killing stalking

Ким стоял перед массивным зданием полицейского участка, освещённым яркими, бездушными фонарями. Бетон и сталь излучали холод и отчуждение. Вокруг царила напряжённая суета: полицейские в форме, спешащие люди в штатском, мигалки и звуки раций. Всё это казалось калейдоскопом, хаотичным и пугающим. Его подтолкнули внутрь. Коридоры участка гудели от голосов и шагов. Резкий запах дезинфицирующих средств и пота бил в нос. Сону чувствовал себя чужим. Его провели через лабиринт коридоров, мимо кабинетов с компьютерами и стопками бумаг, мимо камер с решётками, из которых на него смотрели измученные лица. Каждый взгляд прожигал его насквозь, словно клеймо. Он чувствовал себя экспонатом в клетке, выставленным на всеобщее обозрение. Наконец, его привели в небольшую, душную комнату с тусклой лампой, свисающей с потолка. В центре комнаты стоял металлический стол и два жёстких стула. На столе лежала папка с документами и ручка. Полицейский втолкнул его на стул, и тот с грохотом отодвинулся по бетонному полу. Он оставил Сону одного, закрыв дверь за собой. Сону сидел, опустив голову, глядя на свои руки в наручниках. Они были всё ещё в засохшей крови, напоминая ему о совершённом преступлении. Он чувствовал себя виноватым и опустошённым. Через некоторое время дверь снова открылась, и в комнату вошёл детектив. Он был высоким, крепким мужчиной с суровым лицом и проницательными глазами. Он молча сел напротив Сону, положил папку на стол и открыл её. — Ким Сону, верно? — спросил он низким и ровным голосом. Детектив Мин, с усталым лицом и мешками под глазами, откинулся на стуле, прокручивая ручку в пальцах. Комната была до противного стерильной, пахла чистящими средствами и тревогой. Ким сидел напротив, его лицо — маска напряжённого спокойствия, но детектив видел, как нервно подрагивает его колено. — Ким Сону, — начал детектив Мин медленно, его голос был ровным и не предвещал ничего хорошего, — мы завершили экспертизу образцов, взятых из вашего дома. Сону не ответил, лишь слегка кивнул. Детектив вздохнул. — Мы обнаружили кровь. Небольшое количество, но достаточное, чтобы идентифицировать. И вот тут-то начинается самое интересное. Он замолчал, наблюдая за реакцией Сону. Тот всё ещё молчал, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Кровь не принадлежит никому из вашей семьи, — продолжил детектив Мин, опуская взгляд на лежащий на столе отчёт. Он поднял глаза и вперился в Сону. — Она принадлежит Пак Соджуну. В комнате повисла тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать. Детектив Мин видел, как на мгновение дрогнул уголок рта Сону, но тот тут же взял себя в руки. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его глаза — холодные и проницательные — буравили Сону, ожидая ответа. Ожидая, что правда, какой бы горькой и уродливой она ни была, наконец-то вырвется наружу. Тишина давила на них, словно груз, с каждой секундой становясь всё невыносимее. Всё, что оставалось, — это ждать. Ждать первого слова, которое расколет эту непроницаемую маску. — Сейчас я вспоминаю, что произошло, — начинает Сону, его голос дрожит, но в нём чувствуется какое-то облегчение. — Этот мужчина работал в нашем фотосалоне. Он всегда дарил мне странные знаки внимания и намеки, а потом уволился. Недавно я встретил его у продуктового, и он пошёл за мной. Он попытался напасть на меня в подворотне, но я схитрил и пригласил его в дом. И когда он попытался это сделать со мной, я взял нож и убил его. Сону замолчал, уставившись в одну точку на столе. Он словно заново переживал тот ужас, ту липкую смесь страха и отвращения. Детектив Мин не перебивал. Он знал, что сейчас нельзя прерывать этот поток признания. Детектив видел, как по лицу Сону пробегает дрожь. Его губы побелели, а в глазах появился обречённый блеск. Он наконец-то освободился от этой ноши, от этого ужасного секрета, который съедал его изнутри. — Нож… — Сону сглотнул, ему явно было тяжело говорить. — Я… я выбросил его. Но не помню где. Детектив Мин медленно кивнул. — Тело ведь нашли за квартал от вашего дома? — спросил он, сохраняя ровный