Диагноз: наследник.

Комната, залитая холодным, серым светом, стала для них тюрьмой. Тэхён расхаживал взад-вперёд, его шаги были быстрыми и нервными. Он сжимал и разжимал кулаки, а его взгляд, затуманенный тревогой, скользил по стенам, не цепляясь ни за одну деталь. Казалось, он ищет выход, хоть и понимает, что его нет. С каждым новым шагом его дыхание становилось всё более прерывистым, а на лице читалось отчаяние, которое он старался скрыть. Он дёргал себя за волосы, словно пытаясь вырвать из головы все тревожные мысли, которые роились там, как дикие осы. Юнги, в отличие от Тэхёна, был неподвижен. Он сидел на диване, его плечи были опущены, а голова тяжело покоилась на спинке. Он был воплощением безысходности. Тяжёлые, надрывные вздохи вырывались из его груди, словно он пытался выдохнуть всю боль, которая накопилась в нём за эти две недели. Юнги закрыл глаза, пытаясь отстраниться от реальности, но в его голове звучало эхо единственного вопроса: «Где Чимин?» Он слышал, как Тэхён ходит по комнате, и каждый его шаг отдавался в груди Юнги тупой болью. Две недели. Две долгие, мучительные недели без единого звонка, без единого сообщения. Телефон Чимина был отключён, и никто из их знакомых не знал, где он. Эта неизвестность была хуже всего. Она сжимала их сердца в тиски, не давая ни дышать, ни думать. Казалось, сама комната наполнилась этой тревогой, и воздух стал настолько густым, что его было почти невозможно вдохнуть. Тэхён, наконец, остановился. Он повернулся к Юнги, и в его глазах, полных боли и тревоги, альфа увидел всё, что Тэ не мог выразить словами. — Я… я очень беспокоюсь, хён, — голос омеги был едва слышен. Он звучал так, будто он говорил не вслух, а про себя. Он дрожал, и Юнги мог видеть, как напряжены мышцы его шеи и плеч. Тэхён опустил голову, словно ему было стыдно за свою слабость, но в этот момент он был просто человеком, который потерял своего лучшего друга, — Мне кажется, что… что-то случилось. Не могу отделаться от этого чувства. Мин, который всё это время сидел неподвижно, наконец, зашевелился. Он поднялся с дивана и подошёл к Тэхёну. Он не стал обнимать его, зная, что Тэхён сейчас нуждается не в объятиях, а в твёрдой опоре. Юнги положил руки ему на плечи, и омега поднял голову, встретившись с ним взглядом. — Я знаю, — сказал альфа, и его голос был удивительно мягким и спокойным. Он смотрел прямо в глаза Тэхёну, передавая ему всю свою уверенность и силу, — Я знаю, что ты беспокоишься, Тэхён. И я тоже. Но… я не сидел сложа руки. Тэхён удивлённо поднял брови, и в его глазах вспыхнул огонёк надежды. — Я попросил помощи у Ёнсу, — продолжил Юнги, — Помнишь его? Он детектив. Я попросил его найти Чимина. Он сказал, что займётся этим, как только сможет. Не волнуйся, он нам поможет. Мы его найдём. Юнги снова сел на своё прежнее место, и нежно погладил дремлющего на диване мальчишку по волосам. Тот сонно что-то промямлил, и продолжил спать. Тэхён, кажется, впервые за эти две недели выдохнул с облегчением. В его глазах ещё оставалась тревога, но теперь она была смешана с надеждой. Он кивнул, и Юнги заметил, как напряжение в плечах омеги, наконец, ослабло. Внезапно дверь приоткрылась, и на пороге появился Вонхо. Высокий, широкоплечий, с тёплой улыбкой на лице, он сразу наполнил собой пространство. — Юнги? Ты здесь? — его голос, глубокий и приятный, разнёсся по комнате. Юнги поднял глаза. На его лице появилась мягкая улыбка. — Я здесь. Недавно приехал, — ответил он, кивая. Вонхо подошёл к Юнги и тепло поприветствовал его, пожав руку. Затем, он подошёл к Тэхёну и поцеловал его в щёку. Альфа перевёл взгляд на Ёнджуна, который дремал на диване рядом с Юнги. Вонхо, не говоря ни слова, подошёл и взял сына на руки и нежно прижал к себе. Ёнджун, почувствовав его тепло, прижался к нему. — Я сам уложу его спать. Вы с Юнги можете поговорить. Вам, я уверен, есть что обсудить, — сказал Вонхо. Тэхён посмотрел на мужа с благодарностью. Он знал, что Вонхо понимает, что ему нужно поговорить с Юнги, и что он делает это специально, чтобы они могли остаться наедине. Вонхо кивнул Тэхёну, улыбнулся Юнги, вышел из комнаты и направился в спальню Ёнджуна. Оставшись наедине, Тэхён больше не сдерживал себя. — Чонгук. Это всё он, — прошипел Тэхён, словно это имя было ядом на его губах, — Я уверен, он держит Чимина взаперти. Где-то прячет, не даёт выйти. Он всегда был… собственником. Его голос дрожал от праведного негодования. Он начал расхаживать по комнате снова, но теперь его движения были резкими, полными ярости. Тэхён остановился у окна и уставился в темноту, словно пытаясь разглядеть там невидимого призрака. — А Чимину нельзя нервничать! Он… он же ждёт ребёнка, — выдохнул он. Последние слова прозвучали почти как мольба. Тэхён повернулся к Юнги, и его гнев сменился чистым отчаянием, — Ёнсу… он должен найти их. Он должен спасти Чимина. Ему нельзя нервничать, понимаешь? Любой стресс может плохо повлиять на состояние здоровья не только Чимина, но и малыша. Юнги, молча наблюдавший за этой вспышкой эмоций, подошёл к Тэхёну и снова положил ему руки на плечи. На этот раз он не успокаивал его, а лишь смотрел прямо в его глаза, передавая всю свою уверенность. — Я всё понимаю, Тэхён, — сказал Юнги, — И ты прав. Это Чонгук. Но теперь мы знаем, что нам нужно делать. Мы найдём их вместе. И мы вытащим Чимина оттуда. Мы вместе спасём его от Чонгука. Слова альфы были как якорь в бушующем море эмоций Тэхёна. Омега глубоко вздохнул, его плечи наконец расслабились, и он кивнул. Теперь у них была не только надежда, но и цель. И эта цель была чёткой и ясной. Напряжение, висевшее в воздухе, немного ослабло, но тревога всё ещё не отступала. Юнги, чувствуя, как вымотан Тэхён, продолжил: — Тэхён, ты слышишь меня? — спросил он, глядя прямо в его глаза, — Тебе нужно отдохнуть. Иди спать. Тем более, тебе завтра нужно вести Ёнджуна в садик. Тэхён хотел было возразить, но Юнги опередил его. — Не переживай, — продолжил он, и его голос был тихим, но полным уверенности, — Мне нужно ехать домой. Я буду ждать звонка от Ёнсу. Если будут какие-то новости, я сразу же тебе позвоню, обещаю. Просто постарайся уснуть. Тэхён, медленно кивнув, наконец-то почувствовал, как усталость навалилась на него всей тяжестью. За последние две недели он почти не спал, и его глаза, покрасневшие от напряжения, были тому подтверждением. — Хорошо, хён, — выдохнул он, — Будь осторожен. Спасибо за всё. Юнги кивнул в ответ. Он развернулся и медленно направился к выходу. После разговора, который ненадолго развеял густой мрак тревоги, Тэхён проводил Юнги к двери. Шаги их были тихими, почти неслышными, словно они боялись разбудить задремавшую в комнате надежду. У порога они не стали прощаться долгими речами. Тэхён просто кивнул, его взгляд был полон невысказанной благодарности и усталости, а альфа в ответ слегка сжал его плечо, передавая этим жестом всю свою поддержку и обещание. Юнги спустился по лестнице, каждый его шаг отдавался глухим эхом в тишине подъезда. Выйдя на улицу, он вдохнул холодный ночной воздух, который немного прояснил его затуманенные мысли. Он сел в свою машину, откидываясь на сиденье, и закрыл глаза. На несколько секунд он позволил себе полностью расслабиться, и из его груди вырвался глубокий, тяжёлый вздох, похожий на последний выдох человека, который долго держался под водой. Он не был один. Теперь у них был план. И это давало ему силы, чтобы двигаться дальше. Заведя мотор, он медленно выехал со двора, оставляя позади дом Тэхёна, наполненный ожиданием, и устремляясь в ночь, полную неизвестности, но уже не безнадёжности. Руки Юнги лежали на руле, и он был полностью погружён в свои мысли, когда вдруг, словно гром среди ясного неба, его телефон завибрировал. Звук был тихим, но в оглушительной тишине машины он прозвучал, как