Der Fehler

Ночь. Ветер поднялся внезапно — без предупреждения, без постепенного нарастания. Он ударил в дом, как живое существо, злое и настойчивое. Снег валит густыми, косыми потоками, заметая двор, стирая следы, сливая землю и небо в одну бесформенную белую пелену. Метель воет — протяжно, с надрывом, словно в её голосе есть что-то большее, чем просто зима. Удар. Стекло дрогнуло в раме. Сайно проснулся мгновенно, будто его вырвали из сна. Глаза распахнулись в темноту комнаты, и ещё до того, как разум окончательно прояснился, он ощутил, что что-то не так. «Разве погода не от настроения того существа зависит?» Ставни снаружи резко хлопнули и протяжно заскрипели, сопротивляясь порывам. В щелях застонал воздух, пробираясь внутрь холодной струёй. Пламя свечи на столе затрепетало отчаянно, вытянулось тонкой золотой нитью — и погасло. Комната погрузилась в густую, плотную темноту, в которой только белёсые вспышки метели за окном иногда на мгновение вычерчивали контуры мебели. Рядом, укрывшись одеялом, спит Тигнари. Его дыхание остается ровным, спокойным, будто буря существует где-то в другом мире. Пряди волос мягко рассыпались по подушке, уши едва заметно дёрнулись во сне — но он не проснулся. «Спит мой маленький лисёнок». Сайно приподнялся на локте. В темноте его взгляд стал острее. Он вслушивается. Ветер снова ударил в окно — сильнее. Дом отозвался тихим, тревожным стоном балок. Где-то в коридоре что-то негромко сдвинулось, будто от сквозняка. Метель выла уже не снаружи — она будто пробирается внутрь, проникает в стены, в пол, в само пространство комнаты. В её голосе ощущается настойчивость, почти зов. Сайно медленно сел на кровати, позволяя глазам привыкнуть к темноте. «Интересно, с чего вдруг такая буря разыгралась?» — он лениво зевнул. То ли интуиция, то ли что-то более острое, чем простое предчувствие, — но Сайно осторожно откинул одеяло, чтобы не разбудить Тигнари. В темноте наклонился к нему и коснулся губами лба — коротко, тепло, почти неслышно. Тигнари чуть шевельнулся во сне, но не проснулся. Его дыхание осталось ровным. «Хороший мой. Хвостик так дрожит. Прелестный». Сайно накинул поверх пижамы тёплую кофту, плотную, шерстяную, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Коридор встретил его густой темнотой. Свечи погасли, окна лишь изредка вспыхивали белёсым светом метели. Пол холодит босые ступни. Он идёт медленно, держа ладонь на стене — пальцы скользят по шероховатой поверхности, помогая ориентироваться. Дом сейчас кажется непривычно большим, вытянутым, будто ночь растянула его пространство. Ветер продолжает биться в стены. Где-то наверху снова заскрипели ставни. Сайно остановился у двери Сяо и Венти. Несколько секунд прислушивался. Тишина. Ни движения, ни голосов. Только глухой вой за окнами. «Спят? Выходит, непогода не связана с Венти? Ну, и хорошо. А то я уже думал, что это «вентер» разыгрался, хех. Хорошая шутка. Надо записать». Он уже собирался вернуться — чувство тревоги начинает казаться почти нелепым. Буря. Просто буря. — М? Что это там? — он повернул голову. В районе лестницы, где тьма сгущается особенно плотно, мерцает слабое бирюзовое свечение. Не яркое. Не резкое. Оно пульсирует мягко, словно дышит. Сайно замер. Свет не походит на отблеск молнии или отражение снега. Он кажется… внутренним. Глубоким. Почти живым. Ветер снова ударил в окно, дом вздрогнул. И, не отрывая взгляда от мерцания, Сайно шагнул в сторону лестницы. Медленно. Тихо. Осторожно. «Это… Венти?» Бирюзовый свет чуть усилился, будто заметил его приближение. Теперь он видит его. Венти сидит на ступеньках, сжавшись, обняв колени руками. Крылья на шее раскрыты и сомкнуты вокруг него плотным полукругом. Крылья на спине укрывают его полностью, как кокон. Перья дрожат от каждого неровного движения. Свет исходит от него самого. Мягкий, но тревожный. Он просачивается сквозь перья, скользит по деревянным ступеням, окрашивает стены в холодный бирюзовый оттенок. Венти всхлипывает. Тихо. Почти беззвучно. Но в ночной тишине этого достаточно. Сайно не видит его лица — оно спрятано за крыльями, за волосами, за согнутыми руками. Но он точно знает. Знает по тому, как мелко подрагивают плечи. По тому, как судорожно сжаты пальцы. По тому, как свет вокруг него пульсирует в такт этим срывам дыхания. В груди Сайно что-то болезненно сжимается. Острый, непривычный укол. Он не умеет обращаться с такими моментами. Не находит правильных слов. Любая фраза кажется глупой, лишней, способной только раздражать. Поэтому он ничего не говорит. Просто подходит ближе и осторожно опускается на ступеньку рядом. Дерево тихо скрипит под его весом. Он садится медленно, оставляя немного пространства — не вторгаясь, но и не отстраняясь. Бирюзовый свет