killing stalking

— Позвони на работу и скажи, что ты заболел, — Сонхун протягивает ему телефон, с интересом наблюдая за его реакцией. — Только не говори глупостей, малыш. Он встает со своего места, присаживается рядом с младшим, обнимает его за талию, а подбородок упирает на его плечо, заглядывая в экран. Сону трясущимися руками находит в контактах номер хозяина фотостудии и нажимает на кнопку вызова. — Добрый вечер, господин Чхве, — начинает он, голос хрипит, когда руки старшего пробираются под его футболку, вызывая у него легкое волнение. — Мне очень неудобно, но у меня поднялась температура. Могу ли я взять пару дней отгулов? На другом конце провода звучит положительный ответ, его просят хорошо позаботиться о себе и не переживать. Сонхун мягко улыбается слушая ответы на другом конце провода. Он аккуратно убирает руку из под футболки младшего, забирает телефон из его рук и поднимается, убирает его в карман. — Вставай и убери стол, мне пока нужно решить кое какие вопросы по работе, — он легкой походкой направляется в сторону спальни. Сону закрывал глаза, пытаясь подавить тревогу, но она всё равно вытекала наружу в виде холодного пота и зажатого дыхания. Что будет, если вдруг он сейчас решит побежать? Скорее всего, Сонхун решил так его проверить, стоит за углом и насмехается над ним. Этот мысленный образ пронзил его словно нож, заостряя ощущение беспомощности. Он чувствовал, как внутри всё сжимается — страх перемешался с желанием убежать, скрыться, найти убежище от этого преследующего чувства. Он с трудом сглотнул, пытаясь вернуть себе контроль, но мысль о том, что Сонхун может появиться в любой момент, не отпускала его. Вся его сущность кричала: «Беги! Беги сейчас, пока есть шанс!» Но страх сковывал его движения, словно цепи, и он остался неподвижен, затаив дыхание, ожидая следующего удара волны тревоги. Он знал — если он сейчас сделает шаг, всё может рухнуть. Но внутри поскальзывался вопрос: а что, если старший не стоит за углом и не наблюдает? Возможно, всё это — только игра его ума, а может, — страшная правда. И в этой тени неопределённости он остался один, разрываемый между желанием убежать и страхом столкнуться лицом к лицу с тем, что может произойти. Он всё ещё стоял неподвижно, не решаясь сделать ни одного шага. Внутри бушевала смесь страха и нерешительности, словно он застрял между двумя мирами — реальностью и ужасными возможностями будущего. Внезапно за спиной раздались чьи-то шаги — уверенные, громкие, знакомые. Он замер, поворачивая голову назад, и вдруг почувствовал сильный удар по лицу. Его голова закружилась, и он отшатнулся назад, ощущая острую боль и яркое пламя в щеке. — Ты меня не услышал, — раздался грубый голос, прерывающий тишину. — Я сказал тебе — все убрать. Он медленно поднял руку, касаясь своей щеки. В его глазах отражалась смесь страха, растерянности и безысходности. Он понимал — это лишь начало, и дальше всё может стать ещё хуже. — Сону, еще раз повторю, — его голос был жестким и полным гнева, — я говорю, ты делаешь, как я сказал, никак иначе. Он подошёл ближе, его глаза сверкали яростью и решимостью. Взгляд его был пронизывающим, словно требовал полного подчинения. В этот момент казалось, что вся комната сжалась от напряжения, и даже тень на стене казалась более зловещей. — Понял меня? — продолжил он, взяв Сону за шею. — Или хочешь, чтобы я напомнил тебе ещё раз? — Хорошо, — наконец произнёс он тихо, избегая его взгляда. — Я сделаю как скажешь. Голос его дрожал, и в глазах мелькнула тень сомнения, но он понимал, что сейчас от его послушания зависит всё. Фигурист отпустил его шею и отошёл назад, наблюдая за ним с холодной строгостью. — Хорошо. — Он вздохнул, чуть смягчив тон. — Но помни, если снова что-то пойдёт не так, последствия будут куда серьёзнее. Не заставляй меня злится на тебя малыш. Сону кивнул, и