выстрел. Сердце Юнги пропустило удар. Он замер, не решаясь даже взглянуть на экран, словно от этого зависел исход всего дела. Медленно, с замиранием сердца, он протянул руку и поднял телефон. Экран ожил, и в темноте салона появилось яркое, неоновое свечение. На дисплее высветилось имя, которое он ждал с таким нетерпением, но в то же время и с таким страхом — ДЕТЕКТИВ ЁНСУ. Юнги резко вдохнул. Его глаза расширились, и в этот момент он почувствовал, как адреналин хлынул по венам. Все мысли о дороге, о усталости, о безнадёжности исчезли. Осталось только одно: надежда. И он знал, что этот звонок изменит всё. Он нажал на кнопку вызова, готовясь услышать то, что изменит их жизнь навсегда. Юнги поднёс телефон к уху, и после нескольких длинных, напряжённых гудков, в трубке раздался голос Ёнсу. Он был спокойным и твёрдым, как всегда, но Мин уловил в нём нотки срочности, которые заставили его тело напрячься ещё больше. — Юнги, — сказал детектив, и это было единственное приветствие, — У меня кое-какая информация. Я думаю, тебе нужно это услышать. Юнги ничего не ответил, лишь крепче сжал руль. Он слушал, не моргая, и его глаза были прикованы к ночной дороге. Он чувствовал, как каждый мускул его тела натягивается, словно струна. — Утром мне удалось найти кое-какие сведения, — продолжил Ёнсу, его голос звучал чётко и ясно, — В районе Каннам-гу, в одном из закрытых жилых комплексов, был замечен Чонгук. Но что самое интересное, он был один. Что он там делал, и с кем встречался, неизвестно. Но после этого, он уехал в сторону трассы. Слова детектива упали на Юнги, как камень в воду, и в его голове поднялся вихрь мыслей. — А Чимин? — Я пробил базу данных. И мне удалось выяснить, что у Чонгука за городом есть дом. Мне кажется, что они там, — добавил Ёнсу, — Похоже, Чонгук взял его с собой на свою виллу. Но куда он уехал в столь ранее время, неизвестно. Юнги не мог больше молчать. Его голос был хриплым и напряжённым. — Адрес, — потребовал он, — Дай мне адрес. Я поеду туда. — Юнги, стой, — голос Ёнсу прозвучал твёрдо и настоятельно, — Не спеши. Не делай ничего необдуманного. Мин, который уже собирался включить навигатор, замер. Он слушал, его челюсть была сжата. — Послушай меня, — продолжил Ёнсу, — Мы не можем просто так туда ворваться. Это частная собственность. Если мы проникнем туда без ордера, нас ждёт тюрьма. И тогда Чимин останется там навсегда. Нам нужен план. Слова детектива были горькой, но необходимой пилюлей. Юнги, который был готов ехать немедленно, почувствовал, как ярость медленно уступает место холодному расчёту. Он понимал, что Ёнсу прав. Эмоции могли погубить всё. — Хорошо, — глухо ответил Юнги, — Что нам делать? — Езжай ко мне в офис, — скомандовал детектив, — Мы должны всё продумать. Нам нужно действовать осторожно и тихо. Мы не можем позволить себе ошибок. Юнги кивнул, хотя Ёнсу не мог этого видеть. Он положил телефон на сиденье и медленно развернул машину. Он чувствовал, что теперь он не просто едет спасать Чимина, а готовится к настоящей войне. Он бросил взгляд на телефон, лежавший на пассажирском сиденье, — навигатор уже показывал маршрут до офиса Ёнсу. У Юнги не было ни секунды на раздумья. Он резко развернул машину, и колёса с визгом впились в асфальт. Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, превращаясь в размытое пятно, летящее по ночному городу. Юнги вцепился в руль, его костяшки побелели от напряжения. Он нажимал на газ, и стрелка спидометра неумолимо ползла вверх. Дороги были пусты, и он мчался, не обращая внимания на светофоры, на редкие машины, на всё, кроме одной цели — как можно быстрее добраться до Ёнсу. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его венах, и сердце бешено колотится в груди, отсчитывая каждую секунду. Каждая секунда, которую он терял, была секундой, которую Чимин проводил в плену. Он видел перед собой не дорогу, а лицо Чимина. Его улыбку, его глаза, его беззащитность. Юнги не мог позволить, чтобы с ним что-то случилось. Он не мог позволить Чонгуку причинить ему боль. Он будет бороться за него до последнего вздоха, и он был готов на всё, чтобы спасти его. Наконец, вдалеке показался знакомый силуэт здания. Юнги сбросил скорость, но всё равно резко затормозил у входа в офис. Дверь открылась, и он, не дожидаясь, выскочил из машины, закрыл её на ходу и побежал к двери. Он вбежал в здание, и его шаги гулко отдавались в пустом вестибюле. Его сердце всё ещё колотилось в груди, а дыхание было тяжёлым. Не теряя ни секунды, он направился к лифту, но его нетерпение взяло верх. Юнги бросился к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, его тело было полно неутолимой силы и адреналина. Наконец, он оказался на нужном этаже. Он шёл по коридору, стены которого были увешаны выцветшими фотографиями старых дел, а воздух был пропитан запахом пыли и старых бумаг. Юнги не обращал внимания ни на что, кроме одной единственной двери — двери кабинета Ёнсу. Его рука дрогнула, когда он взялся за ручку и открыл её. Кабинет детектива Ёнсу был отражением его хозяина — собранный, но с тонким слоем хаоса. В воздухе витал запах старого дерева и свежесваренного кофе. Юнги сидел напротив Ёнсу, сжав пальцы в кулаки, взгляд был прикован к плану, лежащему на столе. План, который должен был вернуть ему Чимина. На стене висели плакаты с объявлениями о розыске, старые фотографии исчезнувших людей, а между ними — схема особняка Чонгука, подробная, с пометками и стрелками. Это была карта, на которой была обозначена тюрьма Чимина. Ёнсу сидел за столом, освещённым единственной настольной лампой. Перед ним лежали разбросанные по столу документы, и он с серьёзным лицом рассматривал фотографии. Услышав шаги, он поднял голову, и его взгляд остановился на Юнги. В его глазах Мин увидел не только серьёзность, но и понимание. Он знал, что они оба идут на большой риск. Он знал, что их ждёт долгая и напряжённая работа. Юнги закрыл за собой дверь, и в кабинете воцарилась тишина. Теперь они были одни, и их ждал долгий разговор, который должен был превратиться в план по спасению Чимина. Но на лицах обоих была уверенность. Теперь, когда они действуют вместе, они справятся. — Где они? Нам нужно действовать. — Мы не можем просто ворваться туда, — сказал Ёнсу, его голос был тихим, но твёрдым, когда он передвигал маленькие магниты на схеме, обозначая точки наблюдения и возможные пути отхода, — Нам нужна осторожность. Если Чонгук что-то заподозрит, он может сделать неожиданный шаг. Ёнсу нарисовал новый маршрут на схеме, отметив его красным маркером. — Мы зайдём с тыла. Через чёрный вход. Там меньше камер, и мы сможем попасть в дом незамеченными. В кабинете царило напряжение. Каждый жест, каждое слово имели значение. Ёнсу развернул большую карту, где была показана территория вокруг дома Чонгука. — Там есть система охраны, — Юнги обвёл кружком одну из зон на карте, — Но мы можем попробовать пройти вот здесь. — Это слишком рискованно, — Ёнсу покачал головой, — Охрана может заметить движение. Мы должны быть невидимыми. Нам нужно отвлечение. — Отвлечение… — Юнги задумчиво пробормотал. — Отвлечение должно быть масштабным. Это должно заставить охрану покинуть свои посты. — Сколько их там? — Как минимум десять человек. — Как насчёт того, чтобы я заехал с главного входа. Типо, вызвали доктора по этому адресу. Мне и врать не придётся. А ты в это время проберешся через задний двор, — Юнги показал на карте точку, — Здесь сад. Вы можете быстро пробраться и сбежать. — Отличная идея. Да ты гений, Юнги! Зря ты не пошёл в полицейскую академию. С тебя был бы хороший коп. — То что было, уже не вернуть, — вздохнул Мин, вспоминая прошлое. На мгновение наступила тишина. Каждый думал о своём. Но в какой-то момент Юнги подорвался с места, ударив кулаком о стол. — Я всё сделаю, — Юнги