касается его рук, ложится на тёмную ткань кофты. Венти продолжает тихо всхлипывать, спрятавшись в своих крыльях. Сайно просто сидит рядом. «Что ему сказать?» Мысли крутятся, сбиваются, сталкиваются друг с другом. «Как начать разговор?» «Как поддержать?» Сайно сидит неподвижно, глядя на дрожащие крылья рядом, и чувствует, как внутри всё становится неловким, тяжёлым. Он хотел бы помочь. Правда хотел бы. Но слова — это не его территория. Они часто выходят неуклюжими, не к месту. Всё, что он обычно умеет — это разрядить напряжение глупой шуткой, вставить сухую остроту в самый неподходящий момент. И иногда это работает. А иногда — нет. Сейчас — не тот случай. Он не умеет мягко подбираться к чужой боли. Не умеет задавать осторожные вопросы, не умеет выжидать правильную интонацию. Не умеет выпытывать так, чтобы это звучало заботой, а не допросом. Наверное, поэтому ему всегда было проще с собаками. С животными всё честно. Если им страшно — они дрожат. Если больно — воют. Если доверяют — подходят ближе. Там нет подтекста, нет слоёв, нет необходимости угадывать. С людьми сложнее. Он бросает короткий взгляд на сжавшуюся фигуру Венти. Бирюзовый свет мягко пульсирует, перья едва заметно подрагивают от очередного всхлипа. Сайно чувствует, как в груди расползается тихая грусть. Не раздражение. Не беспомощность. Просто… тяжесть от того, что рядом кто-то плачет. Кинолог медленно выдыхает. Он не знает, какие слова подойдут. Но, может быть, не обязательно начинать со слов. Он осторожно, очень осторожно сдвигается чуть ближе — ровно настолько, чтобы их плечи почти касались. И остаётся так. «Иногда ведь поддержка — это не про слова, да? Просто про присутствие? Хотя, может, она ему и не нужна вовсе… А я тут рассеялся, как будто могу что-то сделать. Наверное, если бы ему это надо было, он бы обратился к Сяо». Он несколько раз пытается заговорить. Губы приоткрываются. Воздух касается горла. Но дальше — пустота. Ни одной оформленной фразы. Ни одного звука. Сайно закрывает рот и снова смотрит прямо перед собой, в темноту коридора, где бирюзовый свет мягко размывает очертания стен. Секунда. Ещё одна попытка. И снова — ничего. «Чувствую себя глупо, — мысль колкая, неприятная. — Почему я вообще тут расселся? Разве ему нужна моя поддержка? Вряд ли». Он не двигается. Не знает, что делать с руками. С голосом. С этой неловкостью, которая растягивается между ними, как натянутая нить. Бирюзовое свечение становится тише. Пульсация медленнее. И вдруг одно крыло опускается. Не полностью — лишь чуть-чуть, освобождая пространство. Перья мягко скользят по руке Сайно, прохладные, едва ощутимые. Венти медленно склоняет голову и опирается лбом о плечо человека. Без предупреждения. Без просьбы. Просто так. Сайно замирает. Всхлип — тихий, надломленный — касается ткани его кофты. Плечи Венти снова дрожат. Он ничего не говорит. Не объясняет. Не ищет слов. Он просто сидит. И Сайно сидит тоже. Неподвижно. Осторожно выпрямляет спину, чтобы было удобнее. Не отстраняется. Не поворачивается. В груди всё ещё тяжело, но теперь к этой тяжести примешивается что-то другое — тихое, упрямое понимание. «Возможно, слова и не нужны? — он неловко складывает ладони на своих коленях и молчаливо смотрит в тьму ступеней. — Животные ведь тоже не говорят. И я нередко с ними вот так сидел… Пока их что-то тревожило. Надеюсь, ему тоже полегчает». Они сидят так долго. Время теряет чёткие границы — только вой ветра постепенно становится тише, реже бьётся в стены. Метель больше не воет, а глухо дышит где-то вдали. Бирюзовое свечение вокруг Венти слабеет, становится мягким, почти прозрачным. Его плечи больше не дрожат. Постепенно крылья размыкаются, не полностью, но достаточно, чтобы он мог поднять голову. Венти смотрит Сайно в глаза. В этом взгляде ещё остаётся влажный блеск, ресницы тяжёлые от слёз, но в нём больше нет той надломленной растерянности. Только усталость. И тихая благодарность. — Спасибо, — едва слышно говорит он. Сайно моргает, будто его выдернули из глубокого раздумья. — А? Я… это… пожалуйста? Ответ звучит неловко. Сбито. Почти вопросом. Он сам не уверен, за что именно его благодарят. Но Венти слабо улыбается. Почти незаметно. Он поднимается со ступеньки легко, будто и не было этой тяжести несколько минут назад. Бирюзовый свет окончательно гаснет. Крылья складываются аккуратно, пряча остатки уязвимости. Секунда — и его шаги растворяются в темноте коридора. Щёлчок двери. Тишина. Сайно остаётся сидеть на ступеньках, глядя в пространство перед собой. «Интересно, что это вообще было?..» Он не получил объяснений. Не задал вопросов. Не сказал ничего правильного или важного. И всё же что-то произошло. Дом снова кажется обычным. Ветер почти стих. Только редкие порывы напоминают