killing stalking

Ким почувствовал, как слова Сонхуна глубоко проникают в его сознание. Он не знал, как ответить. С одной стороны, он был благодарен за защиту, с другой — его собственные сомнения и неуверенность начинали давить на него. — Я просто... не люблю конфликты, — сказал Сону, пряча взгляд. Пак вздохнул, его гнев постепенно улегся, уступая место заботливому выражению лица. — Конфликт — это не то, чего ты должен бояться, — сказал он мягко. — Главное — уметь стоять за себя и свои границы. Ты не должен чувствовать себя виноватым за свои чувства. Сону наклонил голову, пытаясь осознать, что только что произошло. Ему было неловко, и он не знал, как правильно реагировать в такой ситуации. — Я просто не хотел привлекать внимание. Я думал, что так будет лучше, — признался он. — Лучше для кого? — спросил фигурист с легкой насмешкой, но с теплотой в голосе. — Для тебя или для окружающих? Помни, важнее всего твое собственное чувство комфорта. — Спасибо, что заступился за меня, — тихо сказал младший, его голос напоминал шептание. — Я вызову тебе такси, — ты поедешь домой, будешь хорошим мальчиком и ждать меня. Ты меня понял? Сону тихо кивнул, его глаза были спокойными и послушными. Он чувствовал, что его действия важны, и старается сделать всё правильно, чтобы не расстроить его. Он взяла телефон и быстро набрала номер такси, затем посмотрела на него с легкой ласковой улыбкой. — Всё будет хорошо, мне нужно примерно два часа, заказчик пригласил меня на ужин, отказывать нельзя, — сказал он тихо. — Я скоро буду. А пока — жди меня дома, хорошо? Ты будешь хорошо себя вести малыш? Он вновь кивнул, не произнеся ни слова, и сдержанно улыбнулся в ответ. Уже в такси Сону понимает, что Сонхун не отдал ему телефон. Его сердце сжалось от тревоги и разочарования. Мысль о том, что, возможно, Пак не вернется в его дом сильно его огорчает. Он ощущает внутри себя какую-то пустоту и внутренний конфликт — с одной стороны, ему хочется быть послушным и угодить старшему, с другой — он чувствует, что его не ценят и используют. В его голове рождается сильное желание завоевать внимание Сонхуна, добиться его признания и расположения. Он мечтает о том, чтобы стать для него кем-то особенным, чтобы его заметили и оценили. Эта мысль наполняет его надеждой и одновременно вызывает внутреннюю борьбу — он хочет быть рядом, хочет, чтобы его ценили и любили, но при этом чувствует, что это очень трудно осуществить. Внутри у него зарождается желание стать лучше, угодить старшему, чтобы, стать для него особенным. Он не перестает думать о том, как бы ему было лучше проявить себя, что сказать или сделать, чтобы привлечь его внимание. В этот момент он понимает, что ему нужно быть сильнее, увереннее и настойчивее, чтобы добиться своего. Когда он выходит из такси, его охватывает мыслевая картинка предстоящей авантюры, к которой нужно подготовиться. Он направляется в сторону аптеки, и, пробродив несколько минут на пороге, наконец решается войти внутрь. Сердце бьется учащенно, и он чувствует себя словно школьник, пойманный на шалости — нервничает, краснеет и стыдится одновременно. Подойдя к кассе, он робко просит у аптекарши набор для клизмы, пачку презервативов и смазку. Женщина за прилавком словно сканер оглядывает его с ног до головы, внимательно изучая его лицо и жесты. Взгляд ее кажется немного подозрительным, она предлагает ему еще обезболивающую мазь, словно пытаясь помочь или, возможно, просто проявляя профессиональный интерес. Сону отвешивает ей благодарственные слова, стараясь скрыть свою растерянность и воровато оглядывается — он не хочет, чтобы кто-то заметил, что именно он покупает. Внутри бушует смесь стыда и тревоги, и только дома, в уединении, эмоции немного утихают. Но на этом его проблемы не заканчиваются — возникает новая, еще более сложная задача. Клизма. Ким не раз читал статьи о ее необходимости и эффективности, но никогда раньше не сталкивался