killing stalking

Сону проснулся первым. Его тело охватил сильный жар, привыкший спать один, он ощущал настоящий дискомфорт. В комнате царила мёртвая тишина, и каждый вздох казался тяжёлым. Ким чувствовал неприятное жжение в области кисти — ночью верёвка сильно натёрла руку, оставляя красную полосу. Очень хотелось в туалет. Внутри возникла паника — он попытался скинуть с себя руки Сонхуна, чтобы разбудить его, но старший крепко спал и не реагировал. Тогда он осторожно дернул того за руку и тихо произнёс: — Сонхун, проснись... Мне нужно в туалет. Сонхун немного поморщился, просыпаясь. Его глаза медленно раскрылись, и он взглянул на Сону, заметив его обеспокоенное лицо. — Всё хорошо, я проснулся, — прошептал он, мягко погладив его по голове. — Сейчас я помогу тебе, не волнуйся. Он аккуратно переполз через младшего, хлопая его по бедру. Развязав верёвку, он осторожно свернул её и убрал в тумбочку. В комнате воцарилась тишина, лишь слышался шорох его движений. Почувствовав свободу, младший подорвался с кровати и выбежал из комнаты, семеня. Сонхуна это рассмешило, он натянул на себя одежду и вышел следом, поправляя рубашку. Он подождал, пока младший выйдет из комнаты, мягко положил руку ему на плечо и сказал: — Приготовь завтрак и давай без глупостей, — он притянул его ближе, поцеловав в висок. От этого действия сердце Кима застучало быстрее, щеки вспыхнули, и он смущённо отпрянул. Уже на кухне Сону начал ломать голову, что бы приготовить. В голове крутились разные идеи — быстрые и простые: омлет, каша или бутерброды. Он открыл холодильник: там лежали яйца, мясо, немного овощей и молоко. Вспомнив, что Сонхун обычно предпочитает лёгкую еду, он решил сделать яичницу и тосты. Действуя на автомате, он аккуратно разбил яйца в сковороду, поставил тостер и начал собирать всё необходимое. Пока всё готовилось, он думал о Сонхуне — что тот сделает с ним, но раз он его ещё не убил, значит, у него есть шанс? Когда завтрак был готов, он аккуратно разложил тарелки на стол и сел, ожидая, когда Сонхун выйдет. Внутри он чувствовал, что, несмотря на неопределённость, у них есть шанс всё исправить и выбраться из этого. Сонхун появился на кухне, осмотрел стол и улыбнулся, присаживаясь. — Ты отлично справляешься, малыш, — сказал он тихо. — Молодец. Мне приятно видеть, как ты стараешься для меня. Он посмотрел на младшего с теплотой и одобрением, ощущая важность того, чтобы дать ему чувство спокойствия. Чтобы он мог расслабиться, довериться, чтобы было проще его сломать. Вдруг в доме прозвучал оглушающий звук звонка. Сону вздрогнул от неожиданности, и его сердце снова забилось быстрее. Сонхун замер, поднял вопросительный взгляд на младшего. — Ты кого-то ждёшь? — спросил он, быстро подорвавшись с места и хватая младшего за плечо. — Кто там? Ты кому-то сообщил? — Нет, я никого не ждал, я клянусь, хен, — растерянно прошептал младший, отрицательно качая головой. — Возможно, это моя родственница, она привозит мне продукты, — промямлил он, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Внутри его росло волнение. — Ты должен вести себя хорошо, — рявкнул он, его голос стал очень твёрдым. — А то я сначала убью её, а потом тебя. Он сжался от злости, глаза сузились, и в взгляде читалось опасное напряжение. — Не расстраивай меня, понял? Веди себя спокойно и не провоцируй. Сейчас мы дружно откроем дверь, а ты придумаешь суперисторию о том, что ты пиздецки занят. Не заставляй меня вредить всем вокруг. Сону открыл дверь и вышел на улицу. За ним последовал Сонхун, ощущая за спиной тяжёлую ауру, словно тень, нависающую над ним. Фотограф молил всех богов, чтобы за дверью не стояла тётя, а это просто кто-то ошибся. Он подошёл к калитке, распахивая её. Перед ними стояла женщина, лицо которой было немного уставшим, но в глазах — теплота, а в руке — пакеты с продуктами. Он сильно напрягся, заметив знакомое лицо, и тихо произнёс: — Здравствуйте, тётушка, — он слегка поклонился, забирая пакеты из её рук. — Мой милый мальчик, как ты тут? — сказала женщина, улыбаясь, и крепко похлопала его по щеке, слегка щипая. Её глаза были ласковыми, полными заботы. После смерти бабушки она старалась чаще участвовать в жизни племянника. Затем она повернула взгляд на незнакомого человека и спросила: — А это кто? — её голос звучал настороженно, в глазах мелькнуло любопытство и недоумение. Фигурист чувствовал, как напряжение усиливается, и внимательно наблюдал за женщиной, ожидая её реакции. А Сону же наблюдал за ситуацией с настороженностью, чувствуя, как внутри кипит смесь волнения и тревоги. — Это мой друг, — объяснил Сону, виновато опустив голову. — Помогаю ему с фотографией, мы сейчас очень заняты. Прости, но сейчас не могу напоить тебя чаем, может в следующий раз. Пак вышел вперёд, совершая поклон, и добавил: — Прошу прощения, я Пак Сонхун. Простите, что так внезапно появился. Я фигурист, мне срочно нужны фотографии по работе. Я скоро улетаю в Китай, простите, что отнимаю время вашего драгоценного племянника. Женщина внимательно посмотрела на него и сказала: — Твоё имя кажется знакомым. Возможно, я видела тебя по телевизору, — её взгляд был проницательным, в