Диагноз: наследник.

Свинцовые тучи, нависшие над Сеулом, словно отражали тяжёлое настроение, царившее в машине. Ёнсу, сцепив пальцы на руле, вёл машину по знакомой, но ставшей теперь тревожной дороге. Рядом с ним, Юнги, бледный и собранный, изучал карту, которую они составили на основе информации, которую нашёл детектив. Загородный дом Чонгука, место, где, по их данным, держали Чимина, находился на окраине леса, вдали от посторонних глаз. Дорога петляла по холмам, усыпанным густым лесом, и постепенно асфальт сменился гравийной дорогой. Глухой рокот мотора нарушал звенящую тишину, и только редкий шум листвы, шелестящей на ветру, давал возможность ощутить хоть какое-то уединение. В воздухе витал запах сосны и влажной земли. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и пурпурного, и лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая причудливые узоры на их лицах. Машина остановилась у старой, покосившейся ограды, которая говорила о том, что это конец дороги. Впереди, вдали от дороги, сквозь ветки деревьев, проглядывал двухэтажный особняк, который был ограждён высоким забором с металлическими воротами. Сердце Юнги бешено колотилось в груди, но он старался сохранять спокойствие, чтобы не напугать Ёнсу, который казался совершенно спокойным. — Это оно, — прошептал детектив, и их глаза встретились. — Чимин должен быть там, — сказал Мин. Они сидели в машине, прислушиваясь к звукам, что доносились издалека. В воздухе витало напряжение, смешанное с надеждой. Юнги и Ёнсу, два совершенно разных человека, но объединённые одной целью, вместе бросили последний взгляд на заходящее солнце, и, открыв дверь, медленно двинулись к дому. Начиналось их приключение по спасению омеги. — Я пойду по этой стороне, — сказал Ёнсу, его голос звучал тихо и решительно. Он указал на узкую тропинку, которая уходила вглубь леса, — Ты займёшься охранниками, а я найду путь через сад. Юнги кивнул, его взгляд был напряжённым. — Будь осторожен, Ёнсу. Удачи. — И тебе, Юнги. — Ёнсу посмотрел на альфу, его глаза были полны беспокойства, — Возвращайся живым и невредимым. С этими словами Ёнсу повернулся и, не оглядываясь, пошёл по тропинке, его силуэт быстро растворился среди деревьев. Юнги остался один перед воротами. Сделав глубокий вдох, он протянул руку к холодному металлу. Сердце бешено колотилось в груди, но он был готов. Он знал, что должен сделать это, чтобы спасти Чимина. Он осторожно приоткрыл ворота и ступил на территорию особняка. Его план был прост: отвлечь внимание охранников, пока Ёнсу проникал на задний двор. А в это время, Ёнсу шёл по узкой тропинке, осторожно обходя кусты и ветки. В лесу было тихо, слышался лишь шум ветра и шуршание листьев. Через несколько минут он вышел на задний двор. Перед ним расстилался роскошный сад, освещённый фонарями, похожими на светлячков. Его сердце наполнилось надеждой, когда он увидел большой бассейн, а немного дальше была дверь, ведущая в дом. Ёнсу присел, чтобы остаться незамеченным, и, наконец, начал свой путь, чтобы найти Чимина. Сердце колотилось в груди, но он знал, что не может подвести Юнги. Аккуратно, чтобы не создать шума, он двинулся к открытой двери. Это была его надежда, его единственная цель. Ёнсу был готов ко всему, чтобы найти Чимина, и он не остановится, пока не спасёт его. Он тихо, как тень, проскользнул в дом. Воздух в доме был тяжёлым и прохладным. Смесь запахов витал в доме. Он двигался вдоль стены, стараясь не задеть ни одну из ваз или картин. Дом был погружён в темноту, лишь несколько окон пропускали тусклый свет. Он осматривал каждую комнату: гостиную, кухню, столовую… но никого не было. Сердце Ёнсу упало. Может быть, они ошиблись? Может быть, Чимина здесь нет? Внезапно, его слух уловил звуки. Гулкие, низкие голоса, доносившиеся с верхнего этажа. И среди них, он узнал его. Голос Юнги. Ёнсу сжал кулаки. Он должен был пойти наверх. Сквозь шум голосов, он услышал, как Юнги говорил что-то. За ним, послышались голоса других альф, незнакомые, но угрожающие. Ёнсу, не задумываясь, направился к лестнице. Каждый шаг, который он делал, был шагом к неизвестности. Но он знал, что не может подвести Юнги, не может подвести Чимина. Детектив, затаив дыхание, медленно подошёл к двери, откуда доносились голоса. Его сердце колотилось в груди, но он знал, что должен быть готов к любому исходу. Он осторожно повернул ручку и приоткрыл дверь. Комната, залитая тусклым светом, была похожа на кабинет. На полу, разбросанные бумаги, а в углу, на старом диване, сидели несколько мужчин. Ёнсу ожидал увидеть Юнги, но то, что он увидел, его шокировало. Юнги сидел напротив них, его взгляд был сосредоточен на их лицах, но что-то было не так. Мужчины, которые, как он предполагал, были охранниками Чонгука, были избиты. Их лица были покрыты синяками и ссадинами. Они, смущённые и взволнованные, что-то рассказывали Юнги. Их голоса были тихими, полными страха. Мин внимательно слушал, его лицо было непроницаемым. Ёнсу, находясь в тени, не мог разобрать, что они говорят, но по их жестам и выражению лиц, он понял, что они что-то рассказывают о Чонгуке. Они были напуганы. Ёнсу, прислонившись к стене, тихо наблюдал за этой сценой. Он был готов ворваться в комнату, но что-то его остановило. Возможно, это было любопытство, или страх, или просто инстинкт самосохранения. Он знал, что должен был узнать, что происходит, прежде чем предпринять какие-либо действия. Он был готов к чему-то более страшному, но то, что он увидел, было лишь началом. Сделав глубокий вдох, он сделал шаг вперёд, и его силуэт, освещённый тусклым светом, стал виден всем. Все взгляды, как по команде, обратились к нему. Глаза Юнги, полные тревоги, расширились. Избитые охранники, сидевшие на диване, вздрогнули и напряглись. В комнате повисла оглушительная тишина. Казалось, что воздух вокруг него сгустился, и все звуки исчезли. Ёнсу, не отводя глаз, медленно вошёл в комнату. Он видел, как Юнги, желая что-то сказать, начал подниматься, но Ёнсу знаком показал ему оставаться на месте. Он должен был взять ситуацию в свои руки. Сделав несколько шагов, он остановился, встав прямо напротив дивана. — Кто вы такие? — спросил Ёнсу, его голос звучал твёрдо, несмотря на то, что сердце колотилось в груди. Охранники, обменявшись испуганными взглядами, снова начали что-то бормотать. Но Ёнсу не дал им продолжить. — Где Чимин? — спросил он, его голос был холодным и требовательным. Теперь они были напуганы. Они посмотрели на Юнги, который с беспокойством смотрел на Ёнсу. Они поняли, что этот человек не шутит. Один из них, самый старший, наконец, заговорил. — Он… его похитили, — прошептал альфа, и его взгляд был полон страха. Ёнсу, не веря своим ушам, посмотрел на Юнги. Их глаза встретились. В них отражалось разочарование и горе. Детектив, не сводя взгляда с Юнги, чувствовал, как разочарование и злость нарастают внутри него. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев. — Где он? — спросил Ёнсу, его голос был холоден, как сталь, — Где Чонгук? Охранник, который говорил до этого, опустил голову и ответил: — Господин Чон уехал два дня назад. Юнги и Ёнсу переглянулись. — Но почему? — спросил Юнги, — Мы думали, что он здесь. — Мы тоже, — ответил другой охранник, — Но мы получили сигнал. Только сегодня. — Какой сигнал? — спросил Ёнсу, — Что случилось? — Сигнал о том, что он в опасности, — ответил охранник, его голос дрожал, — Он в опасности, а мы не знаем, что делать. Охранники сидели, сбитые с толку. Их глаза были полны страха. Они были готовы рассказать всё, лишь бы только кто-то им помог. Юнги и Ёнсу, глядя на них, поняли, что они не знали, что делать. Они были напуганы. — Что это за сигнал? — спросил Юнги, его голос стал более мягким, — Расскажите нам всё, что вы знаете. Охранники, поняв, что они могут им доверять, начали рассказывать. Они рассказали о том, что Чонгук уехал два дня назад, чтобы встретиться с кем-то в городе, но так и не вернулся. И вот, только что, они получили сигнал о том, что он в опасности. Они были напуганы, потому что не знали, что делать, и не знали, что ждёт их, если Чонгук не вернётся. Юнги и Ёнсу, слушая их, поняли, что их план пошёл не по плану. Они думали, что смогут спасти Чимина, но теперь, они должны спасти и Чонгука. Ёнсу, ошарашенный новой информацией, кивнул Юнги, и тот, поняв его без слов, обратился к охранникам. — Что с вами случилось? — спросил Юнги, указывая на их побитые лица, — Кто вас так? Охранники потупили взгляды. Один из них, с разбитой губой, начал говорить, но его прервал новый голос. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл бета, его лицо было покрыто потом, а дыхание было прерывистым. Он, не замечая присутствия Ёнсу, обратился к Юнги и остальным. — Ёбанный Ыну случился! — выкрикнул он, и его голос был полон ярости, — Он и его охрана. Они нас всех отмудохали. Забрали Чимина и уехали. Комната погрузилась в тишину. Слова беты повисли в воздухе. Ёнсу и Юнги переглянулись. Теперь им стало понятно, почему охранники были избиты, и почему они так боялись. Ыну, друг Чонгука, который, как оказалось, был ответственен за похищение Чимина, был непредсказуемым. — Что вы имеете в виду? — спросил Юнги, — Где они? Бета тяжело дышал. — Не знаю. Я пытался их догнать, но… Юнги и Ёнсу посмотрели друг на друга. Их сердца, которые были наполнены надеждой, теперь были наполнены страхом. Теперь им стало ясно, что они оказались втянуты в чужую игру, и им нужно было понять, как из неё выбраться. — Мы должны найти их, — сказал детектив. Юнги кивнул. — Мы найдём их. — Кстати, я отследил сигнал от господина Чона. И теперь знаю, где он находится, — сказал бета. После слов беты, в комнате воцарилась напряжённая тишина. Юнги и Ёнсу переглянулись. В их глазах читались шок и неверие. Но их надежда, которая, казалось, была потеряна, снова загорелась. — Что ты сказал? — спросил Юнги, его голос был едва слышен. — Я отследил его. Сигнал от господина Чона, — сказал он, его голос был полон волнения, — Я знаю, где он. — Где? — выдохнул Ёнсу. Бета, не теряя ни секунды, начал рассказывать. Он объяснил, что у Чонгука был специальный чип, встроенный в его часы. Этот чип был запрограммирован на отправку сигнала в случае опасности. И вот, только что, он получил этот сигнал. — Он находится в городе. Но что самое интересное, это то, что он в офисном здании, — сказал бета, — Он в опасности. Юнги и Ёнсу, услышав это, наконец, поняли. Их план пошёл не по плану, но теперь у них был новый. Теперь они знали, что им нужно делать. Они должны были найти Чонгука и спасти его. — Мы едем, — сказал Юнги, его голос был твёрд, — Ёнсу, ты готов? Ёнсу кивнул. — Я готов. — Парни, вы с нами? — Конечно. — Кстати, я Хосок. А вы…? — Мин Юнги и детектив Ёнсу. — Надеюсь, сработаемся, — пожал им руки Хосок. Наступившая ночь казалась ещё более тёмной, чем обычно. Тяжёлые свинцовые тучи закрыли луну, не давая ни единому лучу света пробиться сквозь их толщу. Особняк Чонгука, который несколько минут назад казался им крепостью, теперь был лишь тёмным пятном вдали. Они сели в машины, каждая из которых была чёрной, и двинулись в путь. Ёнсу, сидевший за рулём одной из них, вглядывался в дорогу, но его мысли были далеко. Юнги, сидевший на пассажирском сидении, молчал. Он смотрел на дорогу, но его взгляд был пустым. Он думал о том, что их план пошёл не по плану, и что теперь им придётся действовать по-другому. Но он не был напуган. Он был готов к этому. Машины двигались по тёмной, извилистой дороге. Ветер, пробивавшийся сквозь окна, был холодным и пронзительным. Они ехали в город, чтобы спасти Чона, и они были готовы к тому, что их ждёт. Когда они, наконец, выехали на трассу, свет от фар осветил дорогу. Впереди, виднелись огни города. Это было их единственное направление, их единственная надежда. Постепенно, огни города становились всё ярче. Высокие здания, казавшиеся призраками вдали, стали приобретать чёткие очертания. Наконец, они добрались до места. Перед ними возвышалось огромное здание. Машины остановились. Двери открылись. Первым вышел Юнги, за ним — Ёнсу. За ними, по одному, выходили альфы. Каждый из них был готов к бою. Ветер был холодным и пронизывающим до самых костей. Он обдувал их лица. Они стояли, глядя на здание. Оно казалось им огромным, зловещим, и они понимали, что внутри их ждёт неизвестность. — Ты уверен? — спросил Юнги, обращаясь к Ёнсу. — Да, — ответил тот, — Мы должны это сделать. Ёнсу и Юнги, сжимая в руках оружие, стояли окружённые охранниками. Их лица были покрыты синяками, а одежда порвана, но в их глазах горел огонь решимости. Альфы, потрёпанные, но не сломленные, стояли и были готовы. Готовы помочь своему господину, даже если это будет стоить им жизни. — Я пойду первым, — сказал Юнги, его голос был твёрд и решителен, — Вы идёте за мной. — Нет, — сказал один из охранников, — Мы знаем, что Чонгук всегда заботился о нас. Теперь наша очередь заботиться о нём. Мы пойдём первыми. Юнги, взглянув на его лицо, понял, что он говорит правду. Он кивнул, и охранники, не теряя ни секунды, вошли в здание. За ними, следом, пошли Юнги, Ёнсу и остальные. Они двигались в полной тишине, их сердца бились в унисон. Они знали, что им нужно делать. Тишина, окутавшая их, была зловещей. Они, словно тени, двигались по коридорам здания. Их шаги были бесшумны, а глаза, привыкшие к темноте, сканировали каждый уголок. Наконец, они добрались до лестницы. Старый, скрипучий металл издавал приглушённый звук при каждом шаге. Они поднялись на последний этаж. Перед ними была массивная дверь. За ней слышались голоса. Юнги, сжав кулак, подал знак. Вся группа прижалась к стене. Ёнсу приготовил оружие, охранники заняли позиции. Теперь они были готовы. Юнги, сделав глубокий вдох, кивнул, и Ёнсу, не теряя ни секунды, выбил дверь. Дверь с грохотом распахнулась, и они ворвались внутрь. Комната была освещена тусклым светом, а в центре, стояли несколько мужчин. Крик, смешанный с ударом, наполнил комнату. Они напали на охранников, словно дикие звери. Юнги, схватив одного из них, ударил его по голове. Ёнсу, отбиваясь от другого, нанёс ему удар ногой. Охранники, не ожидавшие такого нападения, были ошеломлены. Бой был коротким, но жестоким. Когда всё было кончено, они оглянулись. Охранники были избиты, и валялись на полу без сознания. Тишина, последовавшая за схваткой, была оглушительной. На полу лежали охранники Ыну, избитые и стонущие. Юнги и Ёнсу, тяжело дыша, стояли над ними, их сердца колотились от адреналина. Хосок, не теряя ни секунды, наклонился к одному из охранников. Тот был без сознания. Затем он перевёл взгляд на второго, который, хотя и был избит, всё ещё был в сознании. — Где он? — спросил Хо, его голос был тихим, но угрожающим, — Где Чонгук? Охранник, пытаясь говорить, поднял глаза на бету. Его лицо было покрыто синяками, а губы были разбиты. Он, с трудом, попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип. Он поднял руку и вяло указал на дверь, которая была в углу комнаты. — Он… там, — прошептал тот. За дверью, на которую указал охранник, была тишина. Хосок, не раздумывая, подошёл к ней, сердце его колотилось в груди. Он осторожно повернул ручку, и дверь, со скрипом, открылась. Комната была тёмной. Единственный луч света, пробивающийся сквозь щель в стене, освещал силуэт, сидящий в углу. Это был Чонгук. Он был готов к бою, его мышцы были напряжены, а глаза, полные ярости, были сосредоточены на Хосоке. Он думал, что это люди Ыну, и он был готов напасть. Но когда он увидел Хосока, его тело, которое было напряжено, расслабилось. Его лицо, которое было полно ярости, расплылось в улыбке. Он выдохнул с облегчением. — Хосок… — прошептал он, и его голос был полон радости. Хосок, не задумываясь, подбежал к нему. — Я знал, что ты придёшь, — сказал Чонгук. Хосок улыбнулся. — Я всегда буду приходить. Когда они вышли из тёмной комнаты, их глазам предстала картина хаоса. В тусклом свете, пробивающемся сквозь окна, Чонгук увидел тела людей Ыну, разбросанные по полу. Они лежали неподвижно, избитые, а их оружие было раскидано вокруг. Его сердце наполнилось гордостью. Эти люди были его охранниками. И они сделали это, чтобы спасти его. Он, не теряя ни секунды, подошёл к ним, чтобы проверить, всё ли в порядке. Он видел, как некоторые из них улыбались, несмотря на боль. Они были счастливы, что их господин был в безопасности. Но тут, его взгляд упал на человека, которого он не ожидал увидеть. Он увидел доктора Мин Юнги, который, сжимая в руках оружие, стоял рядом с Ёнсу. Чонгук, который был готов ко всему, был ошеломлён. Он знал, что Юнги был другом Чимина, но он не ожидал, что тот придёт спасать его. — Что… что ты здесь делаешь? — спросил Чонгук, и его голос был полон удивления. Юнги, не говоря ни слова, подошёл к нему. Он был готов ответить на все его вопросы, но в этот момент, ему было важнее другое. — Мы должны идти, — сказал Юнги, его голос был твёрд и решителен, — Теперь, когда мы нашли тебя, мы должны найти Чимина. Чонгук, всё ещё ошеломлённый и побитый, смотрел на Юнги и Ёнсу, не понимая, что происходит. В голове у него царил хаос. Он только что был спасён, но что-то было не так. Почему Юнги и Ёнсу здесь? Почему они говорят о Чимине? Он чувствовал, что что-то ускользает от него. — Что вы здесь делаете? — спросил Чонгук, его голос был хриплым, — И при чём тут Чимин? Он посмотрел на Юнги, который с беспокойством смотрел на него. Тот хотел сказать что-то, но его опередил Хосок. Бета, подойдя к Чонгуку, положил руку ему на плечо. — Господин Чонгук, это всё Ыну, — сказал Хосок, его голос был твёрд и полон ярости, — Это всё его ловушка. Чонгук, не веря своим ушам, посмотрел на Хосока. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Ыну нанял людей, чтобы те отвлекли Вас, пока он сам приехал в Ваш особняк, и похитил Чимина. Чонгук, осознавая всю правду, замер. В его глазах отразилось недоверие. Его друг, Ыну, использовал его любовь к Чимину против него. Он использовал их дружбу, чтобы заманить его в ловушку. Он, не задумываясь, посмотрел на Юнги, который всё это время стоял рядом. — Чимин…что с ним? Он в порядке? Где он? — спросил Чонгук, и его голос был полон страха. Юнги, не говоря ни слова, помотал головой. — Мы не знаем где он, и что с ним. Мы должны идти, — сказал Юнги, — Теперь, когда мы знаем правду, мы можем его спасти. Когда Чонгук осознал всю подлость плана Ыну, его сердце сжалось от ярости. Он медленно повернулся к Хосоку, его взгляд был холодным и полным гнева. Он не мог поверить, что его друг использовал его, чтобы похитить Чимина. Это было слишком низко, слишком подло. Его кулаки сжались, а мышцы напряглись. В его глазах читалась только одна мысль: убить Ыну собственными руками. — Он… он использовал меня, — прошептал Чонгук, его голос был полон ярости, — Я его убью. Он был готов броситься на улицу, чтобы найти Ыну, но его остановил Хосок, который, положив руку ему на плечо, посмотрел ему в глаза. — Чонгук, мы найдём его, — сказал Хосок, его голос был твёрд, — Но не сейчас. Мы должны быть умнее, чем он. Мы должны быть хладнокровны. Чонгук, услышав слова Хосока, глубоко вдохнул. Он знал, что тот прав. Он не мог позволить себе поддаться эмоциям. Он должен был быть умным, он должен был быть хладнокровным, чтобы спасти Чимина. Он знал, что Ыну ждёт этого. Он ждёт, когда Чонгук совершит ошибку. И Чонгук не мог этого допустить. Он посмотрел на Юнги, который с беспокойством смотрел на него. Мин, который всё это время стоял рядом, кивнул. Он знал, что Чонгук был готов на всё, чтобы спасти Чимина. И он был готов ему помочь. — Мы найдём его, — сказал альфа, его голос был твёрд и решителен, — Мы спасём его. Чонгук, услышав это, наконец, смог расслабиться. Он знал, что он не один. Он знал, что у него есть люди, которые готовы помочь ему. После всего произошедшего, когда адреналин схватки начал отступать, они выбрались из здания. Избитые, но живые, они ступили на холодный асфальт. Ночной ветер обдувал их лица, принося с собой запах дождя. Чонгук, пошатываясь, шёл рядом с Юнги и Ёнсу, его глаза всё ещё горели от ярости. Он был готов мстить. — Всем по машинам, — скомандовал Ёнсу, его голос был твёрд и решителен, — Едем в дом Чонгука. Там всё обсудим. Охранники, повинуясь приказу, быстро расселись по машинам. Они были готовы на всё, лишь бы помочь своему господину. Последними в машину сели Юнги, Ёнсу и Чонгук. Чонгук, сев на заднее сиденье, тяжело дышал. — Что, если это ловушка? — спросил Юнги. — Это не ловушка, — ответил Ёнсу, — Мы должны действовать сейчас. Мы не можем позволить Ыну победить. Чонгук, услышав это, кивнул. Он знал, что Ёнсу прав. Они не могли позволить себе медлить. Они должны были найти Чимина, и они должны были это сделать сейчас. Машины, словно тени, выехали на трассу, направляясь в сторону особняка Чонгука. Внутри машины царила напряжённая тишина, но они знали, что они вместе и справятся со всеми трудностями. Долгая дорога в темноте казалась бесконечной. Ночной ветер обдувал лица, унося с собой запах дождя. Вдали, сквозь плотные кроны деревьев, уже виднелся особняк Чонгука. Он был освещён, и этот свет, казалось, был единственным источником тепла в этом холодном мире. Машины, словно тени, подъехали к воротам. Они, не останавливаясь, проехали внутрь. Двери открылись, и первым вышел Чонгук. Он, не глядя на остальных, направился к дому. Его тело было напряжено, а лицо было полно ярости. За ним вышли Юнги и Ёнсу. Они, не говоря ни слова, последовали за ним. Остальные охранники, вышедшие из машин, выстроились за ними, готовые к бою. Когда они вошли внутрь, они увидели, что дом был пуст. Везде царила тишина. Единственный звук, который они слышали, был шум ветра, пробивающегося сквозь окна. Чонгук, не останавливаясь, направился в гостиную. Он, не говоря ни слова, сел на диван, и закрыл глаза. В его голове царил хаос. Он думал о Чимине, о Ыну, о том, что их ждёт. Юнги и Ёнсу, сели напротив него. Они знали, что он был в отчаянии, и они знали, что им нужно помочь ему. Они знали, что им нужно придумать план, который поможет им спасти Чимина. После нескольких минут гнетущей тишины, которую прерывал лишь шорох одежды и тяжёлое дыхание, Чонгук, наконец, не выдержал. Ярость, что бурлила в его крови, оказалась сильнее, чем хладнокровие, которое он должен был сохранять. Он, не говоря ни слова, достал телефон и, дрожащими пальцами, набрал номер Ыну. Гудки тянулись бесконечно долго, каждая секунда казалась вечностью. Юнги и Ёнсу, сидевшие напротив него, молча наблюдали за ним, их лица были полны беспокойства. Они знали, что Чонгук не будет ждать. Он был готов на всё, чтобы спасти Чимина. Наконец, гудки прекратились. Из трубки послышался весёлый, насмешливый голос Ыну. — Чонгук, неужели ты уже соскучился? Я думал, ты уже испустил дух, — сказал он, и его голос был полон насмешки. В ответ, Чонгук, сжав кулак, прижав телефон к уху, прорычал: — Ну что, тварь, весело тебе? В его голосе не было ничего, кроме ярости. Он был готов убить Ыну собственными руками. Но он знал, что не может этого сделать. — О, Чонгук, ты выглядишь таким злым, — сказал Ыну, — Неужели ты думал, что я оставлю тебя в покое? Ты думал, что я позволю тебе быть счастливым с Чимином? Ты глубоко ошибаешься. — Поверь, ты не знаешь на что я способен. Чонгук, не говоря ни слова, повесил трубку. Он не мог больше слушать его. Он знал, что он должен действовать. И он был готов к этому. — Нам нужно пробить его, — сказал Чонгук, и его голос был твёрд и решителен. Юнги и Ёнсу переглянулись. — Я имею в виду, что мы должны пробить по базе данных всё об Ыну, — сказал Чонгук, — Его прошлую жизнь, его связи, его всё. Возможно, так мы найдём что-то, что поможет нам найти местонахождение Чимина. Ёнсу, который всё это время молчал, наконец, заговорил. — Я могу это сделать, — сказал он, — Я знаю, как получить доступ к базам данных. — Мы должны действовать сейчас, — сказал Чонгук, — Мы не можем терять ни секунды. Юнги и Ёнсу кивнули. Они знали, что он прав. Они не могли позволить себе медлить. Они должны были найти Чимина, и они должны были это сделать сейчас. — Я тоже помогу. Так будет быстрее, — послышался я голос Хосока. — Отлично. Тогда, за работу! К утру должа быть вся информация, и все подготовлены. После того, как решение было принято, в доме воцарилась деловая суета. Каждый знал, что делать. Чонгук, наконец, смог расслабиться, его ярость сменилась усталостью. Он знал, что сейчас каждая минута на счету. Но был сильно измотан. Ёнсу и Хосок, не теряя ни секунды, направились в кабинет. Закрыв дверь, они погрузились в мир цифр, кодов и баз данных. Пальцы Ёнсу, проворные и ловкие, скользили по клавиатуре, пока Хосок, с сосредоточенным лицом, диктовал ему имена и коды. Они, работая в унисон, пытались найти хоть какую-то зацепку, что-то, что могло бы привести их к Чимину. Тем временем, в гостиной, Юнги склонился над ранеными. Он был, как всегда, спокоен и собран. Его руки, аккуратно и уверенно, обрабатывали раны охранников. Он накладывал повязки, делал уколы, и его присутствие, казалось, успокаивало их. Они, несмотря на боль, были готовы снова сражаться за своего господина. Чонгук, наблюдая за ними, чувствовал себя виноватым. Он знал, что их раны — это его вина. Он, не говоря ни слова, подошёл к Юнги, который, заметив его, поднял голову. Их взгляды встретились. Чонгук, не говоря ни слова, кивнул, и Юнги, поняв его без слов, кивнул в ответ. После нескольких часов напряжённой работы, когда Хосок и Ёнсу погрузились в поиски, а Юнги занимался ранеными, Чонгук почувствовал непреодолимое желание побыть одному. В тишине дома, наполненной тяжёлым ожиданием, он поднялся наверх, направляясь в ту часть особняка, которая принадлежала Чимину. Он медленно открыл дверь в спальню омеги. Внутри было так же, как и всегда. Ничего не изменилось. Постель была аккуратно заправлена, на прикроватной тумбочке стояла рамка с фотографией, а из шкафа, казалось, исходил тонкий, едва уловимый аромат. Это был запах Чимина. Запах жасмина, который всегда успокаивал его. Чонгук подошёл к шкафу, открыл его, и аромат, ставший для него таким родным, окутал его с головой. Он так скучал по нему. По его теплу, по его улыбке, по его запаху. Он закрыл глаза, и перед ним предстал образ Чимина. Он видел его, смеющегося, улыбающегося, и его сердце наполнилось горечью. Он сел на кровать, провёл рукой по подушке, и почувствовал, как боль сжимает его сердце. В этот момент он дал себе слово. Он поклялся, что найдёт Чимина. Он спасёт его. Он вернёт его домой. — Прости, что не смог уберечь. Но я обещаю, что найду тебя…найду вас.