с этим в реальности. В голове крутятся мысли: «Что, если я не справлюсь? Что, если это будет больно или не поможет?» Он знает, что необходимо подготовиться, но все равно ощущает неуверенность и страх перед незнакомым и непонятным процессом. Фотограф кажется задремал, его лицо расслаблено, дыхание равномерное. Внезапно его глаза открываются — по дому раздается звонок в дверь или, возможно, телефон. Он напрягается, сначала не понимая, что происходит, смотрит на часы — уже вечер. Внутри вспыхивает неожиданная тревога. Быстро вскакивает с кровати, торопливо натягивая тапочки, и спешит к выходу, на улицу. Выбегая на улицу, он открывает калитку и видит Сонхуна, который стоит возле машины, что-то перебирая в багажнике. В этот момент его взгляд встречается с взглядом Сонхуна — заметив его, парень быстро захлопывает крышку багажника и подходит ближе. — Прости, я задержался, — говорит Пак виновато, его голос звучит немного смущенно. Он подходит к нему, вытаскивая из-за спины бутылку вина, словно пытаясь сгладить неловкую ситуацию или подготовиться к разговору. — Ну, давай, заходи, — наконец сказал младший, делая небольшой жест рукой, приглашая его внутрь. Пак кивнул, чуть улыбнувшись, и, пройдя мимо, зашел в дом. Внутри было тихо, лишь за окнами слышался шелест листвы и редкий гул вечерних машин. Он поставил бутылку на стол, огляделся и вдруг заметил, что его взгляд задерживается на чем-то в углу — возможно, на чем-то важном или забытом. — Значит, всё прошло как планировал? — спросил он, повернувшись к Сонхуну. Тот слегка пожал плечами, его лицо оставалось серьезным. — Не совсем, — ответил он. — Но я думаю, что всё еще можно исправить. Главное — чтобы ты был готов. — Давай выпьем в кровати, — младший достал два бокала и штопор, не дождавшись ответа он тут же направляется туда. Пак наблюдал за ним с легким удивлением, но в его взгляде уже читалась какая-то неуловимая теплота. Он немного задержался, словно раздумывая, а потом медленно последовал за младшим. В спальне уже стоял приглушенный свет, создавая уютную атмосферу. Сонхун аккуратно открыл бутылку, налил в бокалы в тишине, после чего поднял свой. — За нас, — произнес он, и оба сделали глоток. Мгновение они просто смотрели друг на друга, ощущая, что этот тихий жест немного сближает их, несмотря на все сложности и напряжение прошедших дней. — Ты скучал по мне? — тихо спросил старший, проводя рукой по груди фотографа. Его пальцы мягко касались кожи, вызывая у Сону дрожь и водоворот эмоций. В его голосе звучала нежность и тонкая ирония, словно он хотел услышать ответ, на который давно знал ответ. Сону вздрагивает, допив вино, он аккуратно ставит бокал на тумбочку. — Не знаю, — тихо отвечает он, стараясь скрыть свои эмоции, — Может быть, немного. Пак, с легкой улыбкой и чуть приподнятыми бровями, облизывает губы и отодвигает бокал. Его голос звучит мягко, но с оттенком властности: — Ты хочешь со мной поиграть? — его взгляд становится более настойчивым. — Раздевайся. Живо. Без сопротивления, младший медленно стягивает с себя шорты и расстёгивает рубашку пижамы, его щеки окрашены румянцем. В воздухе витает напряжение, смешанное с предвкушением и легким трепетом. — Хен, я готовился, — мягко произносит Ким, приближаясь ближе. Он берёт руки старшего в свои ладони, его голос тих и искренен. — Я хочу быть твоим. В тумбочке есть всё необходимое. В его взгляде читается искреннее желание и преданность, он словно откровенно раскрывает свою душу, ожидая ответа Старший подходит к тумбочке, открывает её, затем поворачивается к младшему и произносит: — Сними и встань коленно-локтевую. Все вокруг замирает. Сону делают всё, что ему говорят. Он слышит только биение своего сердца и шаги старшего. Пак подходит ближе, ведёт пальцами по позвоночнику. Далее младший слышит звук открывающегося тюбика со смазкой. В следующий миг он ощутил как внутрь тела вторгается смазаный палец. Больно не было. Чуть