тон. Сону закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучном рыдании. — Я вывез его, — прошептал он сквозь пальцы. — Я… я не знал, что с ним делать… Ночью отвёз к театру и бросил его там. Он опустил руки, посмотрев на детектива Мина полными отчаяния глазами. В них не было ни лжи, ни попытки обмана. Только боль и страх. Детектив Мин молча смотрел на Сону, оценивая его состояние. Он видел, что тот сломлен. Он видел, что тот готов рассказать всё. И он понимал, что впереди ещё много работы, много вопросов и много страшных деталей. Но сейчас, в этот самый момент, самое главное – это сломленная фигура напротив него, признавшаяся в убийстве. Парень кивнул, не поднимая головы. — Я детектив Мин Ыну. Буду вести твоё дело. Детектив Мин молча изучал Сону, словно сканируя его насквозь. Затем он открыл папку и достал фотографию. Это была фотография с места преступления: залитая кровью кухня, тело тёти… Сону отвернулся. Он не мог на это смотреть. — Ты признаёшь свою вину? — спросил детектив Мин, не сводя с него глаз. Ким промолчал. — У тебя есть право хранить молчание, — продолжил детектив. — Всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде. Также у тебя есть право на адвоката. Если у тебя нет денег на адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Ты понимаешь свои права? Сону кивнул. — Ты хочешь воспользоваться своим правом на молчание и адвоката? Парень колебался. Он не знал, что делать. Он был напуган и растерян. — Я… я не знаю, — прошептал он. — Тебе лучше воспользоваться этими правами, — посоветовал Мин. — Это в твоих интересах. Юноша посмотрел на детектива. В его глазах он увидел не ненависть, а скорее сочувствие. Возможно, детектив видел в нём не только убийцу, но и человека, сломленного обстоятельствами. Сону глубоко вздохнул и принял решение. — Я хочу воспользоваться своим правом на адвоката, — сказал он. — Хорошо, — ответил детектив Ким. — Я позвоню адвокату. Он встал и вышел из комнаты, оставив Сону одного. В тишине комнаты слышалось лишь его учащённое дыхание и тиканье часов на стене. На следующий день его снова затолкали в следственную комнату. Через час туда вошла адвокат – молодая женщина по имени Ли Су-Джин. Она представилась, успокоила Сону и ещё раз объяснила его права, но более простым и понятным языком. Она сказала, что ни в коем случае нельзя говорить что-либо без её присутствия и консультации. Через несколько минут вернулся детектив Ким. Он сел напротив Сону и адвоката, положив на стол диктофон. — Мы хотели бы задать вам несколько вопросов относительно смерти вашей тёти, — начал детектив Ким, его голос оставался ровным и профессиональным. Су-Джин подняла руку. — Мой клиент не будет отвечать на вопросы без предварительной консультации. — Я понимаю, — ответил детектив. — Но, может быть, он хотя бы подтвердит свою личность и местонахождение в день убийства? Это поможет нам двигаться дальше. Адвокат посмотрела на Сону, словно спрашивая разрешения. Юноша кивнул. — Я — Ким Сону, — проговорил он тихо. — И… я был… дома. Детектив кивнул. — Вы можете рассказать, что произошло в доме? Что привело к смерти вашей тёти? Су-Джин тут же перебила: — Мой клиент не будет давать показания. — Даже простое описание событий? — настаивал детектив Мин. — Это важно для установления истины. — Истина будет установлена в суде, — ответила Су-Джин. — Сейчас мой клиент молчит. Детектив Мин вздохнул. — Хорошо. Тогда давайте попробуем другой подход. У вас были какие-то разногласия с вашей тётей? Конфликты? Су-Джин снова вмешалась: — Мой клиент не отвечает. Детектив посмотрел на юношу. — Сону, ты понимаешь, что молчание может быть истолковано против тебя? Если ты ничего не скажешь, это может создать впечатление, что тебе есть что скрывать. Ким посмотрел на адвоката. Она покачала головой. Он промолчал. Су-Джин ушла, чтобы уточнить какие-то детали дела, оставив парня одного в комнате для допросов. Едва дверь за ней закрылась, в комнату вошёл детектив Мин. Он выглядел более серьёзным и решительным, чем прежде. — Сону, присаживайся, — сказал он, жестом указывая на стул. Детектив