***

Намджун, склонившись над Сокджином, смотрел на альфу с хищным взглядом. Солнце из окна, освещало его лицо, на котором играла тень от ресниц. Джин, лежавший на столе, тяжело дышал, его глаза были закрыты, а губы, слегка приоткрытые, шептали имя Намджуна. Воздух в комнате был пропитан ароматом дорогих духов и чем-то неуловимо сладким. Руки Намджуна, проворные и уверенные, исследовали тело Джина. Каждое движение было выверено, каждая ласка была полна страсти. Доктор, не в силах сдержать стон, сжал руки в кулак. Их тела, словно одно целое, двигались в унисон, создавая музыку, понятную только им двоим. Внезапно, их идиллию нарушил шум, доносившийся из-за двери. Голоса. Громкие, мужские голоса. Они были полны ярости, и Сокджин, вздрогнув, открыл глаза. — Это… — начал он, но Намджун, не давая ему договорить, приложил палец к его губам. — Тихо, — прошептал он, — Ни звука. Они замерли, прислушиваясь к шуму. Голоса приближались. Сокджин, вздрогнув, попытался встать, но Нам, положив руку на его грудь, заставил его остаться на месте. — Тихо, — снова прошептал он, и его взгляд был полон решимости, — Никто не должен знать, что мы здесь. Голоса за дверью стали громче, и стало ясно, что они находятся в критической ситуации. Сокджин, не теряя ни секунды, поднялся. Его тело было напряжено. Он, не глядя на Намджуна, подошёл к двери и приготовился к худшему. Дверь распахнулась, и в кабинет, словно ураган, влетел Чонгук. Его глаза пылали страхом, а лицо было полно ужаса. За ним, как тени, вошли несколько врачей, а также Ёнсу, Хосок и охрана. Они, не говоря ни слова, стояли в дверях, а их взгляды были сосредоточены на Сокджине. — Что вам нужно? — спросил Сокджин, его голос был холоден, как сталь. — Сокджин…— прошептал Чонгук, его голос был полон отчаяния. — Что случилось? — спросил Сокджин, его голос, обычно ровный и спокойный, был полон тревоги, — Почему вы здесь? Чонгук, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд, его глаза были полны слёз. — Мне нужна твоя помощь, — прошептал он, его голос был хриплым и полным отчаяния, — Чимин… он в критическом состоянии. Слова Чонгука, словно ледяной душ, обрушились на Сокджина. Его лицо, которое было полно уверенности, сменилось на лицо, полное шока и страха. Он, не задумываясь, подошёл к Чонгуку и положил руку ему на плечо. — Что с ним? — спросил Сокджин, его голос был едва слышен, — Что случилось? Чонгук, не в силах сдержать слёзы, начал рассказывать. Он рассказал ему о Ыну, о том, что он сделал с Чимином… — Он… я не знаю, что с Чимином. Прошу, спаси их…спаси Чимина и ребёнка. Сокджин, выслушав его, кивнул. Он знал, что Чонгук говорит правду. Он знал, что им нужно действовать. — Мы спасём его, — сказал Сокджин, и его голос был твёрд, — Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы спасти Чимина и вашего малыша. В тот же миг, как Сокджин услышал слова Чонгука, его спокойствие сменилось решимостью. Он знал, что времени на раздумья нет. Каждая секунда была на вес золота. Он достал из кармана телефон, и его пальцы, ловкие и проворные, набрали номер. Звонок был коротким, но каждая фраза была наполнена властностью и тревогой. — Это Ким Сокджин, — произнёс он в трубку, и его голос был твёрд и решителен, — Мне нужна бригада врачей. Немедленно. Подготовьте операционную. У нас критический пациент. Положив трубку, он посмотрел на Чонгука. Его глаза, обычно спокойные и безмятежные, теперь горели огнём. Он был готов спасти Чимина и ещё не родившегося ребёнка. Сокджин, не теряя ни секунды, развернулся и, не говоря ни слова, направился к выходу. За ним, как по команде, последовали другие врачи, их лица были сосредоточены и серьёзны. В кабинете, где они только что были, осталась напряженная тишина. Чонгук, Юнги, Ёнсу и остальные охранники остались ждать. Они сидели в креслах, их взгляды были прикованы к двери, за которой исчез Сокджин. Каждый из них был погружён в свои мысли. Чонгук, сжимая в руках свои кулаки, смотрел в пол. В его голове царил хаос. Он думал о Чимине, о Ыну, о том, что их ждёт. Юнги, сидевший напротив него, молчал. Его взгляд был сосредоточен на двери. Он думал о Чимине. Он знал, что тот на грани жизни и смерти. Альфа боялся за него и ребёнка. Ёнсу, сидевший рядом с Юнги, смотрел в окно. Его взгляд был пустым. Он думал о том, что их план пошёл не по плану, и что теперь им придётся действовать по-другому. Но он не был напуган. Чонгук, чьё лицо было искажено болью, повернулся к своим людям. Его голос, обычно властный и холодный, был полон усталости. — Идите, — сказал он, кивнув в сторону выхода, — Отдыхайте. Я сообщу, когда будет что-то новое. Охранники, не говоря ни слова, кивнули и разошлись, оставляя Чонгука, Юнги и Ёнсу в одиночестве. Чонгук, не отрывая взгляда от двери, двинулся к ней, словно притягивающий невидимой силой. Чон спустился на этаж, где находилась операционная. Он сел на один из стульев, стоящих в коридоре, и обхватил голову руками. — А что, если он не выдержит, — прошептал он, и в его голосе было столько отчаяния, что Юнги и Ёнсу не могли выдержать. — Он выдержит, — ответил Юнги, его голос был твёрд, — Я знаю его. Он сильный. Чонгук, не отвечая, просто кивнул. Он знал, что Юнги прав. Он знал, что Чимин сильный. Ведь столько натерпелся за свою жизнь. Остаток дня тянулся мучительно долго. Часы, висевшие на стене, отсчитывали секунды, а Чонгук, не отрывая взгляда от двери, сидел на стуле, словно статуя. Его лицо было напряжено, а в глазах читалась бесконечная усталость. Юнги и Ёнсу, сидевшие напротив него, не могли найти слов, чтобы утешить его. Они просто ждали, молясь, чтобы всё закончилось хорошо. Наконец, когда на улице уже стало темнеть, Чонгук, не говоря ни слова, встал. Его тело, которое было напряжено, расслабилось, и он, повернувшись к Юнги и Ёнсу, сказал: — Идите. Идите домой. Юнги и Ёнсу, не веря своим ушам, посмотрели на него. — Чонгук, мы не можем, — сказал Юнги, — Мы должны быть здесь. — Нет, — ответил Чонгук, его голос был твёрд, — Я останусь. Я сообщу вам, когда всё закончится. Юнги и Ёнсу, поняв, что он не шутит, кивнули. Они знали, что он был в отчаянии, и что им нужно оставить его в покое. Они знали, что он должен был справиться с этим в одиночку, без чьей-либо помощи. — Мы будем ждать твоего звонка, — сказал Юнги. После того как Юнги и Ёнсу ушли, Чонгук остался один. Его тело, которое было напряжено, расслабилось, и он, закрыв глаза, сел на стул. Коридор, который был полон людей, теперь был пуст. Единственный звук, который он слышал, был шум ветра, пробивающегося сквозь окна. Он сидел, ждал. Ждал, когда, наконец, всё закончится. Внезапно, он услышал шаги. Он открыл глаза и увидел, что Намджун, который всё это время был здесь, стоял перед ним. — Может расскажешь, что случилось? — Это очень долгая история… Но Чонгуку не дали договорить. Дверь операционной открылась, и из неё вышел Сокджин. Его лицо было бледным, а глаза, которые обычно сияли, были пустыми. В его руке была маска, а одежда была покрыта кровью. Чонгук, не задумываясь, подбежал к нему. — Как он? — выдохнул Чонгук, его голос был полон отчаяния, — И ребёнок? Как они? Сокджин, не поднимая головы, посмотрел на него. Его губы, которые были сжаты, дрогнули. Он хотел что-то сказать, но не мог. Его глаза были полны слёз. — Скажи мне, Сокджин! — закричал Чонгук, и его голос был полон тревоги, — Скажи мне, что он в порядке! Что они в порядке! Сокджин, наконец, поднял голову. В его глазах отражалось отчаяние. Он, не говоря ни слова, опустил голову, и Чонгук понял. Он понял, что Чимин и их ребёнок… Сокджин, наконец, заговорил, и его голос был хриплым и полным боли. — Ребёнка… мы не смогли его спасти, — прошептал он, и его слова, словно ледяные осколки, вонзились в сердце Чонгука. Чонгук, не веря своим ушам, отшатнулся. Он не мог поверить. Он не мог поверить, что его ребёнок… Он не мог поверить, что его ребёнок мёртв. Сокджин, увидев его состояние, продолжил, его голос был тихим, но твёрдым. — Чимин… он в очень плохом состоянии, — сказал он, — Он потерял много крови. У него сильные внутренние повреждения, переломы. Мы сделали всё, что смогли, но… Он не закончил предложение, и Чонгук понял, что он имеет в виду. Чимин… он мог не выжить. — Мы не знаем, сможет ли он выжить, — прошептал Сокджин, и в его глазах читалась бесконечная усталость. Чонгук, не в силах сдержать слёзы, упал на колени. Его тело, которое было напряжено, задрожало, и он, закрыв глаза, просто сидел, позволяя боли захлестнуть его. Он был готов к худшему, но он не был готов к этому. Слова Сокджина, словно удары молота, разбили остатки надежды Чонгука. Он стоял на коленях, его тело дрожало от невыносимой боли. Намджун, который всё это время находился рядом, не смел подойти. Он чувствовал его горе, но не знал, как помочь. Сокджин, увидев его состояние, почувствовал себя виноватым. Он знал, что принёс ему ужасные вести, но он также знал, что должен был это сделать. Он был доктором, и его долг был говорить правду. — Прости, — прошептал он, и его голос был хриплым и полным боли, — Я… я сделал всё, что мог. Он, не говоря ни слова, развернулся и, не оглядываясь, ушёл. Его силуэт, который только что был полным силы и уверенности, теперь был полон печали и усталости. Он исчез за дверью, оставив Чонгука одного, чтобы тот справился со своей болью. Намджун, который всё это время стоял в стороне, наконец, подошёл к Чонгуку. Он положил руку ему на плечо. — Чонгук… — начал он, но Чонгук, не говоря ни слова, поднялся. Его глаза, которые были полны слёз, теперь были полны ярости. Он был готов мстить. Он был готов мстить за Чимина, и он был готов мстить за своего ребёнка. Он смотрел вслед уходящему Сокджину, и слова, словно раскалённые клинки, вонзались в его сердце. Чонгук, который только что был полон ярости, теперь был сломлен. Он, не в силах сдержать боль, снова опустился на колени. Его тело дрожало от невыносимых рыданий. Он не мог поверить. Он не мог поверить, что его ребёнок умер. Он не мог поверить, что Чимин…был на грани жизни и смерти. Слезы, горячие и горькие, текли по его щекам, и он, не говоря ни слова, закрыл глаза. В его голове царил хаос. Он думал о Чимине, о том, как