сжал кулаки, — Главное, чтобы Чимин был в безопасности. — Мы это сделаем. Главное, не спешить, и делать всё с осторожностью. — Это наш единственный шанс, — тихо произнёс Юнги. — Да. И мы им воспользуемся, — Ёнсу уверенно посмотрел в глаза Юнги, — Мы вернём тебе Чимина. А Чонгук получит по заслугам. Завтра. Время я сообщу немного позже. Юнги кивнул, его глаза горели огнём. Он готов был идти на всё, чтобы вернуть того, кого любил. И завтрашний день станет последним для Чонгука. — Ёнсу, — начал Мин, — А что… что если наш план не сработает? Ёнсу вздрогнул, услышав этот вопрос. Он был произнесён так просто, но его вес был огромен. Он знал, что Юнги не сомневается в нём, а лишь хочет убедиться, что у них есть план Б. Он всегда был самым здравомыслящим из них, тем, кто видел не только свет в конце тоннеля, но и все возможные препятствия на пути к нему. — Мы не можем думать о провале, Юнги, — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась дрожь, — Мы просто не можем. Этот план — наша единственная надежда. — Я понимаю, Ёнсу. Но надежда — это не стратегия. Если мы потеряем Чимина, а вместе с ним и веру в то, что мы делаем, что мы будем делать дальше? — Тогда мы просто… будем держаться вместе. До самого конца. И обязательно найдём способ спасти Чимина из лап этого «монстра». Юнги прохрустел шеей и поднялся со своего места. — Я думаю, на этом всё, детектив, — произнёс Юнги, его голос был тихим и слегка хриплым, — Спасибо тебе. За всё. Детектив поднял голову и посмотрел прямо в глаза Юнги. В этом взгляде было нечто большее, чем просто прощание. Там было уважение, сожаление и, возможно, даже лёгкая тоска. — Не за что, Юнги, — ответил Ёнсу, — Берегите себя. Юнги кивнул. Он не стал говорить больше. Слова были лишними. Он просто открыл дверь, сделал шаг наружу и закрыл её за собой. Глухой щелчок замка эхом разнёсся по пустому коридору. Выйдя из здания, Мин вдохнул холодный ночной воздух. Небо было усыпано звёздами, и яркий полумесяц висел над городом. Он чувствовал, как с его плеч упал тяжелый груз. Долгие недели, наполненные тревогой и неизвестностью, наконец, подошли к концу. Он сел в свою машину, завёл двигатель и выехал на дорогу. Ночная поездка была спокойной, но в голове Юнги всё ещё крутились мысли о том, что произошло. Каждая улица, каждый фонарь, каждая машина напоминали ему о том, через что они прошли. Дорога казалась бесконечной, но в то же время он не хотел, чтобы она заканчивалась. Ему нужно было время, чтобы переварить всё, что случилось. Когда он наконец добрался до своего дома, было уже далеко за полночь. Увидев знакомый подъезд и окна своего дома, Юнги почувствовал облегчение. Он понимал, что жизнь не будет прежней, но всё-таки надеялся, что теперь всё будет хорошо.

***

Всё началось с резкого звонка, который нарушил тишину раннего утра. Чонгук лежал в своей постели, ещё в полусне, когда телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Протянув руку, он нащупал телефон и с трудом разлепил глаза, увидев на экране незнакомый номер. — Алло, — пробормотал он хриплым голосом, переворачиваясь на спину. Голос на другом конце был строгим и непреклонным, он звучал как сталь, разорвавшая остатки сна. Чонгуку сообщили, что ему нужно срочно приехать. Не просто приехать, а прибыть на место к определённому времени по очень важному делу, которое не терпело отлагательств. Чон резко сел на кровати. Он был зол, его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Я же сказал, что меня не будет в городе. Почему вы не могли позвонить мне вчера? — его голос был полон раздражения. Он начал нервно ходить по комнате, телефон прижат к уху. В его голосе звучала смесь негодования и беспокойства. Он был взбешён, что его планы разрушились, но понимал, что отказаться от такого дела — значит, поставить под угрозу всю его работу. — На несколько дней? Вы серьёзно сейчас? — недовольно фыркнул альфа, — Хорошо, я буду. Но вы должны знать, что это крайне неудобно, — отрывисто сказал он, бросив телефон на кровать. Повесив трубку, он взъерошил волосы. Времени было катастрофически мало. Он бросился в ванную, включил кран с холодной водой и умылся, чтобы полностью проснуться и собраться. Каждая секунда была на счету. В голове проносились мысли о том, что он должен взять с собой. Документы? Ноутбук? Какую одежду? Он метался по комнате, как тигр в клетке. Схватив большой чёрный чемодан, он открыл его, бросил внутрь костюм, пару футболок, джинсы и толстовку. Он не задумывался над тем, что брал с собой. Всё было наспех, на ходу. Он знал, что важно взять самое необходимое. Его взгляд упал на стол, где лежали документы, которые он вчера хотел разобрать. Недолго думая, он сгрёб их в одну папку и бросил в чемодан. Затем, на ходу, схватил зубную щётку, пасту и зарядку от телефона, бросил их в небольшой карман. Тёмно-синяя шерсть пиджака, идеально скроенного по фигуре, мягко облегала широкие плечи. Чонгук быстро накинул его, небрежным движением поправляя рукава. Его взгляд был сосредоточен на галстуке, который он спешно достал из ящика. Тонкая, шёлковая ткань струилась в его пальцах, а он, слегка нахмурившись, пытался завязать её наспех, почти не глядя, будто делал это тысячи раз. Галстучный узел вышел немного асимметричным, но это лишь придавало образу особую, слегка взволнованную элегантность. Причёска, обычно уложенная с особой тщательностью, сегодня была чуть растрёпана, что добавляло образу очарования. Он быстро поправил отвороты белоснежной рубашки, слегка ослабляя верхнюю пуговицу, и поправил лацканы пиджака. Костюм сидел идеально: строгие линии брюк, отутюженных до стрелок, подчёркивали его длинные ноги, а начищенные до блеска классические туфли отражали свет лампы в прихожей. — Чёрт, — выругался он, когда понял, что оставил ключи от машины в прихожей. Спустившись по лестнице, он почти бежал, лёгким, уверенным шагом. Всё это время он думал о том, что его ждёт на той встрече. Он не знал, что это за «важное дело», но знал, что его работа всегда требует от него максимальной отдачи. И тут, словно из ниоткуда, на пороге комнаты появился Чимин. Он был похож на маленького ангела, который только что спустился с небес. Волосы, растрепанные после сна, золотым ореолом обрамляли его лицо. Он был одет в мешковатую, большую футболку, которая скрывала его хрупкие плечи и доходила до середины бедра. — Чонгук, что случилось? — пробормотал Чимин сонным, тихим голосом, протирая глаза. Когда Чонгук обернулся, его взгляд остановился на Чимине, который, не осознавая, как мило он выглядит, поглаживал свой животик. Этот жест был таким невинным и трогательным, что гнев и раздражение альфы мгновенно испарились. Его сердце, до этого сжимавшееся от ярости, вдруг растаяло, превратившись в мягкий воск. Чимин подошёл почти бесшумно, его руки мягко опустились на плечи Чонгука, а затем осторожно взялись за галстук. Тонкие, изящные пальцы Чимина быстро и умело распустили узел. Дыхание Чонгука задержалось, когда Чимин наклонился, его лицо оказалось совсем близко. От него исходил лёгкий, едва уловимый аромат. Кончики его пальцев, едва касаясь шеи Чонгука, искусно переплетали шёлковую ткань, создавая идеальный, безупречный узел. Чонгук, расслабившись, просто стоял и смотрел на их отражение в зеркале: Чимин, склонившийся над ним, и он сам, с лёгкой улыбкой, спокойно наблюдающий за его действиями. Когда галстук был идеально завязан, Чимин отошёл, слегка поправив лацканы пиджака, и их взгляды встретились в зеркале. Короткий, безмолвный момент, наполненный теплом и пониманием, а затем лёгкая, тёплая улыбка Чимина. Чонгук притянул Чимина и обнял его, уткнувшись носом в его пахнущие сладкой выпечкой волосы. Он прижимал его к себе, словно хотел защитить от всего мира. Он почувствовал, как Чимин дрожит от холода. — Извини, что