сразу же направился к столу. Он аккуратно собрал пластиковую посуду, сложив ее в пакет. Затем он взялся за приборы и стаканы, тщательно их вымыл, стараясь не торопиться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Его движения были сосредоточенными и аккуратными, словно он пытался избавиться от следов своих действий. В комнате воцарилась тишина, лишь тихий шум воды и мягкое бульканье посуды заполняли пространство. Каждое его движение было выполнено точно и спокойно, как будто он полностью погрузился в рутину, чтобы скрыть свои мысли и чувства. Он понимал, что сейчас главное — показать, что он подчиняется, и что он способен держать себя в руках. Он снова вздрагивает, когда старший подходит к нему со спины. Пак мягко обнимает его, ласково и нежно, словно большой кот, который ищет тепло и утешение. В этот момент Сону чувствует, как его тело напряжено, но одновременно и успокаивается от неожиданной ласки. Он медленно вздыхает, пытаясь сдержать эмоции, и, немного расслабившись, наклоняет голову в сторону, тут же ощущает на шее чужие губы. Внутри бушует смесь чувств — страх, возбуждение и, одновременно, лёгкое ощущение уюта в этом неожиданном жесте. Эта короткая, тихая сцена словно напоминание о том, что, несмотря на всё происходящее, он всё ещё ищет человеческое тепло и понимание. Сонхун покусывает и тут же облизывает шею. Одна его рука опускается вниз, расстёгивая пуговицу на джинсах. Сону хотел возразить, отпрянуть, но в голове всплыл последний инцидент — его сердце забилось сильнее, руки задрожали. Фигурист безцеремонно растягивает молнию, а затем стягивает джинсы вместе с бельем до колен. Сону заливается краской, кончики ушей горят, внизу все скручивает от возбуждения, его тело покрывается мурашками. Сонхун безцеремонно плюет себе на ладонь. Он закусывает свои губы, когда ощущает эту ладонь на своем члене. Движения Сонхуна были нежными, но настойчивыми, заставляя младшего плавиться под ним. Он упирается ладонями в столешницу, шире раздвигая ноги, чувствуя, как в нем борются стыд и желание. Пак удовлетворенно хмыкает, продолжая ласкать младшего. — Я хочу услышать тебя, не стоит стесняться, — шепчет он, ускоряя движения. Вторая рука опускается на грудь, сжимая сосок, и от этого прикосновения у Сону перехватывает дыхание. Фотограф громко стонет, продолжая толкаться в подставленную руку, забыв обо всем на свете. В голове нет ни одной мысли, лишь одно желание — быстрее достичь вершины наслаждения. Он чувствует себя безвольной куклой, наслаждаясь каждым движением, контраст между нежной лаской внизу и грубыми пальцами, которые продолжают сжимать сосок, вызывает у него невыносимое удовольствие. Сонхун прижимается сзади, хрипит ему в шею, начинает вылизывать его ушную раковину. Улыбается, когда ощущает, как младший сжимается; он кончает с громким стоном, пачкая шкафчик и чужую руку. — Заканчивай уборку, я скоро вернусь, — Сонхун опускает его тело, которое продолжает вздрагивать, разворачивается и уходит в сторону душевой. Чуть позже Сону слышит звук воды, он садится на пол, и тут стыд накрывает его с головой. Он ощущает, как сердце бьется учащенно, а дыхание до сих пор не может восстановиться. Время словно застыло. Он пытается собраться с мыслями, понять, что произошло, и что он чувствует. Стыд и смущение охватывают его полностью. На дрожащих ногах он поднимается, натягивая на себя белье и джинсы. Затем достает из буфета салфетки и принимается оттирать столешницу, продолжая внутри сгорать от позора. Когда сознание начало приходить в себя, Сону внезапно поймал себя на мысли, как вообще всё так произошло. Как ситуация повернулась на 360 градусов, как он превратился в жертву . Он с трудом отрывается от размышлений и бегло смотрит на входную дверь, но не решается сделать шаг в ее сторону. Внутри всё еще кипит тревога и смущение. В комнате раздается