позже он добавляет еще один палец. — Хен — Сону всхлипнул, ощущая немного резкие движения чужих пальцев внутри, — Мне жарко… так жарко. Я хочу тебя. Пожалуйста хен. Пальцы Пака покинули чувствительное тело младшего. Отстранившись и выпрямившись на пару секунд, Сонхун медленно избавился от одежды, после чего зашуршала упаковка от презервативов. Ким чувствует на своей спине руки, а затем ощущает, как головка его члена проникает внутрь. Сону шипит, он старается дышать как можно чаще, чтобы хоть как-то справиться с давлением и чувством заполненности — Ты сам просил большего, малыш,— говорит старший, его движения становятся резче и смелее. Ким застонал вслух, поддаваясь навстречу движениям, — так хорошо. Пусть больно. Зато внутри так жарко. И этот жар становится почти невыносимым. — Не могу… — всхлипнул Сону от возбуждения. Через пару секунд, не сдержавшись, он кончил. Сонхун, за его спиной, громко застонал, вышел из тела младшего, стянул с себя презерватив. Проводит рукой несколько раз по всей длине и кончает, заливая бедра младшего. Пак осторожно опустился рядом, его дыхание было рваным. Он тихо прошептал: — Всё хорошо, малыш. Ты молодец. Сону тяжело дышал, его тело еще трясло от пережитого, он слабо улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Сонхун осторожно провел рукой по его лбу, ощущая мягкий жар его кожи. — Ты справился, — повторил он, целуя младшего в висок. — Какой ты у меня молодец. У меня для тебя сюрприз. Сходи в душ, а я пока всё подготовлю. Сону принял душ, долго задерживаясь под струями горячей воды, позволяя им смывать с себя усталость. Он тщательно высушил волосы, переодевшись в домашние штаны и бежевую футболку оверсайз, он почувствовал, как уют и спокойствие окутывают его, словно мягкий плед. В комнате витал легкий аромат свежести, а за окном тихо шептали деревья, мир вокруг замедлялся, и он мог просто быть собой. Он выходит в гостиную и замирает, словно ощущая присутствие чего-то зловещего. Сонхун стоит посреди комнаты, аккуратно привязывая мужчину, которого младший уже видел — к стулу. — Хен? — тихо произносит Ким, открывая рот, но слова застревают у него в горле. Он не знает, что сказать дальше. В комнате царит мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Внезапно Пак, хищно скалится и движением руки подзывает младшего к себе. — Давай шевели своими булочками сюда, — шепчет он, — эта свинья скоро проснется. Пак наклоняется ближе, его глаза горят злостью и жаждой контроля. — Ты не представляешь, как я был рад встретить его на корпоративе. Уже тогда я знал, что буду делать. Попросил Сомин прислать мою машину и ждал, когда этот урод будет готов. Ким побледнел, его руки задрожали. — Из-за него мне пришлось задерживаться на целый час, — продолжает Пак, его взгляд становится холоднее. — Я поймал его в подворотне по пути к театру Мондок. Вырубить его оказалось куда легче, чем я думал. Он уже еле держался на ногах. Думаю, он умирал там, в багажнике, от страха, эта свинья даже обмочилась. Сонхун, с яростью и злобой, бьет мужчину по лицу. Тот зашевелился, пытаясь закричать, но его рот заклеен изолентой — туго обвивающей лицо, словно маска. В комнате нависает гнетущая тишина, нарушаемая лишь кратким, прерывистым дыханием. — А если тебя кто-то видел,— Ким делает шаг назад, сердце колотится в груди. — Хен, ну зачем ты это сделал? Он же ничего особенного не сделал. Сонхун звереет, он еще раз бьет мужчину по лицу и надвигается на младшего. — Ты не видел, как он смотрит на тебя,— он хватает младшего за воротник, притягивая его ближе,— я вижу его насквозь, я видел много таких извращенцев. Поверь мне на слово. Он хватает младшего руками за лицо, целует его в губы, чтобы сгладить момент. — Доверься мне, малыш, — фигурист смотрит на него со всей нежностью мира, оглаживая его шею, — ты же хочешь, чтобы я тебе доверял. Внутри Сону бушует смятение. Он не знает, что делать, его разум словно запутан в