положил на стол несколько фотографий. Это были фотографии с камер видеонаблюдения, расположенных недалеко от дома тёти. — Посмотри на них внимательно, Сону, — сказал детектив Мин, указывая на одну из фотографий. — Видишь кого-нибудь знакомого? Сону посмотрел на фотографии. На них была запечатлена машина, в которой он ехал с Сонхуном. Но за рулём был… он сам. Никакого Сонхуна рядом не было. Парень нахмурился. — Это… это ошибка, — пробормотал он. — Сонхун был со мной. Он вёл машину. Детектив покачал головой. — Мы проверили все записи с камер, Сону. На каждой из них — ты один. Никакого Сонхуна. Сону посмотрел на детектива с недоумением. — Но… это невозможно. Он был там! Я помню! — Сону, мы поговорили с людьми, которые тебя знают: с твоими соседями, с твоими друзьями. Твоя тётя позвонила психиатру, у которого ты наблюдался после происшествия с твоими родителями. Он был обеспокоен и дал нам сигнал. Мы, честно, не ожидали увидеть то, что увидели. Тётя была обеспокоена твоим знакомым. В твоём доме, в вещах, мы нашли кое-что интересное и твой дневник. Ты часто писал там о своих днях с неким Пак Сонхуном. — И что? — спросил Ким. Детектив вздохнул. — Кто он такой? — Я не хочу отвечать, — устало вздохнул Ким, но, увидев тяжелый взгляд детектива, решил ответить: — Пак Сонхун. Он когда-то учился в моем университете и был фигуристом. Последнее время мы очень сблизились. — Сону, Сонхун… Мы связались с ним. Он подтвердил, что последние два года живет и работает в Китае и понятия не имеет, о чем ты говоришь. Парень почувствовал, как мир вокруг него начинает рушиться. — Нет… это ложь! — закричал он. — Сонхун был со мной! Он помогал мне! Он… он… Детектив положил руку на стол. — Сону, послушай меня. Мы понимаем, что ты пережил сильный стресс: смерть тети, арест… Это может повлиять на твое восприятие реальности. Но факты говорят сами за себя. Сонхуна не было с тобой. — Но… — парень пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. — Мы думаем, Сону, что Сонхун… что он — плод твоего воображения. Что он — способ справиться с травмами. Сону посмотрел на детектива, его глаза были полны ужаса. — Нет… — прошептал он. — Это неправда… Сонхун… он был настоящим… Но в глубине души Сону начал сомневаться. Воспоминания о Сонхуне начали расплываться, становиться нечеткими, как будто они были нереальными. Может быть, детектив Мин прав? Может быть, Сонхун был всего лишь иллюзией, созданной его собственным разумом? — Сону, — сказал детектив Мин мягко, — мы хотим помочь тебе. Но для этого ты должен быть честным с нами и, прежде всего, с самим собой. Признай, что Сонхуна не было. Признай, что ты совершил это преступление один. Парень сидел как парализованный. Он не знал, что думать, что чувствовать. Он больше не был уверен ни в чём, даже в собственной памяти. В голове у него звучал голос детектива: "Сонхун — плод твоего воображения". И чем больше он думал об этом, тем больше эта мысль казалась правдивой. Может быть, Сонхун никогда не существовал? Может быть, он был всего лишь фантазией, порождённой его одиночеством и отчаянием? Парня охватил ужас. Если Сонхун не был реальным, то кто он такой? Кто совершил эти преступления? Он посмотрел на свои руки, и ему на секунду показалось, что они снова запачканы кровью. Они дрожали. Он не мог больше этого выносить. Он должен был узнать правду. — Что… что будет дальше? — спросил он едва слышно. Детектив Мин посмотрел на него с сочувствием. — Мы постараемся тебе помочь, Сону. Но ты должен нам помочь в ответ. Расскажи нам, что произошло. Расскажи нам правду. Детектив Мин, с усталым лицом и мешками под глазами, откинулся на стуле, прокручивая ручку в пальцах. Комната была до противного стерильной, пахла чистящими средствами и тревогой. Ким сидел напротив, его лицо — маска напряжённого спокойствия, но детектив видел, как нервно подрагивает его колено. — Ким Сону, — начал детектив Мин медленно, его голос был ровным и не предвещал ничего хорошего, — мы завершили экспертизу образцов, взятых из вашего дома. Сону не ответил, лишь слегка кивнул. Детектив вздохнул. — Мы обнаружили кровь. Небольшое количество, но достаточное, чтобы идентифицировать. И вот тут-то начинается самое интересное. Он замолчал, наблюдая за реакцией Сону. Тот всё ещё молчал, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Кровь не принадлежит никому из вашей семьи, — продолжил детектив Мин, опуская взгляд на лежащий на столе отчёт. Он поднял глаза и вперился в Сону. — Она принадлежит Пэк Соджуну. В комнате повисла тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать. Детектив Мин видел, как на мгновение дрогнул уголок рта Сону, но тот тут же взял себя в руки. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его глаза — холодные и проницательные — буравили Сону, ожидая ответа. Ожидая, что правда, какой бы горькой и уродливой она ни была, наконец-то вырвется наружу. Тишина давила на них, словно груз, с каждой секундой становясь всё невыносимее. Всё, что оставалось, — это ждать. Ждать первого слова, которое расколет эту непроницаемую маску. — Сейчас я вспоминаю, что произошло, — начинает Сону, его голос дрожит, но в нём чувствуется какое-то облегчение. — Этот мужчина работал в нашем фотосалоне. Он всегда дарил мне странные знаки внимания и намеки, а потом уволился. Недавно я встретил его у продуктового, и он пошёл за мной. Он попытался напасть на меня в подворотне, но я схитрил и пригласил его в дом. И когда он попытался это сделать со мной, я взял нож и убил его. Сону замолчал, уставившись в одну точку на столе. Он словно заново переживал тот ужас, ту липкую смесь страха и отвращения. Детектив Мин не перебивал. Он знал, что сейчас нельзя прерывать этот поток признания. Детектив видел, как по лицу Сону пробегает дрожь. Его губы побелели, а в глазах появился обречённый блеск. Он наконец-то освободился от этой ноши, от этого ужасного секрета, который съедал его изнутри. — Нож… — Сону сглотнул, ему явно было тяжело говорить. — Я… я выбросил его. Но не помню где. Детектив Мин медленно кивнул. — Тело ведь нашли за квартал от вашего дома? — спросил он, сохраняя ровный тон. Сону закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучном рыдании. — Я вывез его, — прошептал он сквозь пальцы. — Я… я не знал, что с ним делать… Ночью отвёз к театру и бросил его там. Он опустил руки, посмотрев на детектива Мина полными отчаяния глазами. В них не было ни лжи, ни попытки обмана. Только боль и страх. Детектив Мин молча смотрел на Сону, оценивая его состояние. Он видел, что тот сломлен. Он видел, что тот готов рассказать всё. И он понимал, что впереди ещё много работы, много вопросов и много страшных деталей. Но сейчас, в этот самый момент, самое главное – это сломленная фигура напротив него, признавшаяся в убийстве. Суд длился несколько недель. Адвокат, назначенная государством, делала всё возможное. Она представила свидетельства коллег Пэк Соджуна о домогательствах и пыталась доказать, что убийство было совершено в состоянии аффекта. Психиатр, нанятый защитой, засвидетельствовал, что Сону страдает от посттравматического стрессового расстройства и диссоциативного расстройства личности, что могло повлиять на его действия. Но против него были неопровержимые доказательства: его признание, отпечатки пальцев на орудии убийства, показания свидетелей, видевших его у дома тёти. Обвинение настаивало на пожизненном заключении. Наконец настал день приговора. Судья, старая женщина с усталым лицом, долго говорила о тяжести совершенных преступлений, о невинных жертвах, о необходимости справедливости. Сону слушал её слова, не поднимая головы. Он знал, что заслуживает наказания. Когда судья закончила говорить, в зале повисла мёртвая тишина. Все затаили дыхание, ожидая вердикта. — Принимая во внимание все представленные доказательства, а также заключение психиатра, — произнесла судья, — суд приговаривает подсудимого Сону к принудительному лечению в психиатрической клинике закрытого типа на неопределённый срок. В зале раздался ропот. Родственники жертв выкрикивали слова негодования, требуя более сурового наказания. Но судья оставалась невозмутимой. — Суд считает, что подсудимый представляет опасность для