разбудил, малыш, — прошептал Чонгук. — Ничего. Я уже не спал. Ты куда-то уезжаешь? — Это неожиданный вызов. И не беспокойся. Всё будет хорошо. Успокоив Чимина, Чонгук нагнулся и нежно поцеловал его в лоб, задерживая губы на теплой коже. Этот поцелуй был прощанием, обещанием и извинением за спешку, всё в одном. В этот короткий момент всё напряжение, вся ярость, что кипела в нём, ушли на второй план. Он почувствовал невероятную любовь и нежность к этому маленькому человеку, который стоял перед ним. — Я скоро вернусь. Не волнуйся, — прошептал он, ещё раз поцеловав его, но теперь в макушку. Чон мягко взял ладонь Чимина в свои руки, поглаживая большим пальцем его костяшки. — Чимин-и, — тихо сказал Чонгук, — Пока меня не будет, отдыхай и хорошо кушай. Чимин молчал, его глаза были полузакрыты. Чонгук наклонился и прислонился лбом к его лбу, и в этот момент они оба почувствовали тепло и покой, которые так долго искали. — Обещай мне, что будешь хорошо кушать, — прошептал Чонгук, — И если что-то понадобится, что угодно, не стесняйся. Скажи Хосоку. Он всегда рядом и обязательно поможет. Чимин, наконец, поднял голову и посмотрел на Чонгука, и в его глазах блеснули слёзы. Он кивнул, и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Чонгук поцеловал его в лоб, а затем, улыбнувшись, взяв чемодан, он вышел из дома и направился к своему автомобилю. Его сердце до сих пор было наполнено нежностью, но мыслями он уже был далеко. В голове проносились мысли о том, что его ждёт сегодня. Он сел в свою машину, завёл мотор и, ещё раз взглянув на свой дом, где остался его омега, тронул с места. Автомобиль медленно выехал со двора и набрал скорость, растворяясь в утренней дымке. Чонгук знал, что впереди его ждёт долгий и трудный день. Он не знал, с чем ему придётся столкнуться, но одно он знал точно — он вернётся домой, и его будет ждать тот, кто сделает его самым счастливым человеком на свете. Чон достал телефон и набрал Хосока. На другом конце провода раздался сонный, немного хриплый голос. — Хосок, это Чонгук. Я уезжаю по делам на несколько дней, — быстро произнёс он. Он говорил с Хосоком ровным, спокойным тоном, но было заметно, что он спешит. — Понял, — ответил Хосок, — Надолго? — На дня три, может, четыре. Главное, следи за Чимином, ладно? — попросил Чонгук. Повисла короткая пауза. Чонгук напряжённо ждал ответа. — Не волнуйтесь, я присмотрю за ним. Обещаю, что с ним всё будет хорошо, — уверенно ответил Хосок, и в его голосе прозвучало спокойствие. Чонгук облегчённо выдохнул. — Спасибо, Хосок. Я позвоню, как только смогу, — сказал он, почувствовав, как часть его напряжения ушла. Он отклонил вызов, и сосредоточился на дороге. Время в дороге пролетело незаметно. Приближаясь к месту встречи, Чонгук начал чувствовать, как напряжение вновь нарастает. Он въехал в город. Навигатор в машине монотонно сообщал о приближении к пункту назначения, но Чонгук почти не слушал его, полностью сосредоточившись на дороге и своих мыслях. Наконец он прибыл. Это было высотное здание из стекла и бетона, возвышавшееся над остальными постройками. Оно выглядело так, будто было создано для важных, влиятельных людей, и Чонгук понял, что он в нужном месте. Его сердце билось быстрее обычного, и он сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он припарковал машину и, взяв с собой только самое необходимое, направился к входу. У дверей его ждал мужчина в строгом костюме. Он выглядел очень серьёзным и деловым. Когда Чон приблизился, мужчина кивнул ему. — Господин Чон, мы Вас ждали, — сказал он, открывая дверь. Чонгук кивнул в ответ, и они вошли в здание. Внутри было очень тихо. Они прошли по длинному коридору, а затем подошли к лифту. Чонгук вошёл в лифт, а за ним, с едва заметным опозданием, последовал сопровождающий его мужчина. Двери бесшумно закрылись. Неприятная тишина мгновенно заполнила тесное пространство, прерываемая лишь мягким гулом мотора. Чонгук, как и всегда, старался быть вежливым, но что-то в этом мужчине сразу же показалось ему странным. Сначала это были мелочи. Мужчина стоял слишком близко, его плечи были напряжены, а взгляд он постоянно уводил в сторону, избегая контакта глазами. Он был одет в простой, но безупречно чистый костюм, его руки были в перчатках, что в тёплом помещении казалось совершенно неуместным. Чонгук окинул его быстрым, но внимательным взглядом. Он заметил небольшой выступ под пиджаком на уровне поясницы, который, судя по всему, был кобурой. С каждым этажом напряжение росло. Мужчина не нажимал кнопку своего этажа, он просто ждал, когда лифт остановится. Его дыхание стало тяжёлым, а пальцы на руках начали нервно подёргиваться. Чонгук, чувствуя как нарастает угроза, попытался сохранять спокойствие. Он сделал вид, что занят телефоном, но на самом деле внимательно наблюдал за каждой мелочью. Наконец, лифт остановился. Мужчина, не сказав ни слова, сделал шаг вперёд, преградив Чонгуку путь к выходу. Его лицо было как маска, но в глазах застыло что-то холодное и расчётливое. — Выходить не торопитесь, — тихо, но с угрозой в голосе, произнёс мужчина, — У нас есть ещё одно место, куда нужно заглянуть. В этот момент Чонгук понял, что его подозрения не были напрасны. — Идите впереди, — тихо, но твёрдо произнёс он. Чонгук не двинулся с места. Он чувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. В этот момент он понимал, что каждый его шаг может стать роковым. Он посмотрел на мужчину, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какой-то намёк на человечность, но там была лишь пустота. — Вы меня слышали? — голос мужчины стал более жёстким, — Вперёд. Не заставляйте меня повторять. Чонгук, наконец, сделал первый шаг. Он вышел из лифта, а мужчина последовал за ним, держась на небольшом, но опасном расстоянии. Его тень следовала за Чонгуком по коридору, и с каждым шагом альфа чувствовал, как незримая петля сжимается вокруг него. Шаги Чонгука эхом разносились по длинному, безлюдному коридору. Мужчина шёл сзади, и его присутствие ощущалось, как ледяное дыхание за спиной. Стены коридора были голыми, окрашенными в тусклый, серый цвет, а потолок был настолько высоким, что казалось, будто он теряется в темноте. Единственным источником света были редкие лампы, висевшие под потолком, и их свет оставлял в коридоре длинные, зловещие тени. Чонгук чувствовал, как его сердце стучит в груди, и каждый его шаг казался ему неестественным и тяжёлым. Он пытался сосредоточиться на чём-то одном: на узоре плитки на полу, на свете, падающем из окон в конце коридора, но все его мысли возвращались к одному — к человеку, идущему за ним. Он не мог понять, что тот задумал, и это пугало его больше всего. Наконец, они дошли до конца коридора. Перед ними была огромная, массивная дверь, сделанная из тёмного дерева, с тяжёлыми, коваными петлями и огромным замком. Казалось, что эта дверь вела в другое измерение, в совершенно другой мир. Мужчина, не сказав ни слова, обошёл Чонгука, достал из кармана ключ и с грохотом открыл её. Тяжёлая дверь медленно отворилась, и из неё потянуло холодным, сырым воздухом. — Входите, — прозвучал его тихий, но властный голос. — Куда ты меня привёл? И что вообще происходит? — Молчите и делайте то, что Вам говорят, — прорычал мужчина. Чонгук, чувствуя, как его сердце сжимается от страха, сделал шаг вперёд. Он посмотрел на мужчину, который стоял за дверью, и увидел на его лице едва заметную, но зловещую ухмылку. Затем он повернулся и вошёл в тёмное помещение, а дверь за его спиной медленно и со скрипом закрылась. Альфа остановился и присмотрелся. Комната была…пустая? Но не это привлекло его внимание. В центре комнаты, за стулом, сидел мужчина, излучавший невероятную силу и властность. Он был окружён несколькими огромными, мускулистыми альфами, которые держали в руках