о недавней буре. Он так и сидит, немного растерянный, когда из темноты раздаётся знакомый голос — сонный, но настороженный: — Сайно? Он оборачивается: в конце коридора стоит Тигнари, кутаясь в одеяло, волосы растрёпаны, уши чуть приподняты в тревоге. — Ой, лисёнок, ты чего проснулся? — Сайно встаёт со ступеньки и спешит отряхнуть одежду. — Это ты чего тут сидишь? Что-то случилось? — Я шел водички набрать, а потом Венти тут… и я чет рядом сел? — И…? — Тигнари оглядывает его. — Он ничего тебе не сделал? — Нет? Ушел уже, — Сайно неловко чешет затылок. — Кажется, плакал? — Оу… Интересно, почему. И почему был один. — Кажется, Сяо спит? Ну, там тихо было в их комнате? — он хлопает ресницами, растерянно смотря на Тигнари. — Думаю, я больше не усну, так что… пойду займусь чем-то? — На кухню? Ты водички хотел. — Наверное? Если честно, я как-то забыл уже, почему вышел из комнаты. Не ожидал увидеть его тут, так что в голове чет пусто. Даже шутку забыл, которую придумал. — Еще бы. Он странный. С его «приходом» вообще все поменялось, — он берет Сайно за руку и ведет его вниз по лестнице. — Почему-то только что он не показался мне странным? Скорее, наоборот? Как будто обычный человек, который устал? — И вместо того, чтобы попросить кого-то из своих близких, просто ушел плакать на лестницу? Это грустно. — Мы же не знаем, что у него в голове, — Сайно ведет плечами. — Я не умею общаться с людьми… даже не смог ничего у него спросить. Просто сидел рядом, а потом он поблагодарил меня и ушел. Странное, да? — Думаю, твое присутствие ему помогло. Вдруг он так каждую ночь выходит плакать? Звучит одиноко. — Тоже об этом подумал. Попробовать словить его еще раз? Ну, «завтра»? — Давай? Как думаешь, мы сможем узнать, что с ним? Ну, мы для него чужие. Как и для всех в принципе. — Тебя беспокоит это? — Сайно притянул лиса к себе и обнял. — Ну, то, что мы тут сами по себе? — Немного, — он кладет голову ему на плечо. — Как будто бы надо? У нас тут вроде как попытка выйти всем живыми из игры на выживание, аха. Неправильно не участвовать. — Но мы участвуем? Ты сделал капли для глаз. Отдавать свою кровь мы тоже согласились. Или «участие» подразумевает совместные посиделки на кухне? Или тебе хотелось бы сидеть со всеми? — Капли звучат маловато для спасения жизни, — Тигнари вздыхает. — Хочу с тобой сидеть, а не с ними. — Ну, мы ведь согласились помочь? То, что нас не зовут, или зовут тогда, когда мы не можем, это же не означает, что мы отказываемся помогать? — Я и не говорю, что мы отказываемся, просто… Ощущение, что делаем недостаточно, что мы лишние. А на нас тоже придется потратить силы. Разве хочется делать что-то для человека, которого даже не знаешь? — М… Раз мы не спим, можем сделать что-то полезное на кухне? Или убраться? Или перестирать всю одежду? — Это будет не шумно? Давай займемся чем-нибудь. Я уже тоже не усну. — Ну… От бури они не проснулись же? Думаешь, проснутся от мыться посуды или стирки? — А… ну, — усмехнулся. — Ты прав, да. Пойдем придираться в доме? — А может приготовим что-то вкусное? Что-то из твоей национальной кухни? — Моей? Я не знаю рецептов, — лисьи уши разъехались в стороны. — Давай лучше из твоей? Ты говорил что-то про «шаверму»? — Точно. Пища богов, — кивает. — Значит, это и сделаем. Сможешь пожарить мясо? — он утягивает лиса на кухню. — Из подручных материалов будет не так вкусно, конечно, но все же. — Наверное, смогу. Ты же присмотришь и за мной, и за ним? Вдруг я его сожгу? Печь это сложное. — Хм… А тесто сможешь сделать? Я все смешаю, что нужно, а тебе надо будет его хорошенько вымесить до однородной лепешки. Такое сможешь? — Такое смогу! Кухня встречает их тихим полумраком и запахом вчерашней еды. За окном ещё воет ветер, хоть и гораздо тише, но здесь уютно — стены держат тепло печи, и тени мягко колышутся от слабого огня в очаге. Сайно первым проходит внутрь и начинает шарить по полкам, не особенно задумываясь. Руки двигаются сами. Он находит мешочек муки, вытаскивает несколько яиц, наливает в миску немного воды, добавляет щепоть соли и каких-то специй, которые попадаются под руку. Тесто получается простым. Он быстро замешивает его в миске, пока масса не собирается в мягкий ком. — Держи, — говорит он, протягивая миску Тигнари. — Нужно хорошо вымесить. Лис закатывает рукава пижамы и принимает миску без лишних вопросов. Его пальцы сразу погружаются в тесто, начинают медленно и терпеливо его мять, складывать, снова прижимать к стенкам миски. Сайно тем временем открывает холодильный шкаф. Там уже стоит несколько готовых блюд. Горшок с супом, миска с рагу. На столе рядом — аккуратная плетёная корзина с булочками, накрытая полотенцем. — А они времени зря не теряли, — усмехнулся. Дом не пустует. Но Сайно всё