противоречиях. Его настойчивое желание заслужить доверие, даже ценой потери себя — все это мешает ему ясно мыслить. Он ощущает, как день, наполненный тёплыми моментами и иллюзией спокойствия, постепенно превращается в испытание. Он чувствует, что Пак вовсе не его ангел, а настоящий дьявол, скрывающий свою тень за маской обаяния и власти. Желание доказывать свою преданность, быть нужным, сильнее страха и сомнений. Сонхун хочет, чтобы он это сделал. Сону готов идти на всё, ради этого человека, чтобы заслужить его доверие, чтобы почувствовать, что их связь — что-то настоящее, что он может ему довериться. В этот момент внутри его рождается сильное желание — показать, что он не боится, что он способен на всё ради него. И пусть всё вокруг кажется опасным и темным, внутри он решается на шаг, который может изменить всё. — Принеси с кухни свой любимый нож, — голос звучит тихо, но в нем ощущается ледяная угроза. Сонхун снова подходит к мужчине, когда тот, дрожа, задергался на стуле. Волнение и страх переплелись в его взгляде. Ким мог бы сейчас убежать, рвануть без оглядки, в панике броситься прочь из этого мрака. Но его тело будто околдовано — оно движется медленно, словно под гипнозом. Он идет на кухню, и его руки самопроизвольно тянутся к подставке, где лежит его любимый нож. В его глазах — ужас и отчаяние, но он не может остановиться. Нож кажется ему как последний шанс выжить, как единственная защита от этой неведомой тьмы, которая наполнила комнату. И в этот момент, в тишине, раздается тихий шепот, словно из глубин страшного кошмара: "Ты не сможешь уйти." Ким медленно поднимает нож, ощущая, как холод металла пронизывает его руку. Он знает — этот выбор может стать концом, или началом чего-то еще более ужасного. Сону медленно возвращается в гостиную. Он останавливается на пороге, словно замер, словно боится сделать хотя бы малейшее движение, чтобы не привлечь внимание чего-то невидимого, что притаилось в этом месте. Глаза его бегают по комнате в поисках подсказки, что делать дальше. Взгляд задерживается на старшем — его лицо искажено злобой, но заметив младшего, он улыбается, выглядит как счастливый ребенок на своем празднике. Он замирает, стараясь не выдать своих эмоций, прислушиваясь к каждому звуку. Сердце бьется так громко, что кажется, его слышат все. Сону медленно приближается к Паку. Сердце бьется учащенно, а в глазах читается тревога и нерешительность. Он наклоняется ближе и заглядывает в напуганное лицо их жертвы — мужчины, который прерывисто дышит через нос, а глаза полны страха и отчаяния. В этот момент он чувствует, как внутри него борются два чувства: желание действовать и страх за последствия. В голове у него крутятся мысли: а что, если их поймают? Может, у него есть близкие, которые ждут его дома, и их судьба зависит от того, что он сейчас решит. Он понимает, что каждое его действие может иметь тяжелые последствия. Он сжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки, и задается вопросом: стоит ли продолжать или лучше остановиться, чтобы подумать еще раз? Может быть, стоит искать другой выход или попробовать узнать больше, прежде чем принимать окончательное решение. Он должен решиться — продолжать или найти другой путь. В его руках судьба этого момента, и от его выбора зависит многое. Время тянется медленно, и мрак вокруг начинает сгущаться, словно подталкивая его к решению. — Если мы не сделаем это, нас поймают, — прошептал Пак, наклоняясь к его уху. — Думаешь, если мы его отпустим, он всё забудет? Ты хочешь, чтобы нас разлучили, малыш? — Нет, — Сону отрицательно машет головой. — Но я боюсь последствий. Хен, разве ты не говорил, что не переносишь вид крови? Сонхун мягко обнимает юношу со спины, его руки тепло и нежно оглаживают плечи и бедра. Его голос звучит тихо и спокойно: — Поэтому это сделаешь ты. Я хочу, чтобы ты это сделал для меня. Он чуть прижимается, шепча на ухо: — Ты такой красивый, меня