пистолеты. Их взгляды были холодными, и они смотрели на Чонгука так, будто он был всего лишь песчинкой, которую они могут раздавить в любой момент. — Садись, Чон, — сказал мужчина, жестом указывая на стул, которое стояло напротив него. Чонгук медленно прошёл вперёд и сел. Он чувствовал, как напряжение нарастает, и он был готов к этому. Он знал, что его работа всегда была связана с риском, но он никогда не ожидал, что его встретят с таким «приветствием». Мужчина, который привёл Чонгука, вошёлв комнату и что-то сказал главному, после чего снова вышел, закрыв дверь на замок. Этот звук, словно выстрел, прозвучал в тишине комнаты, и Чонгук понял, что он в ловушке. Он был один против них всех, и он должен был быть готов к тому, что может случиться что угодно. Чонгук сохранял хладнокровие, хоть и понимал всю опасность ситуации. Он сделал глубокий вдох, стараясь не выдать своего волнения. Его взгляд медленно обводил комнату: от холодных пустых стен, до пистолетов в руках альф, от зловещего лица их лидера до запертой двери. — Кто вы? Что вообще происходит? — голос Чонгука звучал твёрдо, без намёка на страх. Мужчина, сидевший за стулом, посмотрел на него с усмешкой. Его взгляд был надменным и полным превосходства. Он не ответил на вопрос. Вместо этого, его губы растянулись в широкой, зловещей улыбке, и он рассмеялся. Это был не весёлый смех, а смех хищника, который заманил свою жертву в ловушку. Смех был громкий и резкий, отражаясь от стен кабинета. — Ты полный идиот, Чонгук, — сказал мужчина, вытирая слезу от смеха, — Ты пришёл сюда сам. И ты труп. Чонгук уставился на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ему не нужны были лишние объяснения. Он уже всё понял. — Кто-то нанял вас, чтобы меня убили? — голос Чонгука стал ещё твёрже. Мужчина посмотрел на него, и его улыбка стала ещё шире. Он не сказал ни слова, но его глаза говорили всё. Чонгук понял, что он в ловушке, и что ему придётся бороться за свою жизнь. Но он не собирался сдаваться. Он не мог допустить, чтобы этот день стал последним. У него был Чимин, и он должен был вернуться к нему. Вопрос Чонгука повис в воздухе, и в этот момент он был похож на острый клинок. Он не мог понять, кто и почему хочет его смерти. — Кто вы и за что меня хотят убить? — спросил он, его голос был холоден, как лёд. Мужчина, сидевший за стулом, рассмеялся, откинувшись на спинку. Его смех был наполнен презрением и высокомерием. — Ты такой наивный, Чонгук. Ты думаешь, что ты настолько важен, что кто-то захочет тебя убить? — сказал мужчина, с усмешкой глядя на него. Чонгук уставился на него, чувствуя, что что-то не так. Его интуиция кричала, что всё это — просто прикрытие. — Это всего лишь отвлекающий маневр, — продолжил мужчина, и его голос стал серьёзным, — Нашему господину нужен кое-кто другой. А ты мешался под ногами. Чонгук почувствовал, как сердце у него упало. Он не мог поверить, что всё это было лишь отвлекающим манёвром, и что его жизнь — это всего лишь пешка в чьей-то игре. — Кто? — спросил он, и его голос был полон страха. Мужчина, не отвечая, встал, взял телефон и сказал, что пора отправлять послание. Чонгук, не зная, что происходит, почувствовал, как его страх усилился. Он знал, что может произойти что-то ужасное. Он должен был бороться. Он должен был выжить. Он должен был вернуться к Чимину и их будущему малышу. Чонгук снова задал свой вопрос, на этот раз с ноткой угрозы в голосе. — Кто? Кто им нужен?! — он крикнул, вскакивая со своего стула. Мужчина нахмурился. Его лицо исказилось от ярости, и он встал. Он подошёл к Чонгуку, и его рука резко взметнулась вверх. Раздался громкий звук, и Чонгук почувствовал резкую боль в щеке. Он отшатнулся назад, прижав руку к лицу. Мужчина схватил его за воротник, притянул к себе и прорычал: — Не смей повышать голос на меня, щенок! Ты никто! Ты лишь пешка! Чонгук уставился на него, чувствуя, как его глаза наполняются яростью. Он не мог поверить, что его так просто ударили. Он чувствовал себя униженным и беспомощным, но в то же время в нём закипала ярость. Он был готов к борьбе, готов к битве, готов ко всему, что может случиться. Чонгук рассмеялся. Это был не весёлый, а скорее безумный, надрывный смех, который испугал даже охрану, стоявшую за спиной мужчины. — Ты думаешь, что ты можешь так со мной разговаривать? — сказал Чонгук, вытирая кровь с губы, — Я не мальчик на побегушках. Мужчина, ошеломлённый реакцией Чонгука, сделал шаг назад. Но альфа был быстрее. Он рванулся вперёд и ударил его в лицо с такой силой, что тот отлетел назад и упал на колени. Мужчина, не веря своим глазам, смотрел на Чонгука, пытаясь понять, что произошло. Охранники тут же подскочили к Чонгуку, но он был готов. Он увернулся от удара одного из них, а другого ударил в живот, и тот согнулся от боли. Чонгук был как зверь, загнанный в угол. Он не хотел драться, но у него не было другого выбора. Двое из охранников, огромные, как скалы, бросились на него. Чонгук увернулся от первого удара, но второй, нанесённый сбоку, сбил его с ног. Он упал на пол, но тут же вскочил, как пружина, и ударил ногой одного из охранников. Тот отшатнулся, и Чон воспользовался моментом, чтобы нанести удар второму. Он был быстрым и ловким, но против двух таких гигантов его шансы были малы. Третий охранник, который до этого стоял у двери, достал пистолет и направил его на Чонгука. — Не двигайся! — прорычал он. Чонгук замер, его дыхание стало прерывистым, а сердце билось, как бешеное. Он понял, что силы неравны. Двое охранников, которые были рядом с ним, воспользовались моментом и скрутили его. Один держал его за руки, а второй за ноги. Они повалили его на пол, и Чонгук почувствовал, как его тело пронзает боль. Он был бессилен. Он был в ловушке. Он был побеждён. Но даже в этот момент он не сдался. Он смотрел на мужчину, который сидел за стулом, и его взгляд был полон ненависти. Он не мог позволить, чтобы его победа была такой лёгкой. Он не мог допустить, чтобы его жизнь закончилась здесь. Будучи прижатым к полу, Чонгук всё равно не сдавался. Он поднял голову, его глаза горели яростью. Сквозь стиснутые зубы он прорычал: — Вам это так просто с рук не сойдёт! Мужчина, которого Чон так сильно ударил, подошёл к нему. Он смотрел на него сверху вниз, с презрительной усмешкой на лице. — Уже сошло, — холодно ответил он, — Думаешь, ты первый, кто пытался? — он подошёл ещё ближе, — Ты — просто пешка. А мы — те, кто двигает фигурами на доске. Он махнул рукой своим людям. — Заприте его в подвале, — приказал он, — А затем, — добавил, улыбаясь, — Если снова будет бушевать, просто бейте. Двое из охранников начали вести Чонгука в неизвестном направлении не обращая внимания на его сопротивление. Ещё один из них достал из кармана телефон и набрал номер. Чонгук, чувствуя, как его тело пронзает боль, начал терять сознание. Он боролся до последнего, но его силы были на исходе. Тело Чонгука обмякло, и он медленно, словно марионетка с перерезанными нитями, осел на пол. Голова безвольно свесилась набок, глаза прикрылись, дыхание стало неровным и прерывистым. Он притворился, что теряет сознание, чтобы отвлечь своих противников, и это сработало. Смех разнёсся по комнате. — Слабак! Не думал, что он так быстро сдастся, — раздались голоса, полные презрения и самодовольства. Альфы, уверенные в своей победе, расслабились, опустив оружие и отвлекаясь друг на друга, шутя и обмениваясь насмешками. Их самоуверенность была их главной ошибкой. Мгновение, когда их внимание ослабло, стало решающим. Чонгук, который до этого момента казался безжизненным, внезапно ожил. Его движения были молниеносны и точны, как нападение хищника. Он использовал их отвлечённость и расслабленность, чтобы нанести решающий удар. Его кулак, твёрдый и быстрый, обрушился на ближайшего противника. Удивление