равно оглядывается ещё раз — и находит то, что искал. На деревянной доске лежит птица. Уже ощипанная, разделанная, подготовленная. Видимо, кто-то сделал это заранее. Он берёт нож. Лезвие тихо стукается о доску. Сайно начинает нарезать мясо на небольшие кусочки. Движения уверенные, почти бесшумные. Куски отправляются в разогретую сковороду, и вскоре кухня наполняется мягким шипением. Запах жарящегося мяса постепенно вытесняет холод ночи. Сайно переворачивает кусочки деревянной лопаткой. — Кролика, похоже, пустили на суп, — говорит он, не оборачиваясь. Мясо начинает покрываться румяной корочкой. — А вот птица осталась, Хотя кто-то уже подготовил её. Он делает паузу, потом добавляет чуть сушёных трав со стола и продолжает спокойно жарить кусочки, пока Тигнари рядом терпеливо вымешивает тесто, и кухня медленно наполняется теплом и запахами еды. — Кажется, охотой обычно занимается Кадзуха? Нари, а ты умеешь охотиться? Может, мы б тоже сходили как-то? А то от нас обычно только ягоды да грибы. — Я и охотиться? Сайно, ты обо мне слишком высокого мнения, — усмехнулся. — Может, я лучше вижу в темноте, и моя реакция быстрее, чем у людей, но это все, что осталось от «хищника». — Потому что почему? — Потому что в моем времени это бесполезный навык. — Мм… ну, зато тесто хорошо делаешь. — Я стараюсь, — улыбнулся. — А в твое время охотятся? Мне казалось, уже тоже нет. — Насколько знаю, некоторые уроды охотятся для удовольствия. А так — вся наша охота — это сходить в магазин. — Второй вариант мне нравится больше. Хоть сути это и не меняет. Животные все равно умирают. — Есть такое, конечно… Но быть веганом я не могу. Слишком вкусно. — А у меня скорее необходимость, — вздыхает. — Хотя можно перейти просто на типа «витамины». — Зачем, если можно кушать курочку? Сайно отрывает от теста кусочек, делает из него шарик и принимается раскатывать в тонкий лист. — Здесь тем более, да, — Тигнари наблюдает за действиями Сайно и принимается повторять за ним. — А дома у себя? — Когда как. Чаще старался покупать мясо, но его не всегда можно найти. У вас же таких проблем с продуктами нет? — Нет. А почему у вас есть? — Потому что ресурсов становится все меньше. Содержать животных на фермах все дороже, вот и переходим на что-то альтернативное. — А выращивать искусственное мясо? — Есть, но оно все равно не такое. — А тебе нравится настоящее? — Да! Здесь оно еще вкуснее. — Мне тоже нравится. Хотя дичь более жесткая чем промышленное мясо. — Да? Мне показалось наоборот. Как будто вкус более насыщенный что ли? Обсуждать это странно, да? — М? Почему? Совсем нет. Он быстро обжаривает лепешку на сковороде и откладывает на стол. — Правда? В мое время сказали бы, что это глупо, — Тигнари подает ему раскатанный кружок теста. — А что глупого? — В том, что вкус всегда одинаковый, и нечего тратить на обсуждение время? — пожимает плечами. — Хотя к местным блюдам это не относится. Они разные и по-своему вкусные. — Так вкус зависит от всего! От приправ, от ингредиентов, да даже просто от настроения повара. — От настроения? Это еще как? — Ну, знаешь, если настроение плохое, то тесто не получится, — он кладёт ещё лепешку на сковороду. — Не замечал такого, когда мы с тобой готовим, — нахмурился. — Потому что у нас настроение хорошее? — Всегда-всегда? — Тигнари укладывает руки на плечи Сайно. — Абсолютно точно всегда, — он тянется к лису и целует в нос. — Теперь найди какую-то съедобную зелень и порежь крупными кусками. — Слушаюсь. Фенек улыбнулся и отошел к шкафу. Выудив оттуда листья салата, он принимается промывать их под водой с особой тщательностью. Затем промакивает листья сухим полотенцем, разглядывая при этом Сайно. — О чем задумался, лисенок? — Знаешь, у меня из головы все никак не выходит мысль о том, что таких «игр» много. А попали мы именно сюда. Мы могли не просто не попасть сюда, где два бога нас пытаются спасти, еще и не встретиться. Совсем. Даже будучи в этих играх, но разных мирах… Представляешь, насколько мы… везучие? — Как-то не думал об этом… — Сайно нахмурился. — Но, кажется, мы и правда везучие? И встретились, и сошлись характерами, и вообще… Отчего-то я верю, что мы выживем и будем вместе. Может, я оптимист? Даже на секунду не допускаю мысли о том, что мы расстанемся. — М, — кивнул. — Тоже хочу верить, что мы сможем жить дальше. Если бы могли выбирать, то в каком времени ты бы хотел жить? — В мое время прикольно. Хотя, там чет пахло очередной войной. Лучше в твое. — В ваше время войны случаются так часто? Как так можно жить вообще? Давай лучше в мое, да. У нас спокойно. — Людям заняться нечем, наверное? Не знаю, чего они воюют, когда вокруг столько всего интересного! — А что у вас интересного там? — Игры? Еда вкусная? Искусственный