он улыбался, как смеялся. — Я… я не смогу, — прошептал он, и его голос был полон отчаяния, — Я не смогу без него. Намджун, который всё это время стоял рядом, не знал, что делать. Он чувствовал его боль, но не мог ему помочь. Он просто стоял, молча, и наблюдал за ним. — Я люблю его, — прошептал Чонгук, и его голос был полон боли, — Я люблю его по-настоящему. И я не смогу жить без него. Его слова, словно эхо, разнеслись по пустому коридору. Чонгук, который всегда был сильным и уверенным, теперь был сломлен. Он был разбит. Он не знал, что делать. Намджун, не в силах смотреть на страдания Чонгука, медленно подошёл к нему. Он опустился на колени, и его руки, сильные и аккуратные, помогли Чонгуку подняться. Чонгук, который был сломлен, не сопротивлялся. Его тело, которое было напряжено, расслабилось. Намджун, не говоря ни слова, помог ему дойти до стула и сесть. Чон закрыл глаза. В его голове царил хаос. Намджун ушёл и вернулся через несколько минут, в руке у него был стакан воды. Он протянул его Чонгуку. Тот, взял стакан и выпил воду. Он чувствовал, что Намджун был рядом, и готов помочь ему. Напряженная тишина была прервана шагами. Сокджин, уставший, но с ноткой облегчения на лице, снова появился в коридоре. Чонгук, который всё это время сидел, словно статуя, вздрогнул. Он, не говоря ни слова, поднял голову. В его глазах читалась надежда. — Мы его перевели, — сказал Сокджин, и его голос был тихим, — Чимин в палате. Чонгук, не в силах сдержать эмоции, поднялся. — Можно мне к нему? — прошептал он. Сокджин, который знал, что он хочет, покачал головой. — Нет. Он должен отдыхать. Ему нужно прийти в себя. Чонгук, не веря своим ушам, сделал шаг вперёд. Его глаза были полны слёз. — Пожалуйста, — прошептал он, и его голос был полон отчаяния, — Я… я должен его увидеть. Я должен сказать ему, что я здесь. Я… я не смогу, — прошептал Чонгук, — Пожалуйста. Сокджин, увидев его состояние, почувствовал, что он не может отказать. Он знал, что Чонгук был в отчаянии, и он знал, что он должен был помочь ему. — Хорошо, — сказал Сокджин, — Но только ненадолго. И ты должен быть тихим. Чонгук, услышав разрешение, лишь кивнул. Слова застряли у него в горле, но по его глазам, полным отчаяния и надежды, Сокджин всё понял. Врач развернулся и повёл Чонгука по коридору. Намджун остался стоять на месте, его взгляд был прикован к их удаляющимся спинам. Коридор больницы, белый и стерильный, казался бесконечным. Шаги Сокджина были уверенными и быстрыми, а Чонгук едва поспевал за ним. Каждый шаг отдавался болью в его сердце. Они остановились у двери. На ней была табличка, и Чонгук посмотрел на неё. Это была палата Чимина. Сокджин открыл дверь и пропустил его. Чонгук, не говоря ни слова, вошёл внутрь. Сокджин закрыл дверь за Чонгуком, оставляя его наедине со своей болью и надеждой. Шум закрывающейся двери был похож на эхо. Коридор, в котором они только что были, теперь был тих. Чонгук повернулся к койке, на которой лежал омега. В комнате было темно. Единственный источник света от лампы, освещал силуэт, лежащий на койке. Это был Чимин. Он был бледным, его лицо было покрыто синяками, а на губах была кровь. Он был подключён к аппаратам, и их писк был единственным звуком, который они слышали. Чонгук тихо подошёл к нему. Он взял его руку, которая была холодной и безжизненной, и нежно поцеловал её. Он не мог поверить, что его любимый Чимин… он был в таком состоянии. Он не мог поверить, что его ребёнок… Тишина в комнате была давящей, прерываемой только монотонным писком медицинских аппаратов. Чонгук, глядя на бледное, измученное лицо Чимина, почувствовал, как сердце сжимается от боли. Он не мог поверить, что его любимый оказался в таком состоянии. Боль, смешанная с чувством вины, захлестнула его. Не в силах больше стоять, он опустился на колени у кровати. Его руки, дрожа, обхватили ладонь Чимина, нежно поглаживая её. Слёзы, горячие и горькие, потекли по его щекам. — Прости меня, — прошептал он, и его голос был полон отчаяния, — Я… я не уберёг вас. Я не смог защитить ни тебя, ни нашего ребёнка. Это моя вина. Слова, полные раскаяния, повисли в воздухе. Он уткнулся лицом в руку Чимина, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Он, который всегда был сильным и уверенным, теперь был сломлен. Он был разбит. Он не знал, как жить дальше без Чимина, без их ребёнка. Его мир, который был полон счастья и любви, теперь был разрушен. Он провёл так несколько часов, неподвижно стоя на коленях, его плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Время словно остановилось. Только монотонный писк аппаратов и редкие, сдавленные всхлипы Чонгука нарушали тишину палаты. Он не чувствовал ни боли в коленях, ни холода пола. Была только боль в его сердце. Постепенно, измученный горем и бессонной ночью, Чонгук начал терять силы. Слёзы высохли на его щеках, а рыдания сменились тяжёлым, прерывистым дыханием. Его веки, тяжёлые, как свинец, медленно опустились. Голова, полная мыслей о Чимине, склонилась, и он, не в силах больше держаться, медленно опустился на пол. Его рука, которая всё это время держала руку Чимина, не отпустила её. Он уснул, его тело, скрутившись в позе эмбриона, лежало на полу, а его рука, которая была в руке Чимина, была единственным источником тепла. В сон Чонгука вторглись кошмары. Бесконечная тьма, крики Чимина, звуки выстрелов и холодный, зловещий смех Ыну. Всё смешалось в один ужасающий клубок, который душил его, заставляя задыхаться даже во сне. Он видел, как Чимин падает, истекая кровью, а он ничего не может сделать. Он хотел кричать, но его голос пропал. Внезапно, его ладонь, которая была в руке Чимина, сжалась. Сначала это было слабое, почти неощутимое давление, затем оно стало сильнее. Чонгук, вздрогнув, открыл глаза. Его сердце, которое было наполнено тревогой, забилось быстрее. Он не верил своим ощущениям. Он посмотрел на свою руку, которая была в руке Чимина. Чимин, который был безжизненным, теперь… Он медленно начал открывать глаза. Они были мутными и полными боли. Он, с трудом, улыбнулся, и его рука, которая была в руке Чонгука, сжалась ещё сильнее. Чонгук, не в силах сдержать эмоции, обнял его. Он плакал, но это были слёзы счастья. Он не мог поверить. Он не мог поверить, что Чимин… Он очнулся. Он не верил своему счастью, что тот, кого он любит больше всего на свете, жив. Слёзы, которые он так долго сдерживал, хлынули из глаз. Чонгук, не в силах сдержать эмоции, обнял его, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. — Чимин-а, — прошептал он, — Прости меня. Прости, что я не уберёг тебя. Прости, что… Он не закончил предложение. Вместо этого он, выпустив его из объятий, посмотрел ему в глаза, которые были мутными, полными боли и страха. — Я… — начал Чонгук, но Чимин, не давая ему договорить, произнёс: — Кто ты? Что происходит? Его голос был таким же, как и всегда, но в нём не было ни тепла, ни узнавания. Его глаза, которые всегда сияли, теперь были пустыми. Он смотрел на Чонгука, словно на незнакомца, и Чонгук, не веря своим ушам, отшатнулся. Он не мог поверить. Он не мог поверить, что Чимин… Он не помнил его. Надежда, что только что зажглась в сердце Чонгука, погасла так же быстро, как и вспыхнула. Слова Чимина, полные непонимания, звучали как приговор. Чон, пошатнувшись, сделал шаг назад, его глаза, полные слёз, были прикованы к лицу Чимина. — Кто ты? — повторил Чимин, и его голос, слабый и хриплый, был полон страха, — Что произошло? Где я? Он попытался сесть, но боль, пронзившая его тело, заставила его закричать. В тот же миг Чонгук оказался рядом, его руки, аккуратные и нежные, помогли ему лечь обратно. — Тихо, Чимин, — прошептал Чонгук, — Тебе нельзя вставать. Чимин, который всё ещё смотрел на него пустыми глазами, снова спросил: — Кто ты? Чонгук, чувствуя, как его сердце разрывается на части, наконец, смог вымолвить: — Чимин… ты… ты не помнишь меня? Ты не помнишь, что произошло? Его голос был полон отчаяния. Он не мог поверить. Он не мог поверить, что тот, кого он любит больше всего на свете, не помнит его. — Я… я ничего не помню, — прошептал Чимин, и в его глазах, которые были полны страха, теперь читалась бесконечная растерянность, — Я ничего не знаю. Слова Чимина, что он ничего не помнит, ранили Чонгука больнее, чем любой удар. Сердце сжалось, но он не мог сдаваться. Нужно было понять, насколько глубоко повреждена память омеги. Сделав глубокий вдох, Чонгук снова заговорил, его голос был тихим, полным надежды и страха одновременно. — Ты… ты помнишь, кто ты? Кем ты являешься? — осторожно спросил он, боясь услышать неверный ответ. Чимин, который всё это время смотрел на него с растерянностью, наконец, кивнул. — Да. Я… я помню, — прошептал он, и его взгляд стал более осмысленным, — Я Пак Чимин. Мне… мне 26. Я… я омега. И работаю в больнице. Облегчение, тёплой волной, накрыло Чонгука. Он чувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Он мог не помнить их, но он помнил себя. Это было уже что-то. — Я помню свою жизнь, — продолжил Чимин, и его глаза, которые только что были полны страха, теперь были полны сомнения, — Я помню, что рос в детдоме, что у меня есть друг Тэхён… но тебя… я не помню тебя. И я не помню, что со мной произошло. Он стоял на коленях, его сердце разрывалось от боли, но он знал, что должен быть сильным. Нельзя было показывать Чимину, насколько сильно он разбит. Чонгук, сглотнув ком в горле, медленно поднялся. Он подошёл к кровати и аккуратно взял руку Чимина, которая была холодной и безжизненной. — Всё хорошо, — прошептал Чонгук, и его голос был хриплым и полным нежности, — Тебе не о чем волноваться. Просто отдыхай. Он нежно погладил его по щеке. Чимин, который всё ещё смотрел на него с растерянностью, прикрыл глаза. — Я сейчас позову доктора, — сказал Чонгук. Альфа развернулся и, не оглядываясь, направился к двери. Каждый шаг отдавался болью в его сердце. Дверь палаты распахнулась, и Чонгук, не говоря ни слова, выскочил в коридор. Его сердце бешено колотилось, а в глазах читались одновременно отчаяние и проблеск надежды. Увидев Сокджина, который стоял недалеко, он бросился к нему, его голос был хриплым и полным боли. — Джин! — выкрикнул он, и его голос разнёсся по пустому коридору, — Чимин… он пришёл в себя! Сокджин, который только что говорил с Намджуном, вздрогнул. Его лицо, которое было полно усталости, сменилось на лицо, полное шока и удивления. Он не мог поверить. Он подошёл к Чонгуку и положил руку ему на плечо. — Когда? — спросил Сокджин, его голос был едва слышен. Чонгук, не в силах сдержать эмоции, начал рассказывать. Он рассказал ему о том, что Чимин пришёл в себя, но… он не помнил его. — Что-то… что-то случилось с его памятью, — прошептал Чонгук, и его голос был полон отчаяния, — Он… он не помнит меня. Он не помнит, что произошло. Слова Чонгука, словно ледяные осколки, вонзились в сердце Сокджина, но он знал, что времени на эмоции нет. Он развернулся и решительно направился к палате Чимина. Чонгук хотел пойти за ним, но Сокджин, остановившись, взглянул на него. Его глаза, обычно полные тепла, были холодны и серьёзны. — Ты останешься здесь, — сказал он, — Я не могу рисковать. Его состояние нестабильно. Любой стресс может быть фатальным. Чонгук, не веря своим ушам, почувствовал, как сердце разрывается на части. Он хотел быть рядом с Чимином, он хотел держать его за руку, но он знал, что Сокджин прав. Он знал, что он должен быть сильным. — Но… — начал Чонгук, но Сокджин, не давая ему договорить, произнёс: — Никаких «но». Ты останешься здесь, и будешь ждать. Дверь в палату тихо приоткрылась, и Сокджин вошёл внутрь. Воздух здесь был пропитан запахом антисептика. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, падал на белую простыню. Он подошёл к кровати, на которой лежал Чимин. Его лицо было бледным, а волосы растрепаны на подушке. Сокджин присел на стул рядом с ним и взял его руку. Рука омеги была прохладной. Он осторожно погладил её большим пальцем. В этот момент Сокджин почувствовал, как тяжело у него на сердце. — Чимин, как ты себя чувствуешь? — Я…такое чувство, что я что-то потерял. Ким лишь тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Просто не мог. Не мог произнести те слова вслух. Он скажет, но немного позже. А пока, Чимину нужно восстановиться. Через несколько минут дверь снова открылась. На этот раз вошло несколько врачей. Они неторопливо подошли к кровати, их белые халаты шуршали, а лица были серьёзными и сосредоточенными. Сокджин поднял голову и посмотрел на них, но не сказал ни слова. Врачи начали осматривать Чимина, при этом тихо переговариваясь. Их слова были похожи на набор незнакомых медицинских терминов. Чимин только и мог, что смотреть на их лица, пытаясь угадать, что они думают. Напряжение в воздухе стало ещё гуще. В коридоре Чонгук стоял, скрестив руки на груди. Он слышал звуки, доносящиеся из палаты, но не мог разобрать ни слова. Каждая секунда казалась ему вечностью. Он ждал, что ему скажут, но никто не говорил. Он стоял неподвижно, как статуя, и боялся даже дышать. Дверь в палату, которая ещё недавно была местом ожидания и напряжения, бесшумно открылась, и первыми вышли врачи. Их шаги были ровными и тихими. Лица, всё ещё сосредоточенные, не выражали никаких эмоций, словно они только что вернулись из долгого путешествия. Один за другим они проходили мимо Чонгука, не задерживая на нём взгляда. Казалось, что они были полностью погружены в свои мысли, анализируя каждое слово, сказанное внутри. За ними вышел доктор Ким Сокджин. Его плечи были опущены, а лицо выглядело усталым. В отличие от остальных врачей, он не торопился, и в его движениях не было той строгой профессиональной отстранённости. Он поднял взгляд и встретился с Чонгуком, который всё это время ждал в коридоре, скрестив руки на груди. В этот момент воздух, казалось, стал ещё гуще. Чонгук подошёл к Сокджину, и они остановились в нескольких шагах друг от друга. Их глаза говорили больше, чем любые слова. У Чона в глазах застыл немой вопрос, а Сокджин смотрел на него с сочувствием. Он медленно протянул руку и слегка коснулся плеча Чонгука, давая ему понять, что всё будет хорошо. Доктор Ким глубоко вздохнул, его взгляд был прикован к лицу Чонгука. Он видел в его глазах боль и беспокойство, и ему не хотелось говорить то, что он должен был сказать. Он хотел как можно дольше оттянуть этот момент. — Чонгук, — начал он, и его голос был тихим, но твёрдым, — у Чимина… временная потеря памяти. Но не совсем обычная… Эти слова прозвучали в тишине коридора, эхом отражаясь от стен. Чонгук замер, словно его на мгновение парализовало. Его глаза расширились, а руки, которые он сжал в кулаки, задрожали. Он смотрел на Сокджина, пытаясь осознать услышанное, но разум отказывался принимать эту информацию. — Что это значит? Как это необычная? — наконец, спросил Чонгук, его голос был едва слышен. — Это значит, что он не помнит ничего, что произошло с ним с момента вашего знакомства. Но всё остальное, он прекрасно помнит, — объяснил Сокджин, его голос был наполнен глубокой печалью, — Мы не знаем, когда к нему вернётся память. Возможно, через несколько дней, а может быть, и через несколько месяцев. Мы можем только ждать и надеяться. Чонгук закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы. Мир вокруг него внезапно потерял все краски. Он почувствовал, как сердце сжалось от боли, и ему стало трудно дышать. Чимин забыл всё. Это было самое страшное, что он мог себе представить. Но, возможно, это был шанс, чтобы всё исправить? Сокджин наблюдал за Чонгуком, который всё ещё стоял, оцепенев от услышанного. Его плечи поникли, а взгляд был устремлён в никуда. Доктор понимал, что Чон не просто устал — он был на грани. Боль от этой новости была невыносимой, и Сокджин, сам переживавший за Чимина, ощущал её всем своим сердцем. Он медленно подошёл к Чонгуку и мягко положил руку ему на плечо. — Чонгук, тебе нужно поехать домой, — тихо сказал Сокджин. Его голос был полон заботы и сострадания, — Тебе нужно отдохнуть. На тебя страшно смотреть. Альфа резко поднял голову. В его глазах читалось сопротивление и упрямство. — Нет, — твёрдо сказал он, — Я не могу. Я не оставлю его. Он… он нуждается во мне. Сокджин покачал головой. — Он сейчас спит. И врачи будут рядом с ним. Но ты… ты не сможешь помочь ему, если сам будешь в таком состоянии. Тебе нужно набраться сил, чтобы потом быть рядом с ним. Пожалуйста, Чонгук. Чон отвёл взгляд, пытаясь сдержать эмоции. Он понимал, что Сокджин прав, но каждая клеточка его тела сопротивлялась этой идее. Мысль о том, чтобы оставить Чимина даже на несколько часов, казалась ему предательством. В голове проносились мысли: «А вдруг он проснётся, а меня не будет рядом»? Сокджин, видя его внутреннюю борьбу, нежно сжал его плечо. — Я позвоню тебе, когда он проснётся, — пообещал он, — Я буду рядом с ним. Но тебе действительно нужно домой. Пожалуйста. Ради него. Эти слова, «ради него», наконец пробили стену сопротивления. Чонгук глубоко вздохнул, и его плечи опустились. Он медленно кивнул, словно сдаваясь. — Хорошо, — тихо произнёс он, — Я поеду. Но ты мне позвонишь. Обещай. — Обещаю, — ответил Сокджин, и в его голосе прозвучало облегчение. Чонгук медленно развернулся и пошёл к выходу. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он нёс на себе весь мир. Он ушёл, оставив за собой в коридоре ощущение безысходности и тяжёлой, гнетущей тишины. Чонгук вышел из дверей больницы, и прохладный ветер, словно живой, тут же обнял его, принося с собой запахи влажной листвы и свежести. Он ощутил, как тяжесть, державшая его в душных больничных стенах, постепенно спадает с его плеч. Чонгук шёл медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом. Он поднял глаза и увидел свою машину. Её чёрный, блестящий корпус отражал последние лучи солнца. Он прибавил шагу, мечтая поскорее оказаться за рулём, чтобы уехать и оставить все тревоги позади. Когда он уже протянул руку к дверной ручке, знакомый голос заставил его остановиться: — Чонгук. Он обернулся и увидел Намджуна. Альфа стоял чуть поодаль, в тени дерева, и его лицо было серьёзным. В его глазах читалась одновременно тревога и решимость. — Намджун… — Не торопись, — Ким подошёл ближе, — Я ждал тебя. Я хочу, чтобы ты рассказал. Рассказал, что всё-таки произошло. Их взгляды встретились. В этом коротком мгновении, между ними повисло невысказанное напряжение. Чонгук отвёл взгляд, пытаясь скрыть своё волнение, но Намджун не отступал. Он знал, что сейчас не время для отговорок, и что им обоим нужна правда. Он глубоко вдохнул прохладный осенний воздух и медленно выдохнул. Затем, Чонгук протянул руку и аккуратно открыл дверцу автомобиля, достал из бардачка бутылку воды и сделал несколько больших глотков. В его глазах больше не было желания уехать. Он повернулся к Намджуну и опустил руку, в которой всё ещё держал бутылку с водой. — Да, Намджун, я расскажу, — тихо произнёс Чонгук, его голос был немного хриплым, — Я расскажу всё, что произошло. Но не здесь. Давай вернёмся. Он указал взглядом на больницу, из которой они только что вышли. Его плечи больше не были напряжены, и он казался более спокойным. Было видно, что он готов. Намджун кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Они вместе развернулись и пошли обратно к больнице, медленно, плечом к плечу. Они вошли в здание. Снаружи мир был окутан закатными красками, а внутри больничного вестибюля царил прохладный, немного стерильный полумрак. Свет мягко падал из высоких окон, освещая полированный пол и ряды кресел. Вечерние часы принесли с собой тишину, и лишь изредка где-то вдалеке слышались приглушенные шаги медперсонала. Намджун и Чонгук нашли два свободных кресла в самом дальнем углу, подальше от входа. Они опустились в них, и их тела сразу же расслабились. Чонгук поставил бутылку с водой на пол рядом с собой, а Намджун просто сидел, ожидая. Чонгук глубоко вдохнул, готовясь начать. Он поднял глаза на Намджуна и сказал: — Всё началось несколько дней назад. Его голос был спокойным, но в нём слышалась тень пережитых событий. Он начал свой рассказ с самого начала, с того, как обычная на первый взгляд ситуация обернулась чередой непредвиденных и тревожных событий, которые и привели его сюда…