и боль отразились на лице альфы. Смех оборвался, и все поняли, что попались в ловушку. Но было уже поздно. Чонгук, с холодным расчётом и мастерством, наносил удары, превращая их уверенность в панику. Когда их смех сменился яростью, альфы начали наступать. В воздухе завис гул от грубых слов, угрозы и матерные ругательства летели в сторону Чонгука, который, хоть и был ранен, не собирался сдаваться. Их движения были хаотичны и полны агрессии, они наступали, пытаясь окружить его. Чон, несмотря на боль, продолжал сражаться, уворачиваясь от ударов и нанося ответные. Его тело было полно синяков и ссадин, а одежда порвана. Он понимал, что силы неравны, что против него целая стая. Но каждый его удар был точен и силен, каждое движение выверено. Он не позволил себе показать страх, его глаза были полны борьбы. Чонгук отбивался от них, словно волк. Он продолжал сражаться, несмотря на то, что его силы угасали. В его глазах было лишь одно — он должен выжить и вернуться к Чимину. — Сучёныш, — прорычал альфа, повалив Чона на пол. — Он нас решил обмануть, гад. Ну ничего, мы ещё покажем, как можно и как нельзя себя вести. Его швырнули в комнату, и дверь с тяжёлым стуком захлопнулась. Замок громко щёлкнул, а затем послышался скрежет засова. Комната была маленькой, пустой и, что самое главное, абсолютно без окон. Тьма была настолько плотной, что Чонгук едва мог разглядеть собственные руки. В воздухе стоял затхлый запах сырости и пыли. Альфы, оставив его в этой ловушке, были уверены, что одержали победу. Они были убеждены, что лишив его возможности видеть и ориентироваться, они окончательно сломили его. Однако, когда Чонгук услышал их удаляющиеся шаги, на его лице появилась едва заметная ухмылка. Он медленно поднялся, пошарив руками по стене, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо проёмов. Затем, усмехнувшись про себя, он прошептал в темноту: — Думаете, у меня нет козырей? Ошибаетесь. Его голос был твёрд и уверен, без единой нотки отчаяния. Он знал, что у него есть то, о чём они даже не догадывались. И это давало ему преимущество. В этот момент мужчина стоял у высокого окна, глядя на город. В руке он держал телефон, который прижимал к уху, слушая отчёт с другой стороны. Его лицо было спокойно, но глаза, в которых отражалось солнце, горели решимостью. — Всё готово, — сказал он, — Выезжайте, Вам никто не помешает, господин. — Хорошо поработали, ребятки. Деньги придут на счёт в течении дня, — ответил альфа по ту сторону трубки. — Спасибо, господин. Было приятно иметь дело с Вами. Звонок был отключён. Альфа довольно откинулся на спинку дивана, и надпил из бокала вина. — Вот и всё, Чонгук. Ты проиграл. Альфа медленно поднялся с дивана, на котором сидел, как на троне. С его лица не сходила самодовольная ухмылка. Он поправил на плече идеально сшитый пиджак и, не оглядываясь, направился к двери. Каждый его шаг был исполнен уверенности, каждый жест — продуманной небрежности. Он знал, что всё, что произошло, было частью его плана. Игра, в которой он был единственным, кто держал все козыри. Выйдя на улицу, он зашагал к своему автомобилю. Его чёрный, блестящий, как вороново крыло, автомобиль стоял, дожидаясь своего хозяина. Альфа сел в него, завёл двигатель и, с улыбкой, полной предвкушения, начал набирать скорость. Его целью был загородный дом Чонгука, где, как он знал, тот прятал своё сокровище. Чимин. Он был уверен, что очень скоро он завладеет им. Чёрный автомобиль пролетел по шоссе, оставляя за собой лишь смазанную полосу в лучах пылающегосолнца. Альфа гнал машину с бешеной скоростью, его глаза горели предвкушением. Загородный дом Чонгука, окруженный высокими деревьями, показался на горизонте. Он был похож на крепость, но для него он был всего лишь препятствием, которое он был готов преодолеть. Когда машина остановилась у ворот, его уже ждала охрана. Мужчины в чёрных костюмах, с хмурыми лицами, быстро направились к нему. Но прежде чем они успели что-либо предпринять, из-за деревьев появились люди альфы. Это была быстрая и бескомпромиссная схватка. Охранники Чонгука, хоть и были обучены, не смогли противостоять его сильной и многочисленной команде. Альфа, не обращая внимания на бой, неторопливо вышел из машины. Он подошёл к входной двери, которую его люди уже открыли. Он вошёл в дом Чонгука, как в свой собственный, с уверенностью и безмятежностью. Внутри дома царила тишина, и это было именно то, чего он ожидал. Он медленно двинулся вперёд, его взгляд скользил по стенам, будто он его хозяин. Дом был роскошным, но он не интересовался его убранством. Его интересовало лишь одно: Чимин. Он медленно шёл по комнатам, наслаждаясь тишиной и запахом чужого дома. Каждый его шаг был уверенным и размеренным. Он не торопился, будто был на прогулке, а не на охоте. Альфа прошёл по гостиной, где горел камин, заглянул в кухню и даже поднялся на второй этаж. Он не нашёл того, кого искал. Его взгляд был сосредоточен, он искал мельчайшие детали, которые могли бы помочь ему. И вдруг его взгляд остановился на окне. Сквозь прозрачное стекло, он увидел его. В саду, среди цветущих роз и зеленых кустарников, сидел Чимин. Он был прекрасен, словно цветок, и это только усиливало его решимость. Его сердце забилось чаще, и на его лице появилась улыбка. Он знал, что его поиски подошли к концу. Альфа быстро спустился по лестнице, и направился к выходу. Он вышел в сад и направился к Чимину, который сидел, не подозревая о том, что происходит. Чимин сидел в саду, погруженный в свои мысли. Его тонкие пальцы нежно касались лепестков розы, а лёгкий ветерок играл с прядями его волос. Он наслаждался тишиной и спокойствием, не подозревая, что за ним наблюдают. Вдруг тишину нарушил низкий, бархатистый голос: — Какой прекрасный цветочек я вижу в саду. Чимин вздрогнул, его глаза расширились от неожиданности. Он резко обернулся и увидел того, кого никак не ожидал увидеть в этом доме. На его лице отразилось удивление, а затем и страх. Он не мог поверить своим глазам. — Ыну? Что ты здесь делаешь? — спросил Чимин, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Альфа лишь усмехнулся в ответ, его глаза сверкнули опасным блеском, а его шаги стали ещё увереннее. Ухмылка на лице альфы стала ещё шире, и он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Он протянул руку, будто желая коснуться цветка. — Я просто решил заехать в гости, — прозвучало его голосе, наполненном ложной мягкостью, — А ты, кажется, совсем не рад меня видеть. Он заметил страх в глазах Чимина и это лишь раззадорило его. Затем, с наигранным любопытством, он огляделся по сторонам. — А где же хозяин дома? Где Чонгук? Я думал, мы все вместе посидим, выпьем чаю. В его словах была насмешка, которую Чимин не мог не заметить. Альфа был похож на хищника, который играет со своей жертвой перед тем, как нанести смертельный удар. — Да, ты прав, — голос Чимина дрожал, но в нём слышалась упрямая решимость, — Я не рад тебя здесь видеть. Эти слова, сказанные с такой смелостью, заставили усмешку на лице альфы исчезнуть. Он фыркнул, словно насмехаясь над его дерзостью, и сделал ещё один шаг вперёд. — Что ж, это ненадолго, — прозвучало в ответ, его слова были полны угрозы и холода. Он смотрел на Чимина, как на свою добычу, а его глаза блестели от жажды власти. — Уходи. Иначе я позову охрану, — слова Чимина прозвучали, как вызов. Он говорил это, пытаясь скрыть дрожь в голосе, которая выдавала его страх. Но альфа лишь засмеялся. Его смех был громким, пронзительным, и в нём не было ни капли веселья. Это был смех хищника, который зажал свою жертву в ловушку. — Кого ты позовешь? — с насмешкой спросил он, оглядываясь вокруг, — Думаешь, они прибегут тебе на помощь? — он медленно, будто играя, подошёл ближе, пока их лица не оказались совсем близко, — Я приехал на машине, и