интеллект чёт пытается. Такое вот. — В твое время уже был ИИ! — лис удивленно уставился на Сайно. — И как тебе? У вас он только зарождался? — Да, только-только. В целом, люди, как обычно, использовали его для создания порно роликов, всяких виртуальных порно женщин и тому подобное, — он закатил глаза. — Всего-то? И почему людям в первую очередь приходит только это? — Больные? Или как это назвать. Нет, ну есть и те, кто для работы. Но очень многие используют вот так. Проблема в общедоступности и отсутствии цензуры, — Сайно давит в миске какие-то красные ягоды. — И это даже никак не регулируется законом?! — Не-а. Я же говорю, пока что это все находится в самом начале, так что… О, знал бы ты, что творилось во времена «дикого интернета», — смеется. — Это когда он только начал появляться…? Ты застал это время? — Подростком был, да. Дикие времена. Порно было везде. — Просто в открытом доступе? — Хуже, — он добавляет приправы прямо в ягоды и хорошо перемешивает. — Я заходил на всякие сайты, чтобы найти что-то для школы. Домашнее задание чтобы сделать. И знаешь что? Порно баннеры и всякая реклама типа «пей это, и член будет расти как на дрожжах» висела тупо на всей странице. Везде. Хотя я зашел на какой-то ресурс для школьников. Вот так вот. — Это отвратительно, — морщится. — И как можно писать такую тупость? Какой человек на это купится? — О, ещё как «покупались». Помню, был какой-то чел, который себе в член что-то колол, уже не помню что, надеясь, что он станет больше, — Сайно вбивает яйцо в миску. — … — Тигнари медленно оборачивается на Сайно, смотря странным взглядом, и отворачивается обратно, продолжая нарезать салат. — Какие же все-таки люди тупые. — Да… Но это смешная часть дикого интернета. А есть и не очень смешная. В открытом доступе были видео с изнасилованиями, всякие взрослые ролики с животными или… с детьми, — он взбивает яйцо. — Какая мерзость. Надеюсь, всех причастных посадили. — Вряд ли, конечно, но хотелось бы. — А что из не ужасного было? — Мм… в основном всякая кринж реклама, баннеры с жопами на пол экрана. Такое. — Да уж… У людей всегда одно на уме? Противно даже. — Да. Думаю, да. Секс, наркотики, кринж реклама секса и наркотиков. — Ахаха, это ужасно. У нас, конечно, не без этого, но мне кажется, не в таком количестве. — У вас цензура? — Законы, цензура, да. Как будто не в этике моего времени подобное в открытом то доступе. — О, а какой у вас возраст полового согласия? — Ну, восемнадцать. А у вас не так? — Шестнадцать. Но есть страны, где с тринадцати. — Ч-чего?! Сколько? Это же дети! — Ну… да, — он ведёт плечами, продолжая взбивать яйцо с маслом и приправами. — Что вообще в твоем времени творится… — Думаю, тебя бы там сексуализировали. Хотя, о чем я, там и так в сексшопе хвостики продаются. — … — уши разъезжаются в стороны, а хвост невольно повис. — Мне не нравится твое время, Сайно. — В твое время такого нет? — Наверное, есть. Я не интересовался как-то… — Я тоже. Но знаю об этом. Раз ты не знаешь, то в твое время люди менее озабоченные? — Или я в таких условиях рос? Не знаю. Меня как-то это все не сильно интересовало, ну… до тебя. — Но если оно лезло со всех щелей, тяжело было бы не заметить? Тот неуверенно пожимает плечами и подходит ближе. Он ставит перед Сайно чашку с нарезанными салатными листьями и вопросительно смотрит на него. — А дальше что? — Жаль, сыра нет. Но можешь пожарить грибы, — он продолжает вымешивать смесь в миске. — Видел где-то на полке. — Может, я лучше помешаю? — он кивает на миску. — От моих грибов только угли останутся. — Давай. Вымешивать надо очень хорошо и быстро. Мы делаем майонез, — Сайно передает ему венчик. — Майо-… что? — он берет венчик. — Хорошо. — Мм… соус такой? — Сайно принимается резать грибы. — В будущем нет мазика? Не хочу в такое будущее. — Он такой вкусный? — лис вглядывается в смесь в миске. — Да. Хорошенько вымешивай, потом попробуешь и сам скажешь, — усмехнулся. — Кетчуп из ягод и майонез из яйца с маслом. Был бы сыр, была бы настоящая шаверма. — А так ненастоящая? Только Сайверма? — Да, — улыбнулся, — она и есть. «Забавно, что он продолжает поддерживать мои тупые шутки. Хоть я и сам знаю, что они не очень… Но по-другому как будто не умею я общаться». — Я думал, ты с грибочками «на ты». — Если только с пенициллиновыми. — Ты совсем себе сам не готовил? — Редко очень. Иногда с родителями что-то могли приготовить, но этим больше любил заниматься папа. — Мм, — он высыпает грибы на сковороду. — Хм… сыра не видел тут, но видел масло. Может, сделать её более сливочной… — А в чем разница? — Ты пробовал когда-то сыр? — Пару раз вроде да? Он немного странный. — Когда он расплавленный, то очень даже вкусный. Тянется так вкусно. — Хочу попробовать теперь. — Если