так возбуждает эта ситуация. Пак крепко берет кисть младшего, в которой сжимался нож, и поднимает её вверх. Его взгляд становится холодным и решительным. Мужчина напротив внезапно дергается, его тело напрягается, он начинает сильно раскачиваться на стуле, издавая прерывистые звуки, будто пытается что-то сказать или вырваться. Фигурист медленно наклоняется ближе, его лицо — бесстрастное, словно маска, скрывающая истинные намерения. Младший держит нож так крепко, что белые костяшки его пальцев побелели. Мужчина на стуле судорожно пытается освободиться, его глаза расширены от страха, он кричит что-то невнятное, его тело дрожит всем телом. — Давай малыш, — тихо произносит Сонхун, его голос звучит спокойно. — Ударь его прямо в шею. Если сейчас Сону это сделает, он станет убийцей — таким же, каким был его отец. Внутри юношу охватывает паника, дыхание становится всё тяжелее, он задыхается, его глаза наполняются страхом и отчаянием. Он с усилием разжимает руку, и нож выскальзывает из его ладони, падает на пол с тихим звуком. Он безуспешно пытается вырваться из чужих рук, которые сдавливают его всё сильнее, словно железные клещи. Его тело дрожит, рыдания прорываются сквозь сжатые губы, слёзы текут по щекам. Младший, охваченный ужасом, рыдает, его голос прерывист и полон боли. — Пожалуйста, — шепчет он сквозь слёзы, — не делай этого… я не хочу… я не хочу стать таким, как он. Пак медленно наклонился к юноше, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то тёмное. Он тихо произнёс: — Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Ты уже убил свою невинность, Сону. Всё, что осталось — это последний шаг. Решай сейчас. Ким задыхался, слёзы катились по щекам. Его рука дрожала, нож всё ещё лежал рядом, но он не мог его поднять. Он попытался вырваться ещё раз, его голос прорезался сквозь рыдания: — Не… не делай этого! Я не хочу… я не хочу убивать! Пак вздохнул, словно усталость накрыла его. Он тихо сказал: — Либо ты — либо тебя. Сону зажмурился, его сердце сжалось от страха. Юноша зажмурился, его тело тряслось, он ощущал, как тёплая кровь по телу охлаждается. В его голове звучали слова, полные страха и боли, и он понял — сейчас он стоит на грани, которая разделяет его от того, кем был его отец. — Я… я не хочу… — прошептал он, и слёзы продолжали течь. — Пожалуйста, отпусти меня. Пак взглянул на него с холодной безэмоциональностью и легким раздражением. Он оттолкнул младшего в сторону, схватил нож с пола и нанес удар пленнику в область шеи. Ноги не выдерживают, и Сону усаживается на пол. Он чувствует на своей шее капли крови, поднимает глаза и в ужасе застывает. Сонхун убил этого мужчину — глаза безжизненные проникают в память младшего навсегда. Тишина вокруг кажется глухой и зловещей, словно сама тьма сгущается и поглощает всё живое. Сонхун всё ещё стоит, не в силах оторвать взгляд от мёртвого мужчины, чья безжизненная маска застыла в последнем ужасе. Его сердце бешено колотится в груди, кровь всё ещё капает с раны, смешиваясь с холодным потом. — Принеси мусорные пакеты, — рявкает Сонхун. Младший подрывается с места и быстро выполняет приказ. Его колотит крупная дрожь, он находит упаковку пакетов и возвращается на место. Младший, шатаясь, протягивает пакеты фигуристу, который внимательно смотрит на него, замечая его дрожь и напряжение. Он делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Нам нужно избавиться от этого как можно скорее. Нет времени для слабости, — твердо говорит Пак. Они работают в тишине, их движения быстрые и аккуратные. Сонхун останавливается на мгновение, оглядываясь по сторонам, и шепчет: — Всё должно пройти гладко. Если кто-то узнает — нам не выбраться. Младший, находясь в шоковом состоянии, не отрывается от дела, кивает и вместе они аккуратно обматывают труп мужчины в пакеты, сверху завернув его в старый ковер. Постепенно они погружают тело в багажник автомобиля. Перед тем как уехать, он подходит