знаешь что? Вашей охраны больше нет. Ты здесь совсем один. Один, как цветок в саду, который ждёт, чтобы его сорвали. Чимин вздрогнул, его глаза наполнились ужасом. Он понял, что его слова были бессмысленными. Он действительно был один, и теперь он должен был придумать, как выбраться из этой ситуации. Он сделал шаг назад, отступая от альфы, который казался теперь ещё более опасным. Чимин выпрямил спину, пытаясь придать своему голосу твёрдость, чтобы скрыть дрожь. Он чувствовал, как напряжение растекается по его телу, заставляя мышцы сжиматься. — Зачем ты приехал? — спросил омега. Улыбка вернулась на лицо альфы, но теперь она была холодной и хищной. Он медленно шагнул вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. В его глазах сверкнул огонёк, который Чимин не смог бы спутать ни с чем другим. Это был огонь жадности, желания и предвкушения. — Я приехал за тобой, Чимин, — прошептал он, его голос был низким и властным, — И я собираюсь забрать тебя с собой. — Я никуда с тобой не поеду, — слова Чимина прозвучали твёрдо, несмотря на дрожь, пробежавшую по его телу. Он сделал шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между ними, его руки непроизвольно легли на живот. Услышав это, альфа рассмеялся. Его смех был грубым и резким, похожим на скрежет металла. — Никуда не поедешь? Ты думаешь, я спрашиваю твоего согласия? — прозвучало в ответ, и его голос был наполнен жестокостью. Альфа подошёл ближе, его глаза сверкнули зловещим огоньком, и он склонился к Чимину, шепча на ухо: — Ты будешь делать то, что я скажу. Иначе пострадаешь не только ты, но и твой ещё неродившийся ребёнок. Эти слова, как удар, заставили Чимина замереть. Он почувствовал, как сердце ухнуло в пустоту, а страх, до этого тлевший где-то внутри, вспыхнул с новой силой. Он посмотрел на альфу, и его взгляд был наполнен ужасом. — Пожалуйста, не трогай меня… Не трогай моего ребёнка… — слова Чимина срывались с губ, превращаясь в прерывистые мольбы. Его глаза, полные слёз, умоляюще смотрели на альфу, а руки прижимались к животу, словно пытаясь защитить то, что находилось внутри. Он еле стоял на ногах, его хрупкое тело дрожало от страха. Но его мольбы не тронули альфу. Напротив, они лишь вызвали у него самодовольную усмешку. Он схватил Чимина за запястье, его пальцы, как стальные тиски, сжали тонкую руку. — Ты будешь делать то, что я скажу, — прошипел он. Альфа потащил Чимина за собой. Тот пытался сопротивляться, но его силы были слишком малы, чтобы противостоять сильному альфе. Он лишь мог молить о помощи, но его слова тонули в тишине сада. Он открыл дверцу автомобиля и, не отпуская запястья Чимина, грубо втолкнул его на сиденье. Чимин упал на мягкую обивку, его дыхание сбилось от удара. Затем альфа обошёл машину, сел за руль и захлопнул дверь, отделяя их от внешнего мира. Внутри автомобиля было тихо. Единственный звук, который можно было услышать — это тяжёлое дыхание Чимина и шелест его одежды. Альфа посмотрел на него, его взгляд был холоден и безжалостен. Затем он включил двигатель, и машина, плавно тронувшись с места, выехала на дорогу. Чимин смотрел в окно, наблюдая, как дом, его крепость, удаляется. Он чувствовал, как от него уходит надежда. Единственное, что оставалось в нём — это страх за себя и за своего ещё неродившегося ребёнка. Машина неслась по ночному шоссе, оставляя позади огни города. Чимин, наконец, нашёл в себе силы заговорить. Его голос был хриплым и тихим, но в нём слышалась боль и отчаяние. — Зачем ты всё это делаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Его глаза, полные слёз, смотрели в пустоту, а руки, сжатые в кулаки, лежали на коленях, — Зачем? Для чего? Альфа не ответил сразу. Он лишь усмехнулся, его взгляд был холоден и безразличен. Он знал, что Чимин не получит от него ответа. В этом была его сила, его преимущество. Он хотел, чтобы Чимин чувствовал себя беспомощным, потерянным. Машина продолжала свой путь. Чимин, измученный и испуганный, всё ещё сидел, прижавшись к сиденью. Альфа, чувствуя его страх, повернулся к нему. В его глазах не было ни капли жалости, только холодная ярость. — Ты хочешь знать, зачем я всё это делаю? — его голос был тихим, но в нём слышалась скрытая ненависть. Он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, — Я ненавижу Чонгука. Он сделал паузу, словно давая своим словам осесть в сознании Чимина. — Он всегда получал всё самое лучшее. Лучшие оценки, лучшие друзья, лучшее место в обществе. И самое главное, он получил тебя, — его слова были наполнены ядом, а взгляд был полон зависти, — И теперь я заберу у него то, что он любит больше всего. И тогда он поймёт, что такое боль. Чимин, слушая его, понял, что он был не просто заложником. Он был оружием, которое альфа хотел использовать, чтобы причинить боль Чонгуку. Он был пешкой в чужой игре, и это осознание лишь усиливало его страх. — Ты пожалеешь об этом. Чонгук спасёт меня! — слова Чимина прозвучали, как вызов. В них была не только надежда, но и угроза. Его голос дрожал от страха, но в его глазах, полных слёз, горел огонь решимости. Он верил, что Чонгук придёт за ним, что он не оставит его. Альфа лишь засмеялся. Его смех был громким, грубым и полным презрения. Он посмотрел на Чимина, как на глупого ребёнка, который верит в сказки. — Спасёт? Ты думаешь, он придёт за тобой? — усмешка не сходила с его лица, — Твой Чонгук уже валяется где-то на помойке, как бездомный пёс. Никто не придёт тебе на помощь. — Нет, ты врёшь. — Ты в этом так уверен? — с ядовитой улыбкой спросил альфа, — Тебе не показалось странным, что его вызвали по работе в столь неожиданное время? — Нет…нет…нет. Ты не мог так поступить. — Мог. И сделал это. Эти слова были как удар. Надежда, которая только что горела в сердце Чимина, погасла, оставив после себя лишь холод и отчаяние. Он опустил голову, его тело затряслось от безмолвных рыданий. Он был один, и никто не придёт, чтобы спасти его. Машина мчалась вперёд, а Чимин, сжавшись в комок на сиденье, не произнёс больше ни слова. Слова альфы, что Чонгук повержен, эхом отдавались в его голове, и каждая новая мысль была похожа на укол. Он сидел, уставившись в окно, но видел лишь своё искажённое отражение в темноте. Он был напуган. Лишь иногда он шмыгал носом, а тонкие пальцы вытирали слёзы, которые не переставали течь. Его тело дрожало от холода и страха, который с каждым километром становился всё сильнее. Чимин боялся Ыну, его жестокости и непредсказуемости. Но ещё больше он боялся за своего ещё нерождённого ребёнка. Он чувствовал, как маленький комочек жизни внутри него сжимался от его страха, и это заставляло его чувствовать себя ещё более беспомощным. Он был один, в руках жестокого человека, и у него не было никакой надежды на спасение. Машина плавно сбросила скорость и остановилась у ворот старого, заброшенного дома. В тусклом свете фар было видно, что здание давно не видело ремонта. Заросли дикого винограда обвивали стены, а окна были заколочены досками. Альфа, не сказав ни слова, вышел из машины. Он подошёл к двери со стороны Чимина, резко открыл её и вытащил омегу наружу. Он схватил Чимина за руку и повёл его за собой. Чимин спотыкался, пытаясь угнаться за ним, его тело дрожало. Он смотрел на заброшенный дом, который казался ему тюрьмой, а его сердце сжималось от ужаса. Он чувствовал, что его надежды на спасение угасают с каждой минутой. Омега поднял голову, пытаясь рассмотреть окружающую местность. Вокруг был лес, тёмный и густой, а дом, в который его привели, был построен из тёмного дерева, которое сливалось с окружающими деревьями. В воздухе стоял запах сырости и хвои. Он чувствовал, что они находятся далеко от города, где нет никого, кто мог бы его услышать. Он был один, в глубине леса, в окружении незнакомых деревьев и незнакомых звуков. Его взгляд скользнул