бы было молоко, можно было бы сделать. Не видел тут такого. — Угу, я тоже не видел, — Тигнари продолжает замешивать соус. — А что можно еще из местных продуктов приготовить из твоей кухни? — Да много чего? Лапшу, например? Не «дошик», конечно, но вполне можно лапшичку замутить. А из твоей? — А «дошик» это…? — Тут просто так не объяснить. Лучше приготовлю. Лапша такая. — Мм, хорошо. Из моего можно таджин, наверное? Это мясо с пряностями. — Просто мясо? Тушеное типа? — Нужна еще падисара. Это цветок такой. Я его тут не видел, но можно было бы заменить. — А что-то более сложное? Ну, чтобы там, тесто делать? — Пита? — лисий хвост вильнул. — Похоже на то, что мы делаем сейчас. — Мм… — он помешивает грибы. — Точно, тут же ещё овощи где-то были, да? Кажется, я видел. — Вроде? Не помню. А нам сюда нужны? — Да. Можно замариновать лучок. Лук я точно видел, — кивает. — Так давно не ел шаверму, что готов уже слюной капать. — Лучше на меня капай. — Это обязательно! Измажу тебя соусом и буду облизывать. — А без него? — Можно и без него. У лисёнка игривое настроение? — Чуть-чуть, — улыбнулся. — Сколько надо еще перемешивать соус? — Пока не станет белым, Нари. Нужно активно работать рукой. — Просишь еще быстрее? Ну, хорошо, — фенек принялся размешивать соус. — Милаш, — он улыбнулся, смотря на виляющий хвост. — Приятно как-то даже вот так готовить для всех. — Я надеюсь им понравится. — Шаверма — это пища богов. Она не может не нравиться. — Покормим тогда Венти и Фурину тоже этим? — усмехнулся. — Они же только цветочки кушают? — Ну, раз «пища богов»… Шутка же. Питаться цветочками и кровью так себе варианты, конечно. — Если бы кровью, можно было бы сделать из крови что-то. Но жизнью же? Это сложнее. — Надо было жить интересную жизнь, чтобы вкусно было. — Думаешь? Теперь даже интересно. Может, он плакал, потому что ему невкусно? — Грустно и невкусно? — Именно. Хм, а что можно было бы приготовить для него. — Что-то из цветочков? — Наверное, плохая идея, — он высыпает грибы в тарелку. — Я готов делать шаверму. Что там соус? — Вроде побелел. Посмотри? — он придвигает миску к Сайно. — Сгодится. Сайно добавляет в соус приправы, перемешивает, а потом смазывает лепешку наполовину этим соусом и наполовину — тем, что из ягод. — Вот так каждую лепешку смазать надо. Справишься? — Да! — Тигнари принимается раскладывать лепешки. — А ты будешь раскладывать остальное? — И заворачивать шаверму, да, — он выкладывает мясо, грибы и зелень. — Как думаешь, вкусно будет? — Точно будет. Все, что ты готовишь — вкусно. — Надеюсь, другим тоже понравится. Интересно, сколько мы уже тут возимся? Ветер свистеть перестал. — Не знаю, но в готовке ночью что-то есть. — Романтичное? — он заворачивает первый «рулет». — Наверное. Что-то душевное? Но мне в любом случае нравится готовить с тобой. — Мне нравится проводить время с тобой. Кстати, ты так и не сказал, почему проснулся? Когда я уходил, ты крепко спал. — Почувствовал, что тебя нет, вот и проснулся. — Прости, — он берет следующую лепешку. — Ты хоть выспался? — Да, чувствую себя бодрым. А ты? — Тоже. — М? — лисье ухо слегка дернулось и Тигнари обернулся на дверь. — Кажется, кто-то идет. Спустя некоторое время и вправду послышались голоса. Сначала совсем тихо, затем все более отчетливо. Спокойные, все еще немного сонные. — Хм? Кому-то уже не спится? — разведчик проходит на кухню первым, вслед за ним — Альбедо и Скарамучча. — Доброе. Готовите с утра пораньше? — О! А вот и первые подопытные, — Сайно кладет уже готовую шаурму на сковороду. — Садитесь, сейчас будет пища богов! — Звучит сомнительно, — Скарамучча шепчет Альбедо на ухо. — Пахнет приятно, — Альбедо зевает и садится за стол. — А на вкус будет ещё лучше! Кстати, а Венти где? — Решил остаться в комнате. Вам как-то помочь? — Мы, вроде все сделали? — Тигнари переводит взгляд с Сяо обратно на Сайно. — Да, садитесь, сейчас поджарю и будет пища богов. А почему Венти остался? — Попросил дать ему пространство и время, — Скарамучча уложил голову на стол. — Побыть наедине ему надо короче. — М… «Интересно, это как-то связано с тем, что я видел ночью?» — Мысль, проскочившая в голове Сайно, отчего-то прозвучала и в голове Скарамуччи. — А что-… «Стоп! — Скарамучча резко поднялся и уставился на Сайно. — Он же не говорил этого в слух сейчас? Сяо мог бы на такой вопрос ответить. Подожду…» — Ты чего подскочил? — Алатус смотрит на юношу. — Я… «…нихуя не понял. Я смог услышать мысли Сайно?! Пиздец, — он пятится, уткнувшись спиной в плечо Альбедо. — Это из-за Венти? Но я должен слышать его мысли, а не Сайно! Надо будет спросить у Венти об этом… А что ночью было? Что Сайно видел то? Блять, спросить его об этом палевно. Ладно спросим все у Венти». — Скар, — разведчик машет