голосе — любопытство. Пак кивнул в ответ, понимая, что напряжение немного спало, хотя он оставался настороже. — Ну тогда не буду мешать, — сказала женщина, удаляясь. Выйдя за калитку, она крикнула: — Позвони мне, пожалуйста, как заскучаешь. Сонхун посмотрел ей вслед, потом повернулся к младшему и тихо сказал: — Иди в дом, мне нужно позвонить. Чтобы случилось, если бы Сонхун пришёл в бешенство и причинил ей вред, он бы этого не вынес. Он тихо сидел на полу, глядя на разложенные пакеты. Его сердце билось часто и быстро. Он пытался разобраться в себе, понять, что чувствует — страх, волнение, желание защитить всех и одновременно — ощущение бессилия. Внутри возникало ощущение, что он очень маленький и беспомощный в этой сложной ситуации, и это усиливало тревогу. Внутри у Сону вновь возникла тревога — а вдруг он сейчас мог догнать тётушку и навредить ей? В голове мелькали страшные мысли, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее. В этот момент раздался резкий хлопок входной двери — кто-то вошёл. Он вздрогнул и замер, не сразу понимая, что происходит, направился в коридор. Сонхун быстро вошёл в дом, аккуратно закрыв дверь за собой. Он заметил, что Сону напряжён, и подошёл к нему. В руке у него был телефон. — Вот, — мягко протянул он младшему. — Напиши ей, что всё в порядке и извинись. Он посмотрел на Сону с лёгкой раздражённостью и добавил: — Не нужно так смотреть на меня, я ничего ей не делал. У меня был звонок по работе, — Сонхун говорил спокойным голосом, видимо стараясь снять напряжение. Младший взял телефон и, стараясь не показывать своих чувств, быстро набрал сообщение. Внутри всё ещё бушевали эмоции, но он старался держать себя в руках. — Всё в порядке, — написал он. — Всё хорошо. Простите, что не принял вас должным образом. Закончив, он передал телефон обратно Сонхуну. Тот внимательно посмотрел на сообщение и кивнул, удовлетворённо растягивая губы в улыбке. — Сону, а ты когда-нибудь убивал? — Пак садится на стул, притягивая младшего за талию к себе, его голос становится низким и угрюмым. — Знаешь, какого это — забрать жизнь? Сону с ужасом поднимает глаза и отрицательно машет головой, его сердце колотится в груди. — А я убил, — произносит фигурист, его губы искривляются в мрачной улыбке. Он сильнее прижимает младшего к себе, не давая отстраниться. — В старшей школе у меня была очередная подружка. Я всегда пользовался популярностью у девушек, и мне нравилось разбивать их наивные сердечки. Я редко вступал в отношения, такую роскошь я предоставлял лишь тем, кто очень сильно меня бесил. Пауза затягивается, и в воздухе повисает напряжение. Фотограф чувствует, как холодок пробегает по спине. — Мне хотелось растоптать их морально, — продолжает старший, его голос становится всё более зловещим. — Хотелось, чтобы они умоляли меня вернуться. Так вот, одна из моих подружек не пережила разрыва. Она выбросилась из окна. Сону замирает, его дыхание перехватывает. Он не может отвести взгляд от Пака, в глазах которого сверкает что-то тёмное и опасное. — Ты понимаешь, что я чувствовал в тот момент? — шепчет фигурист , наклоняясь ближе. — Я не просто убил её мечты. Я убил её. Ким чувствует, как холодный пот стекает по его спине. Он пытается отстраниться, но Пак крепко держит его, словно не собирается отпускать. В комнате становится невыносимо душно, и каждый звук кажется оглушающим. — Ты не понимаешь, — продолжает Пак, его голос становится всё более напряжённым. — Я не просто играл с её чувствами. Я знал, что она сделает это. Я знал, что у неё не будет сил пережить разрыв. Младший пытается вырваться, но Сонхун лишь усмехается, его глаза сверкают безумным блеском. — Ты думаешь, что это случайность? — спрашивает он, наклоняясь ближе. — Нет, это было предопределено. Я всегда знал, что могу довести кого угодно до крайности. Следующей моей жертвой будешь ты. — Ты не должен так говорить, — говорит Ким, стараясь сохранить спокойствие. — Это не нормально. Сонхун смеётся, и этот звук звучит как треск льда под ногами. — Нормально? — повторяет он, его голос становится шёпотом. — Нормально — это лишь слово. Я научился использовать людей, как марионеток. И ты, малыш, — ты следующий. Сонхун медленно поднялся со стула, его движения были плавными, но полными решимости. Он вжал Сону в поверхность холодильника, не давая тому ни малейшего шанса отступить. Его рука крепко схватила подбородок младшего, мягко, но настойчиво, он коснулся уголка губ Сону своими. В комнате повисла густая тишина, каждый звук казался оглушающим, словно время замедлилось. Сердце Сону бешено колотилось, а разум пытался найти выход из этой напряжённой ситуации. — Ты не понимаешь, — тихо прошептал Пак, его голос был наполнен смесью страсти и опасности. — Я вижу, как ты боишься. Это возбуждает меня. Его глаза сверкали, как у хищника, готового к атаке, и в этот момент Сону почувствовал, как страх переплетается с чем-то новым — с желанием сопротивляться и не поддаваться. Вместо того чтобы отстраниться, Ким внезапно схватил Сонхуна за шею, притянул его ближе и впился в его губы поцелуем с неожиданной для обоих страстью. В этот миг напряжение достигло апогея.