общества, но также нуждается в специализированной медицинской помощи, — объяснила она. — Данный приговор позволит ему получить необходимое лечение и, возможно, в будущем вернуться к нормальной жизни. Сону поднял голову. Он был удивлён. Он ожидал тюрьмы, но никак не психиатрической больницы. Адвокат подошла к нему и тихо сказала: — Это лучший исход, на который мы могли надеяться. В тюрьме тебе было бы гораздо хуже. Сону кивнул. Он понимал это. В психиатрической больнице у него будет шанс на выздоровление, на искупление. Охрана вывела Сону из зала суда. Он шёл, не оглядываясь, словно зомби. Он не знал, что его ждёт впереди, но был готов ко всему. В машине, везущей его в психиатрическую клинику, Сону смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж. Он чувствовал себя потерянным и одиноким. Но в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что однажды он сможет исцелиться, забыть кошмар прошлого и начать новую жизнь. Надежда на то, что когда-нибудь он сможет простить себя. Когда машина подъехала к воротам клиники, Сону глубоко вздохнул. Его ждал новый этап жизни — этап исцеления и, возможно, искупления. — Я доктор Ли, буду вашим лечащим врачом. Мы постараемся вам помочь, но многое зависит от вас. Вы должны быть открыты для лечения и сотрудничать с нами. Ким молча смотрел на доктора — молодого мужчину, чуть старше самого Сону. Он не знал, что сказать. Он просто хотел, чтобы всё это закончилось. Его отвели в палату. Она была небольшой и скромной: кровать, тумбочка, стол и стул. В углу — туалет и душ. На окнах — решётки. Его соседом по палате оказался пожилой мужчина с тихим голосом и безумным блеском в глазах. Он всё время бормотал что-то неразборчивое и постоянно оглядывался, словно чего-то боялся. Первые дни в клинике были самыми трудными. Сону чувствовал себя оторванным от реальности. Он почти не говорил, почти не ел, почти не спал. Его мучили кошмары и галлюцинации. Он постоянно видел перед собой лицо Сонхуна, несуществующего в его мире. Доктор Ли назначил ему медикаменты и индивидуальные сеансы терапии. Постепенно, под воздействием лекарств и разговоров с врачом, Ким начал приходить в себя. Он стал более спокойным, более сосредоточенным. Он начал посещать групповые занятия, где пациенты делились своими историями, своими переживаниями. Там он познакомился с разными людьми: с шизофрениками, с людьми с биполярным расстройством, с депрессией, с зависимостями. Он понял, что не один в своей борьбе, что есть люди, которые понимают его, которые прошли через нечто подобное. Он начал рисовать. Это стало его способом выразить свои эмоции, свой страх, свою боль. Он рисовал кошмары, которые преследовали его по ночам, лица людей, которых он любил и потерял, пейзажи, которые напоминали ему о его прошлой жизни. Постепенно, под воздействием терапии и творчества, юноша начал меняться. Он стал более открытым, более общительным. Он начал понимать, что совершил ужасные поступки, но что у него есть шанс на искупление. Однажды доктор Ли сказал ему: — Сону, вы делаете успехи. Вы стали более зрелым, более осознанным. Я думаю, что вы готовы к следующему этапу лечения. — К какому? — спросил юноша . — Мы начнём работу над вашими отношениями с реальностью, — ответил доктор Ли. — Мы постараемся разобраться, почему вы создали Сонхуна в своей голове и как избежать этого в будущем. Но постепенно, под руководством доктора Ли, парень начал понимать, что Сонхун был не просто плодом его воображения. Он был его защитником, его ангелом-хранителем, созданным его подсознанием для того, чтобы справиться с невыносимой болью. — Вы создали Сонхуна, чтобы он сделал то, что вы не могли сделать сами, — объяснил доктор Ли. — Он был вашей тёмной стороной, вашим карателем. Но теперь, когда вы стали сильнее, вам больше не нужна его помощь. Вы можете сами справиться со своими проблемами. Сону понял, что доктор Ли прав. Он больше не нуждался в Сонхуне. Он был достаточно силён, чтобы жить без него. Он попрощался с Сонхуном, отпустил его на свободу и впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему свободным.