перед ним рукой, — прием. Спишь что ли? — А? А, типа того. Так, а название у этой «пищи богов» есть? — Шаверма, — Тигнари передает еще один рулетик Сайно, чтобы тот обжарил его на сковороде. — Да, или «Сайноверма»! — гордо произносит Сайно. «Боже, как тупо я сейчас пошутил. Лишь бы не испортить еду, — он переворачивает рулет, а Скармучча продолжает слышать его голос в своей голове. — Это точно из-за того, что было ночью. Надеюсь, он в порядке. Хотя, почему я вообще переживаю…» «Да, почему именно Сайно?! Он понимает, что его шутки тупые, но все равно их шутит? Неожиданно. Так, а что ночью произошло? — Скарамучча прижимается к Альбедо ближе, хмуро глядя на кинолога. — Надо раскрутить на разговор его». — А вы чего так рано встали? Или не ложись еще? — Ночью метель бушевала, вот и проснулись, — фенек пожал плечом. — Метель, да? — Сяо переводит взгляд к окну. — М, да, я тоже слышал, — Альбедо кивает, обняв Скарамуччу. — Даже ставни скрипели. — Точно-точно! — подхватывает Сайно. — И ветер выл, и скрипело всё. Весь дом шатался! «Ну, и куда вы меня уводите, тц, — юноша фыркнул. — Сайно разве знает, что погода связана с Венти? Он поэтому предложил? Что ж там произошло?» — И будто похолодало, — безучастно добавил разведчик. — Венти себя нормально чувствует? — Сайно кладет очередную порцию на сковороду. — Ему тяжело сейчас приходится, но… он должен вспомнить. — Оу, он не помнит часть своей жизни? — лисий хвост изогнулся. — Всю. Но сейчас он вспоминает многое. — У богов жизнь долгая, — Тигнари кивнул. — Вспоминать все это даже… слишком. «Так вот что с ним было? Или нет? Может, они с Сяо поссорились, вот он и не говорит ничего толкового?» Сайно переворачивает шаурму на сковороде. «Вообще, это же не моё дело. Ну, плакал и плакал. Была причина значит? Надо будет проверить сегодня». — …вот оно что, — Скарамучча шепчет едва слышно себе под нос. «Теперь понятно, почему Венти остался в комнате, Сяо с кислым лицом, а Сайно готовит так рано. Может, я слышу Сайно из-за того, что силы Венти нестабильны? После того воспоминания с мамой-то, кто угодно будет нестабильным». — М? — Альбедо наклоняется к Скарамучче. — Юноша, Вы что-то сказали? — Что? Ой, — он прикрыл рот руками. — Нет. «Что именно я сказал вслух? Блять, я опять не соображаю или что? Я чуть-чуть слышу только Сайно и уже путаюсь, а Венти всех слышит еще и постоянно! Какой же пиздец, как он в этом не путается?» — Но вы точно что-то сказали. Все нормально? — Я в порядке, правда. Просто не выспался. — Хм. Как скажете. — Прошу! — Сайно ставит на стол тарелку с шаурмой. — Разбирайте. — Благодарю, — Сяо берет себе одну. — Это рулет из теста? — Скарамучча недоверчиво смотрит на тарелку. — Мы все утро готовили. Хватит ворчать, просто пробуй, — Тигнари утягивает Сайно сесть рядом с собой за стол. — В мое время такого нет, в твое и подавно. Так что надо пробовать. — Эх, был бы сыр! — Сайно кусает первым. — О! Даже сносно. — Действительно вкусно, — Альбедо тоже уже жует. — Очень даже. — М! — лисий хвост мелко завилял. — Это даже еще вкуснее, чем я представлял! — Вкусно, — разведчик кивнул. — Спасибо. «Что может быть такого особенного в тесте? Пф, — Скарамучча надкусывает кусок и замирает. — Пиздец, почему оно такое вкусное? Всего-то тесто, хлеб, — кусает еще. — Это слишком! Они точно ничего туда не подсыпали?» — юноша молча жует, надкусив снова. — Я же говорил, что пища богов! — Сайно довольно жует. — И правда очень вкусно, — Альбедо кивает. — Юноша, что скажете? — … — тот жует, поднимая на Альбедо серьезный взгляд. — Нам надо приготовить такое еще. — Я такое готовить не умею, — медик качает головой. — Ага! — Сайно улыбается. — Понравилось? А я говорил. — Ты туда что-то подсыпал, — Скарамучча уткнулся в тарелку, продолжив жевать. — Так не верится, что это может быть вкусно? — Тигнари усмехнулся. — Почему это до нас не дошло?! — Задаюсь тем же вопросом, — кивает. — Потерять шаверму — это грех! — Сайно тоже жует. — Зачем жить в мире, где нет ни шавермы, ни мазика? Как вы вообще живете?! — С трудом, — фенек драматично вздыхает. — Вот-вот! А это только шавуха. А «дошик»? Вы и такое не пробовали, да? — Это что? — Честно говоря, я так и не понял, — Тигнари тихо отвечает Скарамучче. — Что-то вроде лапши. — О, я приготовлю. Вам зайдет! Ни чем не хуже шавермы! Нравится, м? — он улыбается, смотря на Скарамуччу. — Сносно. — По твоему блаженному лицу так и скажешь, — фенек хмыкнул. — Да, вкусно! Че пристали то… — он надкусывает еще кусочек. — Повержен. — Тц. — Ооо, я ждал признания! — Сайно жует. — Вполне заслуженного, — Альбедо кладет недоеденную половинку на тарелку. — А Вы чего не кушаете? — Сытно очень. Не привык после сна так запихиваться едой. Наелся уже. — О, да, сытно, — кивает