***

С грохотом распахнув дверь, Хосок вбежал в комнату Чонгука, не обращая внимания на его ошарашенный взгляд. Обычно невозмутимый, сейчас он был взволнован и запыхался, а его глаза горели решимостью. — Я нашёл его! — выпалил Хосок, едва переводя дыхание. Его слова эхом разнеслись по комнате, наполненной полумраком и запахом старых книг. Чонгук, который до этого сидел за столом, склонившись над разложенными бумагами, резко поднял голову. Он сбросил ручку на пол, и та с лёгким стуком покатилась под стол. — Чимина? — почти шепотом спросил он. Его голос был напряжен и полон ожидания. — Ыну, — ответил Хосок, в его голосе прозвучало удовлетворение, — Он только что выехал из города. Мой трекер показывает, что он движется в направлении северной трассы. Чонгук вскочил на ноги. — Я готов. Нужно действовать, пока мы его не потеряли, — сказал он. Хосок кивнул. Не было нужды в долгих разговорах. Они оба знали, что делать дальше. Долгожданная погоня началась. После слов Хосока Чонгук действовал решительно и без промедления. За долю секунды его рука метнулась к телефону. Набрав номер, он отдал чёткие, лаконичные распоряжения, не оставляя места для вопросов. — Собрать всех, немедленно, — его голосе звучала непоколебимая воля. Он был готов сделать всё, чтобы вернуть Чимина. Вскоре в его кабинет ворвалась вся его охрана. Мускулистые, с решительными лицами, они ждали приказов. Вслед за ними появились Ёнсу и Юнги. Ёнсу, который обычно казался таким безразличным, сейчас был сосредоточен, его взгляд был острым, как лезвие. Юнги стоял рядом, его лицо было бледным, но он был готов сражаться. Чонгук обвёл их взглядом, словно оценивая силу и дух каждого. Он чувствовал их преданность и готовность идти до конца. — Он едет на север, — начал Чонгук, — По шоссе. Есть только один путь, по которому можно его догнать. Он подошёл к столу, на котором лежала карта города. Он указал на тонкую синюю линию, которая вела за город. — Мы разделимся, — продолжил Чонгук, — Хосок, ты и твои ребята поедете по трассе напрямую, чтобы перехватить его. Мы с Юнги, Ёнсу и остальной охраной поедем по объездной дороге. Мы обойдём его и заблокируем ему путь. Все согласно кивнули. Их взгляды горели решимостью. Они были готовы к бою. — И последнее, — сказал Чонгук, глядя на каждого из них, — Мы не будем медлить. Мы вернём Чимина, чего бы нам это ни стоило. В ответ раздались глухие возгласы. Все были готовы сражаться. Они были единым целым, и у них была одна цель: вернуть омегу. После этого, каждый двинулся к своей машине. Звук заводящихся двигателей нарушил тишину, и они уехали. Их ждала долгая и опасная дорога. Но они были готовы к ней, ведь на кону была жизнь Чимина. Хосок, сидя за рулем своего автомобиля, пристально следил за картой, отображаемой на экране своего ноутбука. Красная точка, обозначающая машину Ыну, двигалась по шоссе, уходя все дальше от города. Хосок, в свою очередь, старался держаться на почтительном расстоянии, чтобы не выдать себя. Он был спокоен, уверен в своих действиях, ведь его навыки в слежке были безупречны. — Он сворачивает, — внезапно сказал бета, его голос был напряженным, — Направляется к лесу. В этот момент Чонгук, который ехал по объездной дороге, услышал это. Он был готов к такому повороту событий. Он знал, что Ыну не стал бы рисковать и прятать Чимина в оживленном месте. Ему нужна была уединенная, тихая местность, где никто не помешает ему. — За ним, — сказал Чонгук, — Но незаметно. Нам нельзя его спугнуть. В этот момент его машина свернула на проселочную дорогу, покрытую грязью и камнями. Деревья нависали над дорогой, образуя темный туннель. Впереди был лес. И где-то там был Чимин. Чонгук знал, что им нужно быть предельно осторожными, ведь одно неверное движение могло стоить жизни Чимину. Он был готов пойти на всё, чтобы спасти своего омегу. И он был уверен, что у них всё получится. Одинокая красная точка на экране Хосока, обозначающая машину Ыну, внезапно остановилась. Хосок поднял голову, вглядываясь в темноту, и увидел впереди сквозь деревья тусклый свет. — Он остановился, — прошептал он в рацию, — Впереди виднеется какой-то дом. Чонгук, который ехал позади, тут же приказал всем остановиться. Моторы затихли, и наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру. Они заглушили моторы, чтобы не выдать себя, и притаились, наблюдая за домом. Это был старый двухэтажный дом, построенный из потемневших бревен. Вокруг дома не было ни единого звука, ни единого движения, и это казалось тревожным. — Мы должны подобраться ближе, — сказал Чонгук, — Но очень тихо. Все вышли из машин и бесшумно двинулись вперёд, прячась за деревьями. В этом лесу, казалось, не было ни души, кроме них. Ёнсу, как всегда, держался особняком, его движения были точными и выверенными. Он прищурился, пытаясь рассмотреть что-то в окне дома. Юнги, наоборот, был напряжен, его руки сжимались в кулаки. Они наблюдали за домом. И вот в этот момент из машины вышел Ыну. Он оглянулся по сторонам, словно ожидая подвоха. После чего вошёл в дом. Глядя на это, Чонгук почувствовал, как в нём закипает ярость. Он готов был броситься вперед, но его остановила рука Ёнсу. — Подожди, — прошептал детектив, — Нам нужно дождаться подходящего момента. Чонгук кивнул, соглашаясь с его словами. Им нужно было действовать осторожно. На кону была жизнь Чимина. — Мы окружим дом, — сказал Чонгук, глядя на своих людей, — Юнги, ты пойдешь с Хосоком. Вы зайдете с тыла. Я пойду с Ёнсу и остальной охраной. Мы войдем через главный вход. Нам нельзя упустить его. Все согласно кивнули. Одинокий двухэтажный дом, затерянный в лесу, теперь был окружён тенями, затаившимися в гуще деревьев. По команде Чонгука группа разделилась. Хосок и Юнги, словно призраки, бесшумно двинулись к задней части дома. Они двигались синхронно, каждый шаг был просчитан, каждое движение было отточено. Хосок шёл первым, его глаза сканировали каждый куст и каждую тень. За ним шёл Юнги, держа в руках рацию. В это время Чонгук, Ёнсу и остальные охранники двинулись к главному входу. Их шаги были тихими, но в их движениях чувствовалась сила. Чонгук шёл впереди, его взгляд был сосредоточен на двери, в которую Ыну вошёл. Он крепко сжал руку на пистолете, готовый в любой момент его вытащить. Ёнсу шёл рядом. — Готов? — спросил Чонгук. — Всегда, — ответил Ёнсу. Они подошли к двери. Чонгук поднял руку, давая сигнал. За секунду до того, как его рука опустилась, он услышал из рации голос Хосока: «На месте». Чонгук кивнул, и его команда ворвалась в дом, словно ураган. Дверь со скрипом распахнулась, и они ворвались внутрь. В этот момент Хосок и Юнги, находившиеся сзади, выломали заднюю дверь, создавая отвлекающий манёвр. План был прост, но гениален: создать панику, чтобы заставить Ыну ошибиться. Теперь они все были внутри. Началась охота. Они двигались по дому, осматривая каждую комнату. Их сердца бились в унисон, готовые к бою. Вопреки ожиданиям, двухэтажный дом встретил их гробовой тишиной. Чонгук, ведя за собой команду, двигался по первому этажу, методично проверяя каждую комнату. Первая — пустая гостиная с пылающим камином. Вторая — кухня, где не было ни единого следа чего-либо присутствия. Чонгук обменялся растерянными взглядами со своей охраной. Они шли дальше, их движения стали менее решительными, а сердца — биться быстрее. Это было ловушкой. В это время Хосок и Юнги, поднимаясь на второй этаж, также обнаружили, что комнаты пусты. Пустые спальни с застеленными кроватями, пустой санузел. Они не нашли ни единого следа, ни малейшей зацепки. — Он ушёл, — раздался в рации голос Юнги, в котором звучало удивление, — Но как? Чонгук замер на месте. Он обернулся, его взгляд был полон замешательства. Ыну был всего в нескольких минутах от них. Он не мог просто исчезнуть. Это было невозможно. Внезапно Ёнсу, который шёл позади, заметил что-то. Он подошёл к стене и провёл по ней рукой. — Смотрите, — сказал он, его голос был напряжённым, — Здесь есть дверь. Она замаскирована под стену. Все взгляды обратились к стене. Действительно, там была тонкая линия, почти невидимая в тусклом свете, которая указывала на скрытую дверь. Это был идеальный тайник. Чонгук подошёл к ней. Он медленно провёл рукой по холодной поверхности, пытаясь найти механизм. Его сердце бешено колотилось, ведь он был уверен, что Чимин там, за этой стеной. Чонгук осторожно надавил на неё, и послышался глухой щелчок. Тяжёлая дубовая створка медленно подалась, открывая взгляду проход, окутанный кромешной тьмой. Запах сырой земли и плесени ударил в ноздри, заставляя невольно поморщиться. Чон, не колеблясь, шагнул первым. За ним последовали Ёнсу и охранники, а затем, через рацию, он передал сигнал Хосоку и Юнги, чтобы те шли за ними. Коридор был узким и холодным, а стены по бокам были сделаны из дикого камня. С каждой секундой они погружались всё глубже в темноту. Их шаги отдавались глухим эхом. В конце коридора появился едва заметный свет. Чонгук прибавил шаг. Он знал, что они близки к цели. Когда он вышел из коридора, его глазам предстала удивительная и одновременно тревожная картина. Они оказались в лесу, где виднелся обрыв. Внизу протекала бурная река, а вокруг был лес. На краю обрыва стоял Ыну, а рядом с ним был Чимин. Ыну держал его крепко, и Чонгук видел, что его рука дрожит. Ыну выглядел обезумевшим. Он знал, что ему некуда идти, и это было его последнее убежище. — Сдавайся, Ыну, — тихо сказал Чонгук. Он достал пистолет, но держал его опущенным, — Отпусти Чимина, и никто не пострадает. Ыну засмеялся. Его смех был безумным и зловещим. — Ты думаешь, я отпущу его? — сказал он, — Я лучше умру, чем увижу его с тобой! И в этот момент Ыну вытащил нож и приставил его к горлу Чимина. — Не подходи, Чонгук, — сказал он, — Иначе я убью его. Чонгук замер. Он знал, что этот человек не блефует. Он был готов на всё, чтобы причинить ему боль. — Не делай глупостей, — сказал Чонгук, пытаясь говорить спокойно, — Отпусти его, и мы поговорим. Но Ыну не слушал. Он собирался сделать свой последний ход, и Чонгук знал, что у него есть всего несколько секунд, чтобы спасти Чимина. Рука Ыну дрогнула, и в этот момент он приставил нож к горлу Чимина. Острое лезвие слегка вонзилось в кожу, и из-под него потекла тонкая, кровавая струйка. Чимин, который до этого момента был в