тихий звук — в ванной прекратился шум воды, и на мгновение ему кажется, что он услышал даже тихое эхо собственного дыхания. Он замирает, прислушиваясь к каждому звуку, боясь нарушить тишину. Сонхун выходит из душа, по его лицу стекут капли воды, волосы влажные и растрепанные. Он одет в просторную одежду, которую для него купил Сону. На его лице играет легкая улыбка, и он выглядит совершенно спокойным. — Пока ты спал, я тут похозяйничал, — говорит он, усмехаясь, и медленно крутится по часовой стрелке, демонстрируя свою небольшую находку. — Увидел в твоем шкафу пакет с новой одеждой, явно не твоего размера, — добавляет он, поднимая брови и делая паузу. — Решил, что это еще один твой подарок для меня. Сону внимательно слушает, его глаза немного сузились, и он чуть приподнимает брови, словно пытаясь понять, что происходит. Что ему ответить, как реагировать дальше? — Прими душ, я принесу аптечку, мне нужно обработать твою ссадину на голове, — сказал Сонхун. Сону кивнул быстро и удалился в ванную. Там он снял всю одежду и встал под прохладные струи воды, думая, что это смоет с него весь сегодняшний день. Когда он наносил шампунь ссадина на голове загорелась, заставляя юношу зашипеть. Он понял, что забыл взять с собой одежду, а надевать уже ношеную не хотелось. Тогда он достал с полки два банных полотенца и завернулся в них. Глупо ли было сейчас смущаться, после того как старший трогал его член? Об этой мысли его щеки снова вспыхнули, и он тяжело вздохнул, выходя из ванной. Сонхун стоял, прислонившись к косяку, в руках у него была аптечка. Он выглядел очень расслабленным, словно наслаждался моментом, не спеша никуда. — Ты такой очаровательный, иди в спальню и оденься, — Пак подтолкнул его, следуя за ним попятам. Когда он повернулся, чтобы прикрыть дверь, его голова уткнулась в подбородок старшего. Сонхун, не отрывая взгляда от ярких, словно налитых кровью, щек парня, слегка усмехнулся. Свободная рука, непроизвольно скользнула вниз, касаясь его плеча. — Аккуратно, — пробормотал он, чуть наклонив голову. — Не хотел бы, чтобы ты снова ушибся. Сону, задыхаясь от неожиданного контакта, попытался отстраниться, но руки Пака держали его крепче, чем ему казалось. — Я... я в порядке, — промямлил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Сонхун, наконец, отпустил его, его взгляд на мгновение задержался на покрасневших губах Сону. Он быстро отвел глаза, словно пойманный на чём-то неловком. — Сними свое полотенце и не смей возражать, — проговорил он, и, не дожидаясь ответа, прошёл прямиком к кровати, присаживаясь на неё. Он словно хищник, скалился, продолжая рассматривать Сону с головы до пят. Взгляд его был тяжёлым, пронизывающим, и в нём читалась то , что заставляло Сону чувствовать себя неуютно, словно он был выставлен на всеобщее обозрение. Возражать он не стал, отвернулся, снимая с себя полотенце. Он поспешно достал из комода трусы, путаясь в них, натягивая их, словно пытаясь скрыть неловкость и смущение. — Повернись, возьми полотенце и подойди, — старший похлопал по месту рядом. Сону присел рядом, не зная, куда себя деть, его взгляд метался, и он чувствовал себя неловко. Пак придвинулся ближе, слегка наклонившись, его глаза с интересом и легким удивлением смотрели на него, создавая напряжённую атмосферу вокруг. Фигурист взял в руки полотенце и аккуратно начал протирать волосы младшего, осторожно поглаживая их. Затем, немного покопавшись в аптечке, он принялся за обработку его головы, делая всё аккуратно и заботливо. — Одевай свою милую пижамку и ложись в кровать, — проговорил Пак, после чего принялся снимать с себя одежду. Подойдя к тумбочке, он достал оттуда веревку. — Я, конечно, понимаю, что ты хороший мальчик, но пока я не на все сто тебе доверяю. — его голос звучал спокойно, но в нем слышалась серьезность и небольшая настороженность.