Сайно. — В юности я мог три таких за милую душу слопать! — Сколько?! — Скармучча удивленно вскрикнул. — Да быть такого не может. Это перебор. — Да! Три штуки таких, ещё и с сыром и кукурузой! — он произносит с гордостью. — Этим можно неделю питаться… У тебя бездонный желудок. — О, да. И запивал я это колой. Хорошие были студентские времена. — Студенты в твое время роскошно живут. — А в ваше? — Что-то попроще. Капсулы такие. Заменяют прием пищи. — Что даже батончики уже нет? — Тигнари удивленно приподнял брови. — Не-а. — А вообще это звучит… странно? — Сайно хмурится. — В моё время «эпидемия» ожирения. В некоторых странах. И на этом зарабатываются огромные деньги. Я очень удивлен, что индустрия еды в будущем, скажем так, загнулась. — Продукты загнулись, вот мы все и теряем, — Скарамучча пожимает плечом. — Зарабатывать меньше не стали, это все еще очень дорого. — А эпидемия ожирения прошла? — Получается, что да? У нас как будто и не было подобного. — Ты никогда не видел людей с весом, ну, под двести кило? — Это человека три? Ну, два, — фенек нахмурился. — Один? — Откуда столько еды у вас?! — Ээ… производство? — Она просто хотя бы у них еще есть, — Скарамучча вздыхает. — Справедливо. — Вы не выглядите, как голодающие. Не понимаю, как это вообще произошло, что в будущем проблемы с едой? — На все эти продукты нужны ресурсы. У нас с этим проблемы, потому что люди потребляют больше и быстрее, чем эти ресурсы способны восстанавливаться. — А у вас нет типа никакого тайного общества, которое убивает людей, чтобы как-то порешать этот вопрос с популяцией? — Зачем? У Тигнари и так население сократится в половину к началу моего исчисления, а потом просто на спад. Ой, кхм, — Скарамучча отводит взгляд в сторону. — Ну, спасибо, — лис хмыкнул. — Ты все равно там уже не живешь и жить не будешь, — юноша пожал плечами, на что фенек лишь отмахнулся. — А почему сокращается? — В мое время? — Скарамучча удивленно смотрит на Сайно. — Ну… да? — Ну, люди новых людей почти не производят, аха. Коэффициент рождаемости ниже смертности вот и… Мало получается. — «Не производят»? У вас дети — это не плод любви? Завод типа какой-то есть по производству детей? — Ахаха! — юноша разразился громким смехом. — Завод по производству детей и ферма для выращивания взрослых, — он утирает глаза. — Ты антиутопий насмотрелся? — Ну, типа… И что всякая элита потом самых вкусных ест. — Мм, коррумпированная верхушка поэтому и не стареет, да, чтобы править вечно. — В точку! — Сайно хлопнул ладонью по столу. — В будущем все так и осталось, да? — Вообще ничего не изменилось, — кивает. — И масоны? — Кто? — Кхм, Сайно, Тигнари, спасибо за завтрак, — Сяо поднимается и моет посуду. — Уже уходишь? — лисий хвост вильнул. — Хочу поискать что-нибудь в библиотеке. У кого-то есть желание сходить тоже? — Да, — Альбедо встаёт следом. — У меня. — О, если мы с Нари можем помочь, мы б тоже сходили? — Да. Сегодня мы на полезном. Скарамучча дергает Альбедо за рукав, глядя растерянным взглядом. — В библиотеку, может, не надо? — Скар, а ты присмотри за Венти, хорошо? — Альбедо гладит его по голове. — Ничего не произойдет, если я буду держаться Сяо, я уверен. А Вы пока присмотрите за Вентиком, м? «Присмотреть? — Сайно убирает со стола посуду. — Все-таки ему нездоровится? Он из-за этого так плакал? Или что это было вообще?» — Я не-… «Не хочу отпускать его туда. Хоть Венти и говорил, что это не он, значит, это была его мама, что еще хуже, потому что не факт, что Венти сможет вытащить их еще раз, если она решит запрятать в коробку всех! — он крепче сжимает ладонь медика в своей. — И я опять слышу Сайно. Я бы итак поговорил с Венти насчет всего, но его мысли только подталкивают узнать об этом быстрее». — Вы уверены…? — Да, — Алатус оставляет чистую посуду на сухом полотенце. — Не думаю, что в этот раз кто-то вмешается. — А вдруг?! — Лучше пригляди за Венти, да. Возможно, у тебя это получится лучше, чем у меня. — Тц, — Скарамучча фыркнул, скрестив руки на груди. «Чтоб тебя, Сяо!» — Все будет в порядке, — Альбедо гладит его по плечу. «Я надеюсь. Не хочется снова ему лгать, но… ему правда будет лучше оставаться с Венти». — Значит, идём? Только рассказывайте, что делать надо, — Сайно обнял Тигнари за талию. — Мы с лисиком все порешаем. — М, правда мы дальше первых рядов в этой библиотеке не заходили. Увидели, что там все на разных и странных языках, и ушли, — фенек ступает к двери. — Я понимаю, где и что я хочу найти, так что, это должно быть не сложно, — голос разведчика звучит все тише в коридоре. Юноша сидит в пустой комнате. Голова опущена низко, а пальцы крепко вцепились за край стула. Он смотрит перед собой, брови чуть нахмурены, но взгляд безучастный, почти застыл. — …я слышал. Все.