к младшему, целует его в висок и тихо шепчет: — Всё будет хорошо. Мы справимся. Старший садится за руль и собирается отвезти его за город, где никто не сможет найти улики. Он приказывает Киму: — Отмой гостиную хлоркой и уничтожь все улики. Быстро, без ошибок. После этого он запускает двигатель и уезжает, оставляя за собой ночь и тишину. Сону сидит на крыльце; его лицо бледное и напряжённое. В темноте он кажется потерянным, словно его разум борется с чем-то невидимым. В руках он держит сигарету, но не зажигает её: пальцы дрожат, и он просто смотрит в пустоту, словно пытаясь найти оправдание тому, что произошло. Воспоминания накатывают волной: как он смотрел на мёртвое лицо мужчины, как рука его дрожала чуть сильнее, чем следовало. В его голове звучит эхо: «Что я сделал?» — словно это не его мысли, а чей-то чужой голос, который не даёт покоя. Он наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени, и закрывает глаза. Внутри всё сжимается от острой жалости. Не к жертве — к себе. Он вспоминает его глаза, взгляд, полный боли и страха, — и вдруг понимает, что его сердце сжалось от чувства вины. Он пытался убедить себя, что это необходимо, что так проще, что это единственный способ. Но сейчас, когда всё прошло, он чувствует, что остановился на грани. — Что я сделал? — шепчет он сам себе; его голос дрожит. — Я убил человека… и ничего не исправить. Не вернуть его жизнь. Не сделать это по-другому. На мгновение он опускает голову, и слёзы, которые он не хотел признавать, медленно проступают на его щеках. Он чувствует тяжесть на сердце, словно груз, который он сам на себя наложил. Внутри бушует смятение, желание повернуть время вспять и остановить всё, что произошло. Но он знает: этого уже не вернуть. И в этом осознании — горечь и сожаление, которые не позволяют ему ни на мгновение избавиться от чувства, что он стал кем-то другим, кем-то, кем не хотел быть. Ким стоит у раковины. Перед ним ведро с теплой водой и щетка. В руке он держит мокрую тряпку, пропитанную темной жидкостью — кровью. Он медленно опускает тряпку на пол, чувствуя, как холодная вода покрывает поверхность. Каждое движение — будто ритуал, наполненный тяжестью и внутренним сопротивлением. Он тщательно протирает участок за участком, стараясь не оставлять следов, словно пытается стереть не только кровь, но и собственный след в этом месте. Вода сливается в ведро, окрашенная в глубокий темно-красный оттенок, и он осторожно меняет ее, чтобы не размазать кровь по полу. Его руки движутся размеренно, словно в трансе, а мысли — о том, что он сделал, и о том, как избавиться от улик. Он ощущает тяжесть на душе, и каждая капля воды кажется каплей его собственной вины. Время тянется медленно. Ким останавливается, чтобы выжать тряпку, и его взгляд падает на отражение в стекле — усталое лицо с потускневшими глазами, полное сожаления. Он глубоко вздыхает, пытаясь избавиться от внутренней тревоги и навязчивых мыслей. Закончив с одной частью, он переходит к следующей с таким же тщанием и сосредоточенностью. Каждое движение — будто попытка смыть не только кровь, но и совесть. В комнате тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом воды и тихим шепотом его собственных мыслей: «Это должно было закончиться по-другому…» Рассвет только начинал пробиваться сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату мягким золотистым светом. Тихий шорох и легкий скрип двери разбавили тишину: Сонхун тихо вошел в дом, бросая ключи на тумбочку. Его лицо было усталым и изможденным, глаза слегка припухшими. Он медленно прошел по полу, стараясь не шуметь, и вдруг услышал звуки воды. Пак остановился у двери ванной комнаты. Он медленно открыл дверь, стараясь не шуметь, вошел внутрь, снял верхнюю одежду, аккуратно оставил ее на стеллаже и медленно зашел под горячий душ. Младший обернулся, его испуганные глаза забегали по лицу старшего, затем он отвел взгляд, продолжая принимать душ.