на груди. — Мне нравится слушать, как бьется твое сердце. — Получается, все-таки живой, — Сяо обнимает его за талию, уложив голову на макушку. — Как тебе было пообщаться с кем-то кроме меня? — Странно. Я привык к тебе. Альбедо не сильно раздражает. Скарамучча посильнее. — Скар разговаривать нормально не умеет. А Альбедо почему раздражает? — Потому что влюблен в Скарамуччу. — Надеюсь, он не дурачит Альбедо. Почему-то не могу выбросить из головы то, что Альбедо мог соврать мне насчет Скара. — Ты такой впечатлительный, — Венти поднимает голову и улыбается. — Тебе ничего не угрожает. Значит, и ему ничего не угрожает. Значит, это не Скар. — Привычка, наверное, — он мягко гладит юношу по щеке. — Но я тебе верю. — Вот и правильно. Я твой союзник, Сяо. И всегда им буду. Какая бы роль тебе не выпала. Я буду о тебе заботиться, — Венти целует его в нос. — Мой Алатус. — А я буду заботиться о тебе, — улыбнулся. — Ты ведь не просто мой союзник, Венти. — Верно. Я твой, — он снова уложил голову Алатусу на грудь. — А ты мой. И так будет всегда-всегда. — Да, — он укладывает голову на темную макушку. Взгляд янтарных глаз цепляется за листок бумаги на столе, и Сяо хмурится, вглядываясь. «Я ничего на столе не оставлял». — Венти, пусти-ка, — приподнимается. — М? — юноша поднимается. — На столе что-то, — он укладывает юношу на кровать и подходит к столу. — Записка какая-то, — хмурится. «∯∧⁋∯∧𒁹○𒌋, ┌┐○ζ○β○⁋∦ 𒌋○ ᦂη○∦» — Я не знаю такого языка, — вскидывает бровь вверх. — Дай посмотреть, — Венти смотрит ему через плечо. — «Барбатос, поговори со мной», — читает. — А? Что это такое, Сяо? — Ты понимаешь что здесь написано? — поворачивает голову. — Значит, читать умеешь даже на таком языке. Стоп, — хмурится. — Кто мог это написать? Мы только что выяснили, что никто ведь не знает, что ты есть. — Бред какой-то, — фыркает. — Мое имя знаешь только ты. Но ты бы не стал так со мной, да? Ты бы сказал лично, — он забрал у Алатуса из рук лист и сжал его в кулаке. — Правильно, Сяо? — Разумеется, — кивает. — Мы с тобой все это время были вместе. Да и зачем мне это делать. Не понимаю. — Значит, и неважно это, — он выбросил записку куда-то под стол. — Я назвал свое имя только тебе. И только тебе позволено так ко мне обращаться. Кто бы это ни написал, мне не о чем с ним разговаривать, — раздражается. — Но это может быть нашей зацепкой к твоим воспоминаниям, — мягко обнимает юношу. «…раз кто-то обратился к нему по этому имени…» — Они мне не нужны. И мне неважно, кто это написал. Мне нужен только ты рядом. И только ты можешь обращаться ко мне по имени, — привычно бирюзовые глаза сверкнули фиолетовым, и среди светлых прядей словно нити побежали тонкие лиловые волоски. — Пусть придёт сюда и разговаривает тут. Мерзкая ведьма. — Ты чего? — янтарные глаза распахнулись от удивления, и он чуть отшатнулся назад. — Венти, все хорошо. Если ты не хочешь, мы не будем ничего искать. «Что с ним? Почему «ведьма»? Это написала ведьма? Она знает, как его зовут? Откуда? Ничего не понимаю». — Я тебя напугал? — его голос теперь звучит виновато, глаза вновь бирюзовые, как и пряди, а от фиолета не осталось и следа. — Сяо… Сяочка, ты испугался? — юноша подсаживается ближе. — Нет, конечно, нет, — он мягко обнимает Венти. — Ты разозлился что ли? — Да. Это ведьма принесла. Я точно знаю. Больше никто не знает обо мне. — Логично, — кивает. — Но откуда по имени вот что меня напрягает, — гладит по спине. — Раздражает, — Венти тянется к шее Сяо и утыкается в неё носом. — Меня это злит и раздражает. — Но она же не может тебя видеть в обычное время? И слышать тоже. Все хорошо, Венти. — Я хочу есть, — он поднял голову. — Тебя хочу, Сяо. — Меня есть? — усмехнулся. — Да, — он проводит короткими но острыми ногтями по шее Сяо. — Хочу. Можно? — Можно… — завороженно отвечает разведчик. — Можно, — повторяет тот, подбираясь к царапинам. От них пахнет жизнью, пахнет эмоциями, пахнет Сяо, и это дурманит. Не думая ни секунды больше, Венти вцепился в изгиб его шеи тонкими и острыми клыками. Юноша забрался к нему на колени и ухватился руками за плечи. Давит, вгоняя клыки глубоко, будто змей, но вместо впрыскивания яда, он вытягивает жизнь. Кровь потекла по шее Сяо, и Венти ловит её языком, губами, пальцами, лишь бы ни одна капля не пропала напрасно. Он нетерпеливо ёрзает на чужих бёдрах, прижимается близко, как только может. Алатус вздрогнул. По телу пробежал холод мурашек, и разлилась ноющая боль. Сердце колотится быстро, буквально кричит, но в голове разведчика лишь звенящая пустота, заглушающая любые звуки вокруг. Он чувствует, как по коже течет горячая кровь. Чувствует контраст ледяных прикосновений юноши к своей шее. Его клыки, мягкие губы, нежные руки, тонкие пальцы на пульсе. Ладони на узкую талию, забравшись под мантию. Сяо прижимает Венти к себе. Тяжело дышит, а перед глазами очертания комнаты начинают плыть. Он получал множество ранений, но ни одно не идет в сравнение с тем, что разведчик испытывает сейчас. Сознание будто ускользает, как песок сквозь пальцы, оставляя только ощущение ползущего страха и странной боли. Алатус опускает руку на затылок и мягко гладит юношу по волосам. — Какой ты вкусный, — шепчет тот, уже зализывая укус. — Венти, — он шумно выдыхает, прижимая его ближе, — ты покушал? Чувствуешь себя лучше? — Да. Вкусно, — целует. — Тебе больно? — Хорошо, — тянет юношу на себя, падая спиной на кровать. — Не больно, совсем не больно. Так, это ты в первый раз за все это время поел? «Получается, ему нужна кровь? Как странно…» — Да, — он укладывается головой на плечо, уткнувшись носом в шею. — Вкусно. — Главное, что ты не голоден. Когда ты доволен, то и мне хорошо. — И ты не боишься меня? — Нет, — обнимает крепче. — Почему я должен тебя бояться? «…странно, но даже так меня это все равно не пугает». — Потому что я злая сущность? Ангелы едят людей? — Думаю, не едят, — усмехнулся. — Но ты не злой, Венти. Мне неважно кто ты или какая сущность, — он заглядывает в глаза. — Я все равно тебя люблю. — И я тебя люблю. И спасибо, я правда был голоден, — он целует Сяо в шею. — Когда проголодаешься в следующий раз, говори, — гладит по голове. — Покормим тебя. — Нельзя есть часто или много, потому что ты можешь потерять сознание. — Голова немного кружится, но я в порядке. Но не могу же я оставлять тебя голодным. — Точно, ты ведь глупенький.