полуобморочном состоянии, от боли и страха пришёл в себя. Его глаза расширились от ужаса, и с них покатились слёзы. Он не издавал ни единого звука, но его тело дрожало от страха. Чонгук, который наблюдал за всем этим, почувствовал, как его сердце сжимается. Он хотел броситься к нему, но знал, что это приведёт к немедленной смерти Чимина. — Не двигайтесь! — прокричал Ыну. Его голос был полон отчаяния. Он прижал нож ещё сильнее, и кровь потекла быстрее. Слёзы Чимина текли по его щекам, смешиваясь с кровью, оставляя на его лице грязные, красные дорожки. Он смотрел на Чонгука, его взгляд был полон страха. Он умолял его глазами, просил о помощи. Чонгук знал, что у него нет времени. Ему нужно было действовать, и он должен был сделать это быстро. Он знал, что одно неверное движение — и он потеряет Чимина навсегда. Сзади к нему подошёл Юнги. — Что будем делать? — спросил он, его голос был напряжён. Чонгук не ответил. Он просто смотрел на Чимина, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой безвыходной ситуации. — Ыну, — сказал Чонгук, — Подумай, что ты делаешь. Ты не хочешь этого. Я знаю, ты хороший парень. Ыну лишь зло фыркнул. Его взгляд, полный ненависти и безумия, был направлен на Чонгука. Он знал, что тот пытается до него достучаться, но ему было всё равно. Его сердце было наполнено ненавистью и жаждой мести. — Ты думаешь, я не хочу? — сказал Ыну, его голос был полон яда, — Ты ничего не знаешь обо мне, Чонгук. Я ненавижу тебя уже давно. За то, что ты такой красивый, такой богатый, такой сильный. Ты всегда получал всё, что хотел. Он подошёл ближе к краю обрыва, прижимая Чимина к себе. Чимин, который всё это время дрожал от страха, слегка пошевелился. Он пытался освободиться, но был слишком слаб. — А я? — продолжил Ыну, — Я всегда был в тени. Всегда был никем. И ты всегда был причиной моих страданий. И теперь я сделаю всё, чтобы ты страдал. Чонгук знал, что Ыну не блефует. Он был готов на всё, чтобы причинить ему боль. Он медленно опустил пистолет, показывая, что сдаётся. — Хорошо, — сказал Чонгук, его голос был полон отчаяния, — Что ты хочешь? Деньги? Власть? Я дам тебе всё, что ты хочешь. Ыну рассмеялся, его смех был безумным и зловещим. — Я не хочу этого, — сказал он, — Я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы ты испытал ту же боль, что и я. И я сделаю это, даже если мне придётся пойти на крайние меры. Злоба исказила лицо Ыну. Услышав слова Чонгука, он усмехнулся, его глаза сверкнули безумием. Он взял Чимина за горло, сжимая его так, что тот начал задыхаться. Чимин издал тихий хрип, пытаясь вдохнуть воздух. Он вырывался, пытаясь освободиться от хватки Ыну, но его усилия были тщетны. — Ты не получишь его, Чонгук, — прошипел Ыну, его голос был полон ненависти. Он с силой потянул Чимина к самому краю обрыва, где снизу река ревела, словно дикий зверь. Чонгук застыл на месте, чувствуя, как его сердце сжимается. Он был готов отдать всё, лишь бы спасти своего омегу. Он не мог допустить, чтобы Чимин пострадал. — Не надо, Ыну, — прошептал Чонгук, — Пожалуйста. Но Ыну не слушал. Он смеялся, глядя в его глаза. Он наслаждался болью Чонгука. Безумная улыбка растянулась на лице Ыну. В его глазах отражалась ненависть. Он с силой толкнул Чимина, отбрасывая его к самому краю обрыва. Чимин, не удержавшись, сорвался вниз. Его крик разрезал тишину леса, но тут же был заглушён рёвом реки. — Нет! — закричал Чонгук. Он, не раздумывая, бросился к Ыну, но тот был быстрее. Ыну, словно в припадке безумия, рассмеялся, глядя на Чонгука, и, не оглядываясь, прыгнул в бездну. Вниз, вслед за Чимином. Все замерли, наблюдая, как он исчезает в пропасти. Звук его падения был едва слышен, и лишь эхо его сумасшедшего смеха разнеслось по лесу. Чонгук, Ёнсу и остальные бросились к краю обрыва. Они видели, как внизу, в бурных водах, борются с течением два силуэта. Они кричали, пытаясь разглядеть их, но течение было слишком сильным. В этот момент у него в голове не было ни одной мысли, кроме одной — спасти Чимина. Он бросился бежать вниз к реке. Юнги, Ёнсу и остальные последовали за ним. Все они были единым целым, и у них была одна цель: вытащить Чимина из воды. Когда Чонгук спустился вниз, он начал искать взглядом Чимина. Он видел, как тот из последних сил борется с течением. — Держись, Чимин! — крикнул Чонгук, пытаясь перекричать рёв реки. Он бросился в воду, чувствуя, как его ноги погружаются в ледяную воду. Течение было сильным, и оно тащило его вниз. Но он не сдавался. Он плыл вперёд, преодолевая сопротивление, его руки и ноги работали в унисон, как двигатель. Альфа доплыл до него. Он схватил его за руку и вытащил на поверхность. Чимин был без сознания, но он дышал. Юнги и Ёнсу помогли ему дотащить Чимина до берега. Они выложили его на траву, и Чонгук, не теряя ни секунды, начал делать искусственное дыхание. Он знал, что каждая секунда на счету. Наконец, Чимин закашлял. Он выплюнул воду, и его глаза медленно открылись. В его взгляде было облегчение, и он, едва слышно, прошептал: «Чонгук…» В этот момент, когда Чонгук обнял его, он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Они были в безопасности. Они спасли его. Глухой кашель, а затем тихий стон вернул Чонгука в реальность. Он быстро поднял Чимина на руки и понёс к машине, где остальные уже ждали. Но едва сделав несколько шагов, Чонгук почувствовал что-то мокрое и тёплое на своей руке. Он опустил взгляд и увидел, как по животу Чимина растекается большое, тёмное пятно. — Юнги, — закричал Чонгук. — Кровотечение! У него ранение! Чимин, который до этого момента был в сознании, сжал кулаки на животе. Его глаза, полные слёз, взглянули на Чонгука. Он что-то прошептал, но Чонгук не смог разобрать. — Что, Чимин? Что ты сказал? — спросил он, пытаясь говорить спокойно. — Мне… больно… — прошептал Чимин, и его глаза закрылись. Он потерял сознание. Чонгук почувствовал, как мир вокруг него застыл. Он прижал Чимина к себе, пытаясь остановить кровотечение, но кровь продолжала течь. Он знал, что у него мало времени. Он должен был действовать быстро, если хотел спасти его. Он бежал, не обращая внимания на боль в ногах. Он чувствовал, как Чимин становится всё холоднее. Ему нужно было добраться до машины, до больницы. Он добежал до машины, и Хосок, который сидел за рулём, быстро завёл мотор. — Скорее! — закричал Чонгук, — В больницу! Машина рванулась с места, оставляя позади тёмный лес. Чонгук держал Чимина в руках, прижимая его к себе, словно защищая от всего мира. Он чувствовал, как его сердце сжимается от страха. Он не мог потерять его. Не сейчас…

***

Голос Чонгука, до этого монотонный, оборвался. Он уставился в окно, где тусклый свет больничной лампы отражался в стекле. Он рассказал обо всем, от начала и до конца. О том, как они нашли Ыну, как вышли к обрыву, как Чимин упал в воду. О том, как он вытащил его и увидел кровь. Он говорил спокойно, но в его глазах читалась боль. Намджун, который сидел напротив, слушал его, не прерывая. Он был ошеломлён. Он не мог поверить, что такое могло произойти. Его глаза были широко раскрыты, а на лице читался шок. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Намджун откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Он представил себе эту картину. — И что теперь? — спросил Намджун, когда открыл глаза, — Что с Ыну? Чонгук, который всё это время смотрел в окно, повернулся к нему. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния. Только решимость. — Ыну? Ребята с ним разбираются. Мне Хосок написал, что они смогли его вытащить и отвезли в полицию. Копы теперь разбираются с ним. А мы ждём их вердикт, — сказал он. Намджун положил руку на плечо Чонгука, его взгляд был полон понимания и сочувствия. Он видел, насколько измотан Чонгук, как глубоко он переживает случившееся. Чон сел на кресло, его тело было напряжено, а глаза устремлены в одну точку. — Послушай меня, Чонгук, — мягко сказал Намджун, — Тебе нужно ехать домой. Чонгук отрицательно покачал головой. — Я не могу, — прошептал он, — Я не оставлю его. — Я понимаю, — сказал Намджун, — Но ты не сможешь помочь ему, если сам будешь на грани. Ты должен восстановить силы. Отдохни немного, поспи, съешь что-нибудь. Мы с Юнги будем здесь, будем следить за ним. Чонгук медленно поднял на него глаза. В них отражалась вся боль и усталость, которую он пережил за последние часы. Он не хотел уходить, но знал, что Намджун прав. Он был на пределе, и ему нужно было время, чтобы восстановиться. — Я… я скоро вернусь, — сказал Чонгук, его голос был едва слышен. Намджун кивнул. — Конечно. Но не торопись. Мы будем ждать тебя. Чонгук встал, его тело было тяжёлым, словно свинцовым. Он медленно подошёл к выходу. За ним захлопнулась дверь, и он остался один. Его ждала долгая дорога домой, но в его сердце была только одна мысль — Чимин. Он должен был быть сильным ради него. Он покинул больницу, и холодный воздух мгновенно окутал его. Чонгук сел в машину, но не сразу завёл двигатель. Он просто сидел, положив голову на руль, и закрыл глаза. Наконец, он почувствовал, как по его лицу медленно скатилась слеза. Он вытер её, словно стирая с себя все эмоции, и завёл мотор. Дорога домой казалась бесконечной. Улицы были пустыми, и он ехал, не обращая внимания на светофоры и знаки. Его мысли были где-то далеко, у Чимина. Он постоянно прокручивал в голове события последних часов, словно пытаясь найти какую-то деталь, которую он мог упустить. Наконец он прибыл домой. Дверь, которую он открыл, была тяжёлой, и он с трудом её закрыл. Внутри царила тишина, и это было непривычно. Он поднялся по лестнице, и каждый его шаг отдавался эхом. Когда он вошёл в свою комнату, он упал на кровать, даже не снимая обуви. Усталость, которую он сдерживал, навалилась на него, словно тяжёлый груз. Он закрыл глаза, и его сознание начало медленно погружаться в глубокий, тяжёлый сон. Сон, в котором он видел Чимина, лежащего на траве. Сон, в котором он слышал его крики. Сон, в котором он был одинок. Он спал долго, но его сон был беспокойным. Он постоянно метался, его руки сжимались в кулаки. Ему снились кошмары, и он не мог проснуться. Он был пойман в ловушку своих собственных страхов и переживаний…