по земле, и он увидел тонкую тропинку, которая вела к реке. Вода была тёмной и быстрой, и в её шуме он услышал печальную песню. Он понял, что теперь он в ловушке, в глухом месте, откуда нет выхода. Альфа открыл старую, скрипучую дверь, и толкнул Чимина внутрь. Тот споткнулся, но удержался на ногах, и его глаза, привыкшие к темноте снаружи, расширились от удивления. Внутри дом оказался совсем не таким, каким он казался снаружи. Он был тёплым и уютным. В камине горел огонь, отбрасывая на стены мерцающие блики. На полу лежал мягкий ковёр, а на стенах висели картины. В воздухе витал приятный аромат дерева, и старой бумаги. Было так уютно, что на мгновение Чимин забыл, где он находится. Однако, когда он обернулся, его взгляд упал на лицо альфы. На нём играла хищная улыбка, и Чимин сразу вспомнил, почему он здесь. Он был в ловушке, и весь этот уют был лишь частью обмана. Альфа провёл Чимина в гостиную, усадил на диван и, натянуто улыбнувшись, сказал: — Чувствуй себя как дома. В его голосе не было ни капли тепла, только холодная насмешка. Он оглядел комнату, убедившись, что всё в порядке, и затем направился к выходу. Дверь в комнату захлопнулась, и Чимин услышал звук поворачивающегося ключа. Он был заперт. Он остался один в этом старом, но уютном доме, а альфа уехал, оставив его наедине со своими страхами и тревогами. Чимин остался сидеть на диване, его взгляд был прикован к двери, за которой раздавался звук удаляющейся машины. Он знал, что он в ловушке. Он был один, в глубине леса, в руках жестокого человека. И ему оставалось лишь молиться, чтобы Чонгук нашёл его. Оставшись один, Чимин сидел неподвижно ещё несколько минут, слушая тишину. Сердце всё ещё билось учащённо, но страх постепенно сменялся любопытством. Осторожно, будто боясь потревожить спящего зверя, он поднялся с дивана. Его шаги были неслышны, а глаза внимательно осматривали каждый уголок. Он начал свой обход. Сначала он осмотрел гостиную, в которой находился. В углу стоял старый граммофон, а на полках лежали книги, казалось, что здесь живёт кто-то, кто любит старые вещи и покой. Затем он пошёл дальше. Он заглянул в кухню, где на столе стояли чистые кружки. Он поднялся на второй этаж, где находились две спальни и ванная комната. В одной из спален стояла кровать, застеленная чистым бельём, а на тумбочке лежала книга. Казалось, что он попал в чей-то дом, а не в тюрьму. Он оглядел всё, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы дать ему подсказку, где он находится. Но ничего не было. Завершив свой обход, Чимин спустился вниз, его шаги были почти неслышны на старых деревянных ступенях. Он не нашёл ничего, что могло бы помочь ему, и чувство беспомощности вернулось с новой силой. Он остановился в гостиной, где горел камин. Тепло, исходящее от огня, было таким манящим, что он не смог устоять. Он опустился на колени, а затем сел на мягкий ковёр, прислонившись спиной к дивану. Языки пламени танцевали в камине, отбрасывая на его лицо и волосы тёплые блики. Он смотрел на огонь, пытаясь найти в его движениях хоть какой-то намёк на надежду. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками, как будто пытаясь согреться не только от огня, но и от одиночества. Слеза скатилась по его щеке, а затем ещё одна. Он был один, в неизвестном месте, и его единственным утешением был огонь, который горел в камине. Омега опустил руку и начал нежно поглаживать свой животик. Он чувствовал, как маленький комочек жизни внутри него зашевелился, и это заставило его заговорить. — Всё будет хорошо, малыш, — прошептал он, и его голос был хриплым от слёз, — Мы будем в порядке. Нас спасут. Его слова были больше похожи на молитву, чем на уверенное утверждение. Слёзы текли по его щекам, но он не переставал поглаживать живот, пытаясь успокоить не только себя, но и своего ребёнка. Он верил, что Чонгук найдёт их. Он должен был верить. Это была единственная надежда, которая держала его на плаву в этом море отчаяния. Сидя у камина, Чимин закрыл глаза, и в его голове, словно старая кинопленка, начали прокручиваться воспоминания. Он увидел себя маленьким мальчиком, который сидел на подоконнике в детдоме, наблюдая за падающими снежинками. В его глазах не было ни радости, ни грусти, лишь пустота. Затем он увидел себя подростком, идущим в школу. Он был тихим, неприметным мальчиком, который всегда сидел на задней парте, избегая общения с другими. Он любил читать книги, и это был его единственный способ сбежать от реальности. Следующее воспоминание — это его поступление в институт. Он был счастлив, что смог вырваться из детдома и начать новую жизнь. Он учился хорошо, но всё ещё был один. Он не мог найти друзей, и это одиночество преследовало его. Он сидел и смотрел на огонь, а его воспоминания были похожи на пылающие угли, которые оставляют после себя лишь пепел. Его жизнь была похожа на серый, безрадостный фильм, и он не знал, как выбраться из этого. Он вспомнил, как однажды в институте, к нему подошёл Тэхён. Он был похож на солнечный луч, который осветил его серую жизнь. Тэхён был весёлым и общительным, и он сразу же расположил к себе Чимина. Они быстро подружились. Они проводили вместе всё свободное время, обсуждали книги, смотрели фильмы и мечтали о будущем. Они были неразлучны. Когда они окончили институт, они вместе устроились на работу в одну больницу. Они были счастливы, что могут работать вместе, и это лишь укрепляло их дружбу. Чимин улыбнулся, вспоминая их счастливые дни. Он был благодарен Тэхёну за то, что тот помог ему выбраться из скорлупы одиночества и научил его доверять людям. Воспоминания продолжали плыть перед глазами Чимина, словно слайды. Он видел себя на крещении сына Тэхёна. Тэхён, со счастливой улыбкой, вручил ему маленького, тёплого младенца, а тот, в свою очередь, принял его, чувствуя, как его сердце наполняется любовью. В тот момент он почувствовал себя по-настоящему счастливым, став крёстным отцом этого маленького чуда. Затем его воспоминания перенеслись в больницу, где он работал. Он вспомнил доктора Юнги — высокого мужчину с пронзительным взглядом и всегда немного саркастичной усмешкой. Юнги, который всегда пытался к нему подкатить. Он помнил его неуклюжие попытки флирта, его насмешливые комментарии и то, как он, смущённый, старался избежать его внимания. Он улыбнулся, вспоминая это, и в его глазах появилось теплое чувство ностальгии. Сидя у камина, Чимин смотрел на огонь, и его сердце сжималось от тоски. Он так сильно скучал по ним. По тёплым объятиям Тэхёна, по его весёлому смеху, по их долгим разговорам. Он скучал даже по назойливому вниманию Юнги, его ироничным замечаниям и неуклюжим попыткам флирта. Эти люди, эти воспоминания, были его якорем, его связью с нормальной жизнью, которую он так внезапно потерял. Слёзы снова навернулись на его глаза. Он надеялся, что этот кошмар скоро закончится. Он верил, что они найдут его, что они спасут его. Он представлял, как они все снова соберутся вместе. И он почувствовал в себе силы. Он должен был быть сильным, ради них. Ради себя. Ради своего ребёнка. Тепло от камина, мерцающий огонь и мягкость ковра постепенно окутывали Чимина, унося прочь его страхи и тревоги. Он прижался к тёплому ворсу, словно к спасательному кругу, и его тело, измученное переживаниями, медленно расслаблялось. Глаза, красные от слёз, закрывались сами собой. Воспоминания о любимых людях, о тёплых объятиях и счастливых моментах, становились всё более расплывчатыми. Он чувствовал, как его сознание уходит, погружаясь в глубокий и спасительный сон. Он свернулся калачиком, похожим на маленького беззащитного зверька, который наконец-то нашёл убежище. Через некоторое время он заснул, и его лицо, на мгновение, стало безмятежным, словно он не был в ловушке, а просто спал в своей кровати, ожидая рассвета.